Бегущая в неизвестность

***

Привычная, уже ставшая родной тьма снова окружила девушку. Мрак давил со всех сторон, мешал нормально дышать, мутил рассудок. Страшная боль неизменно посещала Сару каждый раз, заставляла подскакивать ночью в холодном поту, но она и не была против: только в это время можно было видеть человека, которого ей очень не хватало — маму. В отличие от самого первого сновидения с ней, Деви всегда молчала и, как казалось, не понимала происходящего. Сколько бы девочка не кричала, сколько бы слез не лила, всё было бесполезно. В очередной раз она истошно пыталась дозваться до Деви, но результат был один… Эта ночь исключением не стала. Сара подскочила в постели, хватая ртом воздух. Она не знала, сколько удалось проспать сегодня, но за окном ещё было темно. По лбу ручьём стекал пот, и виной тому была совсем не высокая температура. Горло болело неистово, поэтому де Клер сомневалась, что её крики ограничивались лишь снами. Виски наливались свинцом; единственным желанием было лечь обратно и погрузиться в сон, но проигрышный итог был предопределен и без этих жалких попыток. Сара посмотрела время — почти два часа ночи. Значит, сон выдался меньше, чем хотелось бы. До подъёма оставалось около трех часов, после чего пришлось бы выполнять очередные приказы — порой самые несуразные — госпожи Басу и её дочери. Девушка подошла к зеркалу с простенькой деревянной оправой. Оно стояло в углу комнаты, до куда свет почти не доставал, но это не помешало рассматривать себя. Дочь лорда де Клера считалась одной из самых красивых девушек среди английской аристократии. Молодые парни не стеснялись заигрывать с ней, а другие ровесницы открыто этому завидовали. Но здесь, в далёкой колонии, было некому хвастаться своими полномочиями. «Теперь я понимаю, почему папа говорил о важности умения делать всё своими руками и наказывал уборкой. Никогда и подумать не могла, что это взаправду может пригодиться.» Если бы кто-то раньше сказал, что она, будучи ребёнком бывшего генерал-губернатора Бенгалии, будет прислуживать в доме одной из семей дюжины, этого человека сочли бы сумасшедшим. Но судьба вещь коварная, любит шутить, а после оставлять шрамы. Подумав об этом, де Клер провела пальцем по щеке, где виднелась линия от того злосчастного ранения на площади. Прошло несколько недель, но царапина так и не зажила, оставив за собой пожизненное напоминание о встрече с господином Тхакуром. Иша достаточно часто появлялся в доме Басу. Сначала парень составлял семье компанию на завтраке или обеде, а после проводил время со своей сестрой, которую Сара неизменно сопровождала. За прошедшее время она успела заметить то, чего попросту не могла во время первой встречи: его прямая осанка и монотонный голос придавали уверенности в действиях и высказываниях, а тихий заливистый смех цеплял за душу. Один его глаз был прикрыт повязкой, поэтому в моменты, когда де Клер ловила на себе взгляд Тхакура, зелёный глаз быстро отворачивался в другую сторону. Наверняка, до сих пор стыдится, что оставил шрам на ярком юном личике. Но как бы девушка не хотела на него злится, у неё попросту не получалось. Ведь она сама полезла в эту потасовку, ведомая странной злостью, несмотря на предостережения друга. Мысли об Адаме заставили сердце очередной раз сжаться: парень, в отличие от своей подруги, имеющей индийские корни, жару переносил ужасно. Работа в саду целыми днями изматывала настолько, что иногда тот страдал от солнечных ударов, ожогов и падать в обморки. «А ведь Адаму приходится намного тяжелее, чем мне: он даже языка не знает и не понимает, о чем его просят. Разговаривать у всех на глазах с ним тоже нельзя, вдруг увидит кто из слуг, тогда надолго мы тут не задержимся точно. При таком расладе событий можно позабыть и про информацию о матери.» Сара ещё раз обвела взглядом комнату. В сравнение со своей спальней в поместье