Исцеление через боль

Как появление знаменитого певца на сцене ознаменуется бурными овациями, приход Риддлера был отмечен взрывом. Сотрясший здание ночного клуба грохот, привлек всеобщее внимание. Иного и быть не могло. Тяжёлые входные двери смяло, будто кусочки фольги, клубы дыма, вкатились на танцпол, припорошив присутствующих бетонной пылью. Вопли перепуганных людей смешались с натужным хрипом затухающей музыки. Толпа бросилась к выходу. Оглушенные, шокированные охранники не успели даже схватиться за оружие. Их смело безумное, одержимое страхом дикое стадо. В первый миг на входе возникла жуткая толчея и суматоха. Стрекот автоматных очередей заглушил шум рвущейся прочь орды. Обезумевшая волна ломилась прямо на вооруженных людей, вопя, сипя, захлебываясь слюной и визжа. Словно голодные зомби, люди бросались вперед. Одни мгновенно падали, скошенные пулями, другие, те что были поудачливее, разбегались прочь, оглашая ночь воплями ужаса. Прежде чем успел затихнуть гул, рождённый первой взрывной волной, в зале не осталось ни одной живой души. В наступившей тишине отчётливо раздались неторопливые шаги. Риддлер вошёл в разрушенный храм безвкусицы и пошлости. Осторожно переступив через труп охранника, огляделся по сторонам. Глупо было надеяться, что одним взрывом удастся уничтожить такую живучую мразь, как Кобблпот, но он всегда верил в чудеса. И в глубине души надеялся наткнуться взглядом на изуродованный труп носатого жирдяя в уродском фраке. Танцпол был уныло пуст. Брошенные на произвол судьбы крутящиеся лампы неоновой подсветки, грустно повесили головы. Колонки, посеченные мелкими брызгами мрамора и бетона, слабо похрустывали, пытаясь выдавить последние звуки. Две широких лестницы с витыми позолоченными перилами, ведшие на балкон второго этажа, посерели от пыли. Возле ограждения маячили силуэты широкоплечих парней в кожаных куртках. Солдатики Пингвина, которым удалось пережить смертельную волну паники, сбились в кучку, вокруг своего хозяина. Риддлер остановился посредине зала. Звучно стукнул наконечником трости в пол. Эхо прокатилось по залу, маленькой копией предшествующего фейерверка. — Отгадай загадку, — воскликнул он. Он на мгновение замолчал, прищурился от удовольствия. Слышать собственный голос, подхваченный эхом, сильный, звонкий, весёлый, было несравнимо приятно. Как давно с ним не происходило ничего подобного. Говорить громко, уверенно, четко, а не шептать, не мямлить. Позволить своему эго звучать в ушах людей тысячей отзвуков, чувственное переживание, отзывающееся в теле разрядами колючего тока. — Коль набегут они к тебе, Ты будешь им не рад. Но если у врага полно, Счастливей станешь во сто крат. Что это? Наверху кто-то грузно завозился, раздалось кряхтение и сопение. Шушера Пингвина рванулась к ограждению, вскидывая оружие. Но Риддлер не пошевелился. За его спиной тоже были люди и их автоматы уже были нацелены на балкон. Пингвин приблизился к ограждению. Грузное тело слегка покачивалось, словно толстяк плохо стоял на ногах. Черный фрак был присыпан пылью и помят, цилиндр слетел с лысеющей макушки, монокль мотался на цепочке, на уровне живота. — Грёбаный Эдвард Нигма, — скрипучим голосом протянул коротышка. — Ты окончательно выжил из ума, раз решился сюда явиться? — Ты будто бы мне не рад, Освальд, — улыбнулся тот. — Я пришел отдать долги. Кстати, это ответ на загадку. — Долги? — изумился Кобблпот. — Прошло всего полгода, неужели ты уже забыл? Плохая у тебя память для ростовщика. Пингвин поморщился, отчего крохотные глазки практически исчезли из виду, утонув в толстых складках щек, острый нос нервно задергался. — Проходи, — буркнул он, махнув короткопалой ладонью. — Поговорим. Приглашение было неожиданным, но невероятным его нельзя было назвать. Освальд Кобблпот всегда был