Общее зло, и твое и мое

Спать на старой железной раскладушке было не особо удобно, но Андрей не жаловался. Ему выдали нечто, похожее на подушку и отдали одну из самых теплых курток, как одеяло. Парни ещё часа три обсуждали дальнейшие планы, тихо перешептываясь, чтобы не дай бог, не разбудить Васильева. На удивление, их бормотание идеально заменяло шум советского перфаратора или помехи магнитофона, под которые Андрей обычно засыпал дома. Он и не заметил, как провалился в сон. /***/ К сожалению, утро началось не со звонких петухов, а с лёгкой оплеухи. Андрей, неприятно поморщившись, сонно разлепил глаза. Над ним, ехидно улыбаясь, стоял Марат. — Але-е-е! — Он резво помахал рукой прямо перед лицом Андрея. — Солнышко встало, поднимай свой зад и вперед на сборы. Андрей непонимающе глядел на парня, слабо осознавая где находится. — Чего? Где это я? — Он неловко мотнул головой в разные стороны, пытаясь сориентироваться в пространстве. Голова у него ужасно болела в районе висков, как будто по ним били маленькими молоточками. — Где, где, уж точно не в Москве, — С смешком в голосе пробормотал Марат, утаскивая из банки на столе соленый огурчик. — Ну это я и без тебя понимаю, — Сонно улыбаясь, сказал Васильев. Неуклюже поднявшись, Андрей вновь попытался осмотреться. Воспоминания медленно, но верно приходили к нему, и он наконец-то понимал, что происходит, и почему он не у себя в постели, а в универсамовском подвале. Неловкость за поздний визит накрывала с головой, заставляя щеки и уши бесстыдно алеть. — А ты почему здесь? — Спросил парень, склонив голову. — За тобой послали, — Марат окинул его небрежным взглядом. — Сказали куртку выдать, а то подохнешь от холода. Андрей лишь разочаровано вздохнул на очередную колкость, он ещё вчера понял, что общение с этой язвой может быть только таким. — Тогда пойдем, лучше не заставлять всех ждать. Марат согласно кивнул, но перед выходом из подвала вынул черный пакет. Там оказались тулуп, шерстяные носки которые Андрей отдал Ералашу, и новая шапка-фернанделька. Парень удивленно уставился на Адидаса-младшего. — Э-это что?! — Недоумевал Васильев. — Это жест доброй воли универсама, — Неопределенно сказал Марат. Андрей, хмурясь, натянул на себя тулуп и носки. Вновь бросив взгляд на шапку, он решил отложить её на стол. Марат, недовольно нахмурив брови, схватил головной убор и надел его на Васильева. — Ты ещё поотказывайся от подарков, радоваться должен, а то ходишь как чушпан чушпаном. — Да ведь это не мое! — Обиженно воскликнул парень, всплескивая руками. — И шапка эта мне не идет совершенно. — Во-первых, — Раздраженно начал Марат. — «Мое не мое», ты когда бабулек в магазинах надувал, об этом что-то не думал! Не находишь? А не идет она тебе потому, что ты волосы так отрастил, надо сходить, да сбрить лишнее. Андрей примирительно вздохнул, не находя новые аргументы. /***/ Всю дорогу они шли в полной тишине, каждый думая о своем. Андрей надеялся, что тот сотрудник милиции, помешавший ему вчера находится дома, больше не переступит порог их квартиры. От осознания того, что он может сидеть на кухне и пить чай с его мамой и сестрой, Андрея передернуло. Обычно он спокойно относился к людям в погонах, но здесь всё было по другому. Этот Ильдар по-настоящему напугал его, Васильев даже мог бы поверить в то, что он способен приставить пистолет к голове за информацию о группировках. Но это были уже глупости, о которых парень решил не думать. Подойдя к катку Андрей ухмыльнулся, пожимая руку основным знакомым. Все вокруг него шептались о Хади Такташе, а также их главарях. Марат же подбежал к брату, о чем-то с ним перешептываясь. Из первых уст Васильев смог узнать о том, что Кащей не протрезвел, и отказался разбираться в ситуации с Ералашем. Подобное нисколько не удивило парня, а даже наоборот, было слишком ожидаемо. В итоге, как понял Андрей, Адидас решил лично поговорить и разобраться с Анваром и Рауфом, главными в Хади Такташе. Такое решение было весьма опасно, никто не знает что у них на уме, поэтому Андрей надеялся, что Суворов понимает, как правильно действовать. — Смотрите! Идут! — Парень устремил взгляд на старые многоэтажки. Между проемов старых плит, целой толпой шли хадишевские парни, а впереди всех шагали Анвар и Рауф. По их лицам было видно, что они не особо рады намечающейся встрече. Со всех сторон был