Скованный цепями

***

День 57

Прошло уже несколько дней с моего Дня рождения. Я мало что помню с него, в основном только ощущения и последствия в виде ужасной тошноты и головокружения. Я помню эти фантомные касания рук и поцелуи. Бля, только постарался забыть, но не могу…Кто ж знал, что самым ярким воспоминанием с праздника останется, прости Боже, секс с Ромой. Я вздохнул и прикоснулся к покрасневшим щекам, охлаждая их. Я не могу забыть эти нежные поглаживания и поцелуи на коже, как бы я не отрицал. Я давно стал замечать, что изменил своё отношения к Роме, но чтобы так… Сам ведь говорил, что не буду с ним, но под действием алкоголя согласился? Это было не насилие, это точно, но как? Говорят, под алкоголем все становятся искренними… А вдруг я согласился, потому что он мне что-то подсыпал? Или я пытаюсь оправдаться? Я вздохнул и мучительно простонал. Что же будет дальше с нами? Этот момент явно был переломным, но что он изменит? Сейчас мы ведём себя, как обычно, ну, если не считать моей неловкости, которую Рома явно не замечает. И ладно на возможные романтические чувства к Роме, но вдруг моё отношение и к его второй личности изменится? Сейчас я боюсь его, ненавижу всеми фибрами души, но что будет в будущем? Нет. Я буду продолжать сопротивляться насилию с его стороны, я никогда его не полюблю. Лучше умереть, чем начать чувствовать что-то к Пятифану помимо ненависти. Что мне мешает любить одного, но ненавидеть другого? Рома же не станет, как он. Рома всегда относится ко мне с нежностью, никогда не заставляет насильно делать что-то, хоть он и спланировал похищение. Я вздохнул и направился ко столу. Всё ещё не могу привыкнуть к небольшой свободе. Оказалось, что Рома снял с меня кандалы навсегда. Всё ещё не могу понять, почему он решил мне так довериться, я ведь мог и сбежать или ударить чем-то тяжёлым или острым и сбежать. Правда, я так и хотел сделать в день после пьянки, но не смог. Я помню, что уже стоял с лампой сбоку от двери, представлял, как спотыкаясь, я вырываюсь наружу, но я не смог. Мои руки тряслись, а я сам боялся. Я так и простоял, пока Рома не зашёл. Я лишь дёрнулся стоило ему произнести «Я вернулся, Тош!», и что-то сковало моё тело, да и Рома быстро среагировал: прижал меня лицом к стене, а руки завёл за спину. Я тогда вновь встретился с Пятифаном и лишился свободы на два дня, но это мелочи. Я сел за стол и вновь попытался разглядеть свои фотографии. Рома приказал мне не снимать их. Я и не собирался, честно говоря. Лишь с помощью них я не схожу с ума окончательно. Лишь так я могу помнить лица Бяши и Оли отчётливо. Как я по ним скучаю и жалею, что больше не увижусь с ними. Я открыл ящик стола. Там лежали бумага, затупленные карандаши и мои очки. Рома вчера занёс всё это, сказав, что соскучился по моим рисункам, да и я сам тоже соскучился по рисованию. Я почти сразу принялся рисовать, но за десять попыток не получилось ничего нормального. Люди получались кривыми и нелюдьми вообще, а пейзажи были абсолютно неживыми. Я решил попробовать снова, как раз после сна. Я нацепил очки, взял листок и карандаш. На секунду возник образ Ромы, поэтому я решил почему бы и нет и стал набрасывать его портрет. На бумаге появились его острые черты лица, нос с горбинкой, подобие его глаз и волос, и сильные плечи, на которых неизменно была олимпийка. Удовлетворённый наброском, я принялся детализировать рисунок. Спустя несколько десятков минут, закончив последний штрих — глаза, я понял, что рисовал Пятифана, от чего моё сердце сжалось в страхе. Даже тут преследует. Я сложил лист пополам и спрятал под остальными листами. Я протёр глаза сквозь очки и разочарованно выдохнул. Рисунок хороший, но человек на нём… Я решил пока больше не рисовать, по крайней мере сегодня. Я начал пялить в стену, и мой взгляд зацепился за одну из моих любимых фотографий, где я мог рассмотреть свою искреннюю улыбку. Если мне не изменяет память, то это было летом в классе восьмом, наверное. Точно помню, что тогда была такая жарища, что мы пошли на речку, чуть ли не в семь утра. Я улыбнулся, но через секунду почувствовал удушающую тоску и разочарование, потому что такого больше не будет — ни веселья с друзьями, ни ощущение прохладной реки в жаркую пору. Я приклеил фотографию обратно, разочарованно вздыхая, и спрятал очки обратно. Я помотал головой. Не время поддаваться этому гнетущему чувству. Я встал из-за стола, выключив свет, и прошёл к матрасу. Тишина вновь заставила задуматься о всяком — о будущем, о чувствах и переживаниях. Как всегда, в принципе. Я укрылся одеялом с головой. Много думать вредно. Убеждаюсь в этом не в первый раз. Лишь сон мне сейчас поможет хоть немного избавиться от этих размышлений, поэтому, напевая спокойную мелодию, я начал засыпать.

