Кровавый закат

      Ледяной ветер разносил каштановые волосы стоявшей на балконе Юмеко. Кожу покрывали крупные мурашками вызванные холодом, который больно щипал нежную кожу девушки. Всё , как тогда. Вздохнув полной грудью красавица, которая успела вырасти со времени переломного момента в своей жизни, ощутила, как ледяной воздух обжёг лёгкие. Стройные босые ноги уже успели заметно замёрзнуть стоя на холодных досках. Оголённые плечи и нежная шея, объяты парившим морозом. Свежий румянец окрасил слегка напудренные щёки, а тонкие губы, цветом подобные спелой черешне, осторожно приоткрылись. Мутный пар, сопровождаемый приятной улыбкой, был похож на серебряный огонь дракона, выдохнувшего его из покрытой чешуей пасти. Именно на этом неуютном, холодном, забытом всеми балконе она могла спокойно отдохнуть, прийти в себя и подумать о грядущем. Последнее время её стало всё реже и реже тревожить. Хозяйн словно издевался, играл с ней, показывал своё превосходство и при этом давал ей прямо понять, что незаменимых нет.       — Говорят, что Его Величество уже достаточно давно не интересовался Юмеко, — коварно прошептала наложница, довольно помахивая пышным кошачьим хвостом.       — Да, эту гадюку покинула удача, — подхватила другая. — Думала, что будет фавориткой всегда, но Злой король наконец понял, что человеку здесь не место, — она ловко развернулась спиной к подругам изображая серьёзный вид Юмеко.       Второй этаж разразился громким девичьим смехом.       Наложница напоминающая лису, оглянулась на деревянный балкон, и нескрываемым презрением и лучезарной ухмылкой, направилась в сторону единственной в их рядах человеческой девушки.       — Юмеко ~, - сладко протянула девушка лисица. Когда Юмеко удостоила её взглядом, аккуратные розовые губки, сделались бантиком. Улыбнись она так мужчине, тот дар речи потерял бы от её красоты.- Слышала, что хозяин последнее время позабыл про тебя совсем.       — А тебе то что? – её взгляд и тон стали жёсткими, что лиса отступила на шаг.       Но прежняя храбрость не покинула её.       — Ну как же, ты у нас фаворитка, но в последнее время Злой Король тобой не интересуется. Ты знаешь, что обычно случается с надоевшими его величеству наложницами, Юмеко?       — Ты угрожаешь мне, Яхо? — небрежно спросила Юмеко. — Если мне не изменяет память, тебя и тех девок позади, Акура-оу забрал из сожженого и разгромленного ими с Томоэ публичного дома пару недель назад. – вытянутая мордашка Яхо, заметно насторожилась, сплетницы хихикающие до этого момента замолчали, и не двигая ушами вслушивались в ясную, как струна речь старшей гейши. – Я здесь уже десять лет, не думаешь ли ты что со мной надо разговаривать, другим тоном? Если, не хочешь быть абсолютно голой выброшенна к кучке шелудивый мелких ёкаев и стать дешёвой проституткой для них, кой ты и являлась ранее, лучше замкни эти прекрасные зубки и работай не покладая рук. А если тебе, или вам девочки, — Юмеко гневно покосилась на новеньких, и нещадным тоном продолжила: — Снова, хватит наглости разговаривать со мной словно мы ровня, я немедля доложу Его Величеству, о ваших похождения с прислугой. Уж такого он точно не спустит. А вы же знаете, что бывает с теми, кто осмелился предать Злого короля?       Ответом, на внушительную речь стало безразборное бормотание. Кто-то уже поджал роскошный хвост и не решался оскалить клычки. Всё такое же юное личико Юмеко, стало дьявольски прекрасным от той улыбки, что тенью скользнула по блестящим от яркой помады губам. Наложницы по младше сидевшие за соседними столиками, и прислужницы, не смогли, скрыт своего восхищение.       — Госпожа Юмеко прекрасна, — пролепетала тануки в кимоно цвета хаки. — Ей нет здесь равных не смотря на её хрупкую человеческую натуру.       — Да, не с проста она стала фаворитка самого Злого короля, — немедля согласилась вторая, в менее дорогом одеяние фиолетового отлива, и пышно украшенной причёской. Как и другая, она с блаженством всматривалась в в великолепный стан гордой наложницы.       