Общее зло, и твое и мое

Марат неуверенно уставился на Васильева. — Что-о? — Запинаясь, спросил он. — Но как? Неужели ты вернулся в морг? — Нет, нет, — Андрей отрицательно качнул головой в разные стороны. — Мне их вернули. И я не буду говорить кто, извини. Конфиденциальность. — Мм, какие умные слова, — Марату, мягко говоря, не понравилось, что Андрей отказался признаваться кто ему помог. Скрывание информации всегда имеет какую-то важную, подковыристую причину, главное правильно её разглядеть. — Больно мне сдалось знать, кто тебе помог? Пошли скорее, я хочу вернуть себе свою куртку. /***/ В итоге было принято решение идти пешком, ведь денег ни у того, ни у другого на трамвай не оказалось. А карапузов сейчас нигде нет, все спрятались по домам, даже монетки не отнимешь. Марат в задумчивости перевел взгляд на Андрея. Парень шел медленно, стараясь подстроиться под чужой шаг, и забавляя тем самым Суворова-младшего. Эти светлые пряди вместе с большими голубыми глазами создавали образ полной невинности. «Словно щенок…» — мысль была странная и неприятная. Марат постарался от неё избавиться. Он долго рассуждал, нравится ли ему вообще внешность Васильева. Она казалась слишком идеальной, чистой, таким как Андрей только в музыкальную школу и ходить. Марат ведь был совсем другим. Он любил короткие, ершистые волосы. Чтобы рукой по ним слегка провел и было ощущение, будто ворс на ковре трогаешь. Да и глаза у него узкие, черные, даже зрачков не видно. — Слушай, а давай мы тебя побреем налысо? — Без объяснения спросил Марат. Васильев посмотрел на знакомого ошарашенными глазами. — Пожалуй, откажусь, — Недоверчиво отрезал парень. Марат только хмыкнул. Не больно то и хотелось. Если есть такое сильное желание расчёсывать подобную гриву по утрам — пожалуйста, никто не запрещает. «Наверное, девчонкам нравится» — даже внутри собственной головы прозвучало слишком досадно. Андрей несмело оглядывался назад, всё время краем глаза замечая макушку чужой головы. — Ты чего так медленно идёшь? — Голос был чуть охрипший. Не хватало ещё заболеть. — А мы торопимся? — Марат попытался звучать весело, но вышло наоборот. — Да устал просто, извиняй. Васильев понимающе кивнул. Он попытался примерно высчитать сколько им осталось идти. С учетом огромных сугробов и их прогулочного, легкого темпа выходило около получаса. К счастью эти тридцать минут пролетели для обоих незаметно. Каждый был погружен в собственные, немного удручающие, мысли. Подходя к квартире Андрей молился, чтобы там не оказалось Ильдара Юнусовича или кого-то похуже. Теперь он мог ожидать дома кого угодно. Достав из кармана ключи и открыв дверь Васильев тактично пропустил Марат первым в прихожую. Знакомый на это лишь странно фыркнул. Андрей не успел снять шапку, как мама вышла из спальни сначала с хмурым, а затем смягченно-удивленным выражением лица. Она явно не ожидала увидеть сына в чьей-то компании. — Мам, — Парень неловко кашлянул в кулак. — Это Марат, мой знакомый из школы, я должен был ему отдать пару конспектов и всё время забывал. Вот сейчас зашли, а то так никогда не вернул бы. Суворов-младший смущенно улыбнулся, выдавливая из себя самый невинный вид. — Ну конспекты пусть конечно забирает, — Женщина на секунду осеклась. Она холодно оглядела взглядом сына, а затем его друга. Иногда Васильев сравнивал её с детектором лжи, который к тому же был весьма неточен. — Но домой он уже не пойдет. Вы не слышали про комендантский час? Пусть у нас ночует. Родителям может позвонить. Андрей испуганно посмотрел на маму. Перспектива спать в одной комнате с Маратом ему не шибко нравилась. Да даже само нахождение Суворова-младшего в его квартире приводило в тревожный ступор. Был страх вновь доставить массу неудобства. Васильев смазано окинул Марата пришибленным взглядом, боясь увидеть там раздражение и открытое недовольство сложившейся ситуацией. Но, на удивление, парень был лишь слегка удивлен и сконфужен. Марат никак не мог ожидать подобного предложения от мамы Андрея, хоть оно и было явно обосновано. Всё таки маньяк бродит, страшно ведь. Парень неловко потоптался в прихожей, не зная куда себя приткнуть. Он беспомощно смотрел на Васильева, который слишком долго не мог закрыть входную дверь. Андрей, покончив с замочной скважиной, уставился на Суворова-младшего. Тихо усмехнулся, видя в глазах вместо привычной остроты неуверенное