Бандит

АИГЕЛ – Пыяла

      Дикие зелёные глаза расширились от осознания. Перед Валерой замерла Мира, сжимающая в руках какую-то посудину. Вазу, что ли. Её плечи и руки заметно задрожали. Не обращая внимания ни на парней, ни на скукожившегося от боли обидчика, Валера лишь уставился на Дамиру безжизненным взглядом. Её глаза заблестели от заполонивших их слёз. – Дамира… – тихо позвал он, будто обозначил в пространстве её присутствие. А дальше-то что говорить? Как объяснить алые брызги на лице и сбитые кулаки? Ему чертовски хотелось отмотать всё назад, но понимание необратимости зажало Валеру в тиски.       Его голос разморозил Миру. Она до боли сожмурила веки, словно не хотела ничего и никого видеть, и из глаз брызнули слёзы. Мира сорвалась с места, сжимая в руках неудобный хрусталь. Она выбежала из двора и завернула за угол. Ей ещё повезло, что дворники вовремя расчистили тротуар. Лёгкие жгла смесь колючего мороза и раздирающей душевной боли. Она начала задыхаться от переизбытка эмоций. Мире казалось, что её горло сдавили мёртвой хваткой, грозясь переломать глотку изнутри.       По красным щёкам градом катились горячие слёзы. Мороз сразу же цеплялся за них, неприятно щипая кожу.       В голове ноль мыслей. Лишь нескончаемые кадры избиения, будто на проекторе, отражались во внутреннем взоре. Все шумы, цвета и ощущения, словно разом выкрутили на максимум, как звук на отцовском приёмнике. Она ещё никогда не ощущала, настолько сильный клокот сердца. В ушах шумела бурлящая кровь, не давая расслышать громкий топот позади себя.       Дамира споткнулась, и ваза выскользнула из вспотевших рук. Хрусталь вдребезги разбился, рассыпаясь острыми осколками по асфальту. На автомате Мира выставила руки вперёд и рухнула ладонями прямо на отколотые кусочки разбитой вазы. Инерция заставила её проехаться вперёд, попутно раздирая коленки об асфальт, словно об наждачную бумагу. Дамира вскрикнула от боли, толком не понимая, от физической ли или от эмоциональной. Осколки глубже впились в кожу.       Она растянулась на земле, уронив лоб на окровавленные руки. Сил больше нет. Абсолютно раздавленная Дамира в голос зарыдала. Из горла вырывалось хриплое скуление.       Она вздрогнула, когда почувствовала, как чужие руки тянут её назад за плечи. Каждой порой ощущая его присутствие, его проклятый запах, Мира заорала. – Не трогай меня! – спиной она ощутила опору из Валериного торса, а его рука пересекла её живот, мешая вырваться. Она задёргалась, истошно крича, но, казалось, Валера даже не заметил этого сопротивления.       Свободной рукой он почти грубо схватил её за запястье. Он испуганно расширил глаза, когда увидел разодранные в кровь ладони. В кровавом месиве блестели впившиеся, некогда прозрачные, осколки.       Дамиру накрыла истерика. Она не знала, какая именно эмоция обрушилась на неё. Это было всё сразу: животный страх, злость, чувство предательства, стыда, вины. Сейчас, извиваясь в Валериных объятьях, она ощущала себя, как загнанное в клетку животное. Сглатывая непрекращающиеся слёзы и сопли, она в омерзении уворачивалась от его потрёпанного в драке лица.       Он что-то говорил ей, но Мира не слышала его успокаивающих речей. Она лишь смотрела на фонтанирующие кровью ладони. Это действовало на Миру медитативно. Наблюдая за сочащейся из ран кровью, она точно понимала, что именно Валера сделал с её сердцем. С её судьбой.       Дамира перевела блуждающий взгляд на свои запястья, скованные его напряжёнными сбитыми пальцами. Сколько человек он покалечил? Сколько чужих денег отбирал этими руками? Теми же самыми, что совсем недавно с такой лаской гладили её тело. – Нужно вытащить стекло, – сквозь толщу неразборчивых шумов, донеслось до сознания Миры.       Плача, она до одурения сжала ладонь, вгоняя хрусталь глубже под кожу. Кровь хлынула сильнее. Дамире показалось, что эта боль хоть как-то сможет заглушить ту, что в клочья разрывает её сердце. – Дамира, пожалуйста! – голос Турбо испуганно дрогнул. Он перехватил её пальцы и силой заставил Миру разжать ладонь.       Ему нужно остановить кровь и предотвратить заражение. Любые объяснения потом. Валера буквально отскрёб девушку от асфальта. Пачкая кровью одежду, Турбо подхватил её на руки, но Мира принялась вырываться. Тогда он, одной рукой держа девушку, вытянул ремень из петель джинсов и скрепил её запястья. Дамира орала, пыталась брыкаться, но все её попытки были безуспешными. – Пусти меня! – вопила она, захлёбываясь слезами.       