Wollen wir eine Runde drehen?
В середине июля в Москву пришла самая настоящая, безжалостная жара. Асфальт плавился под палящим солнцем, дома и машины накалялись в мгновение ока, и разумеется, люди натурально подыхали от аномально высоких для мегаполиса температур. Наша дружная компания порадовалась, что в квартире нашёлся пусть и старенький, но исправно работающий кондиционер, и мы принялись нещадно его эксплуатировать. Правда, почти сразу возникла одна загвоздка: нас было много, а кондей — один, и каждый старался урвать его себе. Адольф пытался давить своим давно испарившимся авторитетом, Герман жаловался, что с его жировой прослойкой потоотделение повышается в несколько раз и вообще ему приходится тяжелее нас всех, Йозеф давил на жалость к хромым пропагандистам, а я говорила, что являюсь единственной девушкой в этом чисто мужском коллективе и мне надо уступить. Лишь Генрих с Рейнхардом не принимали участия в борьбе за кондиционер. То ли им и так было нормально, то ли супруги знали, что выйдут из спора победителями, — но словесные баталии за источник свежести проходили без эсэсовцев. В итоге сошлись на следующем: кондиционер попеременно будет находиться у каждого из нас по два-три часа, после чего менять место дислокации. Конечно, Геринг с Геббельсом попытались повозмущаться, однако они оказались в меньшинстве. Плюс Гейдрих повадился во всех комнатах открывать окна, что тоже способствовало попаданию в квартиру свежего, чуть пахнущего разогретой листвой воздуха.
Хоть одну проблему мы решили, но оставалась другая — извечная и практически нерешаемая. Скука. Гулять в такую духоту было невыносимо, а сидеть целыми днями дома быстро всем наскучило. Многие мои ученики разъехались по дачам, и я сейчас скучала вместе с нацистами. Дни тянулись однообразно и очень медленно, что никого из нас не устраивало.
— А в этом времени есть какие-то полуактивные занятия? — спросил Адольф одним обычным, сонным утром. Неудавшийся художник лежал на диване в общей гостиной и блаженно подставлял лицо работающему кондиционеру. Мы переглянулись и дружно посмотрели на фюрера.
— Милый, тебе аквапарка и поездки в лес не хватило? — приподнял бровь Йозеф. Гитлер слегка приподнялся на локтях и одарил своего воробушка нежной, почти сияющей улыбкой.
— Хватило, поверь, но ведь активный отдых не ограничивается только этим.
Мужчины обратили взоры ко мне, ведь кто лучше того, кто родился в этом времени, может знать всё о современных развлечениях?
— Даже не знаю, что вам предложить… — задумчиво протянула я. — На суперэкстрим я вас не поведу, извини, Рейни, ведь кроме тебя тут фанатов такого времяпрепровождения нет, а куда ещё можно сходить — я не знаю.
Все приуныли. Неудавшийся художник с театральным стоном повалился обратно на диван, а остальные лишь плечами пожали. Нет так нет. Но вдруг подал голос Генрих.
— Слушай, Алис, а у вас тут на роликах катаются? Просто я в молодости много катался и, можно сказать, это было моим хобби — до того, как я увлёкся магией и оккультизмом.
Я кивнула. Ролики были весьма популярны, да и я в детстве много каталась. Поразительно, но даже в такой мелочи мы с Гиммлером умудрились совпасть. Парни уже шутить начали, что я являюсь его реинкарнацией, на что мы с Хайни пытались якобы войти в нечто наподобие транса, чем неимоверно веселили остальных немцев. Да уж, всё-таки не зря Гиммлер с Гейдрихом всегда были мне наиболее интересны — даже другие попаданцы не раз уже замечали наше сходство. Мне, если честно, это было весьма приятно, надеюсь, как и мужьям.
— Ну вот и развлечение, — улыбнулся Рейнхард. — Это и активность, и не совсем уж экстрим.
Я хлопнула себя по лбу. Точно, и как я могла забыть?
— Тогда завтра же пойдём кататься, — подытожил довольный Гитлер. — Йозя, прости, что ты снова вне игры, так сказать, но…
Пропагандист лишь рукой махнул.
— Да ладно, я уже привык, — сказал мужчина. — Хоть на относительно свежем воздухе побуду, а не запертым в четырёх стенах.
— Спасибо, мой фюрер, за идею, — улыбнулась я. — Уже второй раз ты подкидываешь классную мысль.
