Общее зло, и твое и мое

Андрей не мог пошевелиться. Каждый сантиметр его тела онемел. Казалось, что всё нереально: мужчина в странной вязаной маске, парень, что судорожно барахтался на земле, даже Марат, крепко сжавший его локоть. На периферии сознания Васильев понимал, что сейчас нужно бежать, но совершенно не мог. Словно парализовало. Отчего-то в мыслях проносились до ужаса сумбурные, бессмысленные фразы: «Неужели он убийца?» или «Так маньяк и правда существует». Васильев до последнего глубоко в душе верил, что никакого преступника нет, а смерти — чистая случайность и стечение обстоятельств. Наконец, мужчина одним звучным, точным ударом кулака об голову вырубил свою жертву с противным хрустом. Его тяжёлое сопение было прекрасно слышно в оглушительной тишине. Убийца медленно поднялся, наступая своей большой ногой на тело молодого парня. Ещё один неприятный хруст, словно сухие ветви ломали. Маньяк в нервном смятении оглядел взглядом двух подростков, после чего с рывком убежал в глубь переулка. Из-за темноты о его существовании говорил лишь громкий звук бега по снегу. Марат, не удержавшись, хотел побежать за ним, но Васильев вовремя остановил того, обхватив руками поперек груди. — Отпусти, — Прошипел Суворов-младший, в попытке вырваться из своеобразных объятий. — Да ни за что! — Андрей злостно дернул края чужой куртки вниз, призывая остановиться. — Ты его не догонишь, а лишь себя угробишь. Сейчас надо быстро осмотреть того парня, — Васильев мотнул головой в сторону безжизненного тела. — И срочно решать, что делать дальше. Марат в волнении вздохнул и отступил, больше не желая догнать убийцу. Васильев был прав, и это не стоило отрицать. Андрей ещё несколько секунд стоял, вцепившись в чужую ткань, но в вскоре всё же разжал пальцы. Парень неуверенными, мелкими шажками подошёл к пострадавшему. Он был довольно крупным, молодым парнем с неприятным лицом. Приглядевшись, Васильев в удивлении воскликнул: — Искандер? — Было тяжело поверить, что это тот самый хулиган из школы, пытающийся его обворовать на несколько пятаков. Внезапно, Андрею стало его жаль, он нагнулся на одно колено, и прижав два пальца к сонной артерии на шеи, уловил едва ощутимый ритм пульса. — Ну что там? — В раздражении спросил Марат и придирчиво оглядел парня. — Вроде живой, — С облегчением выдохнул Андрей. — Даже не верится, что после таких травм он всё ещё дышит! Суворов-младший согласно кивнул. Оставалось неясно, что же делать дальше. Инстинктивный страх и боязнь, что убийца может вернуться, не давали здраво мыслить и действовать логически. Васильев в оцепенении прикладывал холодные комки снега к огромной, набухшей ране на лбу. На коже около глазниц Андрей заметил отпечатки острых ногтей, скорее всего, так маньяк старался дезориентировать свою жертву. Марат, в слабой судороге, волнами ходил от одного конца переулка к другому, не зная куда податься. Пальцы с хрустом трещали в руках, но лишь больше нервировали. Неизвестно, что было бы дальше, если бы вдруг не подъехал жёлтый милицейский УАЗ. Кто-то из особо принципиальных и возмущённых соседей не стал терпеть странный шум под окном и вызвал отряд. Яркий свет фар неожиданно ослепил неподготовленные глаза. Андрей с силой зажмурился, постаравшись привыкнуть к резкой смене обстановки. Из машины вышли два крупногабаритных, явно недовольных ночным вызовом, милиционера. — Вы чего тут буяните, разгильдяи! — Мент отряхнулся, и не замечая побитого тела вдалеке, начал с напором подходить к парням. — Совсем про комендантский час забыли?! — Нам нужна ваша помощь! — Васильев отклонился в сторону, открывая весьма неприятный вид. Милиционер сначала пошатнулся, не ожидав увидеть подобное зрелище. Он с подозрением окинул двух друзей взглядом и тяжело