слышен свист и топот, возбуждение и возмущение распирало каждого универсамоского, и мало кто мог держать себя в руках. Адидас показал пальцем молчать, тем самым немного усмирив толпу. Он перепрыгнул ограждение катка, по-товарищески встречаясь с главарями банды. Они перекинулись парой слов, после чего Суворов подозвал своих парней. Последние огромной стаей окружили их, создавая своеобразный круг, из которого было бы невозможно выбраться при удобном случае. Андрей протискивался через множество людей, стараясь оказаться как можно ближе к центру событий. — Адидас, не злись сильно, но мы обычно подобные дела с Кащеем решаем, — Небрежно начал Анвар, мерзко улыбаясь. — Кащей временно передал свои полномочия мне, — Твёрдо и громко ответил Адидас, не обращая внимания на гогот столпившихся парней. — Ну-ну, не кипятись, — Рауф примирительно выставил руки вперед. — Мы тут обсудили ситуацию с теми, кто согрешил. Да, признаем, виновны. Но пацан этот, во-первых неуважительно отнёсся к нашим, накинулся, ну и послал ещё в придачу. А мы такое не прощаем. Васильев почувствовал, как руки сами собой сжались в кулаки. Ему так сильно захотелось проехаться по этой морде, ведь он знал, что Ералаш ничего подобного не делал. А это лишь жалкая отмазка, низкая трусость, непозволительная подобным авторитетам. — Да и к тому же, Адидас, — Прошептал Анвар так, чтобы только они трое слышали.— Он же скорлупа полная, че ты за этого пацана так впрягаешься? Давление вокруг очень четко ощущалось, воздух накалялся с каждой минутой. Ещё секунда, и две банды набросятся друг на друга, как стая бродячих псов. И уже ни один милиционер их не остановит. — Спрашиваете, почему за пацана этого так впрягаемся? — Так, чтобы слышали все, спросил Адидас. Он сделал шаг вперед, грозно обводя взглядом всю банду. — Просто поймите, Хади Такташ, что пацан наш! С Нашей улицы! И просто так избивать своих я не позволю! Словно бы прорыча последние слова, Суворов был готов к драке или чем-то подобному. Но его встретила полная тишина и ступор противника. — Хади Такташ, пацан наш! — Повторил Андрей, прерывая всеобщие молчание. Неожиданно, весь универсам как один начал кричать эти слова в особый такт. — Хади Такташ, пацан наш! Хади Такташ, пацан наш! — Рауф с Анваром беспомощно оглянулись, не зная что делать. Адидас победно ухмыльнулся, сгоняя пот со лба. — Ладно, ладно! — Прокричал Анвар, взмахивая руками. — Только прекратите орать во всю глотку! Универсам потихоньку ослабил напор, но из отдаленных углов всё ещё можно было услышать своеобразный девиз. — Равиль! Дуй сюда! — Рауф грозно обернулся на своих парней, подзывая некоторых. — И компанию свою тоже сюда притащи, ту с которой избивал пацана универсамовского. Из толпы, медленно шагая, вышло девять-двенадцать сильных парней. В центре стоял Равиль, Андрей его сразу узнал. Именно этот парень с особой жестокостью пинал Ералаша по голове. Васильев помнил и взгляд и улыбку, с которой этот урод совершал своё дело. Особенно четко воспоминания контрастировались с его настоящим лицом. Оно выражало страх. Равиль боялся. Рауф и Анвар прилюдно плюнули им всем поочередно в лицо, сообщая, что Равиль и его компания отшита навсегда. После чего Хади Такташ быстро ушел, не желая больше ничего слышать от Адидаса. Суворов обошел их всех покругу. Ни один не шелохнулся. Неожиданно, Вова остановился прямо напротив испуганного лица Равиля. Они стояли ровно три секунды, для Андрея это мгновение, а для хадишевского урода возможно целая жизнь. Никто и не заметил, как Адидас со всей силы ударил парня кулаком по лицу, разбивая нос. Все универсамовские толпой налетели на них, беспощадно избивая. Они смело пинали отшитых, не жалея сил. Были слышны кровавые хрипы и истошные стоны. Андрей не знал, что ему делать. Он хотел отойти подальше и не участвовать в избиении, но увидел Ералаша, стоящего прямо среди драки. Проталкиваясь через всех, Васильев смог ухватить мальчика за плечо, поворачивая к себе лицом. Тот стоял с ножом в руках, истерично рыдая. Андрей испуганно посмотрел на землю, где под их ногами лежал Равиль. Его лицо было во множественных кровавых пятнах и ушибах, но ножевых ранений не было. — Ералаш! — Андрей пытался докричаться до парня сквозь крики. — Не надо! Васильев, видя, что Миша не способен сейчас спокойно оценить ситуацию, аккуратно вынял нож из