де Клер эта даже не шла: размеры помещения позволили уместить здесь только кровать, небольшой шкаф и стол, в то время как ее апартаменты в Англии были раз в пять больше. Гардероб в свою очередь тоже не пестрил яркими платьями из шёлка или бархата. Все полки были заняты скудными, но достаточно удобными для работы хлопоковыми сари. «Мне ли жаловаться, всё могло быть куда хуже… останься, например, я в Англии, под опекой Маргариты. Хотя бы здесь не вижу этого размазню Генриха.» Каждая бессонная ночь сопровождалась большим количеством мыслей и вспомнинаний, порой не самых приятных: сейчас образ названного жениха едва не вызвал приступ тошноты. Как бы сильно девушка не уважала отца, но сына его лучшего друга она терпеть не могла и своих чувств не скрывала; как, впрочем, и сам парень. Ещё с самого детства их взгляды во многом различались, а с возрастом невозможность дружбы становилась ещё более очевидной. Де Клер невольно усмехнулась: как иронично поступила судьба, сводя взаимоотношения двух ненавидящих друг друга к браку. «Отец не позволит даже помолвку с ним заключить, знает ведь о моем отношении к младшему Джоэлю. Но пока мы оба здесь, в Калькутте, это невозможно. Наверняка папа даже не знает об этой ситуации…» Мрачные мысли полезли в голову одна за другой, воображение уже рисовало не самые приятные картины, от которых по спине побежали мурашки. Тряхнув головой и этим отгоняя от себя жуткие идеи, Сара решила подумать о другом…

***

Богато обставленный кабинет, солнце, беспощадно бившее в лицо, прожигающие взгляды — все это казалось сном. Пришлось несколько раз ощутимо себя ущипнуть, чтобы понять что происходящее — суровая реальность. Она оторвала взгляд от пестрого ковра на полу и посмотрела на женщину, что сидела за столом и изучала пришедших совсем не добрыми глазами. Несмотря на их очевидное с Индирой различие, сразу стало понятно, что это за человек. Сама госпожа Радха Басу. Её наряд сочетался с общей обстановкой кабинета, а роскошные украшения дополняли образ строгой главы рода. Де Клер невольно стушевалась, когда прямой взгляд женщины прошелся по ней: лицо и одежда, испачканные в крови, свежая рана на лице и стоящий рядом англичанин явно доверия не внушали. — И кого ты привела, Индира? — наконец произнесла Басу и повернулась к дочери. — Сама говорила, что мне нужна подручная. Вот, — девушка указала в сторону Сары — Она практически сумела утереть твоему племяннику лицо на площади. — Вижу, — с нескрываемым отвращением взгляд женщины проскользнул по красному от крови сари и вернулся к Адаму — А этот кто? — Брат её, названный правда. — Он англичанин, Индира, не видишь что ли? — Какая разница? Все равно немой, ни на английском, ни на бенгали и слова не скажет. Сара удивлённо посмотрела на младшую Басу. Она ведь прекрасно слышала, как парень бранил свою подругу на английском после боя на площади, но решила об этом умолчать и не подавать вида. «Умный ход. Узнай они обе, что Адам не владеет бенгали, не пустили бы его даже на порог дома. Но зачем прикрывает нас? Настолько сильно подручная нужна, что подцепила первую девчонку с улицы?» — Немой, говоришь? — госпожа кивнула крепкому на вид мужчине, который тенью стоял позади неё. Судя по простенькому фасаду одежды, это был телохранитель или подручный — Проверь, Секар. Тот подошёл к Адаму, который даже не пытался скрыть своего страха. Юноша хоть и не отличался низким ростом и худощавым телосложением, но на фоне стоящего напротив человека именно таким и казался: мужчина был на голову выше и намного шире в плечах. Пока англичанин пытался понять цель подошедшего, Секар одним резким движением ударил парня ниже груди. Подручный вложил в это действие всю силу: неподготовленный к подобному повороту событий Адам шумно выдохнул и согнулся пополам, схватившись за ушибленный живот. — Что вы себе позволяете?! — Сара в одно мгновение