Общее зло, и твое и мое

Андрей проснулся из-за сильного толчка куда-то в бок. Неожиданно охнув, парень сонно разлепил глаза. Вова, немного взволнованный, нависал над ним и что-то невнятно бормотал. Как бы Васильев не пытался прислушаться и выделить из негромкого бормотания связную речь, ничего не выходило. Зевнув, Андрей перевернулся на другой бок и снова заснул, игнорируя шум на фоне. Адидас тяжело вздохнул и вновь пихнул парня, в этот раз посильнее. Васильев, возмутившись, лениво поднялся с нагретого места и помотал головой в разные стороны. Воспоминая поочередно всплывали в голове, собираясь в целостную картину. — Сколько время? — Спросил парень и зевнул. Спать хотелось ужасно. — Около двух часов дня, пацан, — Вова усмехнулся. Андрей тут же подскочил и начал судорожно натягивать штаны и футболку. Адидасу оставалось лишь недоуменно поглядывать со стороны. — И куда так спешим? — Мужчина покосился на остывающий чай, добытый им с огромным трудом несколько часов назад. — У тебя тут чай стынет, это я так, к слову, — Васильев ополоснул лицо холодной водой из умывальника, пахла она конечно так себе, но на данный момент сойдет. Чай, в небольшой металлической кружке, и правда стоял на столике. Пар медленно поднимался вверх, растекаясь по помещению приятным ароматом. Улыбка сама по себе расплылась на бледном лице Андрея. — Ой, просто я хотел с утра пойти в участок, где задержали Марата, — Васильев, смутившись, сел за стол. — И спасибо за чай, это очень… Неожиданно, — Суворов лишь махнул рукой на слова благодарности и, отдав парню маковую булку, принялся завтракать. Андрею было неудобно занимать место, да ещё и тратить еду практически чужого ему человека, но подобная забота с силой грела внутри, не позволяя возражать. — Значит, в участок планируешь идти? — Спросил Вова и немного нахмурился. — Опасная затея. — Знаю, но не волнуйтесь, — Мак приятно слепался во рту, особенно когда его запиваешь горячим чаем, становится по-настоящему хорошо.— Со мной ничего не будет, уже к вечеру вернусь. Знаю, что о многом прошу Вас, можете сегодня навестить «Разъезд» и узнать как у них обстояли дела в последнее время? — Просьба казалась простейшей наглостью, но Вова не сердился. Мужчина задумчиво почесал нос и неопределённо мотнул плечами. — Не знаю, — Он с некоторой досадой вздохнул. — Меня сейчас везде разыскивают. Можно попросить Турбо или Зиму, они не подведут. Хотя лучше Зиму, в нем я больше уверен, — Васильев благодарно улыбнулся. Не забыв снова сказать «спасибо» за завтрак, парень надел свое пальто, и не теряя времени, направился прямо к отдаленному милицейскому участку. /***/ Андрей сглупил и совершенно не рассчитал время. Было легко догадаться, что если на милицейском УАЗике они затратили почти сорок минут на поездку, то он потратит в два раза больше времени, так ещё и заблудиться по дороге. Из-за того, что парень спутал некоторые повороты, он зашел в темный закоулок каких-то панельных, корпусных домов. Район был на окраине, и Васильев мог поклясться, что они вчера наверняка его проезжали, но вспомнить куда именно идти дальше, он не мог. Все вокруг было однотипным и похожим друг на друга. Андрей обессилено плюхнулся на ржавые, чуть скосившиеся, качели. При отталкивании от земли они немного скрипели, и едва ли могли накрутить былые обороты. Парень невесело улыбнулся, губы подрагивали от холода, а руки по ощущениям примерзли к железным цепочкам. Надо было встать и попытаться идти дальше, или хотя бы вернуться обратно и отогреться, но тело всячески противилось слабым попыткам. — Андрей?! — Спросил знакомый голос, и ладонь в перчатке легла на дрожащее плечо. Васильев обернулся и от неожиданности чуть не упал. Это оказался просто Ералаш, живший неподалеку от этих мест. Мальчик неловко шмыгнул покрасневшим носом и улыбнулся. — Привет, Миша, — В исступленой радости пробормотал Андрей. — Знал бы ты, как я рад тебя видеть! — Я тоже рад тебя видеть, — Он огляделся в разные стороны и шепотом спросил: — Но что ты тут делаешь? Я даже немного испугался, заметив кого-то на этих старых качелях. — Понимаешь, — Андрей изнеможённо облокотился о столб. — Мне нужно пройти в милицейский