его рук. Тот даже не заметил этого, продолжая судорожно плакать. Никто не знает, чем бы всё закончилось, но звон милиционерских сигналок заставил всех разбежаться в разные стороны. Хватая Ералаша за рукав, Андрей одним из первых покинул место справедливости. Они бежали вдоль гаражей, не замечая вокруг себя ничего. Острый охотничий нож Андрей спрятал в карман штанов, надеясь, что прибор не слишком хорошо заточен. Наконец, они смогли прибежать в безопасное место. Спрятавшись среди гаражей и тепловых труб, Андрей судорожно выдохнул, присаживаясь прямо на снег. Его лицо горело, а дышать стало тяжело. Воздух набирался кусками, и не давал кислорода. — И что это черт возьми было? — Васильев злобно зыркнул на друга из-под козырька шапки. — Совсем поехал? Убийцей захотел стать? Ералаш продолжал плакать, нервно утирая слезы и сопли рукавом куртки. Его нос и глаза покраснели, придавая ещё более жалкий вид. — Ты не п-понимаешь, — Захлебываясь пробормотал он. — Этот Равиль, он, он с такой злобной улыбкой бил меня своими ногами по голове. Как будто землю втаптывал. Говорил: «Подавись, подавись», — Ералаш неожиданно запнулся, не зная, стоит ли продолжать говорить. — Я т-тогда знаешь, как возненавидел его? Ведь он меня даже за чушпана не считал, а за червяка. Того, на которого наступишь и не заметишь. — Поэтому ты решил его прибить? — С нервозностью спросил Андрей, отдышавшись. — Нет, нет. Но когда я увидел его лицо, это выражение, — Ералаш шмыгнул носом, съеживаясь. — Мне так захотелось, чтобы он испытал ту же самую боль. Испытал эту ничтожность, чувство, когда твоя жизнь ничего не значит для кого-то. И представляешь, подхожу к его телу на снегу, и плачу. Может из-за обиды, а может из-за того, что хотел сделать. Андрей долго вглядывался в лицо Ералаша. Смотрел на его заплаканные глаза, которые только оправились от фингалов, на искусаные, рваные губы. И неожиданно даже для самого себя встал и подойдя к другу, крепко его обнял. Ералаш стоял несколько секунд в ступоре, не готовый к подобному повороту. Но, наконец его дрожащие руки слегка обхватили спину Васильева, а голова неловко упала на плечо. Теперь, почувствовав немую поддержку и взаимопонимание Ералаш не сдерживал себя, плача навзырд. Неуклюже уткнувшись носом в тёплую ткань тулупа он ощущал, как слезы неприятно жгли щеки и губы, а сопли и слюни пачкали чужое плечо. Но несмотря на всё, Андрей лишь крепче сжал его спину, понимая, что сейчас другу это гораздо важнее, чем нотации за случайный проступок. Васильев не знал, насколько долго Ералашу хотелось выплакаться кому-то, рассказать о случившемся подробнее, возможно даже обсудить. Они простояли так около 10 минут, пока не дождались полного выплеска эмоций и адреналина. Ералаш тихо пробормотал: «спасибо», по дороге домой. Андрей лишь понимающе кивнул, но нож не вернул обратно. /***/ Андрей долго стоял напротив квартирной двери, не решаясь войти. Он не знал, о чем будет говорить с мамой, или что будет делать если там опять окажется сумасшедший милиционер. — Мам?! — Васильев аккуратно зашел в в прихожую, готовясь в любой момент опасности уйти. — Ты дома? Женщина вышла из комнаты, угрюмо и молча. Её лицо выражало гнев и полное разочарование, на глазах были большие, набухшие мешки, щеки стали впалые и серые, без намека на жизнь. Подойдя в плотную к сыну, она отвесила сильную пощечину, не испытывая к Андрею никакой жалости. Место удара неприятно вспыхнуло, обжигая. Парень хотел бы сказать, что не заслужил подобного отношения, но вранье самому себе было выше его сил. Он аккуратно притронулся к горящей щеке, Андрею показалось, что это был жест отчаянья. Всего лишь попытка вернуть его в обычную и скучную жизнь. — Ты почему сбежал? — Женщина вцепилась в ворот куртки, вглядываясь в лицо сына сумасшедшими глазами. Все её лицо непроизвольно дергалось, словно его сводило судорогой. — Почему побитый приходишь? — Со мной всё нормально, — Безэмоционально ответил Андрей, обидно прикусив губу. Чувство задетой гордости было выше угрызений совести и вины. — Я вижу! — Иронично, но со злобой воскликнула она. Мама с ненавистью оттолкнула сына от себя. — Воспитывала ведь как надо, в музыкальную школу отдала! И что получила в ответ? Вора, группировщика! Отец бы подобного не допустил! — Не тебе судить, — Андрей тяжело вздохнул, жалея о том, что пришел