оказалась рядом с другом и помогла ему выпрямиться. Глаза парня были мокрыми, а сам еле стоял на ногах. Но несмотря на невыносимую боль, он не произнес и звука. — И правда немой, — госпожа Басу проигнорировала выпад девочки и, ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла — Англичане понимают только язык боли. Не думаю, что этот — исключение. — Оставь эти зверские методы, — наконец вмешалась Индира. Она подошла ближе к матери, закрыв собой обзор на пришедшую пару — Всех слуг так перепугаешь, останусь без подручной. Выражение лица женщины буквально кричало о недовольстве упорности дочери, но продолжала вполне спокойным голосом: — Почему ты так цепляешься за этих двоих? Только взгляни на них: один — англичанин, пусть и немой, а вторая кровью ковёр весь залила. Я не… Младшая Басу её перебила: — Кровь у неё потому, что с Ишей на площади состязалась, пусть и неудачно. И кстати, мой любезный братец сказал, что они те самые, — Индира многозначительно подняла брови и усмехнулась — Не будешь же ты перечить божественной воле? «Те самые? И как это понимать?» В ответ мать лишь молча скривилась. Женщина явно хотела продолжить свою злобную тираду, но последние слова девочки по какой-то причине заставили её оставить мысли неозвученными. Еще некоторое время госпожа прожигала взглядом всех присутствующих. Даже со стороны была видна эта внутренняя борьба: довериться собственным принципам или же действовать по некой «божественной воле». В конце концов она вздохнула и повернулась к Саре. — Как вас зовут? — Сара, госпожа, — де Клер опомнилась и тут же поправилась — Полное имя Сарасвати. А он — она кивнула на Адама — Адиль. — Что ж, — Басу встала со своего места и принялась с новым усердием рассматривать парня — С тобой всё понятно, а что нам делать с англичанином? Чем он полезен может быть? Радхика ни к кому не обращалась, лишь мыслила вслух, но Сара осмелилась дать ответ на этот вопрос: — Он прекрасный садовник, отлично справляется с цветами. Поверьте, лучше Адиля в этом деле никого не найдёте. В кабинете снова повисло молчание: женщина обдумывала слова новой служанки. — Так уж и быть, дадим ему шанс. Но если твой англичанин загубит хотя бы один цветов в саду… «Мой англичанин?» Де Клер погрязла в смущённых мыслях, поэтому прослушала озвученные наказания, которые могут постичь Адама за порчу цветочного наследия этого дома. — А теперь все свободны. Индира, найди Малати, пусть выделит им комнаты, — в последний раз госпожа взглянула на окровавленное лицо Сары и невольно скривилась — И пусть приведут себя в порядок. Младшая Басу кивнула матери и без лишних слов поплелась к выходу. Ребята направились за ней. Оказавшись в коридоре, Индира отошла от кабинета на значительное расстояние и сказала: — Я пока пойду искать Малити, она найдёт вам спальни и приготовит одежду, а вы воспользуйтесь гостевой уборной — она указала на дверь, напротив которой стояла троица, после чего повернулась к девочке — Особенно тебе, Сарасвати. «Не могу не согласится. Хочу уже отмыться от этой липкой крови!» Индианка удалилась, оставив новоиспеченных слуг в одиночестве. Адам, не теряя времени, сказал: — Иди, я здесь подожду. Сара знала, что по правилам приличия друг должен остаться за дверью, но в это же время совесть требовала не разделяться: мало ли как отреагируют другие жители дома на подозрительного англичанина, стерегущего туалет. «Сам со мной он туда не зайдёт, постесняется. Придётся включить свою ловкость.» Девушка согласно кивнула и подошла к двери. Как только она оказалась открыта, де Клер схватила парня за рукав и вместе с собой затащили в комнату. Англичанин даже не успел опомниться, как перед его носом дверной проем вновь закрылся. — Ты что, с ума сошла?! А если заметят… — Я же не буду перед тобой ванной купаться, успокойся. Покрасневшие щеки юноши вызвали у Сары смех. «Сколько раз мы с