бизнесменом, заботящимся о собственной выгоде и пользе куда больше, чем о мелочах, вроде людских жизней. Эдвард благосклонно кивнул. Обернулся к своим людям. — Если какая-нибудь из этих сучек дернется, — сказал он, указывая тростью на парней Пингвина. — Стреляйте. Ребята понятливо кивнули. Эдвард поднялся по правой лестнице. Шел, крутя головой по сторонам, проскользил ладонью в лиловой перчатке по перилам, похлопал по плечу одного из охранников Кобблпота, обогнул по дуге декоративную вазу с сухими цветами. Не удержался от возможности хлопнуть по фарфоровому боку. Там и тут, на всем чего касались его руки, вспыхивали крошечные, зелёные искорки, похожие на блёстки. Неспешно приблизился к центру балкона. Большую часть пространства занимали два массивных дивана, обтянутых белой кожей, разделенных столом со стеклянной крышкой. В левом углу расположился небольшой бар, работавший исключительно для хозяина и избранных гостей. Справа оставалось местечко для танцев. Лишь подчёркивая убожество местного стиля, на стене прямо напротив шеста висел гигантский портрет Кобблпота в полный рост. — Присаживайся, — Пингвин радушно обвел рукой пространство. — Чувствуй себя как дома. Эдвард сел на присыпанный бетонной пылью диван, расположился вольготно, закинул ногу на ногу. — Виски, коньяк, водка? — поинтересовался Пингвин, садясь напротив. — Мартини. — Вот что у тебя за повадки, как у телки, — фыркнул Кобблпот, но махнул рукой одному из подручных. — Принеси. Бритый налысо парень поставит перед гостем бокал с коктейлем. Эдвард похлопал его по руке. — Спасибо. Пингвин налил себе виски из стоявшей на столе початой бутылки. — Я рад, что ты пришел, — сказал он, доставая из внутреннего кармана фрака портсигар и мундштук. — Хотя и не ожидал, что это будет сделано с такой помпой. Более того, я ждал, когда ты приедешь. — Неужели? Эдвард насмешливо улыбнулся. Сделал глоток мартини, наблюдая за тем как Пингвин неторопливо устанавливает и раскуривает сигарету. — Не забывай, в первую очередь, я бизнесмен и предпочитаю вести дела со всеми на равных. У нас с тобой вышло явное недопонимание. Кобблпот откинулся на спинку дивана, выпустил струйку дыма через нос, шумно отхлебнул из бокала. — Мы оба распсиховались, — продолжал он. — Ты вывел меня из себя. Признаюсь, очень мало людей способны меня разозлить, но ещё меньше тех, кому удается после этого остаться в живых. — Значит, мне повезло дважды. — Трижды. Ведь, как было сказано раньше, я ждал тебя. Эдвард фыркнул. Его отчаянно веселила бравада маленького человека с раздутым до неприличия самомнением. Раньше он опасался Пингвина, чей авторитет в кругах преступников и вес в обществе Готэма вынужден был признавать, но теперь это казалось абсолютно не важным. Пустой трёп коротышки, раздувающего щеки от важности не пугал и даже не раздражал, лишь забавлял. Неожиданно приятно было смотреть на мертвеца, который ещё не понял, что уже мертв. А в глазах Эдварда Освальд Кобблпот умер ровно в тот момент, когда взрыв снёс с петель двери пафосного ночного клуба. — Неужели хочешь принести извинения? — иронично спросил Эдвард. — Подожди, я должен морально подготовиться к этому зрелищу. — Я хочу заключить с тобой сделку, — кисло улыбнулся Пингвин. — Мы оба знаем, кто виноват в случившемся. И оба имеем на него зуб, не так ли? — Понятия не имею о ком ты говоришь. — Прекрати паясничать! — Пингвин яростно хлопнул короткопалой ладонью по столешнице. — Ты прекрасно понимаешь, что я говорю о Пугале. Этот ублюдок подставил нас обоих. Из-за него ты едва не погиб, а потом чалился в Аркхеме добрых полгода. Я потерял ценные активы и огромную кучу денег. Мне кажется, это отличный повод для взаимовыгодного сотрудничества. Дурашливая улыбка сползла с губ Риддлера. Он заметно посерьезнел. — Тебе кажется, Освальд. Я