домой. Конфликтовать ему сейчас очень не хотелось, после утренних сборов он чувствовал себя ужасно уставшим. — Ну и уж точно не тебе, — Мама истерично поправляла пряди волос, с тревогой решаясь на что-то. — У нас теперь всё строго будет! Я позвонила учителю из школы, обычной и музыкальной, и узнала расписание звонков. Теперь, мой дорогой группировщик, если ты прогуляешь уроки или не будешь приходить после школы домой ровно через 25 минут, я буду звонить дяде Ильдару, — Андрей испуганно дернулся при упоминании вчерашнего гостя. — А он, сотрудник милиции, поставит тебя на учет, объявит в розыск и просто спокойной жизни не даст. Пусть заступаются за тебя твои друзья, всех поголовно за решетку кинет. Он — настоящий человек! Васильев смотрел на маму ошарашенным взглядом. Ход её мыслей шел в разрез с тем образом женщины, что он помнил. Подобное она сама точно не могла придумать, ей кто-то помог, шепнул на ушко столь мерзкую идею. Парень прекрасно догадывался, кто именно. — Ильдар Юнусович? Настоящий человек? — Андрей иронично фыркнул, жалостливо улыбаясь на подобную глупость. — Да он же чокнутый, чуть не прибил меня на кухне, я еле как сбежал! Ему бы в дурку, полечится. — Не стоит оправдываться, дядя Ильдар всё рассказал. И о том как ты его толкнул, и о том, как ударил прямо по ребрам, — Мама говорила так, будто стыдилась действий сына, с неодобрением поглядывая прямо на него. — Нам ещё повезло, что он не пошел писать заявление… Андрей чувствовал, как негодование распирало его изнутри, доводя до края. Теперь он понимал, что матери промыли мозги, ведь она явно была не на стороне сына. — Ладно, хорошо, — Андрей примирительно улыбнулся, делая шаг вперед. Ссориться сейчас с мамой было равно самоубийству. — Что ты хочешь от меня сейчас? — Хочу, чтобы ты собрал рюкзак и пошел в школу, — Мама недоверчиво проследила за сыном, продолжая покусывать пальцы и губы. Её нервное состояние было на пределе, а она лишь желала стабильности в себе и сыне. Васильев раздраженно скидывал в портфель первые попавшиеся на глаза учебники. Просто так сдаваться и плясать под дудку милиционера ему ой, как не хотелось. Парень чувствовал, что что-то происходит, и трудно сказать, что его это радовало. Любой контакт с универсамом теперь был практически отрезан. Прогулял урок? На учет и в розыск. Ушел на сборы? На учет и в розыск. «Жизни мне теперь не будет» — с тоской соображал Андрей, завязывая давно забытый красный галстук. Он ему никогда не подходил, подчеркивал болезненность и опухлость лица. С тяжелым вздохом парень покинул комнату, попутно раздумывая о том, как выкарабкаться из ямы, в которую его загнали. Стоя в прихожей, Андрей хотел было надеть на себя новую шапку, но не нашел её на полке. Он с недоумением вспоминал, не оставил ли её где-то. — Мам? Где моя шапка? — Ты про этот ужас? — Женщина вышла, помахивая фернанделькой в руках. — Я не позволю тебе такое носить, что соседи подумают? Марш в школу! Андрей остервенело взглянул на мать. Несправедливо было поступать так с ним, ограничивая практически везде. Злобно натянув на себя старую шапку парень ушел, громко хлопнув дверью напоследок. Возмущение распирало его всего без остатка. /***/ Васильев тоскующе сидел на уроках, поглядывая в окно. Учителей он не слушал из вредности. Ему хотелось на зло матери получать как можно больше двоек, лишь бы она поняла, какую ошибку совершила. Часто от скуки ему в голову приходили интересные образы, и Андрей рисовал их на полях тетради. Он и не заметил, как вывел грифилем красивый и ровный профиль молодого парня. Нос чуть с горбинкой, глаза узкие, пронизывающие, губы были пухловаты и неровны, а шея аккуратно вытянута. Васильев с глупой улыбкой начал заштриховывать набросок, придавая ему натуральности, жизни. Под конец у него вышел неплохой портрет, даже очень хороший для человека, который никогда не ходил в художественную школу. Андрей с неким смущением вырвал лист, пряча его поскорее в портфель. Что-то неизвестное и странное завязывалось внутри парня в тяжелый душевный узел. — Васильев! — Учительница назидательно взглянула на него, хлопнув указкой по доске. — Ты что, листки из тетради вырываешь? — Никак нет, Флюра Габдулловна, — Парень лучезарно ей улыбнулся. — Это всего лишь черновик! Учительница английского явно была удовлетворена его ответом, и до конца урока больше