Общее зло, и твое и мое

— Чего блять?! — Марат посмотрел на следователя ошарашенными глазами. Он, возможно, часто участвовал в драчках или потасовках, но всё это заканчивалось синяками да ссадинами. — О чем Вы? — О том, — Евгений Федорович закусил нижнюю губу. — Что ты вместе со своим братцем избил группу людей, в числе которых был Равиль Исаков. Он серьёзно пострадал, из-за чего теперь не способен ходить, — Суворов-младший нахмурился. Не помнил он никаких Равилей. Да и за что они могли так сильно его отмудохать? — Откуда Вы знаете, что это я с братом? — Парень с вызовом глянул на Лисицына. — О, поверь, это не я, — С недовольной улыбкой сказал следователь. — Это один «добрый дядя милиционер» постарался. Собрал показания свидетелей и пострадавшего, которые указывали на некоего Владимира Суворова. — Ну не могли мы парня до паралича конечностей довести, — Не унимался Суворов-младший. — Или причина должна тогда быть. Причем очень серьёзная. — Но-но, — Лисицын покачал головой в разные стороны. — В свои бандитские разборки меня не погружай, хорошо? Сейчас мне надо лишь проинформировать тебя о дальнейших действиях, — Марат непонятливо кивнул головой, видимо, он до сих пор не осознавал, что именно его ждет. — Значит так. Завтра с утра к тебе придет Ильдар Юнусович и устроит так себе допрос. Совет от профессионала, не говори четко ни лжи ни правды. Всегда ходи по грани, но не падай! — Марат весело усмехнулся. Не впервые посещает эти допросы, привык уже. Но здесь дело казалось серьёзнее, поэтому стоило всё-таки прислушаться к мутному мужику, как его про себя обозвал Марат. — Вопросы будут в диапазоне: «Знал ли ты когда-нибудь человека по имени Равиль Исаков?» или «Часто ли ты участвуешь в уличных драках?». Причём ваш диалог будет записан, поэтому каждое слово имеет свой вес. — Да понял, понял, — Отмахнулся с раздражением парень. — Чего Вы прикопались. — Не веди себя так самодовольно, — Лисицын угрожающе привстал, но тут же успокоился. Нельзя срываться на детях — основное правило в общении с ними. — Если все пройдет гладко, а всё должно пройти гладко, тебя отведут в больницу к этому избитому парню. Если он подтвердит твое участие в том побоище, что же, придется выкручиваться, срок ведь будет немалый, — Лисицын досадливо вздохнул. Жалко парня было, а помочь нечем. Марат весь насупился. Не помнил он серьёзных драк, или просто слишком забылся со всем, что происходит вокруг. В любом случае ночь его ожидала безрадужная и долгая. — А что насчет моих родителей? — Полушёпотом спросил Марат. Последняя надежда. — Они за меня глотку рвать готовы. — Твоя мама уже в курсе, — Парень распахнул испуганные глаза. Если мама уже знала, но ничего не сделала, значит всё плохо. — К ней пришли с ордером на обыск. Искали различные улики, доказывающие причастность твоего брата к делу. Но это я услышал лишь от товарищей по работе, во все тонкости меня посвящали. — Суворов-младший зарылся пальцами в отросший ежик волос и тихо бормотал разные некультурные выражения. Завтра будет тяжёлый день. — О! слушайте, — Он подпрыгнул, взбудораженный собственной идеей. — Можете меня избить? /***/ — Ну так что, — Зима в настораживающем тоне двинулся к Андрею. — Расскажешь, что реально было, или так и будешь пургу нести? Андрей метался взглядом от Адидаса к парням в поисках защиты. — Да ладно вам, че к пацану пристали? — Вова наконец поднялся с места и слегка прикрыл Васильева своей спиной. — Он же вон, как лучше хочет. Да и следователь ему наверное сговорчивый попался, вот и всё! Да? — Он повернулся лицом к Андрею. Тот едва кивнул, слабо осознавая, что именно от него требуют. Зима с Турбо подозрительно переглянулись, но спорить со старшим не стали. Не до этого сейчас было. — Значит, говоришь, Маратка сейчас в ментуре застрял из-за той заварушки с Ералашем? — Задумчиво сказал Адидас. — Ага. — Видимо, проблем много не бывает, — Мужчина криво улыбнулся. — Неужели ты в такой час сюда прискакал чтобы нам это сказать? — Вова покрутил пальцем у виска. — Не, ну не чумовой ли? — Вообще, видите тот рюкзак за спиной? — Андрей мотнул головой в сторону мешка. — Че в поход с шашлыками собрался? — Предположил Турбо, но поняв, что шутку не оценили, резонно