смущение. На самом деле Марат мог спокойно прийти переночевать к Турбо или Ералашу, если вдруг потребуется. Ребята всегда примут и даже чаем напоят, но с Васильевым его связывали только неудачные случайности, а потому было очень неудобно занимать место в его итак маленькой квартире. Андрей снял с себя верхнюю одежду, и прошел на кухню. Парень мотнул головой, намекая Марату следовать за ним. Парень понимающе кивнул, быстро накинул на крючок отцовскую куртку и пошел мыть руки. Когда чайник вскипел Васильев в шутливом жесте пригласил парня за стол. Андрей налил им обоим чаю и даже достал сухари в сахаре, пытаясь быть хоть немного гостеприимным. Он редко приводил кого-то домой, особенно с ночёвкой. Да и друзей до Ералаша у него не было. Васильев был нелюдим и в школе общался только с Искандером, который оказался тем ещё подонком. Марат в это время заинтересованно осматривал крохотную кухню. Он отметил, что даже для двоих места тут было слишком уж мало. Но подобная теснота не волновала, а даже наоборот, добавляла уюта. Чай оказался самым обычным, немного горячеватым, приятно обжигающим простуженное горло. — Слушай, извини, что так вышло, родители наверное волноваться будут… — Почти прошептал Андрей. Марат лишь махнул рукой на его слова. — Да забей, — Он с желанием отпил тёплый напиток. — Они привыкли. Андрей озадаченно взглянул на знакомого. С одной стороны он завидовал подобной свободе, которая ему безнаказанно никогда не доставалась, но с другой… Наверное парню бы хотелось, чтобы о нем хоть немного беспокоились. Достаточно напившись чаю Васильев решил показать знакомому свою комнату. Бардак в ней Андрей списал на сестру и её частые визиты к нему без приглашения. (Юля и правда могла зайти к брату в поисках «чего-то интересного» и разбросать все вещи в комнате, так и не найдя это «что-то интересное) Марат весело фыркнул, рассматривая нотные тетрадки. Стол был полностью завален блокнотами, множеством огрызков старых карандашей, сломанными точилками, где-то даже был пересохший тюбик дорогой акриловой краски. Повсюду были раскиданы вырванные тетрадные в клетку листы, на них, неровными, дрожащими линиями красовались профили людей. Андрей скрипнул зубами. Особенно сильно он не любил когда Юля рассматривала его эскизы. Все время приходилось их прятать в разные места: под кровать, за шкаф, между учебников. Таких тайников было не сосчитать, но девочка везде находила толстую синюю папку. Марат удивленно схватил один из листков с портретом: прямые, острые черты лица, хмурые брови, глаза недорисованы, но судя по слабым росчеркам они смотрят куда-то в даль. Андрей, слегка покраснев, вырвал рисунок из рук знакомого, сминая его. Суворов-младший разочаровано выдохнул. Эскиз выглядел по-настоящему красиво, но признать это он посмел только себе в душе. — Ты что, художник? — С усмешкой спросил он. — А я думал ты только по клавишам можешь «барабанить» Андрей, уже привыкший к подколам Марата, начал быстро, но аккуратно, собирать различные наброски, рассыпаные повсюду. Суворов-младший не любил, когда его игнорировали, но жаловаться на человека в его собственном доме было выше даже его сил. Парень не стал отвлекать Васильева от резкого порыва убрать рабочее место. Вместо этого он решил расхаживать по комнате пытаясь зацепить взгляд за что-то интересное. « желтые, повидавшие жизнь шторы, деревянный шкаф с отломанной дверцой, ничего такого» — Думал про себя Марат. У пацана даже магнитофона не было, вот бедняга! Он, наверное, Шатунова только от соседей и слышал. Зато были целые стопки разных книг. Васильев видимо часто их перечитывал, раз пыль не успела скопиться толстым слоем, либо же он просто очень чистоплотный. Суворов-младший аккуратно достал красивую книгу в красном, твердом переплете. Развернув её лицом к себе он машинально протер обложку рукавом от грязи. — М. Ю. Лермонтов, — Марат цокающе присел на скрипучий диван. — Это ещё че за пидрила? — Писатель такой был, — Не обращая внимания на самого гостя ответил Андрей. — На дуэли с Мартыновым вроде погиб. — Ммм, — С деланной задумчивостью протянул Суворов. Он бегло глянул количество страниц в книге. — О, ты слышал про игру одну? Надо загадывать страницу и строчку, и читать, что выпало, но я обычно задумывал только первое. Страница, хм, 35? — Сам себя спросил парень. — Та-а-к, что тут у нас? «Она не гордой красотою…»