***

Снова тёмный лес, вой животных и крики детей. Снова что-то страшное наступало на меня. Снова я бежал куда-то сломя голову. Снова я упал на окраине леса, но ничего не вонзилось в меня. Я повернулся, и меня сковал страх. Я увидел дуло пистолета перед своим носом. Я почувствовал, как моё дыхание спирает, а вокруг наступает загробная тишина. Руки человека тряслись вместе с моим телом. Я решил посмотреть на него и увидел себя. В своих глазах я видел сожаление и страх, но всё равно, я взвёл курок и выстрелил.

***

Я вскочил и осмотрелся. Тяжело вздохнув, я лёг обратно. Всё в норме, это очередной кошмар. Но что они значат? Почему каждый раз я от чего-нибудь убегаю и умираю? Почему я не добираюсь до родного места? Почему в этот раз я видел себя? Может, и в прошлый был я? —Тоже кошмары беспокоят? Я вздрогнул. Рома? Я почувствовал движение на краю матраса. Ничерта не было видно — Рома даже лампу не включил в том коридорчике. Я откинул одеяло, слегка ёжась от холода, и сел рядом с ним. Он сразу положил голову мне на плечо. —В последнее время у меня плохое предчувствие, даже успокоительные не особо помогают, только другого меня заглушают. Мне ещё неделю назад кошмар приснился, где я находился в густом лесу, а вокруг я слышал голоса, которые кричали о моей провинности, и я уверен, что это не из-за похищения или моих убийств. Я даже после того дня не чувствовал себя так хреново. Сегодня тот же сон, только я слышал выстрел, что ли. Минуты три назад очнулся и сразу к тебе пришёл. —А сколько сейчас времени? —Около трёх ночи. Рома вздохнул и уткнулся уже носом мне в плечо. Он заметно волновался и тревожился. Мне стало его даже жаль, поэтому я взял его руку и начал большим пальцем поглаживать тыльную сторону его руки. Рома сжал мою ладонь и выдохнул через нос. Наступила то ли спокойная, то ли нагнетающая тишина. Всё это время я думал, хоть и говорил, что это вредно. Рома вдруг уложился мне на колени и переместил мою руку мне на голову. Я наконец пришёл к кое-какой мысли. Раз Рома поделился таким, то я тоже должен, тем более наши сны явно как-то связанны. —Мне второй раз снится, как меня кто-то убивает. Сегодня меня убил я же, может, и в прошлый раз тоже, не знаю. Я тоже был в лесу, но слышал только крики детей и вой животных. За мной всё время бежал кто-то огромный, и я почти сбегал из этого проклятья, но спотыкался, и меня убивали. Я прикусил губу. Что наши сны всё-таки могут значить? Почему они так похожи по содержанию, особенно тот выстрел не может быть совпадением. Когда появятся ответы на мои вопросы? Хотя бы на эти, ведь они помогли бы нам сейчас распутать это мистическое дело. Я готов в отчаяние впасть, серьёзно… —Тош. Рома взял мою руку и поцеловал её тыльную стороны. Моё сердце слегка забилось. —Что бы ни случилось, я всегда буду за тебя и с тобой. Я никогда не наврежу и думаю, тот я никогда тебя, по крайней мере, не убьёт. Сейчас мне хотелось ему верить. Думаю, этими словами Рома убеждал не только меня, но и себя. Рома прижался щекой к руке, и я улыбнулся, свободной рукой погладив его по волосам. Рома сел максимально близко и обнял меня. Я в ответ обнял его за шею, пряча лицо ему в плечо. В его объятиях вроде было так спокойно, но мои мысли вызывали лишь тревогу. Что же случится? Не может быть плохое предчувствие у двоих сразу, и ничего не значить точно. Я закрыл глаза, наслаждаясь теплом чужого тела. Хотелось хотя бы на мгновенье забыться и избавиться от плохих мыслей. Рома слегка отпрянул, но оставил руки на моей спине. Он прикоснулся лбом к моему. —Можно я с тобой посплю? —А ты не проспишь? —Да насрать, Лилька даже не заметит. Рома разорвал объятия и положил руку мне на щёку. Приблизившись, он быстро, но нежно поцеловал меня в губы, а затем встал, направляясь ко столу. Я услышал его мат, видимо ударился, и звон ключей, которые он куда-то кинул. Для удобства или недоверия, что я сбегу? Я услышал его осторожные шаги, и чтобы он не упал или не потерялся, я вытянул руки, которые через секунду почувствовали ноги Ромы. Он слегка вскрикнул, и я засмеялся. —Не делай так больше! —Ладно-ладно. Я отодвинулся к стене, ложась. Рома лёг рядом и обнял меня, укладывая подбородок мне на макушку. Я уткнулся носом в его кофту и закрыл глаза. —Тош, будь со мной рядом. Я почувствовал, как Рома сжал мою кофту, поэтому погладил его по спине и произнёс: —Хорошо, Ром.

