Некий парадокс

      Хлопья снега мягко спускались с неба, окутывая улицы Казани в белоснежное покрывало. Солнце спускалось за сталинки, а в окнах бликами играли последние лучики. Ярко розовый закат радовал глаз, заставляя сбавить шаг и полюбоваться красотой природы. В такие моменты умиротворения всегда приходит мысль о том, что ты являешься частью чего то тёплого и необъятного, внося свой, может и маленький, но значимый для вселенной вклад.       С Валерой мы шли нога в ногу до продуктового. Он курил быстро, только и успевая подносить сигарету ко рту, тут же впуская дым в лёгкие. Я привыкла курить медленно, растягивая простой процесс до некого ритуала. Кроссовки предательски скользили, грозя каждую секунду опрокинуть хозяйскую тушку на землю. Заметив мои старания, парень выбросил бычок, подставляя свой локоть       — Спасибо — принимая помощь, вслед полетел и собственный окурок.       — Давно куришь? — чуть разворачивая голову, смотря на меня сверху вниз, пробасил старший.       — Лет так с четырнадцати. Как подруга подсадила, до сих пор не могу бросить — прячу подбородок в олимпийке из-за сильного ветра. Чёртова зима. Вцепившись посильнее в тяжёлую руку парня, взгляд упал на разбитые костяшки с засохшими кровоподтеками.       Стало вдруг интересно услышать его историю, как он оказался в этой системе. Таких, считай, целый город ходит, а мотивы у всех ведь разные.       — Слушай, а можно достаточно личный вопрос? Просто я понимаю, что знакомы мы минут десять от силы, но мне правда любопытно. — парень снова развернулся в вопросе поднимая бровь. По лицу было видно, что он не настроен агрессировать или отчитывать меня за лишний треп, пресекая приближение к личной жизни. Возможно сам заинтересовался, а может просто не боится поделиться.       — Что тебя подтолкнуло вступить в Универсам? Если это слишком личное, то можешь не отвечать, я пойму. — ловя его взгляд, сначала немного испугалась от сильно нахмурившегося вида парня. Но в следующие несколько секунд его лицо разгладилось, а возле уха раздался приятно баритонный с легкой хрипотцой, смех.       Заметив мой непонимающий взгляд, парень прокашлялся, спеша прояснить:       — Ты просто такая…осторожная. Так говоришь, стараясь не обидеть обычным вопросом, а час назад орала отборнейшим матом — само веселье чуть ли не плясало возле него. В хорошем свете он меня запомнил конечно. От такого напоминания я накуксилась, грозно смотря на него из-под воротника. Парню вид зашёл и развеселившись ещё больше, он передразнил меня, выпучив свои глаза.       — Ну все, не дуйся, Сонька, я шучу — подхватывая меня посильнее подруку, мы вновь зашагали к магазину. Душа требовала, поэтому как только его голова отвернулась в противоположную сторону, показала язык кудрявому затылку.       — А так, я просто на улице жил постоянно. Батя на заводе пашет, вечером водку пьёт. Мама ещё при родах умерла, поэтому только по фотографиям и знаю. Вот и получается, что меня улица воспитывала. Туда, сюда и к нашим пришился. — нарушает молчание парень. В его голосе не было сожаления или скорби. Скорее, он звучал как человек, который давно смирился с ситуацией, приняв сложное положение.       Для него улица — спасение. Там он черпал знания, воспитание и принял жестокие правила, становясь одним из её сыновей. Народ не ждал помощи от власти, потому что теперь вся сила в их руках. Грабёж, бандитиство, культ насилия по всей стране — разве такое происходит от хорошей жизни? Конечно нет. Такое случается лишь в бешеной гонке за той самой хорошей жизнью, что из раза в раз обещают им высшие.       Механизм заработал и чёртова колесница запущена, унося с каждым днём жизни многих людей.       — Ты молодец, Валер. Такое не каждый смог бы вывести. Духом главное не падай и все у тебя будет. — улыбнувшись ему, снова замолкаю, пряча лицо по нос в воротнике. Было немного стыдно перед Валерой за то, что в ответ сокровенным не могу поделиться, потому что ничего по сути не знаю о своей здешней семье. Вариант рассказа истории, что я девочка из будущего — прямой путь в дурку и ещё большая небезопасность. Благо, старший лишь удовлетворительно хмыкнул, больше не задавая вопросов.       