Она не гордой красотою

Прельщает юношей живых,

Она не водит за собою

Толпу вздыхателей немых.

И стан ее не стан богини,

И грудь волною не встает,

И в ней никто своей святыни,

Припав к земле, не признает.

Однако все ее движенья,

Улыбки, речи и черты

Так полны жизни, вдохновенья,

Так полны чудной простоты.

Но голос в душу проникает,

Как вспоминанье лучших дней,

И сердце любит и страдает,

Почти стыдясь любви своей

Марат читал запинаясь, немного дрожащим от появившегося волнения голосом. Сначала в нем улавливались нотки усмешки, но вскоре, ближе к середине, он полностью погрузился в стих и читал серьёзно, глубоко. Даже Васильев на секунды две перестал судорожно разбирать бумажки, прислушиваясь к смыслу слов. И не только смыслу. Марат, окончив чтение, неспокойно выдохнул. — Что за чушь? — Смутясь, спросил он. — Это типа значит что «она» некрасивая, но ему заходит? Андрею хотелось этой самой книжкой хорошенько приложить Марата. Так, для профилактики. — Нет, — Васильев задумался, решая, как понятнее будет объяснить значение стихотворения. — Автор говорит о том, что девушка на первый взгляд совершенно обычная, ничем не способная зацепить. Но приглядевшись, он видит в ней «вдохновение и жизнь», видит в ней что-то удивительное, прекрасное, что-то такое, чего нет ни у одной другой. И его сердце настолько влюблено и страдает, что почти стыдится этой же любви. Марат слушал внимательно, не смея перебивать. Он по особенному странно и пытливо взглянул на страницу в книжке, нахмурился, тут же захлопывая её. — Стишки как стишки, — Суворов-младший откинул сборник к остальной макулатуре, как он сам это называл. — И что, ты правда это всё читаешь? — Читал, — Неловко поправил его Васильев. — Сейчас времени особо нет. — То есть ты у нас и на пианино играешь, и рисуешь, и вон, книжонки собираешь? — Язвительно, чуть гранича с обидой, спрашивал парень. — Ну да, что-то не так? — Словно бы не видя прямой насмешки над собой, спросил Андрей. Он уже полностью разобрал черновики по папкам, и теперь мог вести со знакомым какой-никакой диалог. — Да ничего, — Тут же стушевался Марат. — Просто зачем же ты такой, к нам пришел? — Какой такой? — Похлопав глазами, спросил Васильев. «Необычный…» — Подумал Суворов-младший. Он привык, что в его обыкновенной компании разговоры вертятся около мотоциклов и помазков с другого района. Андрей оказался совершенно другой. С ним становилось интересно. Парень был способен отдать свои деньги взамен какого-то младшеклассника, мог безрассудно пойти в морг и даже красиво рисовал. Это всё удивляло и восхищало, где-то очень в глубине души, Марата. Суворов-младший начал потихоньку осознавать, что такого он нашел в Васильеве, что отличало его от большинства серой массы. Андрей видел то, что его сверстники обойдут стороной или даже об этом не подумают. Возможно, он умел читать между строк. Марат не любил ворошить рой мыслей в себе, ведь это всегда заканчивалось чрезмерным самокопанием. Но здесь было без этого не обойтись, он очень хотел разобраться в том, кем ему приходится Васильев. — Ну такой, знаешь, типа мямля, но круче что ли? — Сказал Марат, усмехаясь подобранным словам. Андрей закусил щеку изнутри. Неужели он ожидал другого ответа? Это же, извините, Марат Суворов, у него лексикон довольно скуден, так что и мечтать не о чем. Васильев прошел к одному из углов кровати, доставая чёрный пакет. Он с силой кинул его в Марата, стараясь хоть немножко сдержать раздражение. Парень, охнув, смог поймать летевшую в него вещь и даже не упасть. — О, моя родная! — Суворов-младший