***

День 82

Сегодня, спустя столько дней, мне снова приснился кошмар. Всё тот же лес, всё та же смерть. Утром Рома заходил, сказал, что придёт Бяша, поэтому его до вечера не будет. Я слегка расстроился, хоть часто и оставался один до вечера из-за Роминой учёбы, но выходные мы проводили вместе… Хотелось бы и мне с ними посидеть. Я вздохнул. Ещё и обеда не будет. Я немного послушал музыку и, услышав урчание живота, решил подпитать себя дневным сном. Всё равно нечем было заняться. Утром я успел порисовать, сейчас настроения не было. Петь? Напелся ещё на двести лет вперёд. Я выключил радио, наплевав на далеко стоящую лампу, и улёгся поудобнее. Надеюсь, очередной кошмар не успеет присниться. И только я начал засыпать, как услышал звук открывания замка. Рома? Но он же не должен был приходить так рано. Может, уже вечер? Я перевернулся, поднимаясь на локтях, и моё сердце пропустило удар. Это не Ромин силуэт. Со стороны этого человека послышалось блеяние? и неразборчивые звуки. Я напрягся, пытаясь понять кто это мог быть, потому что без очков и нормального света них…Бяша. Это сон? —Бяша?.. Мой голос непривычно дрожал, а мои ладошки вспотели. Я не могу поверить… Я медленно встал с матраса и быстро ринулся обнять его. Настоящий, тёплый, не мой сон, не галлюцинация. Он не отвечал, поэтому я взял его за щёки и побил по ним, чтобы он очухался. Боже, я правда его вижу и чувствую. Он тряхнул головой. —Тошик? Бяша вдруг резко и крепко обнял меня, даже слегка приподнимая, а я уже чувствовал, как по моим щекам текут слёзы, да и что таить — Бяша тоже заревел вслух. Я с облегчением вздохнул, прижимаясь сильнее. —Тошик, на. Я, блять, нихуя не понимаю. Что ты тут нахуй забыл? Точно… Рома! Я вдруг отстранился и положил руки ему на плечи. Мои глаза от страха забегали, а дыхание спирало. Он же не тронет Бяшу? А если… —Беги, Игорь, беги, пожалуйста. Сделай вид, что ничего не было и беги. Главное успеть, Лишь бы Рома не обнаружил пропажу Бяши. Лишь бы Пятифан не очнулся. В моей голове происходила каша из сомнений. Рома наверняка узнает о том, что Бяша был тут, но успеет ли Бяша уйти быстрее, чем Рома узнает про это? А мне что будет за это? —Мы убежим вместе, Антох. Вдруг он с тобой что-нибудь сделает… Его голос всё ещё дрожал, но взгляд его чёрных глаз был увереннее. Бяша взял меня за руку и потянул за собой. Мне стало вдруг страшно, стоило наступить на бетонный шершавый пол, который казался когда-то таким желанным. Мерцающая лампочка горела над нами, создавая момент более тяжёлым. Я на секунду обернулся на привычную темноту, которая затягивала меня обратно. Бяша дёрнул меня, и я повернулся обратно. Почему мне так страшно идти за ним? Страх отличается от того, что был у меня в первые дни или перед изнасилованием, но всё такой же липкий и ужасный. Мы прошли несколько ступенек, и вдруг перед нами открылась потайная дверь. Мы не успели… Перед нами предстал сгорбленный из-за низкого потолка Рома, тем не менее от его взгляда были мурашки по коже. Бяша сразу же затрясся, и я вышел вперёд, чувствуя желание защитить его. Я не оборачивался, а смотрел прямо на Рому. Мои брови были нахмурены, а по виску скатывалась капля пота. Рома двинулся на ступень ниже. —Вот ты где, выблядок. Решил увести мою игрушку? Пятифан. Мои страхи, к сожалению, оправдались. Он медленно спускался к нам. Я осмотрелся — проскользнуть не получится, потому что лестница слишком узкая, поэтому