ним из дома сбегали, сколько последний месяц дома воровал для меня еду, а смущается со мной в одной уборной оставаться. Какой же он… невинный.» — Может тебе помочь с кровью? Она уже засохла, трудновато будет отмыть. — Самого пять минут назад чуть не покалечили, а ты не пискнул даже. Сейчас болит? Смущение с лица парня пропало, оставив лишь трудноскрываемую злость. — Болит, но терпимо, — и добавил чуть тише — Оказывается, в Индии тоже есть фетишисты. — В каком смысле? — Я не хотел тебе говорить и пугать, но… твоя бабушка любила над прислугой издеваться, особенно надо мной: то не так кусты подстрижены, то чай ей не вовремя подали, хотя это даже не моя сфера работы. За этот месяц плетью меня били чаще, чем за прошедшие года вместе взятых. Причём Маргарите нужно, чтобы её «жертва» молчала во время наказания, иначе ещё пять ударов сверху. Видимо, это закалило меня настолько, что даже после такого удара в живот промолчал… С каждым словом глаза Сары открывались ещё шире, а ненависть по отношению к бабушке в груди разрасталась с новой силой. Девушка, конечно, знала, что Маргарита далеко не самый добрый на свете человек, но чтобы избивать слуг за выдуманные провинности? «Меня никогда не трогали, даже пощёчину не смели дать, поэтому не могу представить, какую боль испытывали люди папы в этот момент…» Де Клер без лишних слов обняла друга, крепко обвив руками его спину. Даже сквозь тонкую ткань ладони чувствовали неровности на его теле — шрамы от плети, что теперь всю оставшуюся жизнь будут напоминать парню об этой боли. — Поверь мне, она за всё ответит: за тебя, за остальных слуг, за помолвку с Генрихом… Адам улыбнулся и слегка приобнял подругу в ответ: — Я знаю. Твоё благородное сердце не оставит этого просто так. Их безмятежный момент прервал стук в дверь. Послышались тихие слова на бенгали: — Сарасвати, вы тут? Это Малати, госпожа Басу послала за вами… — Да, мы здесь, дайте ещё две минуты. Как бы сильно не хотелось остаться в этих объятиях, девушке пришлось отстраниться от парня. Она быстро подошла к раковине и, включив горячую воду, начала умывать лицо. Запекшаяся кровь трудно отходила с кожи, а жидкость, попадавшая на открытую рану, отзывалась острой болью в районе лица. Несмотря на эти малоприятные факторы, на душе было спокойно, а в голове была лишь одна мысль: «Здравствуй, новая жизнь…».

***

Месяц жизни в далёкой Индии взаправду открыл второе дыхание: после безвылазного заточения в спальне жаркая и интересная Калькутта казалась спасением и вернувшимся смыслом жизни. Новые эмоции, новые знакомства, новые знания, новые возможности… «...и новые мигрени.» Не успела Сара подумать об этом, как импульс боли ударил по вискам. В комнате словно исчез кислород, а ноги отказывали держать: слабось мощной волной накатила по всему телу. Девушка подошла к открытому окну и стала жадно хватать ртом воздух, словно в один момент его могут перекрыть и больше не дать. Стены не позволяли насладится потоками ветра в полной мере, из-за чего в голове возникла шальная мысль: убежать на пару часов из поместья, освободить голову от лишних размышлений, что душили её в помещении. Потребовалось всего несколько минут, чтобы прохладный ветер всецело окутал собой юное тело; благодаря свежому воздуху в голове появилась какая-никакая ясность, а мысли словно разложились по полкам. Ощущение свободы от внутренных оков и страхов захлестнуло девушку с головой, потому она преспокойно шла, не ведая куда несут её собственные ноги. В этот самый момент хотелось лишь убежать как можно дальше: от возложенных обязанностей, тяжёлых дум, от самой себя. Хотелось провести беззаботные минуты без угрызений совести о близком друге, который сейчас не может быть рядом из-за очередного обморока; воспоминаний об отце, которые вызывали лишь горькую тоску; опасений о будущем, оставляющее на сердце отдельный шрам. Задумавшаяся