участок, который находится неподалёку отсюда, но к сожалению, я заблудился, — Ералаш в смятении закусил губу. Наверное, ему хотелось узнать, что именно понадобилось Васильеву в таком нестандартном месте, но спросить он так и не решился. — Тут есть один, минут десять идти, — Мальчик указал пальцем в сторону нескольких фонарей. — Давай провожу? — Было бы неплохо! — Андрей не мог поверить своему счастью. Расстояние и вправду было небольшое, Васильев даже пристыдился настолько сильного топографического кретинизма. Ералаш был только рад вновь увидеть старого знакомого, спасшего его когда-то от хулиганов. Миша весело рассказывал что-то из своей жизни. Андрей, спрятав лицо в теплый шарф, слушал его в пол уха, все больше волнуясь о том, что может опоздать или прийти тогда, когда Лисицына уже не будет. — А во-о-н там моя школа… — Мы можем идти быстрее? — Раздражительно-резко поинтересовался Васильев. Ералаш, тут же замолчав, что-то согласно промычал. Андрей впервые ощущал себя таким желчным и ядовитым, но пульсирующая в голове паника не позволяла вести себя иначе. Наконец, впереди показалось одинокое белокирпичное здание. Вокруг лишь редкие деревья и пара нелюдимых деревянных домов. Практически полная изоляция от города. Васильев боязливо кинул взгляд на Ералаша. Он отошел на несколько шагов и, спрятав руки в карманы, качался с пяток на носки, иногда тихо сморкаясь в носовой платок. — Миш, — Андрей виновато посмотрел другу в глаза. — Ну прикрикнул, с кем не бывает. — Понимаю, — Мальчик неловко улыбнулся. — Ты ведь не от хорошей жизни в участок пошел. Ну ладно, удачи тебе, — Он хлопнул Васильева пару раз по плечу и быстро удалился. Хотелось попросить Ералаша быть чуть осторожнее одному в такое время суток, но он слишком быстро скрылся. Вновь окинув здание беглым взглядом, Андрей воодушевлённо вздохнул и направился к центральному входу. Охрана с громким смехом обсуждала что-то за углом, видимо рассчитывая, что в такой дальний уголок Казани на вряд ли сунется правонарушитель. К счастью, себя Андрей правонарушителем не считал. Проскользнув мимо регистратуры и множества милиционеров, парень направился к нужному ему кабинету. Казалось, что коридор длится вечно и никогда не закончится, но последняя дверь всё-таки появилась перед лицом. На табличке было написано «следователь». Минималистино и эффективно, ничего не скажешь. Кулак аккуратно постучал по деревянной дощечке. С той стороны, в глубине, раздались отчетливые, тяжелые шаги. Дверь открыл немного уставший Лисицын. Он удивленно округлил глаза, увидев Андрея. — А ты ещё что тут делаешь?! — Чужая рука грубо схватила Васильева за воротник пальто и втащила внутрь. Евгений Федорович импульсивно запер дверь на засов и отправил парня на одно из кресел. — В курсе, что тебя мама потеряла? — Вопрос звучал до ужаса риторическим. — А ты, вместо того чтобы к ней вернуться, сюда бежишь? — Андрей с недовольством закатил глаза на привычное чтение нотации. — Вы совершенно не знаете, что у меня дома, — Тихо пробурчал он. — Зато, я знаю как волнуется за тебя твоя мама, обхаживая каждый морг, — Лисицын осуждающе помотал головой. Парень мысленно послал его к чёрту, неодобрение в семейном плане последнее, что сейчас могло беспокоить. — Как дела у Марата? — Подушечки пальцев дергано оглаживали ворс кресла, иногда вцепляясь ногтями в подлокотник до отметин. — Без понятия, сам только вернулся с очередного обыска квартиры, — Андрей обидно фыркнул. — Не расстраивайся, сейчас пойду и все выясню. А ты, будь все-таки добр, объясни почему сбежал? — Следователю было необходимо знать, что парень просто решил совершить маленький подростковый бунт, а не искал ещё больше приключений на свою душонку. Андрей тут же весь сжался и даже потускнел. Говорить про дом не хотелось, любое напоминание пробивало на неосознанную дрожь и панический страх. Васильев обнял себя руками в защитном жесте и уронил голову вниз. — Дома… проблемы, — Звучало до тошноты банально. А у кого их сейчас не было? По общему наблюдению, каждая вторая семья либо неполная, либо неблагополучная. А возможно и то, и другое. Лисицын цокнул языком и достал из кипы бумаг чистый листок