Общее зло, и твое и мое

— Этот Марат ведь состоит с тобой в одной банде? — Вяло спросил Лисицын. — Универсам, кажется… Так вышло, что некоторые мои коллеги подозревают его вместе с братом в неоднозначных преступлениях. Я бы, конечно, закрыл глаза на это, у нас в городе проблема посерьёзнее, но вот один, уж очень принципиальный сотрудник, просит его на допрос. Ты, возможно, даже знаешь его. Ильдар Юнусович, вроде упоминал как-то. Андрей с тяжестью переваривал полученный ком информации. Казалось, что все проблемы разом навалились, не давая вдохнуть воздуха. Но больше всего волновало осознание того, что с Маратом могут произойти плохие вещи. И виновником этого станет чуть ли не отчим Андрея, выглядело глупо и нелепо, при этом вполне реально. Васильев с трудом удержался от того, чтобы встать и пойти прямо сейчас в кабинет к этому наглому защитнику правопорядка. — Но, неужели всё настолько серьёзно? — Андрей печально посмотрел на Евгения Федоровича. Парень понимал, что даже если изо всех сил постарается помочь, Ильдар Юнусович тут же пресечет все попытки на корню. — Я же говорю, пытался отмазать паренька, так этот упёртый баран сразу взъелся, обвинял во всем наихудшем этого города, — Лисицын брезгливо дёрнул плечами, съеживаясь. — Единственное, чего я сумел добиться, так это дополнительного свидания с твоим другом. Кратко введу его в курс дела и объясню, что нужно говорить, а чего не следует. Надеюсь, он и брат его ни в чем не виновны, и всё это глупость. — Его брат самый нормальный, — Тихо буркнул Андрей. — А что за неоднозначные преступления? Есть что-то поважнее массовых убийств? — Парень иронично фыркнул. — Не поверишь, — Евгений Федорович разбросал по столу множество разных документов, в поисках нужного. — А, вот! он мне даже лично отписал, в чем дело: «Месяц — полтора назад, очень жестоко избили 10 парней, особенно пострадал Равиль Исаков, который, в связи с сильными повреждениями спинного мозга, получил паралич нижних конечностей. При опросе большинства свидетелей и пострадавшего было выяснено, что основные травмы и нападение — инициатива Суворова Владимира. Также рядом был замечен его брат и другие, не установленные пока что, личности», мда уж, — Евгений Федорович раздосадованно вздохнул. — А, погоди, этот Равиль ещё и две недели в коме лежал, не хило его так отмутузили, — В помещении повисло угнетающее молчание. Андрей, не сдерживая себя ударил кулаком по хлюпкому столу. Милиционер от испуга даже рефлекторно дёрнулся к кобуре на поясе.Васильев впервые пожалел, что не позволил тогда Ералашу убить этого ублюдка. Сейчас было бы одной, или даже несколькими проблемами меньше. Резко, на смену сумбурному всплеску эмоций пришла странная, выматывающая апатия и усталость. Андрей до этого думал, что хуже не будет, и снова ошибся. — Но… Там всё было совершенно по другому, — Голова бессильно упала вниз. Лисицын тяжело выдохнул и слегка взъерошил золотистые волосы. — Не волнуйся, выкарабкаемся, — Мужчина взял с вешалки своё темное, тонкое пальто и накинул на плечи. — Пошли, отправлю тебя домой на одном из этих бобиков. Андрей неуверенно кивнул. Он бездумно плелся за расплывчатым вдалеке силуэтом и пытался не упасть. Белые стены больше не пугали, а лишь раздражали красные от недосыпа глаза. Когда они вышли на мороз, Лисицын быстро перекинулся парой слов с одним из милиционеров. Васильев не помнил, как залез в машину и как вышел из неё. Он не знал, сколько простоял у собственного подъезда, не решаясь войти. Снегопад стихнул, и лишь огромные сугробы напоминали о его недавнем пришествии. Свет в окнах погасал один за другим. Парень, слабо шаркнув ногой, зашел на сырую лестничную клетку и прижался затылком к одной из холодных бетонных стен. Он прикрыл глаза и выдохнул в воздух клуб пара. Ноги сами медленно, иногда спотыкаясь о мелкие уступы, привели его к двери. Сил искать тяжёлый