пришел сюда не для того, чтобы заключать с тобой сделки. — Значит пришел мстить? — Пингвин отхлебнул виски. — Ты хорошо подумал, Риддлер? Жалеть потом не будешь? — О чем? — Эдвард оскалился. — Об упущенной возможности позволить тебе поиметь меня повторно? Прости, но мне и в прошлый раз не понравилось. И раз уж мы заговорили об этом, то учти вот что — за то, что ты и твои дрессированные орангутанги со мной сотворили, я возьму плату кровью. По унции за каждый жест и каждое слово. А за надругательство над моим телом, буду брать по пинте. Кобблпот нахмурился, черные бусинки глаз почти пропали в складках щек. Он отставил бокал, наклонился вперёд, сверкнув стёклышком монокля. Запах гвоздики донесся до обоняния Эдварда, пробуждая воспоминания, рождая в теле дрожь отвращения. — Не пытайся меня напугать, Эдди, — угрожающе прошипел коротышка. — Я тебя не боюсь. Ты был, есть и останешься смазливым педиком, с проблемами в башке. Для меня ты не опаснее муравья. Эдвард повторил за ним движение. Наклонился через стол, но не стал хмурить брови, напротив, улыбнулся жестоко и кровожадно. — Давай проверим, — предложил он. Нужно было несколько мгновений на просчёт обстановки. Время для Эдварда замедлилось, секунды зависали в мгновенно загустевшем воздухе, пространство размылось, замкнулось само в себя. Пингвин ещё более нелепый чем обычно, потянулся к зонтику, прислоненному к подлокотнику дивана. Толстые, короткие пальцы жадно загребали воздух и, казалось возможным разглядеть завихрения вязкого пространства, образующиеся вокруг них. Справа и слева от Эдварда, парни в кожаных куртках тянули вверх, наводили, ставшие тяжелыми, неподатливыми, носы автоматов. Металлический лязг предвещал момент начала смертоносной работы оружия. Пули, озверевшими пчелами, уже рвались наружу, грозя разнести в клочья любой объект, что встретиться им на пути. Ситуация складывалась не лучшим образом, но варианты развития вились меж объектов разноцветными, путаными нитями. Оставалось лишь выбрать одну, ухватиться за кончик, потянуть. Нажать на кнопку. Щелк. Серия взрывов сотрясла балкон. Выгнулись дугой золочёные перила, разлетелась на куски драгоценная ваза, разметав вокруг шрапнель фарфора и дымящиеся обрывки сухоцветов. Почти синхронно заорали сразу два охранника: одному оторвало руку по плечо, второй выронил автомат, визжа и воздевая вверх покалеченную кисть. Запахло кровью, дым клубами окутал пространство. Секунды вновь посыпались, словно песчинки в воронку часов, отмеряющих срок всему живому на свете. Эдвард рванулся к Пингвину, хлестнул того тростью по протянутой руке. Услышал треск и болезненный вопль. Нырнул вперед и вниз, прямо под ноги одному из стрелков. Тростью подсек парню ноги. Автоматная очередь ушла в потолок. Панически вскрикнув, парень кубарем покатился по лестнице. Пингвин заорал от ярости и боли, упал на пузо, оглушенный и дезориентированный. Снизу уже загрохотали автоматы ребят Эдварда. Оставшимся подручным Кобблпота пришлось спешно искать укрытия. Центр перестрелки сместился с балкона в сторону зала. — Теперь нам никто не помешает. Эдвард поднялся на ноги. Ударом трости в висок успокоил лишившегося кисти парня. Тот тяжело рухнул лицом в пол и затих. — Сукин сын, — прорычал Пингвин, выбираясь из-под стола. — Я тебя уничтожу! — Попробуй. В отличии от Кобблпота, Эдвард не был искусным фехтовальщиком. Но он был молод, ловок и чертовски зол на весь мир. А разницу во владении холодным оружием легко компенсировать, если лишить оппонента этого самого оружия. Пингвин бросился к зонту, но противник был быстрее. Подцепил предмет кончиком трости, отшвырнул на противоположный конец балкона. Ощутил мимолетный триумф, услышав разочарованный вопль толстяка. От такого неповоротливого человека как Кобблпот сложно было