Сара не сразу обратила внимание, как добралась до поля. Оно находилось всего в нескольких милях от дома Басу, что было очень удобно: де Клер уже давно заприметила этот тихий уголок природы недалеко от городской суеты, словно кто-то свыше хотел наградать девочку умиротворением и спокойствием, которого она не получала в стенах поместья. Фиолетовые цветы под ногами приятно радовали глаз, а свободно гуляющий, как и пришедший гость, ветер развивал темные пряди. Наконец ноги привели девушку к знакомому дереву: оно было единственным в ближайшие миль пять — по крайней мере, там, где побывал любопытный нос Сары. Она остановилась и прислушалась. Тишина в постоянной возне — физической и душевной — казалась непозволительной роскошью, поэтому сейчас де Клер пыталась вслушаться в любой шорох, пропустить каждое мгновение сквозь себя: щебет птиц, едва различимый свист ветра, топот лошадиных копыт… Осознание пришло не сразу, лишь когда звук стал громче. Девочка аккуратно взглянула из-за своего скромного укрытия — слух не обманул, прямо к этому самому месту галопом скакала бурая лошадь, держа на себе всадника. Разглядеть его лицо было проблематично, но европейский фасад одежды невозможно было не узнать. Паника охватила всё тело и ввела в ступор: что, если это сослуживец отца, который быстро распознает в ней дочь лорда де Клера? Даже если это не так, стоит ли попадаться на глаза совершенно незнакомому англичанину? Серьёзность и опасность возникшей ситуации немного отрезвили Сару. Нужно что-то придумать, чтобы избежать лишних вопросов и проблем. Благо рядом с одиноким деревом находились кустарники, в которые она быстро юркнула, пока неизвестный всадник был ещё на приличном расстоянии, чтобы разглядеть беглянку. С каждой секундой силуэты становились все ближе, а звук бьющихся о землю копыт — громче. Наконец они остановились. Одного взгляда хватило, чтобы понять, кто сюда пожаловал — де Клер едва не вскрикнула от удивления, заметив знакомые черты лица сквозь гурьбу веток. «Господин Тхакур?.. А он что тут забыл?» Иша одним лёгким движением спрыгнул со своего транспорта и, не привязывая лошадь, подошёл ближе к дереву. Листья мешали разглядеть все действия парня, но Сара заметила, что тот сел на траву и закрыл лицо ладонями, уперевшись локтями в колени. Расстояние между деревом и кустами хоть и было достаточно маленьким, расслышать бормотание казалось невозможной задачей, как бы сильно девушка не напрягала слух. Ещё какое-то время юноша просидел так, абсолютно не двигаясь, как и спрятавшаяся в кустах де Клер. Её снова стали мучить страхи и опасения. «И долго он будет тут сидеть? Как мне теперь выбраться отсюда и добраться до дома?» Наконец Тхакур оторвал лицо от своих рук: теперь девушка могла наблюдать за прямым взглядом в никуда. Казалось, парень был погружен в свои мысли настолько, что не замечал вокруг себя ничего. Хороший шанс, чтобы пробежать у него перед носом и остаться незамеченной. — И долго ты будешь сидеть там, Сарасвати? От неожиданного настойчивого голоса по спине побежали мурашки, а сердцебиение непроизвольно усилилось. Все-таки выдала себя — заметил. Но Иша по-прежнему сидел неподвижно, из-за этого в душе поселилась призрачная надежда, что ей послышалось или парень просто говорит сам с собой; но удача была не на стороне Сары. Юноша повернул голову в сторону кустов, где, словно забившаяся в угол крыса, сидела служанка его двоюродной сестры. Какой же стыд! Но вопреки всему, господин сидел молча — ждал, когда пойманная с поличным девушка сама соизволит выйти к нему. Ничего не оставалось, как подчиниться обстоятельствам, пусть и самым позорным: сбеги она сейчас, проблем будет только больше. Не поднимая взгляд на парня, де Клер выбралась из-под веток, но подходить не рискнула. В любом случае, молчать было глупо; подавляя дрожь в голосе, она тихо поздоровалась: — Здравствуйте, господин Тхакур… — Оставь эти формальности для приёмов, Сарасвати, зови меня по имени. Подойди сюда. Сара удивилась столь беспечному общению знатного человека с прислугой. Даже её отец, человек с либеральными взглядами, не позволял себе так разговаривать с обслуживающим персоналом. «Что, все служанки в доме тебя Ишей называют? Хотела бы я на это посмотреть.» Как бы там не было, для нервирования знатного наследника отсутствовало хорошее настроение, поэтому девушка без лишних слов подошла к дереву и присела недалеко от юноши. Тот никак не отреагировал на появление нового лица рядом, продолжая изучать пространство перед собой. «Он старше меня на несколько лет, может быть помнит мою маму? Наверняка ведь был в детстве на каком-нибудь приеме с её участием. Расспросить в любом случае лишним не будет.» Поборов волнение, она обратилась к парню: — Что ты делаешь здесь посреди ночи? В ответ Иша усмехнулся и наконец повернулся к собеседнице. Его разноцветные глаза уперлись в шрам на щеке, который лично там оставил. — А ты? Сара решила расположить его к себе и сказала правду: — Голова мучает, захотелось проветриться. — Мигрени? Она с удивлением кивнула. — У меня тоже. Богиня наградила, — Тхакур указал на свой левый глаз янтарного цвета — теперь мучаюсь, когда во сне вижу её послания. — Послания? В чем они заключаются? — Вижу будущие события, — парень сглотнул, словно следующие слова ему давались с трудом — Очень часто не самые приятные. И с этим ничего невозможно сделать, ведь все несчастья уже предопределенны судьбой. — Ты увидел что-то плохое, связанное с близким человеком? Брови парня поднялись, а безразличие в глазах сменилось отчаянием — по всей видимости, Сара попала в цель. Иша снова отвернул голову. Девушка подумала, что разговор окончен, но неожиданно собеседник признался: — Я предвидел смерть матери. Ты даже не представляешь, каково это: наблюдать за трупом во сне, а на утро узнать, что её тело нашли в собственной постели. Она правда не могла представляла ту боль, которую испытывал и испытывает юноша. Единственной её потерей был отъезд отца в Индию, но это рядом со смертью даже не стоит. Саре неистово стало жалко господина, но подобрать слова утешения она не смогла, поэтому честно призналась: — Это ужасно. Я никогда свою мать не знала, поэтому, к сожалению, не могу разделить с тобой эту боль. — Мне это и не нужно. Над полем снова повисла тишина. Парень ясно дал понять, что не хочет затрагивать личные темы, но де Клер была не согласна с его решением: она вытянула слишком мало информации. «Прости, Иша, но мне ещё немного нужно покапаться в твоей душе». — А твои видения связаны только с близкими людьми? Ответа не последовало: юноша молча рассматривал свои ботинки. Сара уже решила, что ответа не дождётся и думала уходить домой, оставив угрюмого наследника в одиночестве, но тут он все же ответил: — Нет, не только. Уже несколько лет меня мучает одно и то же видение… — Иша повернулся к девушке и всмотрелся в черты её лица. Он делал это настолько тщательно, что у де Клер к щекам припал жар. «Я что, смущаюсь его?» Тхакур проигнорировал это и продолжил: — Оно связано с каким-то ребёнком, который должен попасть в дюжину ради спасения близкого человека. Правда за этот доблестный поступок он заплатит своей собственной жизнью. Слишком много совпадений, чтобы это оказалось случайностью: ребёнок, дюжина, близкий человек… ведь именно за этим приехала Сара в Индию и стала подручной в доме Басу — чтобы найти мать. По спине пробежал неприятный холодок, а руки задрожали. Чтобы скрыть от собеседника панику, де Клер придала лицу спокойное — насколько это было возможно — выражение и начала заламывать пальцы. Но парень оставался таким же непроницаемым, словно не замечал повисшего в воздухе волнения, и спокойным, чуть ли не убаюкивающим голосом поинтересовался: — Чего ты так