Столько не заметных, для их обожания комплиментов, посыпалось со всех сторон. Гул не унимался       Юмеко не задирала умную голову, желая показать своё превосходство над соперницей. Нет. Она даже не пыталась унизить её, а просто поставила на место. Да так, что бы запомнила, на всю оставшуюся жизнь. Это было тем отличием, за которое её так любили и ненавидели.       По правде говоря девушка ненавидела сама себя. Когда давно она обещала отомстить за деревню, но судьба решила иначе. Обидчик настиг её почти сразу, но заместо того чтобы убить сразу решил, что она должна стать одной из его наложниц из-за необычной красивой внешности для человеческой девушки. Как-то раз, в один из вечеров, когда она составляла ему компанию за выпивкой он сравнил её с божественными нимфами, красота которых сводила с ума каждого, кто решался взглянуть на них.       — И ещё, Яхо, — снова обратилась она к сломленной девушке. Раскосые глаза, блестевшие влагой от перенесенного унижение, встрепенулись. – До меня дошли слухи о том, как вы унижаете прислуг. Это правда?       —Ничего подобного! – возразила Яхо. – Если мы только делали замечания, когда эти заморажки лезли куда не надо! И всё!       Девушка тихонько вздохнула. Все готовились к очередной взбучке, но ничего не произошло.        — Надеюсь, ума так же много, как и оправданий.       —Что ты хочешь этим сказать?       — Твоя красота, — спокойно сказала Юмеко и указала прямо на лису. – Она неповторима, спорить не буду. Тебе, есть чем гордиться. Но знаешь… твоя внешность — это пестрая оболочка. В тебе самой, нет ничего интересного, — и словно решив добить невоспитанную девку добавила: — Тебе не кажется, что раздвигать ноги перед кем попало, довольно унизительно?       — Хватит меня оскорблять! – взорвалась Яхо. Больше не сумев сдержать накопившееся слезы. Блестящие на свету заката капельки, одна за другой падали на красный ковёр. – Я уже поняла свою ошибку. Отстань, пожалуйста!       — Я даже не преследовала целей оскорбить тебя, — всё также безэмоционально продолжала Юмеко. — Всего лишь указала на твой главный минус. Сделай одолжение и прислушайся. Искоренить его полностью у тебя не получится, но ты сможешь компенсировать его примерным поведением и почитанием старших в гареме.       Не успела всеми провозглашённая богиня закрыть рта, как новая волна шума, поднялась над всем залом. Юмеко, как и прежде не придала этому особого значения. Юмеко непоколебимой походкой ушла с балкона, под любвеобильными взглядами других наложниц. Дойдя до лестницы, ведущий на третий этаж, где располагались комнаты для гарема, Юмеко в последний раз оглянулась на подавленную Яхо через плечо. Её собеседницы, видимо пытались сгладить смысл резкой и донельзя жестокой речи, обращённой к их подруге. И на какой-то момент, Юмеко сгладила суровость, и взирала на девушку с недостижимой, как ей казалось печалью.       Яхо была не первой, кто пережил такое обращение к себе. Да, Юмеко до неприличия прекрасна, однако она отталкивала всех, кто желал с ней сблизиться. Её слова могли ранить больнее меча, а колкий взгляд каштановых, под цвет волос, глаз оставлял в душе собеседниц занозу. Но были и те, кто считал это образцом для подражания. Они чувствовали боль от этих слов, вот только не сдавались, а продолжали наседать и копировали её стиль и манеру речи.       Быстро поднявшись на третий этаж Юмеко с силой распахнула сёдзи своей комнаты, которая находилась по середине просторного коридора дворца, который почти никак не освещался.       Просторная комната с дорогим убранством встретила её с уютом. Лишь в её комнате светили красные фонари, которые придавали комнате особую атмосферу. Казалось, что в ней всегда было тепло, как летом и уютно, как под крылом у любящей матери.       Матери... Воспоминания тонкой иглой укололи сердце. Девушка по прежнему не могла простить себе свою слабость. Она толком не могла ничего понять. Десять лет назад она работала гейшей в окия вместе с тануки. Хозяйка приняла её, пожалела человеческое дитя, не дала сгинуть в демонических местах, которые кишили голодными ёкаями, которые с радостью бы сожрали её вместе с костями.       