достал свою ярко-голубую куртку и придирчиво её оглядел. — Вроде даже грязи никакой нет! — С удивлением заметил он. Не дожидаясь ответа, парень напялил её на себя и покрутился вокруг. Андрей, не способный долго обижаться, глупо, тепло улыбнулся. — Даже сигареты остались, — Радостно заметил Марат. Васильев и сам не успел понять, когда в его комнате начало неприятно пахнуть острым, обжигающим табаком вперемешку с морозной свежестью. Марат облегчённо выпускал крупные клубки дыма в высь ночного неба, непроизвольно любуясь видом. Ему нравилось подобное чувство, будто никотин полностью заполняет твою голову, и ты забываешь обо всем, хоть и всего на пару минут. — Вообще-то моя комната — не чья-то курилка, — Но всегда найдется кто-то, мешающий тебе спокойно расслабить нервы. — Боже-е, — Сдавленно и уставше протянул Марат. — Ну не завидуй ты так. Если хочешь — просто попроси! Васильев недоверчиво шарахнулся в сторону шкафа, стараясь сделать вид, что не услышал предложение. Так было даже лучше, Марат бы всё равно не дал ему сигарету. /***/ Кровать и матрас были полностью заправлены. Из освещения остались только тонкие восковые свечи, ведь в связи с «обширным снегопадом» произошло отключение электричества. Андрей до этого момента не думал, что ситуация может стать ещё более неловкой, но свечи помогли подобному произойти. Марат, в отличии от Васильева, любил находить в жизни плюсы, и теперь с радостью ходил и поджигал сигареты прямо с помощью пламени свечек. Васильев лишь молился о том, чтобы он их случайно не опрокинул. Мама на вопросы разводила руками и пыталась разогреть остывший суп. Наконец, ей это удалось и она, разлив его по глубоким мискам, отдала ужин Андрею и Марату в комнату. Прикрыв за собой дверь Васильев устало поставил тарелки на чистый стол. Суворов-младший вдохнул приятный аромат и с аппетитом принялся есть. — А ты чего не ешь? — Чавкая, спросил он Андрея. — Не люблю борщ, — С отвращением ответил Васильев и не соврал. Он выжидающе посмотрел на знакомого, после чего продолжил: — Будешь мою порцию? Марат, расплывшись в улыбке, закивал головой. /***/ Уже готовясь ложится спать, Суворов-младший увидел одинокий фотоаппарат «ЛОМО-135М». Такой, как он помнил, было очень тяжело достать и они создавались специально либо для начинающих фотографов либо для спортивной съёмки. Марат даже тогда, в морге, сильно удивился, увидев его у Андрея. Но решил, что парень просто украл вещицу из какой-то комиссионки. — Слушай, Андрей, — Суворов-младший взял в руки фотоаппарат и покрутив его в разные стороны, посмотрел в объектив. Было ощущение словно он какой-то знаменитый фотоохотник.— Откуда такая классная штука? — А, ты про фотоаппарат? — Васильев подошел к парню, отбирая технику. — Мне его отец прислал на день рождения, — На лице Андрея появилась грустная улыбка. Он был до сих пор благодарен папе за подобный подарок, но внимание отца ему было нужнее. Марату стало неловко и даже совестно, он не знал, как правильно исправить сложившуюся ситуацию. — А можешь меня сфоткать? — Суворов-младший воодушевленно заерзал на матрасе, пытаясь устроитсья поудобнее. — О, а ещё давай у меня на лице «УКК» напишем? Вообще же ништяк будет! Главное потом чтобы проявилось нормально, — Андрей сначало нахмурился, посмотрев на Марата, как на сумасшедшего. — Мама говорит, что фломастеры коже вре… — Васильев не успел договорить, ведь его знакомый тут же подскочил с надувного матраса и пошёл обыскивать стол в поисках маркера. — Мог бы хоть разрешение спросить, — Между делом заметил Андрей. Марат, загоревшись собственной