испугалась? — Смерти. Этот ответ не был ложью: девочка с самого детства относилась к теме смертей и гибели с опаской, поэтому сейчас, когда ей в лоб сказали о скорой кончине, было невозможно не поддаться панике. — Скажи… — Сара запнулась, словно собиралась спросить что-то неприличное — Что такое смерть? — Это всегда начало чего-то нового, колесо Сансары никогда не стоит. Наверняка, даже этот человек после исполнения своего долга обретёт новую, может наиболее лучшую судьбу после гибели. Парень говорил это настолько безмятежно, что вызывало шок собеседницы. «Интересно, говорил бы так спокойно об этом, зная, что тот самый человек, которому суждено умереть, сидит прямо перед тобой?» Неизвестно, сколько они так просидели в молчании, каждый в своих мыслях, но ветер к этому времени стал теплее, а небо стало светлее: всё означало приближение утра. «Пора возвращаться.» Словно прочитав её мысли, Иша поднялся с земли. — Уже светлеет, скоро подъём. Идём, довезу тебя, все равно особняк Басу по пути. Девушка удивлённо посмотрела на Тхакура: чтобы он, будучи знатным господином, провожал прислугу? В подобное верилось с трудом. Де Клер молча наблюдала, как юноша громко свистнул и как через несколько мгновений лошадь оказалась рядом с хозяином. Тот снова повернулся к собеседнице. — Особое приглашение нужно? В ответ Сара лишь фыркнула, но все же поднялась и подошла к «транспорту». Стоило только приблизиться к животному, как в сердце проснулся забытый азарт и воспоминания: Англия, дом, ночные прогулки возле озера; в этот момент хотелось отобрать у парня поводья и ускакать, отдаться вольному ветру, но пришлось оставить свою желания на потом. Иша помог ей забраться, а после одним лёгким движением сам залез в седло. — Схватись за меня. Поедем быстро, лишние падания и сломанные шеи нам ни к чему. Эта просьба, пусть правильная и логичная, невольно смутила девушку: а если кто в городе заметит и, ещё хуже, признает в юноше наследника рода Тхакур? Не придумав ничего получше, она что есть мощи вцепилась пальцами в рубашку всадника. Тот недовольно цокнул. — Ей богу, Сарасвати! Так хочется свалиться с лошади и проломить свою красивую голову? Ладони парня перехватили тонкие запятья и обвили девичьи руки вокруг своего тела: Сара оказалась прижата щекой к ровной и широкой спине, а ее пальцы сжимали рубашку уже на груди. Судя по всему, Иша остался удовлетворен, потому что через секунду лошадь рванула вперёд. Потихоньку встающее солнце раскрашивало небо в ярко-оранжевые оттенки, освещало просторы первыми своими лучами. От ослепляющего света девочке пришлось закрыть глаза: вероятнее всего, она бы погрузилась в сон, если бы не доводящие до паники мысли. «Я умру?.. но как же так? Я ведь совсем не успела пожить, повидать мир. А как на эту новость отреагирует отец? Что же станет тогда с Адамом?» Лишь одно сейчас не позволяло ей разреветься: мирно бьющееся сердце Иши. Оно словно лауданум вносило в голову ясность и спасало от отчаяния. «Мы не в то время живём, где все решается божественной волей. Если брака с Генрихом смогла избежать, значит и от смерти скроюсь.» Время пролетело незаметно. Казалось, прошло всего несколько минут прежде чем лошадь резко затормозила. — Приехали, — мужской голос вывел ее из мира мыслей — Ближе подъехать не смогу, заметят. Тут недалеко, сама дойдёшь. Парень помог Саре слезть, стараясь не касаться незакрытых сари участков кожи. Но даже сквозь ткань девушка почувствовала тепло его смуглых пальцев, которое вызвало лёгкий трепет в груди. «Плохо на меня влияет отсутствие британского этикета, уже реагирую на прикосновения взрослого юноши.» — Доброй ночи, Сарасвати, — Тхакур выпрямился и покрепче перехватил поводья. — Постой! Я бы хотела кое-что у тебя спросить, — уточнять о матери в лоб было рискованно, поэтому она зашла издалека — Сколько тебе лет? — Пока что семнадцать. — Я ещё в Бомбеях