пришлось отступать. Когда мы оказались в неприличной близости, я видел ярость в его глазах. Будь у него бешенство, я уверен, то у него бы шла пена изо рта. Эти безумные глаза я видел. Уже видел, когда мне в скулу прилетел удар, и он нависал надо мной в коридоре. Мы перешли порог комнаты, и он, толкнув нас, захлопнул тяжёлую дверь и запер её на ключ. Я выдохнул, пытаясь выбраться из тягости напряжения, а потом повернулся к Бяше. Хотел бы я посмотреть ему чётко в глаза и успокоить. Он трясся сильнее, поэтому я крепко обнял его, вспоминая себя в первые дни. А вдруг, он оставит нас вдвоём? Хотя…слишком рискованно. Бяша вдруг заревел, хватаясь крепче за мою кофту. Я лишь гладил его по голове и начал думать. Надо куда-нибудь спрятать его и задержать Пятифана, чтобы Бяша прошмыгнул сзади него. Что же сейчас в голове Пятифана? Правда ли он что-нибудь сделает с ним? Или запугает и отпустит? Да, это было бы лучше всего. Я повернул голову к стене у двери. Может, если Бяша встанет к ней вплотную, то, когда Пятифанов отвлечётся, он успеет сбежать? Главное, чтобы Пятифан не успел схватить его. А ещё надо будет понять, на какое расстояние оставить Бяшу, потому что Пятифан может ударить в место, где я стоял тогда с лампой. —Тох, как тебе не страшно? Бяша поднял голову и посмотрел на меня опухшими глазами. Я измученно улыбнулся. —Мне ничего страшного уже не грозит. По-моему, эти слова его только напугали сильнее, но что есть, то есть. Самое страшное и ужасное я пережил, поэтому не думаю, что найдётся что-то страшнее. Лучше Бяше не познавать этого, особенно на собственном теле, поэтому нужно скорее спасти его. —Игорь, слушай меня. Сейчас ты успокаиваешься и следуешь моему плану, понял? Он тихо согласился, и я начал объяснять план действий. —Ты должен на корточках прошмыгнуть позади Пятифана, пока я максимально стараюсь отвлекать его на себя. Если он помчится за тобой, я заберусь на него и буду мешать. Тебе придётся бежать быстро и, наверное, без верхней одежды и обуви. Беги к соседям, он тебя там не достанет. Бяша хотел что-то сказать, но я потянул его за руку вставать на позицию. Не время для разговоров. Я встал напротив двери и сымитировал удар в стену и ногой, и рукой. Спасибо, что мы примерно одного роста с Ромой. Бяша, судя по движениям, сел на корточки чуть поодаль, а я облегчённо вздохнул. Осталось, чтобы план не пошёл по одному месту. Я встал прямо напротив двери. —Тох, ты пытался сбежать отсюда, на? Я поджал губы. Глупый вопрос, но, может, он пытается так отвлечься? —Конечно. Несколько раз, но, как видишь, не удавалось, да и кое-что произошло, почему я больше не пытаюсь. Мои щёки загорели от смущения. Спасибо, что их, надеюсь, не видно. Я приложил холодные ладони к ним, остужая. Я услышал тяжёлый вздох. —Я тебя вызволю. Ты не переживай, на. Мы с Тихоновым повяжем этого чокнутого. И как ему совесть позволяла притворяться страдальцем. Тьфу, на, друг детства называется. По голосу он был вообще поникший. Я чувствовал, как сильно разочаровался Бяша. Ну, конечно, это хуже предательства. А ещё меня трогает его надежда. Самому хотелось надеяться, что всё будет хорошо, но противное плохое предчувствие всё портит. Я дёрнулся, стоило услышать звук открывания замка. Дверь резко отворилась, и Пятифан и вправду ударил по стене. Я испугался, подумав, что свет может спалить Бяшу, но его было трудно заметить — свет почти не попадал на него. —Где он?! Пятифан