вздохнул. — Неужели ещё один? — Голос был наполнен обидной досадой. — Не-не-не, он ещё жив! — Сказал Марат, слегка косясь на Искандера. — Что?! — Тут же взревел мужчина. — Так что же вы молчите? Живо его к нам в машину. Сначала поедем в больницу, а потом в участок, будем выяснять что произошло. Андрей печально переглянулся с Суворов-младшим, и направился к обсыпаному снегом телу. Поднять знакомого хулигана оказалось непростой задачей; потребовалась помощь одного из милиционеров, чтобы полностью погрузить тело в машину. /***/ В больницу они приехали за считанные минуты, там уже всё знали и были подготовлены к их приезду. Искандера быстро забрали, и через мучительные полтора часа наконец сообщили, что тот будет жить. Всё это время Васильев вместе со своим другом уныло сидел на прикабинетной лавочке и надеялся на то, что его матери не позвонят. Стрелки на часах весело отбивали двенадцать ночи. Андрей завидовал их жизнеутверждающему ритму. Как-то так выходило, что мысли в любой своей форме сводились к маньяку и его личности. Казалось, что он начал зазнаваться и совершенно не бояться закона, раз посчитал, что сможет незаметно убить Искандера. Хотя, тут скорее случайность, ведь большинство сидит затворниками в домах. Васильев резко понял, что не смог совершенно ничего сделать. Ведь если бы он осмелился подбежать и сорвать маску, то сейчас не трясся бы от страха быть жертвой мести. Глубоко внутри своих размышлений парень понимал, что маньяк его запомнил, и теперь не позволит просто так жить в Казани. И это осознание будет преследовать повсюду, обруку с обычной тревожностью. Из коридора показались милиционеры со стаканчиками горячего чай. Они заботливо отдали их Марату с Васильевым, попутно докладывая дальнейшие события: — Итак, — Пробубнил второй мужчина, рассматривая выданные бумаги. — Искандер этот будет жить и даже завтра станет готов к допросу. Новость и правда была радостной на фоне большинства событий. — Но, — Другой милиционер уставился на Андрея холодным взглядом. — Вы оба должны сейчас проследовать за нами в участок и всё доложить. Без пререканий! Васильев с Маратом устало вздохнули, и допив чай, неспеша пошли к выходу из неотложной помощи. На удивление, в участок они добирались гораздо дольше, несмотря на то, что машин и трамваев практически не было. Андрей, поддавшись иррациональному желанию, воодушевлённо разглядывал ночной город; сейчас он мало чем отличался от дневного, так же малолюдно, только светло. И либо горячий чай отогрел всё промёрзшее изнутри, либо голова не выдержала столько потрясений за день, но Суворова-младшего вместе с Андреем постепенно начало укачивать и клонить в глубокий сон. Марат, не выдержав, сипло зевнул и медленно скатился на чужое плечо. Васильев даже не подумал оттолкнуть или разбудить друга, хотелось, чтобы он хоть немного отдохнул. Голова была тяжелая и до тупой боли давила на плечо, но это было мелочью. Васильев слегка соскользнул вниз, устраиваясь поудобнее. Его щека приятно уперлась в окно милицейского УАЗика, а с боку раздалось тихое, плавное сопение. Васильев расслаблено прикрыл глаза, но увидев вновь маньяка, удушающего Искандера, тут же открыл. Сердце само собой забилось быстрее и не собиралось успокаиваться. Андрей, чувствуя себя самым настоящим психом, принялся вновь рассматривать дома за окном, погруженные в снегопад и пургу. Снег уверенно и отчетливо бился окна, оставляя при этом следы. Милиционеры, с трудом проезжая по дороге из-за вьюги, включили стандартное радио, вставив в магнитолу второсортную, дешевенькую кассету. Андрей сразу напрягся, надеясь, что песня не будет слишком резкой и напрягающей. К счастью, уже по первым нотам парень понял, что всё в порядке. Михаил Боярский пел приятно, успокаивающе.