А4. — Подойди сюда, давай немного отвлечёмся? Я давно хотел тебя попросить кое о чем, — Он мотнул головой в сторону второго стула. Андрей, смутившись, сделал так, как попросили. Мужчина положил прямо перед носом парня лист и простой карандаш. — Нарисуй мне… Момент нападения маньяка на Искандера, хорошо? А я пока к коллегам зайду за некоторыми отчетами, — Лисицын ободряюще кивнул и ушел из кабинета, вновь закрыв его на ключ. Васильев в смятении посмотрел на девственно чистый белый лист. Пальцы аккуратно схватили карандаш, намечая грифелем основные события. Линии получались неровными, дрожащими. Около центра листа вырисовывались убийца и его жертва. Искандер вышел размытым, на рисунке был виден лишь его силуэт, гораздо большее место занимал маньяк. Отчего-то он получился крупным, большим, хотя Андрей уже и не помнил, каким именно он был в ту ночь. Разум старался отрицать все, что тогда произошло. Васильев подпер кулаком подбородок и начал слабо заштриховывать фон серыми полосками. Главное действо должно быть сосредоточено на преступлении, а не на окружающей обстановке. При попытке изобразить маньяка более приближенным к реальности, Андрей полностью закрасил его в угольно-черный, в особенности шапку на голове и перчатки на руках. Тело под ним было практически не видно. Васильев взял в руки листок и извернул его сначала в одну, а затем в другую сторону. Получилось сыро, грязно и неаккуратно, но вроде и похоже. С разочарованием в себе парень откинул рисунок куда-то на край стола. Неожиданно, внимание Андрея привлекли странные документы, спрятанные под огромным ворохом бумаг. Рыться в чужих вещах он не привык, поэтому, досадно вздохнув, даже не притронулся к заинтресовавшим его вещам. Часы гулко отбивали ровно девять вечера. /***/ Этим же утром Марат не мог уснуть который час и вечно изворачивался с одного бока на другой. От жесткой койки ужасно болела спина, а лицо продолжало саднить и немного кровоточить. Подойдя к разбитому зеркалу, хотелось либо плюнуть в своё отражение, либо окончательно добить хрупкое стекло. Левый глаз потемнел и набух, а правый, к счастью, всего лишь покраснел, но видеть было неудобно обоими. На носу и губе отпечаталась присохшая корка темной, жидкой крови, Марат пытался несколько раз её отодрать, но ранка начинала лишь сильнее кровоточить. Скулы и подбородок немного отекли и приобрели сливовый, а в некоторых местах болезненно зеленый оттенок. Гематомы, как разведенная водой акварель, неприятно растекались по лицу, болели и выглядели отвратительно. Бровь над глазом была рассечена и тоже слегка припухла. Марат с неохотой признался сам себе, что выглядит уродливо и даже убого. Вновь посмотрев в зеркало, парень показал длинный язык и вернулся на койку. По звукам вокруг него не было ни души, только усатый охранник и мудила следователь. Оставалось непонятным, зачем последнему сдалось помогать ему. Парень считал, что тут два варианта. Возможно, Лисицыну выгодно выручить Марата, или он просто хороший мужик. Суворов-младший не знал, но хотел бы поскорее пролить свет на тайну. Вместе с Евгением Фёдоровичем в голову пришли мысли об Андрее. Марат надеялся, что друг сейчас дома, сидит и пьет чай с сестрой. Или в универсаме с Вовой обсуждает какие-то планы. Главное, чтобы не один в очередном переулке. Подобное волнение было совершенно несвойственно, а потому пугало до чертиков. Андрей пацан, в конце концов, и может сам о себе позаботиться. Резко, свет в коридоре включился и послышались грубые, отчетливые шаги. Они отбивали точные ритм и остановились прямо у камеры Суворова-младшего. Парень подумав, что следователь опять вернулся, лишь усмехнулся и сказал: — Че припёрлись? — Что?! — Опешил незнакомый мужской голос. Инкогнито достал ключи из кармана и открыл ими дверь. Постоял в проходе, а после запер камеру изнутри и уселся на противоположную койку. — Ильдар Юнусович, а ты ведь Марат Суворов? — Ну я, — Гордо подняв голову, заявил парень. — Отлично, у меня к тебе несколько вопросов, — Милиционер на секунду замялся и достал из своего портфеля какие-то документы. — Посмотри на это фото, — Парень пригляделся и от удивления широко распахнул глаза. Наконец