Жизнь в окия со временем понравилась ей. Красивые тануки с пышными формами, необычайно нежными голосами и мягкими нравами не смотря на своё животное происхождение уважали человеческую девушку. Юмеко с первых дней в окия поставила себя, как холодную, трудолюбивую и справедливую госпожу. Она добилась расположения матушки за неприлично короткие сроки, но...       Когда всех девушек поставили перед ним, окровавленным, с тяжелой дубинкой на перевес, он осматривал их без какого-либо признака плотских желаний...       Юмеко сразу узнала его. Эти рыжие волосы, большие рога и большие золотые серьги. Этого демона она запомнила на всё свою жизнь. На всю жизнь он оставил след на её душе. Она не могла забыть, хотела, но попросту не могла. Ненависть. Жгучая ненависть поедала её изнутри, уничтожала постепенно, медленно заставляла подходить к пропасти, что вела в пучину алчности, ненависти и жестокости. Она рисковала потерять себя, но держалась. Держалась зная, что это не выход.        ― Вы все такие красивые, ― начал он. ― Даже не выбрать. Жаль.       И тут взгляд его зацепился за стоящую чуть поодаль, в тёмном углу, Юмеко. Акура-Оу увидел ее. Резким взмахом своего тяжелого, шипастого оружия указал на нее.        ― Пожалуй, ее выберу. У нее лицо поинтереснее, красивое.       Он выбрал ее, как самую красивую, как ту, что удостоилась чести пополнить его гарем. Юмеко должна была принадлежать ему одному. Она смотрела без страха, прямо в его золотистые, опасные глаза, и даже его улыбка ― холодная, жестокая улыбкой, которая не коснулась его глаз ― не заставила ее задрожать. Единственное, что тогда она ощущала, так это лёгкое подрагивание в теле вызваное ненавистью и болезненным осознанием, что ничего не сможет сделать против этого монстра. Её жизнь, как и жизнь всех людей, которым доводилось встречаться с ним лоб в лоб висит на волоске. Данные события являются лишь временным состоянием, а так она ходила по краю лезвия. Малейшая провинности он снесёт ей голову без малейшего колебания. Но и это не вызывала у неё страха, лишь ненависть, но на этот раз ненависть к самой себе. К своей слабости, беспомощности, жалости.       Рваный вздох вырвался из груди наложницы. Воспоминание пробудило у неё легкий укол осознание. Тогда она была юна, неопытна и считала, что Акура-оу самый ужасный из всех ёкаев, однако, сидя сейчас в своей комнате на татами и читая книгу, которуб взяла из библиотеки в замке Злого короля, с уверенностью могла сказать, что это далеко не так. Да, демон был жесток, непредсказуем, безжалостен, опасен, но далеко не самым ужасным из всех. За те десять лет, что она пробыла в гареме уяснила лишь то, что нет существ коварнее и подлее женщин, особенно женщин ёкайш.       Если речь шла о власти, силе и могуществе, то каждому с лёгкостью может снести крышу, но когда речь заходит о силе и власти в гареме, то начинается настоящая кровавая игра. Каждый готов будет сам за себя. Путь Юмеко был проложен через настоящую кровавую борьбу, но всегда выходила из неё победительницей...       ― Какого черта?! Что это?!       Злой Король резко вскочил, заставив девушку вздрогнуть, и в два шага преодолел расстояние между ними. Пальцы с острыми когтями схватили ее за изрезанное лицо. Девушка поморщилась.        Все ее лицо покрывали короткие, но глубокие шрамы, хотя уже и не такие рваные, как спустя пару дней после получения, но все равно неприятные.       Их было много: короткие раны разрезали лоб, глаза, щеки, нос. Они разрезали почти все лицо. За то время, что он отсутствовал в замке они успели немного зажить, однако оставались такими же ужасными, как и в тот день, когда она получила их.       — Кто это сделал? — продолжал рычать Акура, вглядываясь в лицо своей наложницы.       — Мими, — выдохнула Юмеко.       