Es macht mehr Spaß, zusammen zu wohnen

Если у большинства людей лето начинается с каникул и планирования предстоящего отпуска, то у меня оно началось со сдачи последней сессии и предзащиты диплома. Хорошо, что ни с первым, ни со вторым особых проблем не возникло. Преподаватели на этот раз смилостивились и не стали заваливать и так нервничающих студентов каверзными вопросами, а предзащита вообще прошла на ура. За несколько дней до этого события Генрих с Йозефом устроили мне тренировку, в ходе которой я тренировалась в скорости и четкости речи, а также парни меня заставили выучить диплом чуть ли не наизусть. Оба в свое время тоже через это прошли, и у них было достаточно опыта, которым они с радостью делились. Йозеф следил за четкостью и постановкой моей речи, а Генрих — за соотвествием того, что я рассказываю и тем, что написано в дипломе. Говорила я, конечно же, по-русски, и Геббельс при всем желании не смог бы меня понять, так что роль экзаменатора взял на себя Гиммлер. Мы еще привлекли оставшихся немцев, которые играли роль приемной комиссии и якобы оценивали мою речь. Реально хоть что-то оценить мог только Рейнхард, да он и оценивал, вспомнив золотые годы шефства в РСХА, и каждый раз напускал на себя такой суровый вид, словно ему не студенческий диплом рассказывали, а отчитывались о зачистках подозрительных секторов или о создании новых агентурных сетей. Герман же с Адольфом на все мои слова только кивали и упорно делали вид, что все прекрасно понимают. Но я все равно тренировалась выступать перед комиссией и не заикаться на каждом слове, ведь у меня присутствувала боязнь сцены и я терпеть не могла публичные выступления. Но с такой колоссальной поддержкой в лице нацистов мне нечего было бояться. Стоит ли говорить, что диплом я защитила просто отлично и мне поставили пятерку? Хотя все выступили хорошо и каждый получил за диплом «отлично». В день защиты Геббельс с Гиммлером нервничали сильнее обычного и каждые пять минут писали мне сообщения с одним единственным вопросом: «Сдала?». И когда я ответила утвердительно, то парни тут же принялись меня поздравлять и клятвенно пообещали устроить небольшой праздник по моему возвращению. Нацисты долго меня поздравляли, мы допоздна сидели на кухне, пили чай с кофе, и я им скурпулезно пересказывала весь процесс защиты. Адольф конечно немного сник, ведь ему тоже хотелось иметь диплом о высшем образовании, но я заверила, что он и без корочки добился в жизни очень многого. Расходились спать мы далеко заполночь, но завтра мне никуда идти было не надо и можно было с чистой совестью поспать подольше, хоть я и знала, что скорее всего наша дружная компания как всегда поднимется рано, ну ничего. Пять лет моих мучений подошли к концу и остаток лета я планировала отдахнуть на полную. Дальше только работа на удаленке и веселая жизнь под одной крышей с бывшими военными преступниками. Как и думала, встали мы на следующий день рано. В девять мы уже завтракали, по обыкновению расположившись на кухне и нахваливая германовский омлет. Летчик счастливо улыбался и был чертовски доволен. Когда с завтраком было покончено, мы блаженно откинулись на табуретах. Йозеф, в соответствии с расписанием домашних обязанностей пошел мыть посуду, а все остальные блаженно выдохнули. Хорошо… Я