замолк. — Если бы, — Васильев оглядел друзей печальным взглядом. — Я из дома сбежал. — Ну ничего себе, — Зима озадаченно почесал затылок. — По такому поводу можно и прикурить. — Не при скорлупе, — С назиданием процедил Вова. — Да при этой можно уже хоть че делать, — Сказал Турбо, подмигнув Андрею. — Он вон, маньяков видел, труп тоже, — Адидас неодобрительно покачал головой. Он явно устал, мешки под глазами говорили о нескольких бессонных ночах, но Вова спать не собирался. Было очень много проблем и катастрофически мало времени, чтобы их решить. — Мне без разницы, почему ты сбежал из дома, — Андрей, затаив дыхание, замер. — Это твоё дело, захочешь — расскажешь. Лучше проясни, пока что здесь перекантоваться планируешь? — Ответа пришлось ожидать довольно долго. Васильев молчал, находясь в метаниях. С одной стороны, стоило соглашаться. Идти в любом случае было больше некуда, а тут хоть свои, не бросят если что. Да и про Марата не стоило забывать, один Андрей мало что сможет. Но с другой стороны парню было необходимо переговорить с Лисицыным один на один, а в такой накаленной обстановке с него глаз не спустят. Но молчать точно не стоило. — Конечно, — Андрей слабо улыбнулся. — Конечно я с вами, ребят. У меня никого, кроме вас, — Вова одобрительно фыркнул. Турбо и Зима с уважением пожали парню руки и пообещали помочь чем смогут. Они хотели остаться в гараже до самого утра, планировали стеречь своего главного от зорких глаз милиции, но Адидас их грубо вышвырнул из помещения и попросил отоспаться. Андрей в это время снял с плеч тяжеловатый рюкзак. За все время носки мышцы успели затечь и онеметь, отчего разминать их было ужасно больно. Но это неприятное чувство было фоновым, как тихие помехи. Адидас с грузным вздохом опустился на маленькую табуретку, явно неподходящую по размеру. Мужчина был без понятия что делать дальше. Каждое его пристанище менты накрывали день за днём, постепенно подбираясь всё ближе и ближе. Брат остался сидеть в изоляторе и неизвестно, что с ним будет дальше, а вдобавок на плечах мужчины остался инфантильный подросток. Просто чудесно. — Не волнуйтесь, — Голос разрезал неприятную, нагнетающую тишину. — Все точно наладится, — Андрей пытался хоть как-то приободрить Вову, облегчить тяжкий груз. — Да ясно дело, — Адидас протёр лицо ладонями, словно пытаясь взбодриться. Его впереди ждет ещё много проблем и время было явно не для сна. — Так ты чего стоишь в углу, как неприкаянный? Иди сюда, — он требовательно похлопал ладонью по соседней табуретке. Васильев переступил с ноги на ногу и, подумав, подошел и присел за маленький стол. — Ну рюкзак то свой огромный на пол опусти, — Андрей покраснел от такого звонкого замечания и тут же выронил сумку из рук. — Можно было просто положить, — Мужчина мягко улыбнулся и махнул рукой на недоумевающий взгляд. Доставая из самых отдалённых запасов пару штук консерв, маринованных овощей, хлеба и морса с наливкой, Суворов постарался изобразить на столе жалкое подобие уютного ужина. На черные горбушки хлеба парни намазали толстый слой печеночного паштета, а прикусить можно было соленым огурцом или помидором. Несмотря на всю абсурдность такого ужина, ни Вову, ни Васильева это не смущало. Каждый из них думал о своём, глубоком и темном. Легкий перекус позволил лишь на некоторое время отвлечься от насущных мыслей и немного расслабиться. Монотонное жевание разморило, очень хотелось пить и тут же спать. Адидас открыл вишневую наливку, и с резким желанием снять напряжение, хотел налить себе одну-две стопки, но, увидев возмущённый взгляд серых глаз, тут же убрал бутылек. Досадно фыркнув, мужчина взял гранёный стакан и наполнил его до краев брусничным морсом. Холодный напиток приятно освежал разгорячённое едой горло. Андрей неожиданно заметил, что чувствовал себя в сыром, загнившем со всех сторон подвале, гораздо спокойнее, чем дома, в теплой одежде и нормальной еде. И почему-то это ощущение воспринималось как само собой разумеющееся. Словно так и должно было быть. Наконец, доев все остатки и спрятав посуду в темный уголок, Вова начал думать о том, как им двоим в конце концов, лечь спать. Перебрав несколько вариантов и выбрав из них самый верный, Суворов оттащил и разложил