Скованный цепями

День 10

Чуть больше недели я провёл в подвале у Ромы. Я чувствовал, как мой организм менялся, сильно ослабевал и истощался. Помимо слабости меня часто посещали жуткие и не очень кошмары с родителями, сестрой и Полиной. Единственное, что меня радовало — все эти дни Рома меня почти не трогал, заботился издалека. Правда, иногда он меня целовал, но это были лёгкие касания и не в губы. Было даже немного приятно. Может, он станет ещё добрее и отпустит меня? Рома рассказывал мне новости из школы, а я просто слушал его. Это и скрашивало мои скучные, однотипные деньки. Вчера Ромка наконец провёл и настроил мне радио, так что сегодня я просто слушал песни, пел и ждал его. Удивительно, что так всё было хорошо. У меня, конечно, был страх о том, что он просто втирался в моё доверие и потом постарается подмять под себя, но я же не глупый и не подчинись ему. Буду бороться до конца. Рома раз в три дня усыплял меня, видимо, чтобы я не сбежал, пока он ополаскивал или мыл меня. Тот факт, что он мог трогать меня внизу, смущал и вызывал небольшое отвращение, но выбора у меня не было, да и оставался я целым, так что сильно не переживал на этот счёт. Спасибо, что хоть чистым остаюсь, а то он мог и не мыть меня вообще. На самом деле, было очень приятно получать такую заботу, раньше я такого не чувствовал, но из-за этого я иногда сильно расслаблялся и терял бдительность, что меня и настораживало, ведь я мог окончательно расслабиться и потерять контроль над разумом… Я напевал песню Валерии «Не обижай меня», вроде. Любимая песня мамы, поэтому я часто слышал, как она подпевает певице. Я ожидал, когда придёт Рома, чтобы услышать новости. И с каких пор я так жду его? Я поёжился. Неужели мозг промыл? Да ну, бред. Мне просто скучно, вот и жду его. Скрипнула дверь, и я заметил знакомый мне силуэт. -Ну, что сегодня было интересного в школе? Однако вместо ответа я получил лишь громкий хлопок дверью. Что происходит? Рома приближался ко мне грозной походкой. Он злится? -Рома, что происходит? Страх окутал меня с ног до головы, сердце стало биться быстрее, и я начал отползать к стене по мере приближения Пятифана. Он быстро оказался около меня, возвышаясь над моим телом. Я не мог пошевелиться. Давящая атмосфера давила не только морально, но и физически. Пятифан сел передо мной, абсолютно ничего не говоря. Вдруг он поставил по бокам от меня руки, перекрывая путь отступления. Я вжимался в стену как мог, попытался отпихнуть его, но было бесполезно. Я хотел было оттолкнуть его ногой, но Пятифан прижался ко мне всем телом, неприятно вжимая мои ноги в грудную клетку. Я попытался закричать, но был заткнун поцелуем. Пятифанов целовал жадно, кусая мои губы. Воздуха почти сразу не хватало, хотелось разорвать этот поцелуй. Я мычал, брыкался, но бесполезно. Слёзы потекли по моим щекам. Я не хочу, прошу, остановись. Оторвавшись от меня, одной рукой он начал сжимать мою шею, не давая вздохнуть нормально. Я схватился за его запястье и попытался убрать руку, но лишь усилил хватку. Из меня доносились лишь жалкие хрипы. Я пытался сказать, чтобы он остановился, но, даже если я и скажу, он же не остановиться… Пятифанов начал проходиться языком по моей коже. Затем, осыпая её поцелуями, он, видимо, пытался разогреть