Австриец лишь плечами пожал: мол, обращайся. Далеко нам, кстати, ехать и не надо было, ведь на ВДНХ существовал отличный прокат роликовых коньков и было достаточно много места для катания. Вот туда мы и поедем, плюс парни уже там бывали, и им будет куда проще. Вот так нежданно-негаданно развлечение само нас нашло — с лёгкой подачи господ фюрера и рейхсфюрера.
***
ВДНХ встретил нас почти полным отсутствием людей, что было только на руку. Как выяснилось по дороге, далеко не все мужчины умели кататься, а по большому счёту — лишь Генрих с Рейнхардом. У Адольфа в своё время просто не было денег на подобные развлечения, а Герман считал ролики забавой для малышей и всегда мнил себя выше этого. Да уж, кто бы мог подумать, что спустя восемьдесят лет после смерти рейхсмаршал встанет-таки на ролики… Хорошо хоть, что был будний день и людей в парке особо не наблюдалось — катайся не хочу.
— Итак, друзья мои, — провозгласила я, как только взяла шесть пар роликовых коньков напрокат, — сейчас мы будем вас учить кататься.
Надо сказать, что Йозеф знатно удивился, когда я и на него взяла пару. Он-то думал, что из-за больной ноги кататься не будет, но как же пропагандист заблуждался! Сейчас существуют специальные модели и для таких, как Геббельс, так что он не остался за бортом веселья.
— Если эти уроки будут похожи на то, как вы трое учили меня плавать, то я лучше на лавочке посижу, — сказал маленький доктор, аккуратно надевая коньки. — Ещё покалечите нас, а как я понял, в местную больницу нам ход заказан.
Я фыркнула.
— Не парься, — махнул рукой обергруппенфюрер. — Мы с Хайни хоть и правили СС, но мы же не садисты какие-то, тем более если это невыгодно. Так что уроки будут вполне обычными.
Гиммлер закивал и первым поднялся на ноги. Держался рейхсфюрер на роликах вполне уверенно, впрочем, как и его супруг.
— Поехали! — хихикнула я и, пародируя Гагарина, махнула рукой.
Мужьям не нужно было повторять дважды, и они осторожно выехали из прокатного центра.
— Эй, надеюсь, вы нам поможете! — подал голос Гитлер, судорожно держась за лавку. Ноги у австрийца разъезжались, и мужчина очень боялся упасть.
— Хватайся, — улыбнулась я и протянула неудавшемуся художнику руку.
Тот схватился за мою ладонь, словно утопающий за соломинку, и мы неспеша поехали к выходу. За Герингом и Геббельсом вернулись опомнившиеся эсэсовцы, и каждый схватил своего ученика за руку покрепче. Веселье началось.
***
Кто бы что ни говорил, а Адольф оказался неплохим учеником. В первые секунды он боялся отпускать мою руку и вцепился в неё, словно клещ. Я максимально спокойно пыталась объяснить фюреру принцип катания, но из-за страха до австрийца доходило туго. Так мы и катались, крепко вцепившись друг в друга.
— Оди, это, между прочим, была твоя идея, — напомнила я дрожащему художнику. — Ты же нам предложил покататься на роликах, а теперь даёшь заднюю?
— Ничего я не даю, — надулся фюрер. — Просто не хочу упасть и сломать себе что-нибудь.
Я хмыкнула, но промолчала. Тут без падений и синяков никак не обойтись — на себе проверено. Мимо, громко вопя, пронёсся Герман. Очевидно, Рейнхарду надоела теория, и он решил перейти непосредственно к практике. Герой Первой мировой размахивал руками и орал что-то явно нецензурное, но обергруппенфюрера не волновали такие мелочи. Он всегда был сторонником радикально решать проблемы.
— Гера, ноги шире! — покрикивал блондин. — Отталкивайся ими от земли, старайся поймать равновесие!
Но лётчик-ас явно не слышал советы рейхспротектора. Он истошно орал на одной ноте и чуть ли не посекундно во что-то врезался.
— И ты хочешь мне того же? — поднял бровь Гитлер, показывая на распластавшегося рейхсмаршала.
Я мотнула головой, ведь не была столь радикальной, как Гиммлер и Гейдрих.
— Фигово у тебя получается, — прокомментировал подъехавший к Герингу Гейдрих.
Блондин не без труда поставил мужчину на ноги и легонько толкнул того в спину. Герман по инерции покатился вперёд, снова принимаясь размахивать руками.
— А вы чего не катаетесь? — полюбопытствовал блондин, подъезжая к нам.