Вот и осталось лишь снять усталость

И этот вечер мне душу лечит.

Все волнующие, раздирающие душу мысли постепенно развеялись, оставив голову в тянущей пустоте. На несколько мгновений Васильев даже смог прикрыть веки, разомлев. Покачивание машины из стороны в сторону лишь способствовало этому, и парень не стал сопротивляться.

О-о о-о, зеленоглазое такси, о-о о-о, притормози, притормози

О-о о-о, и отвези меня туда, о-о о-о, где будут рады мне всегда, всегда.

Один из мужчин, видимо заскучав, начал фальшиво подпевать, но отчего-то это выглядело до странного органично и правильно. Причём правильно всё: душевный Боярский, старый УАЗ, снегопад за окном и даже чужая голова на плече. Марат, нахмурившись, потерся щекой и подбородком о ткани, смутившись то ли внезапной музыки, то ли резкого поворота.

Там и не спросят где меня носит

Там, я-то знаю, все понимают.

Андрей волнительно осмотрел друга и не заметил, как не смог отвернуться. Сейчас Марат снова спал, ровно как у него дома несколько дней назад. Но воспринималось это совершенно по-другому, Васильев даже не смог бы подобрать правильных, разрешённых слов, чтобы описать это щемящее грудь чувство — смесь восхищения, тепла и чего-то ещё, странного, вертящегося на языке.

О-о о-о, зеленоглазое такси, о-о о-о, притормози, притормози

О-о о-о, и отвези меня туда, о-о о-о, где будут рады мне всегда, всегда.

Машина резко повернула на крутом повороте, из-за чего Андрей инстинктивно прижал друга рукой поближе у себе, чтобы тот не ударился затылком о стекло. УАЗ спокойно продолжил движение, но вот ладонь, сжимающая чужое предплечье, осталась на удобном месте. Андрей невольно уловил едва различимый аромат ментоловых сигарет и приторно-сладкой жвачки, который уже наверняка въелся в кожу парню. Через ещё четверть часа Васильев увидел вдалеке нужное им здание.

О-о о-о, зеленоглазое такси, о-о о-о, притормози, притормози

О-о о-о, и отвези меня туда, о-о о-о, где будут рады мне всегда, всегда.