метнулся ко мне почти вплотную. Я даже не дёрнулся. Давай, Бяш… —А ты найди. Он схватил меня за горло и сжал. Сука… Я лишь выдохнул и вцепился в его руку. Да хоть убей, но не оборачивайся. Он толкнул меня, и я упал на пол. Мой взгляд метнулся в сторону Бяши, который почти прошёл гуськом до двери. Я поджал губы, надеясь. Даже если Пятифан спалит, то Бяша уже успеет убежать. Но вдруг, Пятифан, не оборачиваясь, попытался закрыть дверь, но она столкнулся с Бяшей. Я сразу вскочил, увидев будто в замедленной съёмке, как Пятифан хватает Бяшу за кофту со спины. Я подбежал к нему со спины, начиная тянуть его к себе за олимпийку. В ушах бешеным ритмом отбивался бой сердца, а уши улавливали маты и плач. Я явно мешал Пятифану, но он всё равно смог оттащить Бяшу и захлопнуть дверь. Я почувствовал, как по щекам пошли слёзы. Я прижался к Пятифану со спины и попытался оттащить его от двери и Бяши, который потихоньку отползал от нас. Он вдруг перевернулся, и теперь я стоял лицом к Бяше, ничего не понимая. Пятифан обхватил левой рукой мою талию и левую руку. Я забрыкался. Мы встали у двери, почти напротив Бяши, который был у матраса, весь трясущийся и плачущий. Пятифан на секунду усмехнулся, и я замер. Что он… Передо мной появился появился пистолет. Нет-нет-нет-НЕТ. Я схватил его правую руку своей, пытаясь убрать направление от Бяши. Однако он неожиданно опустил руку, переложил пистолет в другую и сжал мои пальцы. Я попытался рассоединить наши пальцы, но его хватка идеально обхватывала их и наседала сверху. Он опустил наши руки и перехватил пистолет. Я затрясся. Чёрт возьми. Ну не может же… Какого хрена происходит. Из-за пелены слёз я почти ничего не видел, лишь чувствовал, чувствовал весь ужас происходящего. Игорь, ну почему ты лежишь, беги, прошу. Пятифан направил прицел на Бяшу, а целился мне прямо в душу, которая была похожа на стекло, готовое разбиться. Как же он напрягается, пытаясь удержать меня, а мне не хватает сил на полное сопротивление, но я всё равно начал дёргаться, пытаясь отвести пистолет в сторону. Из-за маленького пространства наши пальцы почти до конца давили на крючок — одно лёгкое движение и будет выстрел. —Рома, хватит, прошу! Мой голос сорвался. Этот ублюдок лишь хмыкнул, сильнее стараясь удержать меня. —Не брыкайся, Тошенька, а то может пострадать одна белокурая девочка, а мне человеческие жизни не важны, лишь только твоя. Я на долю секунды замер, но задёргался сильнее, чувствуя как сердце бьётся сильнее. Вот ублюдок, я его сам убью. Пусть только попробует тронуть Олю. —Ну давай, Антошенька, просто прицелься и выстрели. Он — наша преграда. Убежит, расскажет всё милиции, и повяжут твоего Ромочку, а не только меня. Помни об этом. Никто же не узнает, что убил ты. Все, как всегда, спишут это на несуществующего маньяка. Я сглотнул и вновь замер на секунду. В смысле несуществующего? Нет, стоп, не время об этом думать, но было поздно. Пятифан нажал на мой палец. Выстрел. Бяша вскрикивает, и Пятифан отпускает меня. Я сразу побежал к Бяше, откидывая пистолет немного в сторону. Бяша держался за живот и мучительно стонал. Я приложил руки к ране, давя на неё. —Бяша, прости меня. Живи, пожалуйста. Ты выберешься, только оставайся в сознании… Слёзы потекли, оседая на кофте Бяши, а я был на грани истерики. Всё же будет в порядке? Пуля же не могла попасть ему в органы, да? Он закашлял, и я посмотрел на его бледное лицо и прикрытые глаза. На