Турбо перекинул её через плечо, грубо надавливая одной рукой на извивающуюся поясницу, а другой сдерживая пинающие его ноги. Но все её пинки – ничто. Его задача – донести Миру до Адидасовского подвала – ближайшей к ним точки с аптечкой.       Ногой Турбо толкнул металлический лист двери, сжимая в руках из последних сил сопротивляющееся тело. Дамира вымоталась: мышцы, превратившиеся в камень, горели, щёки разъело слезами, а голос хрипел от долгого истошного крика. В нос ударил сырой подвальный запах.       Турбо осторожно сбросил её на старенький скрипящий диван. Локти, перепачканные струйками крови, упёрлись в колючий клетчатый плед. Ощутив, несмотря на скреплённые ремнём запястья, свободу, Дамира бросилась к распахнутой двери. Она попыталась выбежать, но мощные руки вновь сгребли её за живот. Турбо поднял визжащую Дамиру и, не рассчитав силу, швырнул на диван. Мира вскрикнула, ушибив бок.       Громко хлопнув металлом, Турбо запер дверь, а ключ припрятал во внутренний карман куртки. Он обернулся и его сердце сжалось. Бесшумно плача, Дамира распласталась на диване. Она вжала лицо в плед, не желая его видеть.       Тяжело сглотнув, Валера завертел головой. Он подошёл к не захлопывающемуся до конца шкафчику и выудил аптечку. – Дамира, – нерешительно тронув Миру за плечо, прошептал Турбо. Она истерично сбросила его руку. Турбо до скрипа сжал челюсти. Прибегнув к силе, он самостоятельно придал девушке сидячее положение, а сам сел рядом.       Мире стало страшно. Она ощущала, насколько Валера сильнее её. Она может бороться, вырываться, сопротивляться, но это всё равно закончится так, как хочет Валера. По затылку пробежал мороз страха.       Турбо вытянул её окровавленные руки. С неподдельным ужасом он внимательно осмотрел раны. Ругаясь себе под нос, он полез в аптечку и торопливо принялся перебирать пластинки таблеток и бутылочек. Нужна перекись. Покрутив нужную баночку перед собой, Турбо чертыхнулся. – Блять, – его брови нахмурились. Перекись водорода закончилась. Паника клокотала под рёбрами, заставляя Валеру быстрее принимать решения. – Блять, блять, блять.       В агонии Турбо принялся рыскать по всем шкафам, но ничего подходящего не находил. Вещи летали по подвалу, пустые гранёные стаканы без сожаления летели на пол. Ему стало трудно дышать из-за распаляющегося в груди гнева с примесью тревоги. С широко вздымающейся грудью он осмотрел перевёрнутый вверх дном подвал. Блуждающие глаза зацепились за припрятанную под столом бутылку водки «Столичная».       Схватившись за водку, как за спасительную соломинку, Валера откупорил крышку и снова сел рядом с Мирой. Она бесцветным взглядом уставилась в одну точку. Она физически устала бороться. – Потерпи, милая, – переводя тревожный взгляд с безразличной Дамиры на её сочащиеся раны, сказал Турбо. Дрожащими от эмоций руками он полил водку на кровоточащие ладони. Мира дёрнулась, пытаясь забрать руки, но Валера ей не позволил. Её хриплый горловой крик наполнил подвал, звеня в ушах. Разделяя боль на эмпатическом уровне, Валера сморщился, словно спирт прожигал его раны.       Склонившись над Мириными ладонями, Турбо принялся дуть на руки, стараясь уменьшить боль. Он быстро нашёл в аптечке пинцет, продезинфицировал его спиртом и положил всё ещё зафиксированные запястья на столешницу. С хирургической осторожностью Валера захватывал пинцетом кусочки битого хрусталя и вытягивал из раны. Пятнадцать минут он потратил, чтобы очистить обе ладони. Обычно занятия, требующие сосредоточенности, мелкой моторики и усидчивости, Турбо не удавались. Точнее, приводили в бешенство. Но он всё же терпеливо корпел над необходимой операцией в «подвальных» условиях.       Валера прижал марлю к ладоням и подержал какое-то время. Наконец, кровь остановилась. Ощутив короткое облегчение, Турбо оторвал чистые бинты и, изо всех сил стараясь быть нежным, поочерёдно замотал Дамирины руки. Не видя больше необходимости в ремне на запястьях, Валера расстегнул пряжку и отбросил ремень на пол.       Его озадаченный взгляд блуждал по её равнодушному лицу, после чего опустился ниже. Он обнаружил подранные на коленках колготки.       Его кадык дёрнулся. – Снимай колготки, – низким требовательным голосом сказал он.       