ожидать скорости, но ярость придала ему сил. Словно бешеный бык, он бросился на Риддлера, но тот был готов. Удар трости пришелся в округлое плечо. Потеряв траекторию, Пингвин налетел на ограждение балкона, грязно выругался. Новый бросок оказался чуть удачнее, уходя с пути озверевшего противника, Риддлер вынужден был отступить. Едва не оказался зажат между уродливой мебелью и вынужден был запрыгнуть на стол. Массивная туша Пингвина врезалась в диван, заставив тот проскрипеть ножками по паркету добрый десяток футов. Получив преимущество в высоте, Риддлер ударил толстяка тростью в лицо. Раздался сочный хруст и бешеный рев Кобблпота превратился в тоненький визг. Вид собственной крови ещё сильнее разъярил Пингвина. Он рванулся к противнику, снося все на своем пути. Эдвард едва успел спрыгнуть со стола, как тот был сметен прочь. Тяжеленная конструкция из стекла и металла пролетела через балкон, смела часть ограждения и рухнула вниз, со звоном и грохотом. Эдвард ждал нового рывка, был готов к нему, но вместо атаки Пингвин вдруг пригнулся, нырнул вниз на пол. Проскользил на животе, словно птица, в честь которой его прозвали, перекатился. Слишком поздно стал ясен смысл этого уродливого пируэта. Вскочив на ноги, толстяк со всей возможной скоростью, бросился к валяющемуся в куче фарфоровых осколков зонту. Схватив оружие, он расхохотался, перехватил зонт, словно автомат, выцеливая Эдварда. Тот нырнул под защиту дивана за миг до того, как разрывной снаряд взорвался ровно в том месте, где только что была его голова. Новый выстрел, сопровождаемый хохотом Пингвина, разнёс на куски угол дивана. Брызнули во все стороны щепки, обрывки кожи и поролона. Оставаться на одном месте было смертельно опасно. Эдвард выскочил из укрытия, перекатился, уходя с предполагаемой линии огня. Бросился в сторону Кобблпота, стремясь разорвать дистанцию. Очередной снаряд разорвался в какой-то футе от него. Осколками посекло лицо, уши заложило, он ощутил резкую боль, вскрикнул. Едва не упал, на мгновение потеряв ориентацию в пространстве. Эта оплошность едва не стоила ему жизни. Лишь чудом он успел уклониться от нового снаряда, прыгнул к Пингвину и что было сил ударил того тростью. Коротышка среагировал проворнее хорька. Перехватил зонт как шпагу, отразил удар, оттолкнув Эдварда назад. Зарычал, обнажая узкий клинок. — Тебе конец, — угрожающе усмехнулся он. Их сближение могло бы выглядеть забавно, если бы было кому посмотреть на бой. Кобблпот, низкий и круглый, нападал азартно, бешено вращая глазами, пыхтя и шипя проклятия. Эдвард, высокий, стройный, предпочитал держать противника на расстоянии, водил кругами, отступая, уклоняясь, нанося удары тростью по касательной. Любая неудачная атака рисковала кончиться для него колотой раной. — Иди сюда, трус, — подначивал Пингвин, грозно наступая. — Заканчивай танцевать, пришло время сдохнуть. — После тебя, Освальд. Старикам положено уступать. Несмотря на то, что ему было нелегко сдерживать бешеный напор, Риддлер не терял присутствие духа. Адреналин кипел в крови, глаза горели, сердце билось в исступленном ритме. Он слишком давно не чувствовал себя настолько живым. — Остановитесь! Дикий рык прокатился по разрушенному залу ночного клуба. Внезапно смолкли выстрелы внизу. Эдвард и Кобблпот одновременно обернулись на голос. Пугало во всей красе своего немалого роста ворвался в зал, заставив подручных обоих сторон завопить от ужаса. Тощий, черный силуэт с огромной, острой как бритва косой, медленно шагал по раскуроченному танцполу. Уродливая маска, похожая на мешок, размывала черты лица, шляпа отбрасывала глубокие тени на глаза, превращая их в бездонные провалы. Освальд Кобблпот пришел в себя первым. Заорал на перепуганных автоматчиков, визгливым, бабьим голосом. — Что встали?! Убейте