Первые три дня фаворитка короля, которая на тот момент была Чиба, запугивала её. Очень красивая тануки с выразительными чёрными, как смоль глазами, в которых можно было утонуть, но с прогнившей душой. В первые же дни, как только Акура-оу притащил её из окия не взлюбила человека. Считала, что человек недостойна дышать одним воздухом с ёкаями, находиться с ними в одном помещении и тем-более в одной постели с Кровавым королём. Её мнение разделяли и те две тануки, которые напали на неё во мраке коридора, одна держала её, вторая рвал лицо. Их услышали, и фаворитка довольно быстро оттащила взбесившуюся тануку от Юмеко, понимая, чем грозит им немилость Кровавого короля… но ничего особенного не сделала. Она помогла Юмеко добраться до комнаты и оставила ее с исцеляющими мазями. Потом девушка слышала, как фаворитка истерично отчитывала провинившихся девушек, но та, что разодрала ей лицо, волосы и платье, сказала, что мало побила "человеческое отродье" и что Юмеко не место рядом с ними. — Чиба и две другие тануки разделяют общее мнение, что мне не место среди ёкаев и рядом с Вами, ваше величество.       — Сгною со свету, нет ничего проще, чем заставиться их пожалеть о том, что они осмелились тронуть тебя.       Если бы девушка плохо знала демона, то могла бы решить, что он переживает за неё, однако же, ей было абсолютно точно ясно, что эти слова были спровоцированны его чувством собственничества. Юмеко была второй, сразу после Чибы, из наложниц, которая могла пропадать в покоях короля сутками. Но сейчас она уже сомневалась в том, что увидит Чибу в фоааритках, да и вообще увидит. Акура-оу ненавидел, когда кто-то осмеливался портить то, что принадлежало ему или нарушал правила. Да, он строго наказал всем ёкайшам, которые находились в его гареме не трогать человека, но эти трое услушались его наказа...       Акура-Оу продолжал вглядываться в ее раны, и Юмеко чувствовала, как его пальцы чуть трясутся от ярости. Черные губы были поджаты так, что почти слились с лицом.       Извините, ― она потянулась и накрыла его руку на своем подбородке пальцами. ― Если бы я могла предугадать, что сегодня вв позовёте меня, то подготовилась бы получше...       —Заткнись, ― бросил он беззлобно, но наложница закрыла рот. Акура придирчиво покрутил ее лицо, вглядываясь в следы когтей еще внимательнее. Потом возмущенно качнул головой. ― Тупые собаки. Со свету сживу… Болит? ― наконец спросил он.       Этот вопрос выбил её из колеи. Это был первый раз, когда он спросил у неё про самочувствие. Первый. Сдержав удивление она опустила глаза в пол.       — Болит.       Акура-Оу выдохнул, стараясь справиться с раздражением. Он позвал наложницу не ради того, чтобы разбираться с разногласиями в гареме, но его фаворитка и две осмелевшие тануки решили, что им всё дозволено. Он не мог не обратить на это внимание, не с проста же его зовут Кровавым королём. Пошарив в карманах своего плаща. Искомый бутылек нашелся сразу ― продолговатый флакон с мутно-красной жидкостью. Юмеко подозрительно прищурилась, когда Акура-Оу всунул это ей в руки.       ― Пей, ― приказал он. ― Настойка из красного корня. Прекрасно заживляет особо противные раны.       Злому королю, вероятно, можно было верить в этом плане. Никто не знал о боевых ранениях больше него. Юмеко кивнула и послушно выпила. Сделав последний глоток она ощутила тепло на лице, сообщающее, что раны затянулись. Наложница прикоснулась к своему лицу: быстро остывающее, гладкое, без малейших царапин или следов.       — Спасибо вам, Ваше величество, если бы не ваше великодушие, то шрамы бы остались со мной на всю жизнь...       — Только этого не хватало, — раздражённо рявкнул он, вероятно, представляя то, как на её милой мордахе смотрелись бы грубые шрамы от когтей криво оскалился. — Иди к себе, а я разберусь с паршивыми собаками.       После того случая Юмеко действительно нк видела ни Чибу, ни тех двух тануки, которые изуродовали ей лицо, а чуть позже она заняла место фаворитки.       Легкая улыбка тронула губки нынешней фаворитки. Тень, которая падала на наложницу делала её блестящие от яркой помады губы ещё более яркими, а улыбку коварной и даже в какой-то степени схожей с оскалом. Каждая жаждущая моей смерти пала с грохотом и криками. Она лучше всех понимала короля и знала его приблизительные реакции на те или иные происшествия. Каждая самоуверенная и гордая ёкайша очень скоро встречала и провожала её низкими поклонами, а также не упускала возможности подлизаться к фаворитки демона.