Мира не шелохнулась. На скулах Турбо агрессивно заиграли желваки. – Ты слышала, что я сказал? – сквозь зубы процедил Турбо, стараясь подавить рвущийся на волю гнев. – Иди к чёрту! – вырвалось у Дамиры. Она попыталась подальше от него отсесть, чуть ли не вжимаясь в угол дивана. – Дамира! – несдержанно гаркнул он, и тут же пожалел. Цедя каждое слово, Валера ощущал себя вулканом, который вот-вот взорвётся. – Сними. Колготки. Пожалуйста. – Ни за что! – огрызнулась Мира. – Хорошо, – почти спокойно сказал Турбо. В следующий момент он подорвался в её сторону. Она успела лишь вскрикнуть, когда почувствовала, как его пальцы вцепились в бёдра. – Не прикасайся ко мне! – закричала Мира, как раненное животное. Она отчаянно извивалась, видя, как задирается её юбка. Валерины пальцы смяли шерстяную ткань. Колготки пошли гармошкой. – Нет! Убери руки! – Нужно обработать рану! – прорычал Турбо и, потеряв терпение, резко дёрнул ткань, оголив бёдра. Ловким движением он захватил обе ноги и грубо уложил на свои колени.       Не обращая внимания на крики, он аккуратно отлепил влажную ткань от ран на коленках. Мира болезненно шикнула.       Лёжа на диване с задранной юбкой, пока пальцы Валеры касаются её голых ног, Дамира почувствовала себя не только преданной, но и униженной. Его нежные прикосновения, тонкая прохладная струйка воздуха на содранную кожу, возня с дезинфекцией – всё это никак не вязалось с ролью бандита.       Дамира, молча, смотрела прямо перед собой. Слёзы закончились. Валера отнял ватку и осмотрел проделанную работу. Видимо, оставшись ею довольным, он, наконец, позволил себе облегчённо выдохнуть. Лопатки устало упёрлись в спинку дивана. Выкинув грязную вату на столешницу к окровавленным осколкам, Валера бросил взгляд вниз. Он всё ещё сжимал её голые икры. Пальцы задумчиво вырисовывали на здоровой коже нерешительные узоры.       Мира тут же забрала ноги и поспешно натянула колготки обратно.       Набрав воздуха в грудь, Валера поднялся с дивана. Краем глаза он видел, как Мира поправляет задранную юбку. Им явно нужно поговорить. Пытаясь подобрать в голове нужную комбинацию слов, Валера забродил по подвалу. Пальцы напряжённо тёрли виски, разгоняя мыслительный процесс. Он остановился и прислонился спиной к запертой двери. Голова повернулась в Мирину сторону. – Дамира, пожалуйста, поговори со мной, – умоляюще произнёс Турбо. Его голос был тихим и довольно мягким. В любых других обстоятельствах, Мира сочла бы его убаюкивающим.       Но она не проронила ни слова.       Видя густое безразличие, в Турбо будто щёлкнул тумблер. Подавляемая ярость выплеснулась наружу. Он принялся крушить всё, что попадалось ему под руку. Использованная в медицинских целях бутылка водки полетела в стену, с треском разбиваясь о голый бетон.       Дамира лишь смотрела перед собой и молчала. Разве что плечи вздрагивали от резких звуков. – А если бы я тебе сразу сказал, что универсамовский, ты бы согласилась со мной? – голос Турбо дрогнул.       Он взглянул на Дамиру. Её полный ненависти взгляд красноречиво говорил: «Никогда».       Повалив стул, Валера осел на пол. Он погрузил пальцы в тёмные всклокоченные волосы, натягивая их у корней. – Мира, я люблю тебя. А ты меня, – монологом говорил Турбо, – это не поменялось. Ничего не поменялось, слышишь? – Я могу… – впервые раздался её сорванный голос, и голова Валеры тут же поднялась. В зелёном взгляде мелькнул призрак надежды, который тут же растворился в жестокости её слов, – идти домой? Или я у тебя в… заложниках?       Он зажмурился от боли. Её слова хлыстом ударили по нему. Такого увечья ему ещё никто в жизни не наносил. Турбо открыл ключом дверь подвала. Дамира поднялась и на пошатывающихся ногах прошла мимо Валеры. Его нос уловил её тонкий запах. Веки мучительно сжались.       Выйдя на улицу, Дамира огляделась, чтобы сориентироваться, в какой стороне дом. Она поплелась в нужную сторону. Мира услышала, как позади неё хлопнула дверь. Она обернулась. Валера, спрятав руки в карманы, пошёл за ней следом.       Он провёл её до подъезда, следуя по пятам. Когда дверь за Дамирой закрылась, Валера заорал на всю улицу. Крик прорывался через его грудную клетку, грозясь переломать рёбра.       Мира, стоящая в подъезде, прижавшись к двери спиной и зажав саднящей забинтованной ладонью рот, съехала вниз. В ушах эхом раздавался Валерин отчаянный крик. По щекам потекли тихие горячие слёзы.