он понял, про какого именно Равиля Исакова шла речь. — Тебе знаком этот человек? — Нет, — Марат с твердостью посмотрел в глаза Ильдару Юнусовичу. — Ну, приглядись получше, — Всё не унимался мужчина. — Послушай, этот человек очень сильно пострадал, и если ты вдруг в курсе, что именно тогда произошло, то лучше сознайся. Я обещаю, что помогу тебе, — Он снял очки и говорил вполне убедительно. Суворов-младший даже потерялся на некоторое время. Было непонятно, кому именно доверять, скрытному следователю или мягкому милиционеру. — Ладно, нам сегодня ещё потребуется сходить на опознание. Что у тебя с лицом? — С пацанами кое-что не поделили, — Парень пожал плечами, словно его лицо было не разбито в щепки. — Ну-ну, — Ильдар Юнусович ехидно ухмыльнулся. — Хорошо, хоть жив остался. А брат твой где, не знаешь случайно? — Без понятия, — Марат постарался изобразить чистейшую невинность. — Мы с ним плохо ладим, по мамкам разные ведь. — А мне говорили совершенно иное, — Мужчина недовольно покачал головой и с напускным разочарованием продолжил: — Марат, давай на чистоту? — Суворов-младший на такое клишированное предложение отреагировал со смешком, что не скрылось от острых глаз. — Месяц назад группа парней жестоко избила других, особенно сильно пострадал Равиль, тот что на фото. Ему ноги парализовало, понимаешь? — Ильдар Юнусович тяжело вздохнул. — После длительного допроса пострадавших они выдвинули показания против твоего брата и тебя в частности. Говорили, что вы поступили не «по-пацански», набросившись огромной стаей над десятью парнями, — Марат, во время всей этой длинной речи, хмуро молчал. Он понимал, что восстановил заслуженную справедливость и не сделал ничего дурного. Поэтому обвинения в сторону универсама звучали абсурдно и до боли нелепо. — А ты, как я понимаю, отрицаешь своё участие в данном мероприятии? — Да, сколько раз повторять? — Но линию своей невиновности Марат собирался гнуть до победного конца. — Хорошо, — Милиционер сердито помассировал переносицу и поднял глаза на потолок. Лампочка иногда заедала и выключалась, погружая присутствующих в полумрак. — Что ты делал двадцатого ноября в два часа дня? В школе ты отсутствовал и дома тоже. — Я гулял, — Без запинки ответил Суворов-младший, стараясь держать зрительный контакт с оппонентом. — Где именно? — Везде, — Он улыбнулся, но порвал кровяную корочку и из той просочилась багряная жидкость. Ильдар Юнусович странно дернулся, тут же скривившись в лице. — Допустим, — Мужчина что-то прочитал в собственных документах и вновь осмотрел Марата со всех сторон. — Ты знаешь Андрея Васильева? — Подобный вопрос застал Суворова-младшего врасплох. Лисицын не говорил о том, что будут упоминать Андрея. Марат сомкнул челюсть покрепче и сжал пальцы на тонком покрывале, лишь бы тут же не выбить всю информацию из этого напыщенного индюка силком. Надо было отреагировать спокойно и аккуратно, не вызывая лишних подозрений. — Да, знаю, вместе гуляли, — Голос был непринуждённым и легким, вот только в груди завязывался тугой узел. — А что? — Да ничего, — Ильдар Юнусович весело оскалился. — Просто потом вы встретили убийцу, приехали в участок, затем Андрея отвезли домой, и уже ночью из собственной квартиры он пропал. Мама у него места себе не находит, вечно плачет и плачет, не дай бог, нервы себе повредит, — Марат пытался принять все услышанное и быть абсолютно равнодушным к этому, но выходило откровенно плохо. — Как пропал?! — Голос предательски сорвался на последней ноте. — Без понятия, — Парень тяжело дышал и уже жалел, что не сбежал из этого места при первой же возможности. — Мы думали, ты знаешь. — Да ну Вас к черту! — Марат, не осознавая, что творит, резко встал и скинул с койки подушку, матрас и покрывало прямо в сторону милиционера. Последний даже и бровью не повел на подобного рода «провокации», привык. Парень в затуманенном гневе перевернул железную постель и прижавшись спиной к стене, медленно скатился по ней к полу. — Если бы Вы не задержали меня здесь, все было бы нормально! — Обязательно, — Ильдар Юнусович с иронией улыбнулся и посмотрел на часы. — Ладно, об этом ещё поговорим, а теперь надо идти на опознание.