меня, но явно не понимал, что мне лишь противно и больно. Убрав руку, он укусил мою шею. Это было так больно…Прекрати. Я всхлипнул. За что мне это? Почему он это делает? Зачем он делает мне больно? Он продолжал кусать и целовать мою шею. Он спускался всё ниже, не останавливаясь, поедал, будто хищник, напавший на долгожданную добычу. Из-за боли в районе шеи и ключиц я даже не заметил, когда мы успели сползти на пол. Пятифанов одной рукой прижимал мои руки к холодному полу, пока другой трогал моё лицо и шею. Я ничего не мог сделать…он буквально вжимал меня в пол. Я начал реветь вслух. Рука, которая была сверху, начала проходиться по моему телу. Добравшись до низа кофты, он залез под неё, касаясь моего живота. Неприятные мурашки пробежались по моему телу. Он продолжал исследовать моё тело. Я не хочу продолжения всего это…Пожалуйста, дайте мне проснуться… Пятифанов резко перевернул меня. Биение сердца отбивалось в висках. Страх сковал моё тело. Он прикоснулся к моим ягодицам. Хоть он и сидел на мне, но пнуть его не получалось: ноги не дотягивались. Он задрал мою кофту. Холодный матрас охлаждал мою разгоряченную кожу, давая немного облегчения в этот ужасный момент. Пятифанов начал целовать мою спину, периодически кусая плечи. Больно, помогите…Почему он молчит?! СКАЖИ ХОТЬ СЛОВО, УБЛЮДОК. Пятифанов неожиданно отпрянул и привстал. Что он… Я почувствовал, как мои штаны с трусами начали опускаться. Сердце пропустило удар. Я повернул голову в сторону насильника, таращась глазами полного страха и осознания. Пятифанов же смотрел с таким безразличием, даже сквозь темноту это хорошо ощущалось. Он будто находился в другом мире. Но я же тут, и мне больно…Он отпустил мои руки. Я пытался схватить его, но не дотягивался… Меня жёстко затрясло, когда Зверь начал стягивать свои штаны. Я отвернулся, прячась в своих ладонях. Проснись, пожалуйста…Он развёл мне ноги и устроился между ними. В голове стало пусто. Я не хочу… Я взвыл. Нестерпимая боль прошлась по всему телу, но в основном в районе задницы. Слёзы покатились с новой силой, катясь вместе с продолжительным криком. В глазах потемнело, а боль продолжала расти с каждым моментом, как Зверь продолжал входить в меня. Всё сжималось, противилось и болело, но это его не останавливало. В ушах зазвенело, а голос охрип от криков. Я думал, что потеряю сознание, и так было бы лучше, но он начал хлопать меня по щекам, не давая уснуть. Мыслить не получалось. Всё моё внимание было приковано к боли снизу. Он остановился, давая мне время привыкнуть, но это вообще не успокаивало и не приглушало боль. Инородное тело неприятно расширяло стенки кишки. Почему это происходит со мной, убейте меня… Подождав немного, Ублюдок начал двигать, вызывая у меня очередные невозможные боли и крики, смешанные с позорными стонами, но это же от боли…Я чувствовал себя так отвратительно и жалко. И этот Ушлёпок говорил, что не хочет навредить мне? Зверь ускорял темп, вдалбливаясь в меня ещё сильнее. И люди считают это приятным? Я устал, я не могу больше этого выносить. Глаза сами начали закрываться. Я больше ничего не чувствовал. Ни боли, ни чего-либо ещё. Лишь сонливость, которая накатилась на меня и была спасением. Я уже не чувствовал шлепков, движения, пощёчин. Я упал в бездну.