не трогала Васильева. /***/ Андрей не ожидал увидеть в школе кого-то из своих знакомых с универсама. Но, зайдя в мужской туалет, он неожиданно обнаружил Марата, отбиравшего мелочь у какого-то карапуза. Мальчик плакал, пока Суворов-младший с силой сжимал его плечо, заставляя вытряхивать кошелек. — Ты чего, отстань от него! — Васильев вырвал мальчика, пряча его за свою спину. Он со строгостью скрестил руки на груди, хмурясь. — Ему же лет десять! — Да еб твою мать, — Тихо ругнулся Марат, закатывая глаза. — Ну ты можешь хоть в школе от меня отстать? — А ты можешь не доставать таких, как он? — Андрей показал взглядом на карапуза, наматывающего сопли в кулак. — Вон до чего довел! — И че? — Не понимая, взъелся Марат. Он злобно переводил взгляд с Васильева на мальчика. — Этот чушпан на счетчике у меня. — Ну и сколько он тебе должен? — Андрей вдруг почувствовал, как мальчик со всей силы вцепился в его колено, содрогаясь от страха. — рублей пять в сумме, — Марат неуверенно хмыкнул, подсчитав всё на пальцах. — Чего?! — Сквозь слезы возмутился карапуз, хмуря брови. Его губа слабо подрагивала от негодования, а руки со всей силы сжимали ткань на штанах Андрея.- Там всего два рубля было! — Ты тут ещё поуказывай, сколько было! — Суворов-младший угрожающе показал кулак, от чего мальчик лишь сильнее разревелся. Андрей успокаивающе погладил его по голове, грустно улыбаясь. Дождавшись окончания истерики, Андрей аккуратно вывел карапуза из туалета, попутно прося уйти в свой класс. Сопляк кивал и что-то невинно лепетал, видимо не зная, что сказать. Васильев на прощание потрепал его по кудрям, возращаясь обратно. На удивление, Марат ни разу не начал возмущаться и негодовать. Он замертво прижался к большой, старой батарее, выкуривая дешевую сигарету. Андрей подошел к нему на расстояние вытянутой руки. Если бы он протянул ладонь, то запросто напоролся на чью-то горячую щеку. Свет от лампочки мягко освещал всё вокруг, создавая особенную атмосферу некой близости и уедининености. — Не знал, что ты здесь учишься, — Тихо промолвил Андрей, начиная непроизвольно заламывать пальцы. — В глаза долбишься что-ли? — Марат иронично усмехнулся, выпуская клуб дыма прямо в лицо Васильеву, от чего последний неприятно сморщился. Видимо сам Марат уже давно замечал парня в школе, раз не удивился его появлению в туалете. — Пять рублей мои где? Андрей, ты же знаешь пословицу, «долг платежом красен!» Суворов-младший вновь усмехнулся, но уже чему-то своему. Андрей долго всматривался в его лицо, пытаясь найти там нечто неизвестное и тайное, он словно бы и не слышал слова Марата про деньги, продолжая заинтересовано смотреть. Но молчание давило на обоих, и Васильев, не выдержав, достал из кармана несколько поблекших, истрепанных купюр. Он протянул их практически вплотную к Марату, желая поскорее закончить свое затянувшееся пребывание в туалете. На секунду, у него промелькнуло в голове, что если сейчас кто-то зайдет в туалет, то может неправильно истолковать смысл происходящего. Андрея это даже позабавило. Марат явно не ожидал подобного и как-то досадно выдохнул. Его брови немного свелись к переносице, а губы дернулись, мгновенно сжавшись в полоску. Да и весь он поник, больше не улыбаясь. — Бесишь! Не нужны мне твои деньги! — Марат со злостью выкинул бычок на пол, притоптывая. Щеки у него резко запылали, придавая всему лицу особый вид. — Что-то не так? — Глупо спросил Андрей, продолжая держать вытянутую руку с купюрами. Он заметил, что парень нервничал и возможно, волновался о чем-то своем. Не мог же он так смутиться из-за денег? — Всё не «так» — Ответил Марат, скривившись. Андрей его раздражал, выводил из себя. Недолго раздумывая, Суворов-младший разочаровано направился к выходу, с неким упреком бросая на прощание: «В туалет мужской больше не ходи!» — А куда мне ходить? — Спросил Васильев в пустоту. Он с печалью взглянул на ладонь, с помятыми бумажками. Что-то сдавило ему горло, всё это было слишком неправильно и не так, как надо. Андрей нервозно вернул деньги в карман, всё сильнее жалея о том, что ему пришлось пойти в школу. /***/ Остальные уроки парень просидел в кабинете, не желая больше ходить в туалет. Одноклассники косо поглядывали на него, шепчась. Васильев не обращал на это никакого внимания, ему было всё равно. Лишь только Искандер, боязливо дергавшийся при каждом