рту, похоже, находилась кровь, но я надеюсь, что мне лишь кажется. —Тошик, я так рад, что ты жив. Стремись к свободе ради меня, ладно, на? Левая рука Вольтрона с тобой. Он поставил передо мной кулачок, и я положил на него левую руку, продолжая держать рану правой. Он резко замолчал, а глаза продолжали смотреть на меня, а потом окончательно закрылись. Не молчи, прошу… —Бяша, пожалуйста… Его дыхание замедлялось, а его кулак ослабевал и готов был упасть. Его лицо выражало умиротворение, хоть иногда он и морщился. Кровь хлестала, как не в себя, и даже давление не особо помогало. Я обернулся к Пятифану. Он опирался о стену, сложив руки на груди. Даже бровью не повёл. Я отпустил рану и схватил рядом лежащий пистолет. Ублюдок, я его убью. Мои глаза запеленила ярость и отчаяние, а руки уже взводили курок. Но его смешок меня остановил. Он слегка наклонил голову, отчего слабый свет ещё меньше освещал его лицо, которое было жутким. —Второе убийство за день, Тош? Ты правда этого хочешь? Я ещё сильнее разозлился и поставил палец на крючок. Вспышка. Лицо Ромы предстало передо мной. Солнечные лучи раннего утра оседали на нём. Тот день, когда он отнёс меня на улицу. Мои руки отпустили пистолет, и в этот момент я почувствовал себя таким ничтожным. Почему мои руки ослабли, почему руки не действуют так, как нужно? Почему чувства останавливают меня? Я посмотрел на Бяшу, и моё сердце замерло. Он стал совсем бледен, а грудь больше не поднималась. Я коснулся к его шее. Пульс очень слаб… Слёзы катились ещё сильнее, в висках пульсировало, а всё тело тряслись от отчаяния. Я привстал и сложил руки на его груди, желая сделать СЛР, но лишь позорно упал на грудь, взвывая. —Тош? Я посмотрел на Рому и взревел с новой силой. —Игорь…блять Он подбежал к нам, падая на колени, и проверил пульс Бяши. —Как… Его голос надорвался, и я увидел его слёзы. Он ударил себя по щеке и выдохнул. Рома начал осматривать его, а я попытался успокоиться. —А если скорую… —Блять, потом с ними разберёмся, сначала перебинтуем. Держи рану. Рома вскочил и побежал на выход. Свет коридора осветил Бяшу полностью. И я придавил его рану. —Бяша, держись, прошу. Я начал рассматривать его рану, откуда шла кровь. Я пытался вспомнить анатомию человека, но бесполезно — все знания выветрились. Может, по цвету крови можно. Ярко-красная, течёт быстро. Блять. Это плохо, очень плохо. Артериальная… Я откинул фонарик и зажал рану обратно двумя руками. Я мог попасть в жизненно-важный орган… Ну нет… Рома забежал обратно и, оттолкнув меня, принялся к перевязке. Он на секунду зыркнул на меня. —Всё плохо? Я лишь кивнул, сдерживая слёзы. —Кровь артериальная… —Звучит хуёво. Пуля? Я снова кивнул и услышал разочарованный вздох Ромы, который уже завязывал узел. Он взял его на руки, и я пошёл впереди них. Я помог отодвинуть вещи в шкафу, чтобы они смогли более комфортно пролезть. Рома положил Бяшу на кровать и отправился в коридор. Я сразу сел на пол и взял Бяшу за руку. Я готов всё отдать, лишь бы он выжил. Надеюсь, Рома правильно забинтовал его, и он сможет продержаться до больницы. Спустя минуты две Рома вернулся и сел у ног Бяши на кровать. —Кто выстрелил? Я поджал губы и опустил голову. Как фильм, прошлись воспоминания о том, как Пятифан держал мои руки, и из-за него я нажал на крючок. —Мы вдвоём. —В смысле? —Я нажал на крючок, но нажал на мой палец и направлял ты… Мой голос дрожал, и я чуть не сорвался, чтобы не