неспешно допивала свой кофе, Генрих дремал, положив голову Рейнхарду на плечо, Герман вовсю продумывал меню на обед, а вот Адольф был на удивление тихим. Обычно бывший фюрер громко что-то рассказывал, а сегодня он говорил подозрительно мало. — Нам уже стоит начинать бояться? — поинтересовалась я, обращаясь к Гитлеру. Тот вздрогнул и удивленно на меня посмотрел. — С чего бы? — в свою очередь спросил Геббельс, оторвавшись от намывания тарелок. — Ну, просто обычно наш художник трещит без умолку, а тут словно воды в рот набрал. — хмыкнула я. — Учти, что второй раз захватить власть у тебя не получится — времена нынче не те. Австриец рассеянно махнул рукой. — Да я думаю не об этом, — ответил Ади. — Я сейчас больше озабочен тем, как можно было бы отпраздновать твое, Алис, окончание института. Событие все же значимое, и посиделки на кухне с кофе не считаются. Мы посмотрели на художника, даже не пытаясь скрыть удивления. Обычно я играла роль массовика-затейника, но вот то, что ее на себя решит примерить Гитлер никак не ожидала. — И что ты предлагаешь? — лениво поинтересовался Рейнхард, поглаживая супруга по волосам. Гиммлер жмурился от удовольствия и подставлялся под нежные прикосновения, словно огромный кот. — Предлагаю поехать на природу, а точнее, в лес, — ответил фюрер. — Дачный отдых получился просто роскошным, но одной дачей времяпрепровождение на свежем воздухе не ограничевается. Мини поход тоже благоприятно влияет на здоровье и… — Мы поняли, — перебил австрийца Гейдрих. — Значит, если возражений нет, а их как я понимаю нет, то через несколько дней мы поедем в лес. Адольф уже свыкся, что он больше никакой не фюрер, и что с ним общаются без того должного почтения и благоговения. На слова рейхспротектора художник только кивнул и отпил остывшего чаю из своей кружки. — Можем поехать хоть завтра, — сказала я. — Мы же на один день едем и вещей нам понадобиться совсем немного. Недалеко от Москвы располагается хороший лес, куда часто едут отдыхать походники. Вот туда и поедем. Машину я арендую хоть сегодня, а вшестером собраться куда быстрее. Мужчины закивали. Я, понахватавшись какой-никакой педантичности от Генриха, быстренько наметила планы дальнейших действий, с которыми все согласились. — Ты разве умеешь водить? — поднял бровь Геббельс. Он только сейчас закончил мыть посуду и уселся обратно за стол. — Полтора года назад на права сдала, — пожала плечами я. — Пока это мне мало где пригодилось, но ведь еще все впереди. Нацисты снова кивнули. Посидев еще немного, мы дружно поднялись из-за стола и неспешно направились собирать вещи. Я пошла брать машину в аренду, а все еще слегка сонный рейхсфюрер следил за тем, чтобы никто ничего не забыл из одежды, личных вещей и прочего. Кто бы мог подумать, что Адольф подаст такую классную идею, но ведь не мне же одной вечно разбавлять скучную повседневность? День за веселыми сборами пролетел быстро. На этот раз будильники решили не заводить, потому что никаких электричек и подлого расписания просто нет. Когда встанем, тогда и поедем. Ложились спать мы в радостном предвкушении, ведь лично я никогда не была в походах, пусть даже и однодневном, а ребятам нетерпелось вспомнить молодость. Чувствую, завтрашний день станет еще одним приятным воспоминанием в нашу копилку.