взгляде на него, вызывал презрение. После занятий Андрей с ненавистью в душе пошел в музыкальную школу. По дороге парень четко и подробно продумывал свой план, как сломать «тюремную систему» матери. Но даже несмотря на все её запреты, парень теперь точно знал, что если что-то случится, Андрей всегда может найти в школе Марата. Пусть последний будет и не рад этому. Кроме этого, Васильев осознавал, что Ильдар Юнусович рано или поздно до него доберется, будет копать и вынюхивать, лишь бы найти доказательства против универсама и Андрея в частности. Ему они видимо поперёк горла встали, раз милиционер так отчаянно, и в некоторой степени безрассудно действует против группировок. Пребывая в своих мыслях парень и не заметил, как дошел до школы. Он с презрением оглядел старое бетонное здание. Андрей помнил, как часто там отключали отопление, из-за чего в кабинетах и коридорах было ужасно холодно и промозгло. Похоже, сегодня был один из таких дней.Только сняв куртку в гардеробе Васильев непроизвольно дернулся, съеживаясь от холода, бродившего повсюду. По расписанию у него было индивидуальное занятие, Андрей тяжело вздохнул, пытаясь припомнить, что они раньше изучали и проходили. Он тихо постучал по двери кабинета, надеясь, что учительница заболела. К сожалению, ворчливый голос пригласил его внутрь. Парень аккуратно зашел в помещение, осматриваясь вокруг. У него появилось ощущение, что холод здесь был к лицу и очень подходил под общий антураж. — Васильев, давно что-то не видела тебя, — Женщина слабо зевнула, пытаясь не уснуть. — Зябко сегодня, неужели опять батареи отключили? Учительница неуклюже встала, опираясь о стол. Она с видимым недовольством села около пианино, прожигая взглядом Андрея. «Как будто мне так хотелось к вам идти и рушить ваш дневной сон!» — подумал парень, с грустью садясь на банкетку. /***/ Они долго прозанимались, повторяя и нагоняя пропущенный материал. Учительница недовольно кряхтела и ругалась на безолаберность Андрея; его лень и прокрастинацию. Васильев слушал её вполуха, всё поглядывая на часы. Наконец, женщина попросила его разыграть старую простенькую мелодию, так мол, для разогрева. Андрей, не ожидавший, что сегодня ему придется вновь играть, аккуратно прикоснулся к клавишам пианино, замечая вдруг, как сильно его разодранные костяшки выделяются на белом фоне. Они были испачканы присохшей кровью, некоторые ранки даже начали гноить из-за попавшей внутрь грязи. Неожиданно парень понял, что не может с такими руками играть на инструменте. Его разум противился подобному, отвергал и пианино и собственные разбитые костяшки, ведь они так неестественно смотрелись вместе. Андрей тихо встал с банкетки, вновь бросив взгляд на часы. До окончания занятия оставалось пять минут, не больше. Учительница хмуро уставилась на ученика, подергивая от злости своим носом. — Можно в туалет? — спросил Васильев, добродушно улыбаясь. Получив утвердительный кивок (или зевок), парень мигом выскочил из кабинета, не забыв прихватить портфель. Он по воспоминаниям пытался найти кабинет учительницы по скрипке, сейчас она должна была заниматься с одной девушкой. Васильев успел познакомиться с ней на одном из концертов, правда он был не уверен, что она хотя бы запомнила его имя. Андрей глупо бегал с этажа на этаж, не зная куда идти. Наконец, обежав все этажи по третьем кругу он постучался в нужную дверь. Время как раз подходило к окончанию занятий. Услышав, как ему разрешили войти, парень неловко просунул свою голову между косяком и дверью, заглядывая внутрь. Прямо посередине кабинета стояла девушка, с нежностью играя на скрипке. Она заинтересованно взглянула на парня, мгновенно прекращая играть. Резкое обрывание мелодии создало ещё более сильную неловкость для Андрея. Как будто он нарушил что-то важное своим внезапным появлением. — Чего надо? — Сердито промолвила учительница, закрывая журнал. — Ахмерова, поклоников принимаем после уроков! — Да я его впервые вижу! — Девушка с негодованием уставилась на парня в проеме. — А, так тут… это… с регистратуры попросили Айгуль Ахмерову позвать! — Васильев невинно пожал плечами, хитро улыбаясь про себя. — Сказали очень срочное дело! Учительница долго сверлила его взглядом, проверяя на прочность. Наконец, она похоже удостоверилась в истинности его слов, и отпустила девушку пораньше. Только они