***

День 11

Я проснулся, к сожалению. Зад гудел, все конечности сводило и морозило, голова кружилась, трезвоня до невозможности сильно. Я просто лежал, смотря пустым взглядом в темноту. Я ни о чём не думал. Ни грусть, ни злость не посетили меня, лишь апатия и вопросы «За что?», «Почему?», «Что я сделал?». На полу стояла тарелка с завтраком. Через боль я перевернулся на другой бок лишь бы не видеть и не чувствовать запаха еды. Я свернулся клубочком, прячась ото всего мира. Он так легко втёрся мне в доверие и также легко воспользовался мной. Я совсем не злился, пока что точно. Может, все эмоции вспыхнут позже, но не сейчас, сейчас мне нужно отдохнуть. Я прикрыл глаза, погружаясь в свой мирок. На удивление, слёзы всё-таки потекли по моим щекам. Я плакал тихо, без всхлипов. Хотелось принять ванну и утопиться. Вот бы очиститься от всего: от мыслей, грязи, пыли подвала, от вчерашних касаний Пятифанова.

***

Прошёл час или два, а я даже не двинулся. Просто дышал и моргал. Мышцы полностью затекли и онемели, мокрые дорожки от слёз неприятно стягивали кожу щёк, а голова всё ещё немного гудела. Послышался характерный скрип открывания двери, и на стене я увидел свет и тень ненавистного мне человека. Я не шевельнулся. Пусть посмотрит, что я сплю и свалит, пожалуйста… —Тош, спишь, что ли? Я услышал шаги и прикрыл глаза. Не хочется ни слышать, ни видеть его. Почему он продолжает ко мне так обращаться после содеянного? Будто ничего и не произошло. Ублюдок. У него хоть капелька совести есть? Он присел у матраса и вздохнул. —Прости меня. Я не помню, что вчера произошло, но, когда увидел тебя без сознания, голым и в какой-то жиже, я очень сильно испугался. Ты, наверное, меня не слышишь, но, если понадобится, я приду ещё раз извиняться. Мне невыносимо жаль, я не смог спать в эту ночь. К семи ты так и не проснулся, что правда пугало меня. Я боялся, что ты умер, но ты дышал. Мне очень жаль. Я не сдержался, не смог удержать его, причинил тебе боль. Я правда надеюсь, что ты когда-нибудь простишь меня… —Никогда. Мой голос был холоден и охрипшим, как никогда. Его тень дрогнула, и я услышал короткое шипение, как когда затягиваешь воздух сквозь зубы. —Ты всё слышал? —Я не сплю уже несколько часов. Он выругался, и я почувствовал, как рядом матрас прогнулся. Видимо, он прилёг на него. Спасибо, что не на меня. Голова загудела сильнее, явно противясь разговаривать хоть с кем-то и думать. Пятифан вздохнул и продолжил. —Тебе было сильно больно? —А ты как думаешь, животное? —Прости, Антон, это не я… —А кто? Я, блять? Приглушённый гнев наконец пришёл ко мне, и я резко развернулся к нему, смотря с такой ненавистью, какую только мог чувствовать. Пятифанов лежал на руках и выглядел, как провинившийся щеночек, но я лишь видел монстра, который скрывается за жалким обликом. Я продолжил свою речь, наконец выплёскивая все обиды и эмоции. —Не строй из себя невинного, Пятифанов. Ты мне втёрся в доверие, а потом, блять, взял и изнасиловал. Я молчу уже про похищение! Мне было ужасно больно, я потерял сознание от этого! И ты думаешь, что я смогу тебя простить?! Уёбок. Я сплюнул последнее слово и почувствовал, как слёзы вновь пошли по накатанной. Пятифан поднял голову на меня, но, видимо, завидев мой взгляд, осёкся, чуть припустив голову, но взгляда не оторвал. Мы тупо пялились друг на друга с минуту, а затем я просто отвернулся и обратно свернулся в свою излюбленную позу эмбриона, ощущая, как притупившаяся от адреналина боль вернулась. Я сморщился. —Уходи. —Тош… —Свалил нахер. Пятифан послушался и направился к двери. Он остановился у выхода и развернулся ко мне. —Прости… Дверь закрылась, и я вновь оказался в полной темноте наедине со своими мыслями. Если судить по голосу и поведению, он правда сожалел о содеянном, но это не оправдывает его, я его никогда за это не прощу. Он же монстр… Я задумался, анализируя речь Пятифана. Он сказал, что не помнит ничего и очнулся лишь после окончания, сказал, что это был не он, и чисто если поверить ему, то получается у него раздвоение? Я читал что-то подобное в одном журнале в статье про психические заболевания. Ещё лучше. Теперь сиди и думай, когда уже у него снова бзик произойдёт. Я и раньше, конечно, замечал у него вспышки агрессии, которые он не помнил, но даже не подозревал ни о чём таком. Я прикрыл глаза, пытаясь уснуть. Не смог. Пустая голова никак не помогала уснуть, хотя я думал, что будет наоборот, ведь при забитой мыслями голове засыпать тяжело, так и сейчас, только без них. Я вздохнул и потёр глаза. Я попытался присесть, но боль снова разрослась по всему телу, и я лёг обратно. Надо бы размяться, но это так тяжело и больно… Я вздохнул и закрыл глаза. Я наконец смог уснуть.