***

На следующий день наша дружная компания встала относительно поздно. Только в десять утра мы соизволили собраться на завтрак, хотя обычно трапезничаем на час раньше. Ну ладно, хорошо высыпаться тоже необходимо. Герман приготовил совсем легкие блюда, аргументировав это тем, что в поход мы набрали целую кучу продуктов и принимать пищу лучше всего на свежем воздухе. Никто не стал спорить с рейхсмаршалом, а все просто молча приступили к завтраку. Спустя всего полчаса я в компании нацистов уже вышла из дома. Сумки были собраны еще вчера, да и что тянуть? На улице стояла двадцатипятиградусная жара и тучный Геринг сразу же начал обливаться потом. Я же направилась в сторону стоянки, выискивая арендованную машину. — Рассядимся так: Герман сядет на переднее сиденье рядом со мной, Адольф и Рейнхард поедут на заднем, ну и на их коленях поедут Генрих с Йозефом. Все устраивает? — я окинула взглядом обычную легковушку. Мужчины без колебаний согласились, тем более, что иного варианта просто не было. — Я всем доволен, — подал голос рейхсфюрер. Конечно, ему только в радость лишний раз пообниматься со своим супругом, впрочем как и Гитлеру с Геббельсом. — Ну тогда раз возражений нет, то милости прошу, — я разблокировла двери и открыла переднюю. Ребята принялись запихивать наши сумки в багажник, а щуплый Йозеф уже утянул возлюбленного в салон и комфортно расположился на его коленях. — Ну, с Богом, — объявила я и завела мотор. Машина взревела и наша компания неспеша направилась в сторону МКАДа. Оттуда удобнее всего выезжать загород. В салоне висела уютная тишина. Мужчины смотрели в окно, внутренне сравнивая загруженность на дорогах сто лет назад и сейчас. Изредка кто-нибудь из нацистов удивленно качал головой или недоумевал, как по столь огромному и оживленному городу вообще можно ездить. Я следила за дорогой, изо всех сил стараясь никого не подрезать, не гнать, но и не ехать слишком медленно. Так как я водила нечасто, то приходилось прикладывать усилия, чтобы случайно не создать ДТП. Теорию я знала хорошо, но вот практики мне явно не доставало. — Слушайте, а давайте радио хоть включим, — вдруг предложил Гейдрих. Высокому обергруппенфюреру сидеть было некомфортнее всего, так как нельзя было вытянуть ноги и они наверняка уже успели затечь. Гиммлер тут же поддержал идею мужа, да и остальные тоже были непротив. — Только давайте включим что-то нейтральное, — подал голос Геринг. — А то слушать «хорошую музыку» у меня нет ни малейшего желания. Летчик показал пальцами кавычки, на что мы с SSовцами фыркнули. Разумеется, вкусы у каждого свои, но незачем так воткрытую показывать свое пренебрежение. Я в итоге поставила радио Монте-Карло: спокойная, расслабляющая музыка, которая должна понравиться всем. Компромисс был найден. Герман одобрительно хмыкнул и принялся постукивать в такт мелодии. В зеркало заднего вида я увидела, что Адольф и Йозеф принялись слегка покачиваться, наслаждаясь музыкой. Мужья правда недовольно скривились, но смолчали. Мне, если честно, захотелось резко переключить волну на Рок. FM и посмотреть на реакцию художника, летчика и пропагандиста, но я сдержалась. Неохота было ссориться из-за такой мелочи, тем более, что половина пути осталась позади. Мы выехали за МКАД и машин сразу же поубавилось. — Не представляю, как в таком огромном городе можно водить, — сказал Йозеф. — Это же очень опасно, да и дорожное движение в несколько раз непредсказумее. Нет, в Берлине тоже нужно было быть осторожным при вождении, но это не идет ни в какое сравнение… — Так это еще машин мало, так как многие разъехались по дачам, — ответила я. — Просто все лето торчать загородом я не хочу — однообразие быстро надоедает. А так то дача, то вот поход, то еще что-нибудь. — В любом деле необходимо разнообразие, — важно кивнул Генрих, — Я, например, постоянно делал небольшие перерывы от работы и то чай пил, то разминал затекшие ноги… — А то и предавался любовным утехам с господином Гейдрихом, — хихикнул