вышли из кабинета, как Айгуль преградила Андрею дорогу, видимо желая всё понять. Её глаза блеснули недоверием, на что парень лишь усмехнулся. — Что тебе нужно? — Девушка недовольно сощурилась, скрещивая на груди руки. — Меня ведь точно не с регистратуры звали! Я там недавно была! Андрей удивленно вскинул брови, подмечая про себя, что девушка не так глупа, как он думал. А значит, с большей вероятностью, она сможет его понять. — Мне нужна твоя помощь, — Васильев постарался придать себе как можно более доверительный вид. — Не хочешь 3-4 рубля заработать? Ахмерова непонимающе уставилась на бывшего пианиста, ожидая разъяснений. /***/ Через некоторое время, Андрей и Айгуль быстро поднимались по старой ветхой лестнице к квартире Васильева. Парень с каждым шагом всё сильнее чувствовал, как у него трясутся руки, и как бьется сердце. Во рту образовался ком, мешавший спокойно вдохнуть воздух. — Я всё ещё сомневаюсь по поводу всего этого, — Сказала девушка, неуверенно поглядывая на Андрея. — Не волнуйся, я думаю всё пройдет хорошо, — Парень не мог быть точно увереным в своих словах. Но по идее, всё должно сработать. Он резко провернул ключ в замочную скважину, распахивая дверь. На пороге пахло старым лаком для ботинок и поношенной одеждой. Айгуль неловко зашла, видимо желая поскорее уйти. Андрей жалел, что втянул её в свои проблемы, но другого выбора у него не было. — Андрей? — Мамин голос с кухни звучал несколько сердито. — Ты ведь в курсе, что… Женщина не успела закончить фразу, выходя к ребятам. От неожиданности она даже выронила половую тряпку, видимо не ожидая гостей. — Мам, привет! — Андрей чувствовал, что сейчас ему главное не сплоховать. — Знакомься, это Айгуль. Моя подруга из музыкальной школы, — Васильев рукой указал на девушку. Та испуганно захлопала глазами, но смогла вовремя взять себя в руки, робко улыбнувшись. — Так вышло, что из-за частых пропусков, Айгуль попросили подтянуть меня по нескольким предметам. Но… так как ты запретила мне задерживаться где-либо, мы решили вместе тебя попросить отпускать меня. Мама не знала что сказать, её рот то открывался, то снова закрывался, не выдавая ни звука. Она беспокойно переводила свой изнеможденный взгляд с девушки на парня, долго раздумывая. — А почему Айгуль не может у нас сидеть? — Андрей не знал что ответить на подобный вопрос, он был застигнут врасплох. Парень бормотал что-то бессвязное, начиная ужасно краснеть. Айгуль, понимая, что парень роет могилу и себе, и ей в вдобавок, решила попытаться спасти ситуацию. — Просто понимаете, — Тихо начала девушка. — Мой папа ужасно консервативный и опекающий человек, и просит всегда после занятий музыкой возвращаться домой. Да и квартира у меня очень близко к школе, в отличии от Андрея. Так нам не придется тратить много времени на дорогу, если конечно вы позволите. Андрей, вновь удивленно посмотрев на Айгуль, согласно закивал. Он чувствовал как боится раскрытия обмана. Васильев с испугом посмотрел на женщину, но по её взгляду понял, что та если и не верит, то хотя бы хочет верить. — Хм, хорошо, — Женщина удовлетворено кивнула. — Но! не дольше двух часов, а с учетом дороги обратно ты должен быть дома не позже восьми вечера! Васильев мотнул головой, показавая, что согласен на подобный вариант. Он радостно улыбнулся, чувствуя, как невидимые оковы на его руках пусть и совсем чуть-чуть, но ослабели хватку. Теперь у него было свободное от учебы время, которое он мог провести с универсамом, а не с решебником по геометрии. — Ну мы тогда пошли с Айгуль, — Васильев, не церемонясь, вытолкнул девушку за дверь вместе с собой. Мама что-то кричала им про чай и угощения, но Андрей отмахнулся от её слов. — Врать твоей маме очень тяжело, — Вздохнув, прошептала Айгуль на лестничной клетке. Её глаза выражали сомнения и неуверенность в правильности своего поступка. Андрей это прекрасно уловил, и лишь аккуратно похлопал девушку по плечу. — Ты мне очень помогла, — Сказал Васильев. — К тому же… — Он достал из кармана несколько купюр. — Неплохо подзаработала. Парень без сожалений протянул ей деньги. Айгуль долго смотрела на них, не решаясь брать. Её губы слабо дрогнули, и медленно достав купюры из чужих рук, девушка спрятала их в карман пальто. Андрей одобрительно ухмыльнулся, спускаясь по ступенькам вниз. Резко, он остановился. — Тебе-то куда? — Парень подал