на полу два легких матраса, накрыв их сверху всем, чем было. Андрей смотрел на свое подобие постели с печалью в глазах, но жаловаться он точно бы не стал. Ради собственной свободы можно и немного потерпеть. — Ну что? — Адидас оглядел своё сумбурное творение с разных сторон. — Сносно вышло, согласись? — Ага, — Сказал Андрей нечитаемым тоном. — Ну вот, — Вова с блаженством в глазах упал на большой матрас. — А теперь пора спать, завтра тяжелый день. Надо будет решить, что делать с Маратом и в том числе с тобой, — Васильев удивлённо похлопал глазами. Было непонятно, что именно Адидас хочет решать по его поводу. — О чем Вы? — Ну не будешь же ты вечность здесь жить, — Вова говорил с полной серьёзностью в своих убеждениях. И, на самом деле, это было вполне оправдано, Андрей осознавал всю плачевность своего состояния. — Сам подумай, тебе нужно учиться, в конце концов человеком стать. Так что спи, а завтра всё хоть немного, но прояснится. Андрей кивнул, но будто чему-то своему. Разные мысли снова не покидали голову парня, мешая спать. Для себя он уже решил, что завтра вновь придет в тот участок и попросит (а возможно потребует!) «аудиенции» с Лисицыным. Нужно хоть чуть-чуть разобраться во всем, но времени совершенно не хватает. Ни на убийцу, ни на сестру и даже на Марата. /***/ Предложение Суворова-младшего, мягко говоря, насторожило следователя. — Совсем рехнулся? — Мужчина покрутил пальцем у виска. — Ты не думай, Ильдар Юнусович тебя и в лазарете достанет, так просто от него не отделаешься, — Совсем ошалел мальчишка. Подобную просьбу у милиционера мог попросить или крайне тупой, или крайне смелый. Евгений Федорович предполагал первое, но очень надеялся на второе. Марат, раздраженно ругнувшись, ударил ладонью по лбу со звучным хлопком. — Да не, — Парень впервые немного подумал перед тем, как высказать свою сумасшедшую, на первый взгляд, затею. — Вот вы говорите, что если пострадавший меня опознает, то пизда рулям, — Лисицын нахмурил брови. — Вылетело, поймите. Так вот, значит, надо сделать так, чтобы он меня не распознал. А как это сделать? Правильно, довести, мое лицо до неузнаваемого состояния! — Суворов-младший воодушевлённо хлопнул в ладоши, ожидая восхваления своей идеи, но встречал его только холодный взгляд зелёных глаз. Евгений Фёдорович оглядывал Марата со всех сторон, подмечал каждую деталь и не понимал, как именно Андрей мог с ним сдружиться. Казалось, что они были совершенно различны, и если бы даже Васильев предложил похожую сумасбродную идею, то наверняка чувствовал себя полнейшим идиотом, а этот Марат что? Сидит и в ладоши хлопает, как дите малое, ей богу. — Ну так что? — Парень в предвкушении замер. Неизвестно, что именно его так взволновало: страх быть отправленным в детскую колонию для несовершеннолетних или мечта обвести ментов вокруг пальца. — Ты же понимаешь, что если хочешь исказить лицо до неузнаваемости, то бить мне придётся сильно, — Парень, не задумываясь, кивнул. — Очень-очень сильно, — И вновь решительный кивок. Лисицын обреченно покачал головой в разные стороны. С детьми работать гораздо сложнее, чем со взрослыми. — Ну тогда держи это, — Евгений Федорович вручил парню чисто-белый, новый носовой платок. Сначала Марату подумалось, что это кровь убирать. Но затем следователь многозначительно показал пальцем на рот. Нужно было свернуть ткань в клубок и зажать меж двух передних зубов, так звук будет плохо слышно и появится гарантия, что старый охранник крепко спит. Марат провернул все нужные действия, и, рефлекторно закрыв глаза, ждал удара по переносице, или может, в нос. Следователь занес кулак над лицом. Пальцы до красных отметин вжались в кожу, руку била мелкая дрожь, хотелось ополоснуть лицо холодной водой и забыть обо всем. К сожалению, отступать было некуда, удар пришёлся прямо под скулу, немного съезжая к подбородку. Марат изо всех сил сжал две челюсти и комок, промокший слюной, между ними, лишь бы не издать лишних звуков. Ощущение было неприятное, особенно когда избивает какой-то мент, но выбираться из этого лагеря строгого режима было необходимо. За первым ударом последовали второй, третий, каждый из них попадал в разные участки лица. Под конец, Марат, трясущимися