Геринг. SSовцы на это только закатили глаза и одновременно фыркнули. Герман конечно же ляпнул это не со зла, но все же иногда ему стоило держать язык за зубами. За разговорами и беззлобными шутками время в поездке пролетело незаметно и спустя чуть больше часа мы достигли пункта назначения. Ребята вывалились из машины и принялись разминать чуть затекшие ноги и спины. Я же неторопясь заглушила мотор и тоже покинула салон. — Предлагаю сперва расположиться, а уже потом хрустеть позвонками, — сказала я и пошла открывать багажник. Мы взяли сумки с вещами и неторопливо направились вглубь леса. Хоть он был и небольшим, зато в нем было много зелени и всевозможных цветов и трав. Направились мы по моему указанию к полянке в центре леса, которую давно облюбовали туристы и походники, о чем свидетельствовали окурки и пустые бутылки. При виде такой картины немцы поморщились. — Какое неуважение к природе, — покачал головой Генрих и пошел искать более-менее чистое пространство. Я пожала плечами и последовала за другом. На поляне находились выструганные из дерева кем-то стол и недлинные лавки, куда мы и предпочли сесть. Предусматрительный Геббельс расстелил полотенца, Геринг достал термос с холодным чаем и легкие бутерброды. Спустя каких-то пять минут наша дружная компания уже полдничала, паралелльно любуясь красотами природы. Геринг принялся рассказывать о случаях из тех времен, когда он был главным лесничим Германии, а Рейнхард вообще вспомнил некоторые забавные происшествия во время совместной охоты с Реббентропом, Кирстином и Чиано. Гиммлер тоже оживился и принялся якобы по секрету делиться, мол, рейхсмаршал всю дорогу до охотничьих угодий хвастался, какой он отличный охотник, но реальность оказалась слегка иной. Герман конечно же все расслышал и возмутился. Рейхсфюрер пожал плечами и не без гордости заявил, что он лично подстрелил небольшого фазана, хотя с огнестрельным оружием у баварца никогда не ладилось. Адольф же тем временем делал небольшие эскизы лесного пейзажа на салфетках, а Йозеф просто наслаждался спокойствием, чего в его жизни всегда нехватало. Идея фюрера оказалась просто отличной и я не применула поблагодарить австрийца. Тот широко улыбнулся и посоветовал в следующий раз обращаться, о чем я заверила нашего художника. Время текло неспешно, мы просто отдыхали и наслаждались звуками природы и чистым воздухом. Однако тогда еще никто из нас не знал, что этой идиллии очень скоро придет конец.

***

Полтора часа пролетели, словно один миг. Ребята успели исследовать прилегающую к поляне територрию, а Рейнхард, как я и ожидала, нарвал ярких цветов и с гордостью преподнес их своему чернокнижнику. Генрих смущенно улыбался, но простенький букетик прижимал к груди крепко. Однако к тому, что обергруппенфюрер подарит такой же букетик и мне, я готова абсолютно не была. Блондин лучезарно улыбнулся и протянул мне букетик полевых васильков. Я с радостью его приняла, и мы с Хайни не примянули сфотографироваться с цветами, навсегда запечатливая этот приятный момент в памяти. Гитлер уже рисовал своего воробушка на фоне деревьев на все тех же салфетках, а Геринг дремал, подложив под голову пустую сумку из-под продуктов. Благодать… Как вдруг на всю округу раздался оглушительный грохот и послись какие-то адские завывания. Рейхсмаршал навернулся с лавки, на которой до этого мирно дремал и грязно выругался, Гитлер с Геббельсом одновременно скривились, а SSовцы навострились, приготовившись в случае чего бить обидчикам морды. Весь благодушный настрой улетучился в момент, как только на поляну въехал джип, из которого гремела музыка и доносились какие-то крики. Мы дружно скривились — только этого не хватало. Первой из джипа вывалилась женщина килограмм под сто, с вызывающе ярким макияжем и в туфлях на высокой танкетке. На ее руках орал ребенок лет пяти и постоянно вытирал текущие из носа сопли. Следом вышла девочка-подросток с таким же ярким макияжем и в ультра коротеньких шортах и маечке. Увидев