Адольф перекрестился и пробормотал что-то вроде «упаси Бог от этого безумия».
— А герр художник, видите ли, боится, — я пожала плечами и усадила фюрера на лавочку. — Вцепился в меня словно клещ и ни в какую не отпускает.
— Могу помочь, — ухмыльнулся Рейнхард.
В глазах австрийца отразился настолько неподдельный ужас, что я предложила вообще оставить его в покое. Умение хорошо кататься дано, увы, далеко не всем.
Спустя ещё полчаса на ту же лавочку плюхнулся доктор Геббельс. Он выглядел слегка помятым, но без ярко выраженных травм.
— Я больше не вынесу! — взвыл Йозеф. — Из тебя, Генрих, просто отвратительный учитель!
Подъехавший Гиммлер лишь плечами пожал.
— Я же объяснил основной принцип, — возразил чёрный иезуит.
— Да, но потратил на это минут пять, а всё остальное время ты следил, как я пытаюсь убиться! — возмутился Геббельс.
Фюрер тут же притянул своего воробушка к себе и принялся его успокаивать.
— Садисты, — выдохнул Герман, который обрушился на лавку всем своим внушительным весом и всем видом показывал, что он с неё никуда не двинется.
Я и супруги только переглянулись, философски пожали плечами и поехали кататься втроём. Как показывает практика, активный отдых явно не предназначен для трио Гитлер — Геббельс — Геринг.
***
Накатались мы всласть. Сперва я слегка опасалась разгоняться на полную, но мужья меня уверили, что поддержат в случае чего и не дадут упасть. Так что мы гоняли по территории парка как сумасшедшие, выкрикивая что-то малопонятное и громко смеясь. Адольф, Йозеф и Герман молча сидели на лавочке и наблюдали за нашим весельем.
— И не страшно вам так гонять? — спросил Гитлер, когда я уселась с краю, чтобы слегка перевести дух.
Я мотнула головой и принялась рыться в сумке в поисках бутылки с водой.
— Так в этом же и весь кайф, — сказал Гейдрих, опершись о спинку скамейки. — Какой смысл брать в аренду ролики и изображать потом благочестивых бабулек на прогулке?
Шпилька была явно в сторону Геринга, на что он мгновенно обиделся.
— Ребят, давайте ещё часик покатаемся и на этом хватит, у меня ноги понемногу начинают уставать, — предложил Генрих.
Мы с Рейни переглянулись и кивнули.
— Неужто великий магистр чёрного ордена так быстро выдохся? — глумливо поинтересовался Геббельс.
Пропагандист сидел, прислонившись к любовнику и вытянув вперёд ноги.
— Это время я могу потратить на твоё обучение. Хочешь? — ухмылка Гиммлера не предвещала ничего хорошего.
Очевидно, Йозеф тоже это понял и поспешил вежливо отказаться.
— Трус, — фыркнул чёрный иезуит и поехал на очередной круг.
Мы с рейхспротектором последовали за Хайни. Оставшееся до окончания аренды роликов время хотелось потратить максимально с пользой.
По уже сложившейся традиции возвращались домой мы под вечер. Давно я так не каталась. Шедшие рядом эсэсовцы едва не лучились счастьем.
— Ещё раз огромное спасибо за предложение, мой фюрер! — крикнул назад Рейнхард и рассмеялся.
Шедший позади Адольф что-то неразборчиво буркнул.
— Оставь его, — хмыкнул Хайни. — Видишь же, что он не в настроении.
Гейдрих лишь закатил глаза. Он всегда волновался за одного только Гиммлера, а на других саксонцу было всё равно.
— Предлагаю в следующий раз этих с собой не брать, — подал голос рейхсфюрер, указывая себе за спину. — Активный отдых явно не для них, и незачем нам видеть эти недовольные рожи.
Троица идущих сзади мужчин дружно возмутилась, однако мужья пропустили это мимо ушей.
— Я согласна, — поддержала я Хайни. — Пусть каждый отдыхает так, как хочет, и не портит отдых другим.
— А я вам про это уже давно говорю, — напомнил о себе неудавшийся художник. — Хорошо, что хоть сейчас вы наконец-то прислушались к этому дельному предложению.
Мы фыркнули. Действительно, незачем везде ходить такой большой компанией, тем более если не все от этого в восторге.
— Заметано, — подытожила я.
День всё равно получился отличным, и ничто не могло испортить хорошего настроения. Идущие позади мужчины облегчённо выдохнули, а спустя еще пять минут показался вход в метро. День подходил к концу.т
