Глава 12: "погрязшие в страсти" (от лица Онегина)
20 января 2026 г., 23:35
Слова Ленского прозвучали, как вызов, как приглашение в бездну, из которой для меня уже не было выхода. Но разве можно сопротивляться искушению, когда оно само падает в руки, источая аромат запретного плода? Володя сидел на моих коленях, его глаза горели озорным огнём, а шёпот обжигал кожу. Я молчал, оглушённый внезапно захлестнувшей меня волной желания. Мои руки, словно обезумевшие, обхватили его бёдра, сжимая их в попытке понять: не сплю ли я сейчас. Володя, кто ты: ангел ли хранитель или коварный искуситель?...
***
Его нагота ошеломляла. Я видел его таким уже второй раз, но именно сейчас я смотрел на него, потеряв дар речи. На щеках вспыхнул предательский румянец. Черт побери, я, Евгений Онегин - известный петербуржский гуляка, сердцеед, а тут засмущался, как гимназист! Володя наклонился, его губы коснулись моих, лёгким, дразнящим поцелуем. И тогда я окончательно потерял контроль.***
Всё происходило стремительно, беспощадно. Поцелуи стали глубже, требовательнее. Его руки зарылись в мои волосы, притягивая ближе. Я отвечал на его ласки со всей страстью, накопленной за долгие месяцы. Сбросил сюртук на пол. Забыл обо всём на свете, кроме этого момента, кроме Володина тела, прижавшегося ко мне, кроме его дыхания, сорвавшегося шёпотом.***
Не помню, как мы оказались на его кровати. Я забыл про светское приличие, про моральные устои, про все те рамки, в которых я столько лет находился. Существовал только Володя, его страсть и моя безумная потребность в нём. Мои пальцы осторожно вошли в Володю, который прогнулся от моих движений. Мне было также непривычно, как и ему. Медленно и заботливо я растягивал его под себя. Не как в первый раз. Сейчас, я целовал его дрожащую спину, гладил его по ягодице и вводил медленно, стараясь использовать больше слюны, ведь иначе ему было бы больно. - Жень, я готов... – пробормотал Ленский, скрыв голову в подушке. Я знал, что он смущён, но ещё больше был уверен в том, что он этого хочет. Я медленно приставил свой член к его растянутой дырочке. Было так неловко, но в то же время, моё возбуждение достигло апогея - пути назад уже не было. Толк, толк. Слегка резко я вошёл в дрожащего Вололю. Он вздрогнул и простонал. Ему нужно привыкнуть. Я начал медленно, постепенно набирая темп. С каждой секундой, комната всё больше наполнялась нашими стонами, шлепками и его редкими бормотаниями: – Сейчас не так больно...как раньше... – бормотал Володя. Я старался входить не слишком резко, аккуратно. В какой-то момент, я всё же увлёкся и слишком сильно ускорился. Господин, прости за такие мысли, но как же он извивался подо мной. А как стонал. Сердце в моей груди отплясывало адский ритм. Если бы это кто-то увидел, то было бы столько вопросов...Ах, к чёрту! – Милый... – Я слегка замедлился, наклонившись ближе к его уху. Тук-тук. Тук-тук. Я слышал, как стучит иоё сердце. – Я тебя люблю, милый...***
После бури наступило затишье. Мы лежали на кровати, переплетённые руками и ногами, тяжело дыша. Володя уткнулся лицом в мою шею, его волосы щекотали кожу. Я осторожно провел рукой по его спине, чувствуя, как дрожат его плечи. – Жень… – прошептал он, его голос звучал хрипло и утомлённо. – Что теперь будет? – спросил он тихо, словно боясь нарушить хрупкую тишину. Я повернул к нему лицо и посмотрел в глаза. В них плескалась тревога, неуверенность, но и надежда. Надежда на то, что этот момент, этот грех, не станет концом, а лишь началом чего-то нового. – Я не знаю, Володя, – ответил я честно. – Но я обещаю, что мы разберёмся вместе. Я притянул его к себе и крепко обнял. И в этот момент я понял, что всё действительно изменилось. Я больше не мог прятаться за масками безразличия и цинизма. Я больше не мог отрицать то, что чувствую к этому юному поэту. Он пробудил во мне то, что я считал давно мёртвым – способность любить, страдать, надеяться.***
Мы пролежали так довольно долго, наслаждаясь тишиной и близостью. Затем я поднялся и принялся собирать свои вещи. Ленский повторил. Я с упоением смотрел на него. Его движения были немного неуклюжими, как будто он всё ещё не до конца пришёл в себя. – Мне пора, – сказал он, избегая моего взгляда. – Я обещал Лариным заехать к ним на обед. Я встал и, подойдя со спины, мягко обнял его. Прижавшись к нему я вздохнул и улыбнулся. – Поедешь изменять мне с Ольгой? Какой же ты негодяй, разбиваешь моё чуткое сердце...– сказал я, театрально закатив глаза и состроив грустный голос. – Да и после такого ехать к ней...кощунство, милый... – я поцеловал его в шею. – Не буду я тебе изменять... – Он нежно чмокнул меня в щёку. – Нужно сделать вид, что я помню про Ольгу и что то, что увидела Татьяна на утёсе - либо дружеский жест, либо ей померещилось. – Он улыбнулся. Показались его умильные ямочки на щеках. Вскоре, мы оба оделись и вышли к калитке его поместья. – До завтра? – спросил он, его голос звучал немного неуверенно, словно он и впрямь подумал, что я обижусь на него из-за визита к Ольге Я подошёл к нему и нежно поцеловал его в лоб. – Обязательно, – ответил я. – До завтра. И я смотрел, как он уходит. Сегодня, я шагнул в ту самую страшную бездну, но только почему-то я не хочу из неё выбираться.