слышала, но спросить об этом у кого-то из слуг боюсь, поэтому у тебя поинтересоваться хочу, вдруг припоминаешь… — Сара отвела взгляд, чтобы показать наигранное стеснение и поиграть в роли дурочки — Говорят, лет пятнадцать назад тут была госпожа знатная, но после брака с генерал-губернатором уехала из Калькутты. — Ты про госпожу Дивию Шарма? Да, была тут такая, да взаправду отправилась за муженьком в Лондон. «Даже выпытывать не пришлось, сам рассказал.» — Ясно. Все построенные в голове догадки и теории развалились, как карточный домик: её мама была не из рода Басу, хотя несколько месяцев де Клер считала обратное. По всей видимости, отчаяние отобразилось на юном личике. — Любовь вещь коварная, тут ничего не поделаешь. Даже в таких делегатных вопросах, как понятие родины и чести. — Ты не осуждаешь эту госпожу? — К чему нужны эти брани, если она сейчас счастливая сидит в Англии и попивает «Эрл Грей»? На её месте я бы тоже выбрал счастье, а не долг. — То есть, ты готов бросить дюжину ради собственной свободы? — Разговорился я, скоро прислуга искать начнет. До скорого, Сарасвати, спи по ночам спокойно. Не успела Сара попрощаться в ответ, как конь умчался дальше по улице, оставляя за собой не только облако пыли, но и кучу новых вопросов.

***

К обеду солнце поднялось высоко, мучая людей не только ослепительным светом, но и аномальными температурами даже по мнению индусов. Но невыносимая погода не была способна сбавить ритм работы в доме Басу — слуги по-прежнему суетились, исполняя приказы госпожи. В этом плане Сарасвати повезло больше: та быстро обслужила Индиру за обедом и на ближайшие часы была свободна. Девушка решила не упускать момент и улизнула в сад, где во всю занимался с растениями Адам. За прошедший месяц парень сильно изменился, новые условия жизни дали о себе знать: до этого мертвенно-бледная кожа приобрела медный оттенок, вес на десяток фунтов стал меньше, а подростковая припухлость сошла с лица. — Ну как у тебя дела? — произнес друг, убедившись, что в саду больше никого нет. — Я много узнала за эту ночь. Даже слишком много… Она решила не врать Адаму и ничего не утаивать, поэтому кратко пересказала ночной разговор с господином Тхакуром: начиная от родословной матери и заканчивая предзнаменованием о собственной смерти, которая привела англичанина в истинный ужас. — Если это так опасно, давай сбежим обратно? У меня в Лондоне есть родственники, можем у них подождать возвращения твоего отца. Или сейчас с ним свяжемся, чтобы… — Мы не для того сюда приехали, чтобы как крысы бежать. Я пройду этот путь, спасу маму и останусь в живых, клянусь, — Сара улыбнулась другу в надежде успокоить — Если все-таки погибну, разрешаю тебе собственноручно меня задушить. — Мне не смешно. Я не прощу себе, если что-то с тобой случится. Юноша договорить не успел: кто-то громкими шагами направлялся прямиком к ним. Что, если кто-то подслушивал и сейчас пойдёт докладывать госпоже Басу? Какого же было облегчение, когда из-за поворота к ним вышла Индира. Та сжимала в руке какую-то бумагу. — Вот ты где, Сарасвати, — девушка быстрыми шагами подошла к паре — Нам с матерью только что пришло письмо от господ Дубеев, у них завтра проводится совместный приём с англичанинами. Басу, как глава дюжины, присутствовать обязаны, поэтому до завтра должны быть готовы наряды для нас. Ты как подручная будешь меня сопровождать, — она посмотрела на садовника — Приступи к работе, как договорите. — Будет сделано, госпожа. Де Клер коротко поклонилась. Индианка удовлетворённо кивнула и удалилась обратно в поместье: наверняка отдыхать перед завтрашним днем. А вот Сара её радости не разделяла. — О чем она говорила? — Завтра прием с англичанинами, на котором я должна буду присутствовать как сопровождающая младшей Басу. — С англичанинами? — осознание пришло и к парню — Это значит, что… — Отец тоже будет там.

***