ключ не было, как и заносить кулак вверх. Вместо этого Андрей, не жалея ссадин, ударился головой о тонкую обивку несколько раз. Видимо, кто-то из домочадцев услышал его жалкие попытки намекнуть на собственное существование. Ключ провернулся и дверь ему открыла разъярённая мама. Она схватила сына за грудки, втащила в непривычно холодную квартиру. Похоже отключили отопление. Женщина много кричала, иногда раздавала сильные, остающиеся багровыми отпечатками на коже, оплеухи. Васильев лишь фыркал и терся тыльной стороной ладони и свербящие раны. Парень не понимал, или, возможно, не хотел понимать, что именно говорила мама. Её голос доносился до него словно через огромный, искажающий звуки, слой ваты. Андрей скинул с себя пальто и отставил в сторону ботинки. Быстро взглянул на настенные часы — без пятнадцати три. Он, усмехнувшись, пошел в сторону кухни. Ужасно хотелось пить. Женщина попыталась вновь привести сына в чувства, рассерженно толкнув его в сторону стены, но, похоже, это стало последней каплей. Парень ударился затылком о твёрдый бетон и неожиданно потерял сознание, скатившись вниз по стене. /***/ Очнуться помог едкий, острый запах нашатыря. Андрей тут же дернулся и посмотрел на мать одичалым взглядом. Он проморгался несколько раз, прежде чем встать с неудобного дивана. Голову мучила сильная мигрень, а щеки всё ещё болели, но это меркло на фоне основной проблемы — Марата. Страх того, что парень сейчас один в обветренной, пустой камере не давал покоя. — Ты больше никуда не выйдешь! — Мама рвала голосовые связки как струны гитары. — Я с тобой не могу! Завтра же идем в суворовское училище, они-то научат тебя уму-разуму. Падаешь тут в припадках, как прокажённый. Милиция каждый день к нам ходит. Смерть, а не жизнь! — Вот именно, — Глухо заметил Андрей, проводя пальцами по собственному предплечью. Фантомное ощущение чужой головы возникло так же быстро, как и исчезло, но этого хватило для полной потери реальности. Васильев, махнув рукой маме, быстро, не соображая ничего толком, сбежал и заперся у себя в комнате. Он слышал, как женщина билась ладонью по старому дереву, как её тонкие ногти царапали покрытие. Были уловимы и звуки плача в перемешку с звонкими, обидными привычному сердцу, словами. Андрей презрительно вздохнул. Он ощущал омерзительное чувство, но к сожалению, не к матери, а к самому себе. В каждом поступке и каждой его эмоции было нечто по истине противное. Даже возвращение домой было насквозь пропитано зловонным отвращением. Парень окинул пустым взглядом свою комнату. Крики за дверью смолкли. Подойдя к старым батареям и приложив к ним руку, Андрей удостоверился в своих предположениях касаемо отключенного отопления. Несмотря на явный холод, парень подошел к окну и открыл его нараспашку. Ветер с легкостью обдул лицо редкими снежинками. Андрей опустил глаза вниз и вгляделся в темные очертания улицы. Закинув одну ногу на подоконник, он смог с небольшими трудностями усесться на дряхлую деревяшку окна. Проветрив мысли, парень наконец начал адекватно соображать. Пальцы машинально обводили странные зарубы на подоконнике. — Надо будет завтра утром позвонить Евгению Федоровичу, — Сам себе говорил Андрей. — Спросить насчет Марата и попроситься с ним в больницу к Искандеру. Главное, чтобы мама отпустила. Парень резко напрягся, услышав в далеке звуки машины. К их подъезду подъехал обычный милицейский москвич. Авто затормозило, и из него вышел человек. Васильев сразу признал в нем Ильдара Юнусовича. Мужчина поднял голову вверх и столкнулся взглядом с Андреем. От испуга парень чуть не выпал из окна, но вовремя удержал равновесие и спрыгнул в сторону своей комнаты. Быстро закрыв окно на щеколду Андрей спрятался, как в детстве, под одеяло. Ему было нечего бояться, дверь заперта и никто не войдёт, но чувство опасности било внутри тревогу. Через несколько минут уже было слышно, что