руку Ахмеровой, намекая спуститься хотя бы на один пролет. Девушка сначала подолгу стояла, но очнувшись, без робости спустилась, не принимая ладонь. Андрей на подобное лишь хмыкнул. — Мне? Мне домой нужно, — Айгуль немного волновалась, вечно поправляя то шарф, то шапку. — Значит нам по пути, — С радостью заметил Андрей. Они долго шли до одного из перекрестков, обсуждая практически всё. Сначала Айгуль немного замкнулась в своих мыслях, наверное переживая из-за денег. Но Андрей смог её разговорить, жалуясь на всё подряд: школу, занятия музыкой, семью, отца. На удивление, он не стал упоминать свою причастность к универсаму. Парень настолько увлекся, что и не заметил, как они дошли до перекрестка, на котором им в разные стороны. Андрею — в гаражи, а Айгуль — домой, к семье. — Ну ладно, я пошел, — Васильев с грустью помахал Айгуль рукой. — Спасибо за помощь. Девушка, ничего не отвечая, лишь махнула ладонью. Её лицо до сих пор было грустным и задумчивым, особенно после разговоров с Андреем. Метель с особой силой охватывала сегодня весь город, быстро заметая следы Айгуль и Андрея под кромкой тонкого снега. /***/ Парень с радостью и неким предвкушением вбежал в знакомое, такое уютное место, куда его впервые привел Ералаш. Он и представить себе тогда не мог, что будет скучать по этому сырому укрытию универсама. Васильев, оглянувшись, подошел к нескольким парням, которые занимались на тренажёрах. Он с радостью пожал им руку. Андрей расспросил нескольких из них о том, где сейчас Адидас. Оказалось, что он сидит в дальней комнате, причем уже довольно давно. Парень, нахмурившись, направился к Суворову. Ему хотелось поговорить о Хади Такташе, да и о другом. Подойдя к двери, он резко остановился, не решаясь войти. Там, в маленькой каморке, кто-то разговаривал на повышенных тонах. Прислушавшись, Васильев смог распознать голоса Кащея и, похоже, Вовы. Подслушивать вот так было неприлично, но Андрей ведь не виноват, что они без стеснения позволяют себе так громко ругаться. — Не будет бизнеса, Вов, — Кащей звучал устало, его голос немного подрагивал. — Какой нам к черту бизнес? — Не пьянице меня судить! — С желчью в голосе рявкнул Адидас. Андрей, не желая больше бесстыдно слушать, спокойно и уверенно постучался в дверь. Лучше уж остановить этих двоих своим присутствием, прежде чем они друг-друга загрызут Васильев, не дождавшись ответа, зашел в слабоосвещенную комнатушку. На одном стуле сидел Кащей, немного тряссясь, Адидас же лишь с жалостью смотрел на него, поначалу даже не замечая Андрея. — Вова, — Тихо позвал парень. — Что с ним? Андрей взглядом указал на Кащея. Последний весь дрожал, его лицо приобрело болезненно-белый оттенок, по лбу стекал липкий, холодный пот. Адидас бесчувств мотнул плечами, медленно приходя в себя. Несмотря на то, что он сейчас находился здесь, мысли его были где-то далеко. — Да бухает Кащей твой опять по-черному, — Как-то обреченно протянул он. Андрей еще никогда не видел Суворова таким подавленным и разбитым. — Ты, пацан, дверь прикрой. Васильев, не думая даже отказать, закрыл вход в комнату. Быстрым шагом он подошел к Вове, заглядывая ему в глаза. — Что планируешь дальше делать? — Парню хотелось хоть как-то расшелевить Адидаса. У них могут быть серьезные проблемы, и горевать о пьяном главаре было мало времени. — Не знаю, — Мужчина тяжело вздохнул, присаживаясь на стул, прямо напротив Кащея. — У тебя что-то случилось? Адидас резко перевёл тему, не собираясь больше обсуждать своего друга. Андрей, недолго подумав что ответить, часто-часто закивал. — Под нас копает милиция! — С жаром сказал он, но взглянув на Кащея, стал рассказывать в разы тише. — Один из их оперативных сотрудников... Договорить парню не дали. Резкий стук в дверь прервал Андрея. Васильев настороженно взглянул на Адидаса, но тот тоже напрягся. — Кто там? — Суворов поднялся со стула, вставая перед Васильевым. Его ладони машинально сжимались в кулаки. — Да входите уже, черт возьми! Получив разрешение, в комнату протиснулся Зима, весь покрасневший и запыхавшийся. Сам он бормотал что-то несвязное, непонятное, бегая при этом глазами повсюду, словно бы искал что-то. — Да скажешь ты наконец, что произошло?! — Гаркнул Суворов, потеряв терпение. — Там-м, это, — Вахит начал часто дышать, не в силах произнести ни слова.— Там-м на Баумана… это… Лампу убили.