/***/ Милиционер резко затормозил около старой, белокирпичной постройки. Васильев, нехотя, потормошил друга за плечо, в попытке разбудить. Марат расфокусированно открыл глаза и с непонятливым бормотанием оглянулся вокруг. Милиционеры тихо посмеивались с задних сидений, наблюдая за столь смешным действом. — Где мы? — Сонно спросил парень и зевнул. — В бобике, — Буднично ответил Васильев. — Че? — Марат недоверчиво оглянулся и через несколько секунд устало застонал. — Всё-ё, вспомнил… — Ну раз вспомнил, — С ехидством усмехнулся милиционер. — То пойдем тогда в отделение, допросим и заодно осмотрим вас. Андрей дернул ручку двери, и быстро спрыгнув на снег, дождался пока слезет Суворов-младший. Вне теплой, сухой машины оказалось до ужаса прохладно и морозно. Снег неприятно обкидывал со всех сторон, застужая щеки и нос. Андрей с Маратом, дождавшись мужчин, направились в нужном им направлении. Внутри участка было одиноко и мерзко. Васильева бросало в дрожь при случайно брошенном взгляде на одинокие, дикие белые стены, длинные коридоры и убийственные взгляды в его сторону. Марат шел с гордо поднятой головой, словно был уверен, что находился здесь как исключительно положительная персона. Впрочем, когда их разъединили с Васильевым, попросив Суворова-младшего пройти первым, парень все же немного напрягся. В кабинете было темно и неуютно, освещение поставляла лишь слабая лампа на столе. Следователь смотрел на Марата холодным, граничащим с осуждением, взглядом. Суворов-младший сразу его узнал. — Здравствуй, Марат, — Угрюмо сказал Евгений Фёдорович и подпер кулаком щеку. — Ну садись, рассказывай. — Да что мне Вам рассказывать? — Возмутился он, но всё же присел. — Шли мы… — Кто мы? — Я и Андрей, ну что Вы как маленький, все ведь знаете! — Огрызнулся Марат. — Так вот, шли мы через один маленький переулок, и услышали, как что-то разбилось. Я глянул, вижу, мужик какой-то в маске пацана душит. Только нас заметил, сразу смылся. Да и Андрей не дал мне за ним рвануть. Лисицын одновременно с рассказом произошедшего что-то кратко подмечал в своём дневнике. Его глаза блестели огнем подозрения, но парня это нисколько не задевало. Хотелось поскорее уснуть и забыть всё произошедшее. — Во сколько часов, — Его рука поставила в предложении точку. — Вы примерно столкнулись с нападавшим? Как он был одет? Были какие-то особые приметы? — Ну-у, — Марат неуверенно почесал затылок, стараясь прикинуть приблизительное время. — Около полдвенадцатого, возможно. Маньяк был в дорогой олимпийке, ну такой, полосатой, короче. Да и ниче особенного в нем не припомню. — Ну-ну, ясно, — Евгений Фёдорович аккуратно привстал из-за стола и подошел вплотную к задержанному. — Получается, что вы находились на месте преступления во время комендантского часа и случайно встретили маньяка? Мило. — Хотите верьте, хотите — нет, — Марат озлобленно толкнул мужчину в грудь, заставляя отойти на несколько метров. — А я всё рассказал и хочу домой. Суворов-младший попытался выйти, но за дверью его поджидал один из милиционеров. Он грубо схватил парня за плечо и с силой встряхнул. — Что с ним делать, Евгений Федыч? — Оставьте пока в изоляторе, мы ещё должны будем поболтать, — Следователь достал сигарету и, несмотря на наклейку «не курить» у стены, тут же затянулся. — И второго приведите. Марат на прощание показал острый язык. /***/ Андрей пытался выяснить, где его друг и что с ним, но работники лишь хмуро молчали. Когда он пришел на допрос, то сразу выдохнул. За столом был Лисицын, а значит всё пойдёт по маслу. — Андрей, — Мужчина ухмыльнулся, стряхивая пепел. — Сколько лет, сколько зим. Ты как в такую ситуацию попал, расскажи пожалуйста, — Евгений Федорович рукой пригласил к противоположному стулу. — А то твой дружок уж очень агрессивные показания дает. Андрей похлопал глазами и присел. Он не спешил отвечать и заинтересованно оглядывал помещение. Повсюду картины вождей, старые, пыльные книжки в шкафах. Заставленна тумба и кушетка с одеялом в дальнем углу говорили о том, что место было обжито и часто становилось заменой дому. — Неужели спите здесь? — Смешливая улыбка появилась на лице. — В гостинице ведь тоже не плохо. — Да не, это я в последнее время засиделся с досье, вот и пришлось ночевать тут, — Он замолчал на