в квартиру кто-то зашел, причём с собственным ключом. Васильев покрепче сжал подушку, глаза зажмурились, а дыхание прервалось. Милиционер подошел именно к его двери, молча и тихо. Мама наверняка уже дремала, пытаясь выспаться перед ранней сменой. Сначала он просто подергал ручку, так, на пробу. Вдруг откроется? Затем медленно постучал, явно испытывая нервы парня на вкус. Андрей вновь посмотрел в сторону окна, разыскивая возможные пути побега. Всё было бы хорошо, но неожиданно в замочную скважину вставили ключ. Нужный именно для этой двери ключ. Прокрутив несколько раз его, замок щёлкнул. Ручку дернули, и та спокойно поддалась. Васильев вскочил с кровати и посмотрел на Ильдара Юнусовича с испугом и непониманием происходящего . — Тише, тише, — Он, с веселой улыбкой на губах, начал аккуратно подходить. — Что вам надо?! — Андрей хотел было метнуться за припрятанным ножом, который он отобрал у Ералаша, но мужчина наступал, ограничивая возможные варианты побега. — Ты мне сейчас на все вопросы ответишь, — Всё его тело тряслось, словно в лихорадке. — Признавайся, знал этого Марата? А то, что он со своим братом убийцы? — Откуда у Вас ключи от моей комнаты? — Васильев рвано выдохнул, когда услышал чьи-то шаги вдалеке. В дверном проеме показалась мама, а за её спиной бледноватая Юлька. Девочка тут же, увидев брата, подбежала и крепко обняла его. Парень ласково взглянул на сестру, тут же остывая. — Дорогой? — Сонно пробормотала женщина. Андрея всего покоробило от этого неприятного обращения. — Что случилось? Пойдем спать. Я уже всё обсудила с Андреем. Ильдар Юнусович раздраженно закатил глаза и тут же спокойно улыбнулся. Васильев благодарно кивнул маме, стараясь сделать этот жест максимально не заметным. Женщина подошла к милиционеру, и нежно проведя пальцами по плечу, взяла его под руку. Ильдар Юнусович блаженно прикрыл глаза, расслабляясь. — Мам? Можно я посплю с Андреем? — Юля надула губы и смотрела на женщину глазами-пуговками. — Не-не-не, — Милиционер ловко поднял девочку на одну из своих рук. — Ты ещё болеешь, марш в постель. Юля, явно задетая отказом, спрыгнула с чужого плеча и убежала в комнату. Мама тяжко вздохнула и со свойственной ей недавно растерянностью увела милиционера к себе в постель. Андрей не видел теперь никакого смысла запираться изнутри, если захотят, легко откроют. Мама пусть и защитила его в этот раз, но в другой её могло попросту не быть. Теперь в семье глава — Ильдар Юнусович. А он был явно настроен против Андрея. Васильев понимал, что этот мужчина способен легко в приступе гнева избить его до полусмерти, и никто не скажет, что он был не прав. Понимание, словно бутон, расцвело в голове: в этом доме ему теперь нет места, даже в собственной комнате. Недолго думая, парень решил сбежать в универсам и остаться там на некоторое время, а дальше как бог рассудит. Подобный вариант был очень рискованным, но игра стоила своих свеч. Снаружи помочь Марату будет легче, чем взаперти. Андрей подумал, и в итоге решил бежать из квартиры как можно раньше, до первых лучей солнца. Так меньше шансов попастаться кому-то на глаза. Надев на себя старую футболку и стертые брюки парень достал из шкафа отцовский «рюкзак-колобок», он был вместительнее и легче портфеля. Отряхнув от пыли мешок Андрей начал набивать его самым нужным: тетрадь с расследованием, разные эскизы, распечатанные фотокарточки вместе с фотоаппаратом, запасное белье и носки, мелочь, ножик Ералаша, номер Лисицына и даже книжонка со стихами Лермонтова. Собрав необходимое Васильев взволнованно оглядел комнату. К счастью, всё, указывающее на его причастность к делу об убийствах было в рюкзаке. Неожиданно, в комнату постучали. Дверь отворилась и Юля тихо зашла в комнату. Она была очень бледная, волосы потускнели, опустились. Глаза слезились и блестели, но света в них было едва ли, да и вся она словно похудела, даже