Зайдя уже в знакомое помещение, можно было наконец насладиться долгожданным теплом. Мужик лежащий на полу, исчез, а за кассой стояла уже знакомая продавщица.       — И снова здрасьте…– напевая себе под с лёгкой улыбкой подошла к женщине.       — Здрасьте, здрасьте…– протянула та, смотря на стоящего за моей спиной Валеру. Тот лишь кивнул головой в знак приличия.       — Вот, как и договаривались, все продукты собрала и оставила…– щелкая по калькулятору, продавщица протянула пакет и не успела я прикоснуться к нему, как его тут же перехватил старший       — Я понесу — тоном, не терпящим каких либо возражений, пробасил старший. С улыбкой цокнув, мысленно прощая парня за нескрываемый интерес к своей персоне.       — А, тортики свежие все-таки? — с надеждой поинтересовалась у женщины, отходя влево к сладкой витрине. Кажется, я ей надоела уже вместе со своим тортиком, по глазам вижу.       — Свежие, свежие, девушка! Выбирайте уже…– и как по команде я погрузилась в мир сахарного счастья, садясь на корточки. Перед глазами стояли с десяток тортов, от вида которых у меня текли слюни. Белые бумажные коробки скрывали за собой страшный сон диабетика, но я прямо сейчас была готова отдать все свои деньги, наплевав на всю финансовую грамотность — просто чтобы вся витрина оказалась у меня дома. Это вам не пресные и безвкусные торты из «Пятёрочки», а качественные, натуральные произведения искусства. Тут вам и легендарный «Киевский», справа стоит «Сказка» с немного убогим ёжиком сверху, а на нижней полке жопослипская «Прага». Если рай и существует, то он однозначно выглядит так.       Пока я обнималась уже с запотевшим стеклом под равнодушный взгляд продавщицы, не заметила как над входной дверью прозвенел колокольчик, оповещающий о новом клиете. Я настолько погрузилась в мысли по поводу выбора между «Киевским» и «Сказкой», что оттаяла только тогда, когда сзади послышался писклявый женский голос:       — Эта кто такая? — развернувшись, я наткнулась на указательный палец какой-то девицы, что чуть ли не тыкала мне в голову, бегая злыми глазами с Валеры на меня.       — Я Соня — хлопая глазами, смотря на неё снизу вверх, неуверенно произнесла я, не вдупляя, откуда появилась такая тяжёлая атмосфера в магазине.       — Я не тебя спросила! — неожиданно взвизгнула девушка, от чего я чуть не повалилась. Смотрю на старшего непонимающим взглядом, что с неким ахуем смотрел на нервную особу.       — Даша, ты че творишь?! — зло пробасил парень, сжимая кулаки. Черты его лица снова заострились, выдавая сильное напряжение. Они знакомы? Что вообще происходит?       — Я то что творю?! Это ты что творишь!..– девица чуть ли не верещала. Её хвост на голове болтался из стороны в сторону, а курточка была на распашку. Пухлые щеки покраснели от гнева, но она продолжала тыкать на меня дрожащим пальцем.       — …Даже разойтись не успели, как ты уже с какой-то…шалавой таскаешься!       — Эээ…–возмущено протянула я, потому что второй раз за день слышать такое прозвище от незнакомых людей ни за что — это уже пиздец, ребята.       — Даша, угомонись, а! И за языком своим следи! Тебя вообще волновать не должно че там у меня! Мы с тобой разошлись нормально, после чего ты хуйню творить начала!..– Турбо завёлся, подходя ближе к нам, вставая напротив, по видимому, бывшей.       — Да что ты! А ты чего молчишь сидишь…потаскуха?! — страх в её глазах промелькнул перед грозной фигурой Валеры. Она отошла чуть в сторону, переключая весь гнев на меня, буквально выплевывая последнее слово.       Вся эта ситуация уже изрядно подбешивала, потому что во второй, сука, раз в этом проклятом магазине мне не дают купить сраный торт. Злость на всех вокруг закипала. В первую очередь хотелось прописать по фанере истеричке напротив меня. Пусть только даст повод и я не буду себя сдерживать.       Где-то рядом со мной прозвучал усталый вздох Валеры. Прости братан, но я тоже очень устала.       — Не надо со мной так разговаривать — улыбаясь ей прямо в лицо, пассивно-агрессивно протянула я. Пусть она поливает говном старшего сколько влезет, но переходить на меня, Даше не стоит.       — По-другому с такими, как ты не разговаривают! Дрянь…– прошипела та сквозь зубы, вкладывая весь оставшийся яд.       — Пизда тебе…– вставая с корточек на выдохе произношу. Только я сделала шаг, как за руку меня остановили. Валера аккуратно взял за запястье, будто боялся не рассчитать силу, сделав больно. Он злился, но вмешивать совершенно другую девушку в их тёрки с бывшей не был намерен. Даша его проблема и разбираться ему самому.       — Я сам, Сонь. Лучше выбе…       — Я не буду её бить, Валер. Она оскорбила меня, пусть за это только ответит передо мной…– мне не нужно было повышать голоса, чтобы донести человеку свои намерения. Сейчас я отстаиваю лишь свою честь, такими оскорблениями на пустом месте разбрасываться не стоит. По хую мне, что там у них с Валерой было — на меня рыпаться не стоит.       Турбо отпустил руку с большой нерешительностью. Он не знает, чего можно ожидать от меня по истечению получасового знакомства. Винить его в недоверии глупо, можно только польстить такой осторожности. Но все равно, несмотря на это, другая сторона морали рвалась доказать обратное, громко заявляя — Соня Волошина не балоболка и на неё можно положиться.       — Я тебе слово даю, что лишнего не сделаю. — смотря в глаза удивленного парня, решительно направляюсь к визгливой.       Та выпрямилась, гордо задирая подбородок, показывая всем видом что ничуть не страшится. Только глаза выдают, что бегают от места к месту. В какой то степени это даже забавляло — гасить таких самоуверенных, никогда не ощущавшись на себе всей жестокости другого человека, людей. Хотела выйти сухой из воды, но наткнулась на камень по фамилии Волошина.       Встав к ней вплотную, возвышаясь на целых полголовы, опускаю свое лицо на один уровень с её, с улыбкой сквозь зубы процедив:       — А теперь повтори мне в лицо, как ты меня назвала. — девочка хотела дёрнуться, отодвинув лицо назад, но встретила преграду в виде моей руки сзади своей шеи. Она сглотнула, закрывая и открывая рот от возмущения.       — Смотри сюда, Даша. Я сейчас с тобой по хорошему общаюсь, только потому что дала слово Турбо, что не трону тебя. Скажи ему за это спасибо, ибо не будь его, твоё ебало бы давно разлетелось нахуй по всему этому продуктовому. Догоняешь?.. — не дожидаясь ответа, продолжаю. Сейчас за меня говорила скопившаяся злость, агрессия и обида за торт.        –…Ты меня с собой не ровняй, по родному клича. Иди вон, во двор и с подругами своими так пообщайся, а не со мной, поняла? На первый раз отпущу с ровным ебальником, услышу ещё хоть раз в свой адрес подобное… Башку. Нахуй. Снесу. — последнее проговариваю особенно чётко, чтоб до девочки точно дошло.       Даша стояла ровно, а в её глазах стояли слезы. Мне даже стало немного жаль девочку, и стыдно за такой агрессивный подход к решению ситуации. Но к сожалению, она первая накинулась оскорблениями, совершенно не опасаясь последствий, за что и получила словесного леща. Думать нужно было раньше.       Последний раз бросив взгляд на Валеру, девочка кинулась из магазина, пряча за ладонью горькие слезы. Посмотрев ей вслед, разворачиваюсь к парню, что спокойно стоял облокотившись на витрину, почему то улыбаясь.       — Ты чего улыбаешься? — приподняв бровь в вопросе, становлюсь прямо перед ним.       — Да так, наконец-то её хоть кто-то на место поставил, а то уже неделю третью ходит и зубоскалит на любую, даже если та общая.       — Так вы месяц назад расстались? — удивленно спрашиваю, отдавая деньги кассирше. Та, кажется тоже в шоке и уже успела проникнуться в пятнадцатиминутную Санта Барбару. Парень на мое негодование, лишь кивнул головой.       — М-да уж, теперь и от неё говна жди…– устало вздохнув, забираю свои долгожданные два торта.       — На, этот с остальными пацанами разделите — сую в руки старшего «Киевский». Тот хмуро смотрит на меня, не принимая.       — Не надо, Сонь. За какое дело то такое, такие подачки…       — Если ты прямо сейчас не возьмёшь этот торт и вы не скушаете его, то я обижусь на каждого из вас и не буду разговаривать месяц — отчеканиваю на одном дыхании, чуть ли не сунув ему в лицо сладость на вытянутой руке, отворачивая голову, показывая полную готовность к молчанке в случае отказа.       — Лаадно, пошли домой, лиса. — принимая коробку, Турбо чуть подталкивает в спину, направляя к выходу, пряча дебильно расплывшуюся у него по лицу улыбку, впереди идущей макушки одной принципиальной особы.