несколько секунд. — А ты откуда знаешь, что я неместный? — Да помните, когда я спрятался в морге? — Лисицын оживлённо закивал. — Ну вы тогда и упомянули, что из Нижнего Новгорода Вас к нам назначили. — А-а-а, точно, было что-то подобное, — Мужчина тяжело вздохнул. — Ну ладно, рассказывай, что случилось, только прошу, четко и по делу, но со всеми подробностями. — Хорошо, — Андрей глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. — Мы с Маратом шли к моему дому, и решили сократить путь через один переулок. Вдруг, слышим звон стекла. Марат тут же пошел смотреть, мне оставалось идти следом. Выглянув в подворотню мы увидели очень… Неприятное зрелище. Маньяк сидел верхом на Искандере, пострадавшем парне. Одна его рука держала шею, с силой сжимая её, а другая рылась в кармане. Наверное, он искал нож. Искандер крупный парень, и видимо побороть его оказалось сложнее. Убийца не рассчитал свои силы и это сыграло с ним злую шутку, — Васильев стихнул, задумавшись. — Увидев нас, он с силой ударил Искандера по голове, посчитав, что проломит череп, и скрылся, не оставив следов. Мы с Маратом были в шоке и не знали, что делать. Маньяк был довольно крупный, с маской-шапкой на лице. Из одежды только олимпийка в полоску да штаны обычные. Это всё, — Лисицын быстро и с рвением оставлял пометки в дневнике, полуулыбаясь. Ответ Васильева его явно порадовал. — И ещё, Евгений Фёдорович, — Андрей качнул головой в сторону, тушуясь. — Я пообщался с пацанами из банды, поспрашивал об убитых. Оказалось, что трое чушпа… кхм… обычные парни, а шестеро все из Разъезда. К тому же, брат убитого Ильи Бахина тоже, это довольно… — Подозрительно, — Согласился следователь и откинул бычок в мусорное ведро. — Как они говоришь? Разъезд? — Мужчина быстро начиркал название банды на полях листа. — И если судить грубо, то одиннадцать парней, включая Бахина, были так или иначе связаны с группировками. Ну и грязи же намутили в эту воду! И ещё, — Следователь порылся рукой в одном из ящиков стола и достал знакомое фото. — Ты подумал насчет этого? — Да, точно, — Андрей вновь пробежался глазами по незатейливому стишку. — Узнали, кто этот убитый? — Николай Рыбаков, среди своих рыбой был. Вроде с кинопленки, но это не точно. Сейчас о причастности к группировкам трудно узнать, — Лисицын обидно фыркнул. — Ясно, это лишь подкрепляет идею о том, что убийца не из банды, он убивает пацанов и просит отчистить мир от «грешных». Следовательно, — Васильева запнулся, раздумывая, как стоит ответить. — Маньяк точно никак не связан с группировками в положительном плане. Он скорее… их противник. Евгений Фёдорович, погрузившись в мысли, сцепил свои сухие, твердые пальцы в крепкий замок. Часы на стене спокойно отбивали свой обычный ритм, но при этом создавали неприятную обстановку. Парень в замешательстве подошел к столу, чтобы разобрать странные надписи в дневнике, но мужчина тут же закрыл их руками, подняв возмущённый взгляд зеленоватых глаз. — Но-но-но, — Он шутливо погрозил пальцем. — В чужие вещи не лезем, это уголовно-наказуемое деяние. Андрей развел руками и вновь вернулся на стул, ожидая вердикта. — Вот знаешь, Андрей, — Лисицын закрыл папку и спрятал её промеж множества других. — Мне кажется, что здесь что-то неправильно. Копаем то мы верно, даже, можно сказать, вышли на горячий след, сейчас осталось пострадавшего допросить и дело закрыто. Вот только мы видим, наверное, первичный пласт этой истории, вторичный скрыт за всеми этими бандами, разборками и тому подобного, — Васильев заинтересованно слушал мужчину, стараясь уловить, на что он намекает. — Если кратко, то я не уверен, что мы найдем настоящего убийцу. Андрей нахмурил брови и потупил взгляд в пол. Слова следователя были своеобразны и абстрактны, оттого понять, в чем суть, гораздо сложнее. Поэтому парень решил поразмыслить подробнее об этом дома, а сейчас решить более насущные вопросы. — Вы нас отпустите? — Конечно, через часа два будете уже в постельке, — Евгений Федорович улыбнулся, в попытке приободрить. Но Андрей не обратил на это никакого внимания. — Хорошо, — Васильев кивнул и не обдумав, задал следующий вопрос. — С Маратом всё в порядке? — Голос предательски дрожал, готовясь дать слабину. Лисицын улыбнулся гораздо шире, но доброты исходило едва ли.