уменьшилась. Губы дрожали и кровоточили от частых покусываний, пальчики вцепились в ткань шорт от страха и грусти. Андрей совершенно её не узнал. — Юлька? — Парень осторожно подошёл и сел на одно колено перед девочкой. Та, не выдержав, налетела на брата с детскими объятиями. — Почему? — Сквозь всхлип спросила она. — Почему ты снова уходишь? Зачем оставляешь меня с ними одну? Забери с собой! Андрей, не способный ничего ответить, лишь сильнее сжал сестру в собственных руках. Её слезы мочили футболку, но на это было наплевать. Васильев резко отпрянул и взял в ладони чужое личико, вглядываясь в глаза Юли. Они были наполнены невинной печалью, каплей обиды и ещё не умершей надежды. — Юль, — Прозвучало умоляюще, но при этом беспрекословно. — Я обещаю, клянусь; разберусь со всем и заберу тебя с собой. Потерпишь немного? Ради нас. Последние слова немного обнадежили девочку и она, сдерживая слезы, кивнула. На прощание вновь прерывисто обняла брата и тут же убежала в свою комнату, перед этим шепнув на ухо мягко-простое: «я тебя очень-очень люблю». Васильев вымученно закрыл глаза. Он точно вернётся сюда за сестрой. /***/ Быстро проскользнув мимо родительской спальни Андрей накинул на себя пальто и схватил ботинки. Он начал проворачивать заедающий замок и осознал, что в ванной кто-то находится. Звук умывальника позволил выиграть время и парень открыл дверь. Не забыв накинуть рюкзак на плечи Васильев бежал по лестнице со всех ног. Судя по звукам, за ним не спешили бежать, а может, и вовсе не заметили, что кто-то ушел. На улице было ужасно тихо, ни единого звука, даже ветер смолк. Андрей, отдышавшись, сразу же направился к универсамовскому подвалу. Парень не знал, насколько долго сможет залечь на дно и хватит ли этого времени на то, чтобы спасти Марата и решить как действовать дальше. Сейчас он имел смутные представления о дальнейших шагах. Одно Васильев знал точно — нужно поговорить с Адидасом. Ровно через полчаса показались первые заброшенные гаражи с множеством граффити. В кромешной темноте они выглядели несколько зловеще, казалось, что вот-вот из очередного угла появится мужчина в маске и тут уже никуда не деться. Андрей сжал лямки рюкзака и вдохнул поглубже морозный воздух. Страх сейчас лишь мешал и требовалось поскорее его прогнать. Ноги уверенно зашагали в сторону главного здания. Войдя в помещение, парень никого не заметил. Силовые тренажёры пустовали, лишь из отдаленной комнаты доносился невнятный шорох. Васильев несмело постучал в приоткрытую дверь и дождался громкого: «Войдите!» В каморке сидели, ссутулившись на неудобных стульях, Зима и Турбо. Адидас стоял и недовольно хмурил брови, увидев Андрея, его черты лица немного смягчились. — Пацан? — Вова неподдельно улыбнулся. — Ты что тут делаешь в такой поздний час? Хочешь ещё о чем-то поговорить? — Да, — Васильев кивнул и окинул взглядом всех в помещении. — Уже ведь известно, что милиционеры тебя разыскивают? Турбо неловко кашлянул и отвернулся в сторону. Зима постарался последовать его примеру. — Да, известно, — С плохоскрываемым удивлением подтвердил слова Адидас. — На сегодняшней дискотеке облаву устроили, еле как выбрался. Скоро и это место станет для меня небезопасным, — Двое друзей сразу помрачнели, но лидера перебивать не стали. — Вот только даже неясно, за какие-такие преступления меня ловят. У нас вон, целый двор бандитов, и даже похлеще отморозки встречаются, а им я сдался зачем-то. — Это всё из-за той драки с хадишевскими, — Промямлил Васильев. — Это ты про тех, — Зима скрестил руки на груди и спросил: — Что Ералаша чуть на тот свет не отправили? Андрей в очередной раз слабо кивнул, и увидев три негодующих лица поспешил всё объяснить: — Если говорить коротко, то так вышло, что мы с Маратом шли к моему дому и случайно встретили маньяка, — Турбо, Вова и Зима тут же вытянулись в лице. Васильев не знал, сделал