идеей, пропустил слова мимо ушей. Он глупо поднимал папки, стопки учебников, разбрасывал карандаши и ручки, пытаясь найти нужную вещь. — Вообще-то за подобным лучше к Юльке обращаться, — Тихо сказал Андрей, наблюдая как Марат уже постепенно начинал выходить из себя. Парень в раздражении поднял одну из тетрадок, желая её отбросить куда подальше, но остановился. Суворов-младший повнимательнее пригляделся к написанному на её титульном листе. — Расс… ледую…? Черт, ничего не видно, — Он аккуратно схватил одну из свечек, в попытке разобрать странный почерк. — Да че такое? Не разобрать ведь ни шиша. Андрей, резко осознав, что именно за тетрадь находится в руках его знакомого, поспешил её забрать. Но Марат увернулся от чужих ладоней, умудряясь балансировать со свечкой и тетрадью в руках. Суворов-младший уже почти прочел первые страницы, как в комнату неловко постучали. Оба парня замерли в нерешительности. Марат кивнул Андрею, намекая чтобы он шел открывать. Но это не потребовалось, дверь сама отворилась и в комнату скользнула чья-то маленькая фигура. Это оказалась Юля. Девочка была одета в майку и огромные, донашиваемые ею за братом шорты. Волосы вновь превратились в воронье гнездо, а глаза слепались от желания уснуть. — А-Андрей? — Позвала она, зевая и слегка щурясь. — Ты тут? — Юль, — Васильев в несколько шагов подошел к сестре и сел перед ней на корточки. — Что-то серьёзное случилось? Просто у меня тут гости, — Он мотнул головой в сторону притаившегося у окна с тетрадкой Марата. Юля тут же оживилась, и обогнув Андрея, подбежала к замершему в ожидании Марату. Девочка оценивающе его оглядела, после чего одобрительно улыбнулась. Парень ответил ей нервным смешком. — Я Юля! — Она подала свою маленькую светлую ладошку для рукопожатия. — Я Марат, — Суворову-младшему пришлось слегка пригнуться, чтобы взять чужую ручку. — А он смешной! — Юля радостно хихикнула, повернувшись к брату, что остался стоять у двери. — Похож на волка из «Ну погоди». Андрею решил сдержанно хрюкнуть в кулак, чтобы не рассмеяться. Марат отвернулся к окну, сделав вид, что ничего не услышал. — А разве деткам ещё не пора спать? — Беззлобно спросил он, наклоняясь к девочке. — Тогда ты почему не спишь? — Пробурчала Юля, насупившись. Марат весело ухмыльнулся, трепля её по волосам. Андрей вдруг пожалел, что оставил фотоаппарат на кровати. Увидеть такого простого, открытого Марата и не суметь запечатлеть его на камеру. Хотя кассета была пустая, так что у него и шанса на подобное не было. Вот невезуха. — А я вот как раз собирался, — Суворов-младший начал заговорщически шептать, подмигнув Андрею. — И тебе тоже советую. А то придёт злая-злая бабайка и… Схватит тебя за бок! — Марат резво принялся щекотать Юлю, заставляя сначала закричать от испуга, а потом заразительно засмеяться. Помещение наполнилось хохотом. Наконец, девочка вырвалась и убежала из комнаты, что-то недовольно ворча. /***/ Свечи были потушены, а Марат и Андрей легли спать. В комнате чувствовался зимний мороз, но это никого не смущало. Суворов-младший долго-долго думал под размеренное дыхание своего знакомого и глядел в пятнистый от протечек потолок. В голову приходили различные мысли, но ни одну из них он не мог назвать веселой. Неожиданно, Марат понял, что нуждается в хоть каком-то разговоре. Он уже привык, что когда они с Вовой спят в одной комнате, то могут проболтать всю ночь напролет. Андрей был другим, но с ним на удивление ощущалось нечто схожее. Парень перевернулся набок и набрав побольше воздуха в легкие нахально сказал, разрезая пустоту: — Андрей, спишь уже?