заплакать вновь. Рома сматерился и тяжело вздохнул. Я поднял на него свой взгляд и увидел, как он сидит, уперевшись локтями на колени и закрыв лицо руками. Он вдруг опустился и притянул меня в объятия, в которые я с удовольствием окунулся. —Ты же сопротивлялся, да? О чём он вообще? Какой глупый вопрос… Я кивнул и уткнулся ему в плечо. —Тох, ты же понимаешь, что вина только на мне? Я же знаю тебя, будешь винить себя по поводу и без, только не сейчас, ладно? Я поджал губы. Я вроде и понимаю, что вины моей и нет, но если бы не та секунду моего затупка, то всё же можно было изменить. Я мог дёрнуться сильнее или перевернуться, как это сделал Пятифан. По-любому можно было всё поменять, стоило приложить усилия. Да, я бы никогда не нажал на крючок, но то желание убить Пятифана ведь что-то значит. Не может же всё так быть лишь из ненависти к нему? Нормальные люди о таком ведь не думают, да же? Я слегка отвернулся голову и посмотрел на Бяшу, который выглядел как мертвец. Всё же будет хорошо? Он выживет. А если выживет, то что будет дальше? Рому посадят? Меня спасут? А могут ли и меня вместе с ним посадить? Может мне сдаться самому? —Бяша же выживет? —Тош, скорая приедет только через час. Шансы есть, но… Он прокашлялся, а моё сердце замерло. Почему так долго? Да, больница далеко, но чтобы настолько. —Тошик, слушай меня внимательно. Я поеду с ним, скажу, что нашёл в лесу таким. Придётся думать доскональное, конечно, но не сейчас. А ты прячешься обратно, понял? Я поджал губы и кивнул. —У меня на его коже же отпечатки остались, разве нет? Твои-то объяснить можно, но не мои… —Поверь мне, они не будут пробивать через базу, максимум на свитере проверят, но это очень сложно, особенно для нашего посёлка. Удивлён, что, несмотря на несколько убийств, дело не упекли в верхушку, а я ведь был готов… Он резко замолчал. К чему готов? Неужели все убийства совершал именно он? По мне пробежались мурашки. Я медленно отпрянул от него, чувствуя нарастающее напряжение. Чёрт. Я посмотрел в его глаза, которые казалось почернели. Страх пробивал до костей. Главное — не показать это. Я натянуто улыбнулся. —Я тогда пойду? —Ты меня боишься. Я поджал губы. —Я не убивал их всех, Тош. Я тебе всё расскажу, хорошо? Но потом, когда я вернусь. И подожди. Рома встал и вышел в коридор, и я облегчённо вздохнул. «Не убивал их всех». Успокоил, конечно. Неужели я ещё до убийства Полины общался с настоящим убийцей? И как я не мог замечать его замашек. Я должен был больше внимания обращать на его поведение. Агрессия, исчезание на несколько дней, замкнутость, его ревностное отношения к близким и странные взгляды. Почему я не замечал его жутко странных наклонностей? Но сейчас уже поздно об этом думать. Рома вернулся и передал мне верхнюю одежду, видимо, Игоря. Я взял и пошёл к подвалу. Рома спускался позади меня. —Тош, тебе надо переварить всё. Я-то быстро успокоюсь, а ты…не уверен. Мы остановились у порога, и он поцеловал меня в лоб. —Через несколько минут вернусь, принесу тебе поесть. А то я не уверен, что вернусь скоро. Я лишь кивнул и прошёл к матрасу, сразу укутываясь в одеяло с головой. Навязчивые мысли вновь полезли в голову. Вина. Что такое вина? Не знаю, как охарактеризовать нормально, но это ужасное чувство, особенно если повода на её ощущение не должно. И ведь не знаешь, как избавиться от этого. Только время, наверное. Я прикрыл глаза. Бяша. Как же я хочу, чтобы всё было хорошо.