Рейнхарда, девица на секунду остановилась, а потом судорожно принялась рыться в сумочке. Наконец, найдя искомое, она принялась красить губы, то и дело бросая на рейхспротектора недвусмысленные взгляды. Саксонец только закатил глаза и притянул мужа поближе к себе. Замыкали же процессию мужчина свыше ста кило и рослый бугай — по-видимому, старший ребенок в этой семейке. Увидев, что поляна уже кем-то занята, глава семейства навис над нами грозовой тучей. — Вы кто такие? Что вы делаете на нашей поляне? — сурово спросил он, обводя нашу компанию недовольным взглядом. Только я открыла рот, чтобы как можно мягче и вежлевее ответить, как вперед как всегда вышел Гейдрих. — А где написано, что она ваша? — в свою очередь спросил рейхспротектор, уперев руки в боки. Рядом с возлюбленным тут же материлиозавался Гиммлер и смерил мужика настолько презрительным взглядом, который даже букашка посчитала бы оскорблением. — Мы приезжаем сюда вот уже три года, — подала голос тетка, а дети согласно закивали. Девушка уже закончила наводить марафет и теперь стреляла в Рейни, как ей казалось, сексуальным взглядом, на что получала, конечно же, полный игнор. — Что они хотят? — шепотом спросил подошедший Герман. Я вкратце обрисовала ситуацию. Летчик закатил глаза. — Сейчас прольется чья-то кровь, — невинно пропел Йозеф и устроился на лавке поудобнее, как будто смотрел увлекательный фильм. Услышав немецкую речь, семейка скривилась еще пуще. — Вы что, не местные? — поинтересовался бугай сынок и сплюнул на землю. — А вас ебет? — поднял бровь магистр черного ордена. Я подавилась воздухом. Нет, я прекрасно знала, что наш Хайни далеко не святой, но еще никогда мне не приходилось слышать от него русский мат. Отец с сыном переглянулись и угрожающе хрустнули кулаками. Я с Ади, Йозей и Герой отошли в сторонку, ведь совершенно не хотели испачкаться в чужой крови. — Витя, Петя, только я вас прошу — без кровопролития. — женщина недовольно поджала губы и отошла подальше от места будущей потасовки. — Все путем, ма. — откликнулся бугай и оскалился, — Ну что, пидоры, готовы отхватить? На супругов его слова не произвели абсолютно никакого впечатления. Хайни с Рейни просто терпеливо ждали, когда кто-то из зачинщиков кинется вперед. Поляна застыла в напряженном ожидании и быть бы очередной драке с участием SSовцев, но тут ко всеобщему удивлению вперед вышел Геббельс. Окинув собравшихся максимально недовольным взглядом, пропагандист проговорил: — Вам по сколько лет? От такого вопроса все впали в ступор. Мужья — от тупости вопроса, а семья хамов — от того, что ничегошеньки не поняла. — Как будто ты не знаешь, — фыркнул Гейдрих. Гиммлер закатил глаза, а Витя с Петей с интересом наблюдали за нацистами. — Ну раз вы все такие взрослые, тогда какого черта ведете себя как малые дети? — говорил Йозеф спокойно, но глаз у мужчины все же дергался. — Человеку не для того был дан язык и рот, чтобы он только ими ел. Приезжие окончательно перестали хоть что-то понимать и обратились к рейхсфюреру. — Слышь, мужик, ты же вроде по-нашему болтаешь, — обратился к баварцу отец семейства. — Объясни, будь так любезен, о чем базарит этот хромой. Черный иезуит хмыкнул, но послушно все перевел. Мужики задумались. — Витя, если ты снова изобьешь человека и вот они пожалуются в полицию, то условкой ты уже врядли отделаешься, — подала голос тетка с ребенком на руках. Тот, к слову, перестал рыдать и во все глаза уставился на родственников, словно ожидая их решения. — Зин, да я… — начал было Витя, но его грубо перебили. — Ну так что, недолюди, будем что-то решать? — чуть глумливо поинтересовался рейхспротектор, по привычке притянув супруга к себе. Увидев это, девица с яркими губами мгновенно сложила два и два и отвернулась, гордо вздернув подбородок. — К-как ты нас назвал…? — взъерепенился сынок-бугай и хотел уж было броситься бить блондина, но неожиданно рухнул, как подкошенный. Адольфу тоже надоело молча отсиживаться и он решил поучавствовать. — Мой воробушек