***

      В коридоре раздался противный телефонный звонок, отвлекая от приготовления мяса по французски. После моего похода в магазин, холодильник заметно наполнился, больше не напоминая о голодных времена семье Васильивых. Принося хоть какую-то пользу домашним, страдая от бездельной жизни, пришлось взять на себя готовку обедов и ужинов.       Андрей был с универсамовскими, а мама после работы пошла забирать Юлю из садика. В квартире я снова осталась одна.       Поставив тяжёлый противень в духовку, направляюсь в коридор, под нос проклиная противный звон, долбящий по ушам.       — Дом Васильевых, слушаю — закидывая полотенце на плечо, сдуваю передние пряди волос выбившиеся из пучка. С пару секунд на другом конце провода слышалось одно шуршание и невнятные голоса       –Ало! Соня, дочка, слышишь меня? — наконец произносит хриплый мужской голос по другую сторону. От неожиданности я чуть не осела на пол, открывая и закрывая рот, не зная, как среагировать.       — Это кто? — вырвалось из меня быстрее, чем мозг смог переварить сказанное незнакомцем.       — Ты голос отца уже не узнаешь что-ли? — ответили мне с обидой и разджением вполголоса. Складывалось ощущение, что мужчина старается говорить как можно тише, явно торопясь.       — Ааа…привет…– разыгрывая из последних крупиц нервной системы удивление и радость. Радость получилась жалкой, но папе похоже было плевать, так как меня тут же перебили:       — Слушай сейчас меня внимательно и запоминай, потому что возможно, это наш последний разговор. Я уладил ваш косяк с друзьями и замял убийство того бедолаги, но это не значит, что тебя не ищут. Менты везде рыщут, как волки. Хоть вас и отправили в Казань, это не повод расслабиться. Не высовывайся и сиди тихо, рот держи на замке. Все, как я тебя учил делай. Там сейчас и так суета, поэтому с письмом пришлю номер пахана знакомого, будут проблемы ему звони сразу, ты у него на контроле будешь…— на заднем фоне послышались чьи-то крики, а после в ухо стучали короткие гудки. Так же быстро и громко, как и биение сердца, что отдавалось прям в голове.       Куча вопросов и не одного ответа. Убийство? С друзьями? Письмо? Отец свалился на голову, как гром среди ясного неба, оставляя лишь море непонимания. Страх снова зашевелился в подкорках души, грозясь опять начать душить с неимоверной силой. В каком говне я замешена — сама даже не знаю, от чего и паника. Особенно при слове убийство.       Кинув трубку на место, я скатилась по стене, тупо уставившись в одну точку. Мысли летели одна за одной, среди которых складывался смутный пазл того говна, в котором мне придётся разбираться.

Убила кого-то в Ленинграде вместе с друзьями, а батя один из паханов, прячет свою дочь в городе бывшей жены…

      — Мне пиздец.       Сколько времени я там просидела не знаю, но из кромешной тьмы мыслей меня вывел короткий звоночек плиты, что говорил о готовом ужине. И только сейчас я заметила, как по бледной коже щёк стекают солёные дорожки, а капли падают на ковёр с глухим стуком.