***

День 12

Я проснулся от приятного массажа головы и поглаживаний по волосам. Как бы мне не хотелось поддаться приятному чувству, я вспомнил, кто это делал, и перехватил его руку, откидывая от меня. —Привет… Пятифан говорил шёпотом и очень мягко. Никогда не слышал, чтобы он так говорил. Я привстал, сразу морщась. Боль почти прошла, но всё равно было неприятно. Я просто посмотрел на него, ничего не говоря. Он вздохнул. Видимо, ожидал моего ответа. Наивный. —Может, тебе что-то надо? —Да. Чтоб тебя заперли в психушке. Он промолчал и достал что-то из-за спины. Этот предмет шелестел и был прямоугольным. Я с подозрением начал пялиться на эту вещь. —Это горький шоколад. Ты как-то говорил, что любишь его. Я рассмеялся. —Что на этот раз туда подсыпал? Виагру, чтобы совесть за причинение боли потом не мучила? Я не буду её брать, Пятифанов. —Нет, ничего такого. Я её даже не открывал. Я хочу загладить вину, Антон. —Я тебе уже говорил. Я. Никогда. Тебя. Не. Прощу. Изнасилование просто стало точкой невозврата. Ты просто монстр, Пятифанов. И мне всё равно, какой из Пятифановов им является. Ты не достоин прощения, и карма тебя обязательно настигнет. Вдруг послышался всхлип. И он был не мой. Пятифан сидел рядом со мной и плакал. Давит на жалость? Или искренно расстроен? Его настолько ранили мои слова? Он начал вытирать слёзы рукавом, пытаясь успокоиться. Какая-то часть меня даже хотела его утешить, потому что почувствовала жалость, но нет. Не имеет права на мою жалость и поддержку. Я лишь смотрел на него безразлично, смотрел, как он плачет, и бездействовал. Через пару минут он смог успокоиться сам. Оставив шоколадку рядом со мной, Пятифан вышел молча. Он выглядел очень поникшим. Может, он наконец понял, что похищение было ошибкой? Может, у меня есть шанс на освобождение?! Настроение слегка улучшилось, и я улыбнулся. Желудок заурчал. Всё-таки второй день не ем, а может и больше. Я решил рискнуть и съесть эту несчастную шоколадку. Что добру пропадать? Горьковатый вкус приятно ощущался на языке. Как давно я не ел горький шоколад… Единственная радость за последние деньки. Шоколад был съеден примерно за полчаса. Выкинув фольгу куда-то в сторону, я лёг обратно на матрас. Чувство голода исчезло, да и боль снизу в районе шеи почти не ощущалась. Подумав про шею, я машинально провёл пальцами по ней и ключицам. Некоторые места отзывались болью стоило их коснуться. Наверняка там остались синяки, спасибо Пятифану. Вздохнув, я укутался в одеяло и спрятал руки под подушку. Закрыв глаза, я наконец почувствовал небольшое облегчение. Надежда, появившаяся в моём сердце, придавала сил и ощущалась, как приятный штиль, поэтому я спокойно окунулся в царство Морфея, мечтая о том, как выйду из этого холодного Ада.