он хуже или лучше началом своих разъяснений. — Да, так всё и было. К счастью, этот сумасшедший испугался нас и убежал. Через несколько минут подъехала милиция и нас забрали сначала в реанимацию вместе с пострадавшим, а затем в участок. Там нас с Маратом допросили, но меня отправили домой, а его оставили из-за причастности к драке с хадишевскими, а также потому, что он твой брат, Вов, — Васильев после своего рассказа весь смутился, но другого выхода не было. — Неужели, тебе там так легко рассказали, почему Маратика задержали? — Зима недоверчиво хмыкнул. — Удивительно, какие добрые менты вам попались. — Да, что-то не чисто у тебя, — Турбо переглянулся с Вовой, пытаясь увидеть одобрение в его глазах. Андрей шумно проглотил ком в горле. На удивление, Адидас смотрел на него с немым пониманием и могло даже показаться, что он раздумывает о том, как им выпутаться из такой неоднозначной ситуации. /***/ Лисицын в кислом одиночестве прошерстил множество бумаг, но так и не нашел в них ничего для себя нового. Оставалась одна надежда на единственного выжившего пострадавшего. Возможно, хотя бы он прольет свет на тайну этого странного преступления. Тем временем мужчина направился в сторону изолятора, стоило побыстрее обговорить всё с этим Маратом, а то ещё ляпнет потом глупость какую-то с Ильдаром Юнусовичем, будет худо. В здании уже никого не оставалось, лишь старый охранник хмуро пил свой кофе, пачкая в нем усы. — Евгений Федыч, — Он тяжело вздохнул и неодобрительно покачал головой. — Сегодня снова остаетесь? — А как иначе? — Мужчина весело хохотнул, пожав плечами. Он уже привык к такому странному ритму жизни. — Доброй ночи, надеюсь сменщик придёт пораньше. — И тебе того же, — Евгений Фёдорович благодарно кивнул и поспешил в нужную ему сторону. За решеткой одиноко, но явно не засыпая, сидел парень. Лисицын оценивающе осмотрел его и понял, что Марат выглядит не так уж и плохо. — Чего Вам? — Огрызнулся Суворов-младший. — И не мечтайте, своих не сдам! Мужчина потупил взгляд, тут же рассмеявшись на такую глупость. Больно ему сдались эти «свои», вот чего ещё придумал! Евгений Федорович осмотрительно оглянулся, после чего достал ключи из кармана брюк. Открыв дверцу Лисицын на несколько секунд задумался, этого времени было предостаточно, чтобы Марат попытался вырваться из камеры, а мужчина его тут же схватил, тихо шепнув: — Значит так: топаешь за мной, голову опусти вниз, идем мы на дополнительный допрос. Если охранник задаст вопросы, молчи. Попытаешься вырваться, засядешь здесь надолго, — Парень, нахмурившись, лишь кивнул. Они шли в полной тишине, даже задремавший охранник не обратил на них никакого внимания. Лисицын решил, что это им даже на руку. Затолкнув парня в свой кабинет, Евгений Фёдорович тут же запер его на ключ. Суворов-младший удивлённо изогнул бровь. — Излишняя предусмотрительность никому не повредит, — И это было абсолютной правдой. Даже стены здесь имели уши. Марат обеспокоенно присел на одно из кресел в дальнем углу. Никто ничего ему не сообщил, даже не сказали, что в итоге с Васильевым. — А где Андрей? — Тихое и осторожное. Парень словно боялся услышать «плохой» ответ. — Дома, спит уже наверное, — Марат испытал настоящее облегчение, будто камень с души упал. — А вот тебя так просто не отпустили, догадываешься, почему? — Если Вы про кепку-сеточку, то это не я её украл, — Лисицын лишь фыркнул. — Нет? А-а, Вам бабка что ли нажаловалась, типо я балкон её грохнул? Так это... он сам упал, я просто рядом был. — Что?! — Евгений Фёдорович устало помассировал переносицу указательным пальцем. Иногда ему казалось, что он работает по большей части с детьми, а не со взрослыми людьми — Ничего подобного, твоего брата и косвенно тебя подозревают в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью. Несколько минут Марат не мог даже понять, что ему только что сказали. — Чего блять?!