Прости

***

День 83

Рома вернулся к утру с плохими новостями. Бяша…он умер по пути в больницу от потери крови. Его вид был таким подавленным и уставшим. Его глаза будто высохли от слёз. Ещё Тихонов задержал его для допроса на несколько часов. Вроде как, всё прошло успешно, раз Рома не задержан. Да я и сам стал таким подавленным, стоило услышать эту новость. Больно. Очень больно. Хотелось взвыть от осознания, что Бяшу не успели спасти. А ещё был страх, что всё-таки Рому посадят. Может, это и было бы хорошо, но кошки на душе скребли. Я гладил спину Ромы, который лежал, уткнувшись мне в грудь. Он тихо сопел. Устал. Не хочу его сейчас беспокоить. Я глянул в сторону приоткрытой двери и задумался о том, как могут меняться люди. Свобода. Вот она, под рукой, но что-то заставляет меня оставаться тут и быть опорой для Ромы. Я тяжело вздохнул и откинул голову к стене. Какие же тяжёлые дни. Бяша, Рома, свобода. Как всё сложно. —Антон, беги от меня. Он поднял на меня свой взгляд, опираясь подбородком о грудь. Думаю, он бредит. Никогда не поверю, что Рома готов отпустить меня просто так. Пожалеет и запрёт, а там, не дай Бог, Пятифанов проснётся, который не знает, почему я на свободе шастаю. —Я же сумасшедший, так почему ты не бежишь, пока я отпускаю? Сумасшедший. Мало сказано, но что, если и я стал таким же? Остаюсь, несмотря на свободу, разве не так делают сумасшедшие? Неужели разумность проснулась только после гибели лучшего друга? Нет, сейчас я не уйду, потом — может, но прости, Бяш, не сейчас. —Потому что сейчас тебе нужна поддержка.

***

День 86

Будаев

Игорь

Дойдуевич

01.06.1985 — 22.02.2003

Мы пришли на следующий день после похорон. Рому в восемьдесят четвёртый день ещё обыскали, но видимо не очень тщательно, раз меня не обнаружили. Его ещё и задержали в участке и отпустили только сегодня утром. Сейчас же ночное небо было, как купол, над кладбищем. Ветер пробирался под пальто, неприятно охлаждая тело. Я смотрел на эту мёртвую атмосферу, думая о том, что где-то здесь есть и моя могила. Рома взял меня за руку, и я в ответ сжал её. Я увидел, как слёзы стекают по его щекам, а я уже не мог плакать — слёзы истратились ещё на входе в кладбище. Снег медленными хлопьями спускался на землю и могилы. Мы опустились на колени, и Рома положил цветы, начиная что-то бурчать себе под нос. Я сильнее сжал Ромину руку и поправил очки. Мой взгляд упал на могильную плиту, и сердце вновь сжалось от жалости. Почему он не выжил? Вроде перевязали, пытались спасти, но скорая подвела. Я поджал губы. Все эти дни меня мучил вопрос. Убийца ли я? Но так и не смог найти ответа. Вроде нет, но чувство вины так раздирало горло, что я начинал верить в это. Игорь, как и остальные жертвы, были так молоды, но их убили. Один и тот же человек, которого удивительно, но не могут поймать, хотя в нашем маленьком посёлке это должно быть легко. Или не один. «Я не убивал их всех». Тогда кто? Надеюсь, Рома расскажет. Почему он вообще начал убивать? Он помог мне подняться и притянул в объятиях. Я спрятался в воротнике его кожанки. —Давай убежим. Я досрочно сдам экзамен, и мы переедем в большой город? Ты согласен? Я чувствовал его пронзительный взгляд на своей макушке, поэтому поднял голову и посмотрел в ответ. На секунду я посмотрел на могилу. Бяша мне говорил бежать ради него. Затем я посмотрел в тёмный лес в глазах Ромы. Эта агрессия, жестокость и ненормальная любовь вперемешку с заботой, искренней любовью и счастьем. Как всё это может уживаться в одном человеке. В убийце, лицемере и манипуляторе, но при этом друге, защитнике и любовнике. Больно. Душа разрывалась между двумя вариантами. Согласиться или бежать. Где моя рациональность и прежнее хладнокровие, которое сейчас убедило бы меня бежать. Почему сейчас, в этих грубых руках, мне хочется утонуть и бежать вместе с преступником? Почему я сейчас снимаю очки и тянусь к этим обветренным губам? Любовь? Привязанность? Страх? Когда-нибудь я разберусь в своих чувствах, но сейчас я лишь киваю, чувствуя, как наши запястья объединяются одной цепью, а моя шея обмотана ей же.

Теперь мы скованы цепями. Три личности. Два сердца. Одна связь.