дело говорит, — холодно сказал Гитлер. — Либо мы решаем все мирным путем, либо два ветерана Первой Мировой и парочка профессиональных «устранителей» быстро покажут вам ваше место. Гиммлер на слова фюрера хихикнул, но добросовестно все перевел, опустив только слова про ветерана Первой Мировой и заменив их на бывшего уличного бойца. — Только меня в это не впутывайте, — простонал Геринг. — Я приехал сюда отдыхать, а не разборки устраивать. — И че ты предлагаешь? — поднял бровь Витя, обращаясь к Йозефу. Тот ненадолго задумался, а потом выдал: — Поляна большая и места на всех хватит. Предлагаю разделить ее напополам, и каждый пусть отдыхает на своей половине как хочет, не заходя за чужую. Петя начал было возмущаться, но художник тут же вывернул ему руку. Раздался слабый хруст и тихие маты бугая сквозь зубы. — Мы согласны, — поднял руку Рейнхард. Сидевшие за столом, я с рейхсмаршалом сделали тоже самое. Йозеф и Генрих также ответили положительно. Нас было на одного человека больше и спор был выигран в нашу пользу. Хайни даже не поленился нарисовать эту черту и со спокойной душой вернулся к нам за стол. — Жалеешь? — поинтересовалась я, увидев кислое лицо баварца. Тот махнул рукой. — Не особо, — ответил он. — Не всегда конфликты решаются исключительно с помощью кулаков, а от нашего маленького доктора я, признаться, такого не ожидал. — Дипломатия, — гордо вздернул подбородок пропагандист, усаживаясь рядом со мной. Вскоре к нам присоединились и Адольф с Рейнхардом. Отдых продолжился, но уже не так весело как раньше. Спустя полчаса семейка сдалась первой. Мужья, словно издеваясь, нарочно громко смеялись, болтали и демонстративно прогуливались перед недавними противниками за ручку, действуя последним на нервы. Те отчетливо хотели их поколотить, но сдерживались — угроза Зины о донесении в полицию малость поубавила пыл. А зная зловредного пропагандиста и рейхсфюрера донос точно будет, но до этого не хотелось доводить никому. Ведь тогда точно возникнут определенные вопросы не только к особо драчливым отцу и сыну, но и к SSовцам, а тогда проблем не оберешься. Да и мы подрастеряли веселый настрой, вяло дожевывая остатки бутербродов и столь же вяло переговариваясь. Настроение испортилось, и хотелось поскорее уехать отсюда. Наконец, увидев, как Рейни якобы невзначай целует Хайни в висок и насмешливо смотрит на очередную наивную дурочку та решила, что с нее хватит. Состроив максимально обиженную мину, она начала канючить, что устала и хочет домой. Мать семейства и пятилетняя девочка идею дружно поддержали. Мужчины еще пытались сопротивляться, но под напором трех женщин быстро сдались. Собрав вещи, семья загрузилась в джип и, громко включив музыку, уехала, подняв столб пыли. А спустя десять минут стали собираться и мы. Вещей у нас было и так немного, собрали все быстро и вот мы уже шли к припаркованной возле леса машине. — Ладно, парни, не расстраиваетесь, — пыталась подбодрить приунывших немцев я, когда мы уже сидели в машине и я настраивала навигатор на дорогу домой. — Ну хоть какое-то время нам было весело. Да, иногда в жизни не все идет по плану, зато хоть драки удалось избежать. Мужчины хмыкнули, а автомобиль медленно тронулся. — Спорим, что это они набросали окурки и бутылки, — подал голос Герман. Летчик радовался, что его не припахали к драке, но был раздражен больше нас всех. — Не исключено, — ответил Генрих. — Но тут, увы, ты, Гера, бессилен. Это раньше ты мог выписывать всем штрафы или даже путевки до Дахао в один конец, но теперь… Рейхсмаршал вздохнул и уставился в окно. В общей сложности мы провели в лесу часа три, хотя планировали поехать туда на целый день. — А… Мы можем повторить наш вояж как-нибудь в следующий раз? — робко спросил Геббельс, поудобнее устроившись в объятиях Гитлера. — Ну, разумеется, — кивнула я. — Хоть на следующей неделе. Нацисты приободрились. Да, пусть этот раз оказался не совсем удачным, но ведь у нас в запасе было все лето и мы явно наверстаем упущенное.