ладонями, начал нервно трогать свое лицо и с откровенной неприязнью обводил разбитые, набухающие части кожи. Где-то покров был стесан огрубевшими костяшками милиционера, глаз начал заплывать, а из губы текла тонкая струйка крови. Лисицын придирчиво оглядел дело своих рук. Ощущение отвращения к себе медленно сворачивалось клубком где-то под сердцем. Очень хотелось отмыть руки. — Ну, как ты? — Смоченный слюной комок с плевком выпал изо рта. — Выглядишь, если честно, ужасно. — Не в первый раз, — Марат постарался выглядеть максимально непринуждённым. — И что? Узнали бы меня теперь? — Лисицын скептично сщурил глаза. — Не, не признал бы, — Он удовлетворенно пожал плечами. — И если учитывать, что к утру у тебя ещё больше всё опухнет, то будешь совершенно на себя не похож, — Евгений Федорович обнадёживающе похлопал Марата по плечу. Парень самодовольно улыбнулся, гордясь своей идеей. — Теперь всё будет зависеть только от твоих слов на допросе, понял? — Суворов-младший со вздохом согласно мотнул головой. Часы отбивали ровно пять часов утра. Лисицын, зевнув, отвел парня обратно в камеру, не забыв пожелать удачи. Зайдя в свой кабинет, Евгений Фёдорович запер его на засов и устало упал на кушетку. Спать смысла было мало, к семи утра надо будет вновь отправлять следственную группу на обыски и допросы к тысячам подозреваемых. И слава богу, если маньяк всё-таки найдётся. Лисицын брезгливо обтер руки от крови, очень надеясь, что весь этот цирк был не напрасно и пацана отпустят из-за ошибочных показаний. /***/ Евгений Федорович, заварив кофе, направлялся к очередному патологоанатому. На вряд ли они смогут сказать хоть что-то, но попытаться всё же стоило. Неожиданно, впереди оказался Ильдар Юнусович под руку с женщиной. Она тихо плакала, иногда надрывно всхлипывая. — Ильдар Юнусович, — С наигранной неожиданностью развел руки Лисицын. — Какая встреча! И что же вас привело в такой час в кабинет патологоанатома? Да ещё и с...? — Доброе утро, Евгений Фёдорович, — Злобно прошипел мужчина. — У Светланы Михайловны пропал сын этой ночью. Я думаю, Вы и сами знаете, какая сейчас ситуация в городе? А это вообще-то Ваша работа, — Мама вновь зарыдала, уткнувшись куда-то в плечо. Лисицын удивленно моргнул, и аккуратно выхватив женщину из рук милиционера, сказал: — Раз это моя работа, то позвольте я украду пять минут вашего времени, — Ильдар Юнусович не успел ничего возразить, как следователь отвел Светлану Михайловну за ближайший угол. — Послушайте, всё ещё можно исправить, как зовут вашего сына? — Андрей, — Получилось различить между множества всхлипов. — Мне Ильдар Юнусович сказал, что он вчера к Вам приехал. Мол, убийцу увидел. А вдруг ему решили отомстить? Он ведь даже в школе не появлялся, мне нужно его найти! — Лисицын тяжело вздохнул. — Вы не волнуйтесь, Андрей парень смышлёный, с ним все будет хорошо, — Женщина часто закивала, словно пыталась сама себя убедить в словах следователя. — А сейчас пройдите в морг, чтобы сами себя успокоить. Но я Вам гарантирую, Вашего сына там нет! Женщина благодарно что-то прошептала, и вернулась вновь к Ильдару Юнусовичу. Мужчина резко её одернул за рукав пальто, и сразу же повел в кабинет патологоанатома. Лисицын остервенело достал сигарету и тут же закурил. С этими детьми нервов не наберёшься. Евгений Фёдорович понимал, что если с Андреем что-то случится, то он точно себе этого не простит. Оставалась надежда, что парень просто убежал к своим друзьям не выдержав родительского контроля, или судмедэксперту придётся вновь составлять заключение. /***/ Ильдар Юнусович быстро перебросился парой слов с седым мужчиной пожилого возраста. На металлических столах в ряд лежало несколько детей. Кожа у них была бледная, почти синяя, у некоторых остались гематомы и ушибы. Женщина прошлась по ряду, едва сдерживая вырывающийся крик. Отчего-то, на месте мёртвых мальчиков она везде видела своего Андрея. Такого же синего, с зашитой шеей и вырванными глазами. — Ну что? — Ласково, осторожно поинтересовался милиционер. — Не он, — Одними губами ответила Светлана Михайловна. — Что же случилось с Андрюшей? — Думаю, я знаю, кто нам в этом поможет, — Ильдар Юнусович улыбнулся на непонимающий взгляд заплаканных глаз.