его! Заплачу пять тысяч тому, кто пристрелит ублюдка! Явление Крейна было совсем не по плану. В сражении сразу с двумя психопатами в одиночку Риддлеру мало что светило. Но решение, подсказанное Пингвином было изящным, даже красивым. — Пятнадцать тысяч любому, кто это сделает! — воскликнул Эдвард. — Прикончите его! Подручные будто вышли из ступора. Два десятка автоматов нацелились в грудь незваного гостя. — Это что, предложение мира? — уточнил Кобблпот, следя за тем как Пугало останавливается в центре танцпола и воздевает над головой косу. — Нет, вынужденная мера, чтобы он не помешал мне прикончить тебя. И все же, обоим было трудно отвести взгляд от творящегося внизу. Вооруженные люди испуганно переглядывались. Хоть на их стороне было и численное преимущество, и огневая мощь автоматического оружия, гнетущий страх придавливал их к земле, мешая мыслить рационально. Никто не решался сделать первый выстрел. Пауза затягивалась. — Стреляйте уже! — взвизгнул Пингвин. В этот самый миг Пугало взмахнул косой. Эхо грянувших одновременно выстрелов загрохотало по пустому залу, заглушая любые звуки. Но ни одна пуля не достигла цели. Дикий, безудержный стиль, мало на что похожий, необъяснимый и пугающий, он сочетал в себе китайские боевые искусства, виртуозное владение оружием и невозможную скорость исполнения. В руках Пугала коса вращалась быстрее чем лопасти взлетающего вертолета, сверкала, отражая свет софитов, оказывалась одновременно в двух плоскостях. Не только защищала, но и резала, рубила, крошила все чего касалось острейшее лезвие. Капли крови и ошмётки тел взвивались в воздух, чтобы обрушиться вниз алым дождем. Эдвард отшатнулся от кровавого зрелища, запнулся об обломок дивана. В тот же миг Пингвин будто опомнившись, бросился на него с удвоенной яростью. — Я разорву тебя на куски, сучонок, — шипел он. — И твой бывший любовничек тебя не спасет. Страх перед настоящим чудовищем придал Риддлеру сил. Он парировал атаку Кобблпота, оттолкнул противника и продолжил наступать, тесня того к стене с уродливой картиной. Сталь звенела о сталь. Вопли боли и ужаса сливались в ужасающую какофонию, подгоняя фехтовальщиков, но даря им полярно совершенно чувства. Пингвин ярился, но пыл его рождался из страха и враждебности, Эдвард же испытывал волнение и неуверенность. Все шло слишком быстро, к такому он не был готов. — Когда ты, наконец, сдохнешь?! — взревел Кобблпот. Он поспешил с выпадом, слишком сильно выставил вперёд руку, замешкался, ловя равновесие. Риддлер выбил клинок из пальцев соперника ударом снизу-вверх, на излёте саданул набалдашником трости Пингвину в челюсть. Голова того дернулась, челюсть хрустнула. Эдвард замахнулся для нового удара, но коротышка вдруг нырнул вниз и вперёд, толкнул со всей силой и злобой. Они сцепились, покатились по полу. Трость вылетела из руки Риддлера, заскрежетала по полу. О красоте движений и элегантности не шло больше речи. Рыча и хрипя, двое мужчин катались по полу, каждый старался оказаться сверху и покончить с противником. В прямом противостоянии Эдвард был значительно слабее. Он не умел драться, никогда не учился этому и не рвался обретать опыт на практике. А вот Пингвин, несмотря на малый рост и лишний вес, был силен и глаза ему давно застилала кровавая пелена. Удары были слаженными, наносились четко по болевым точкам, лишая дыхания, заставляя трещать кости. Эдвард практически ослеп, кровь заливала глаза, силы были на исходе. Он оказался снизу, придавленный тушей Кобблпота, едва живой от боли и усталости. Противник почувствовал слабость, навалился прижимая к полу, схватил за шею, принялся душить. — Сдохни, мразь, — прохрипел Пингвин, сжимая горло Эдварда со страшной силой. Не так должны были выглядеть его последние минуты. Риддлер не мог смириться с тем, что умрет вот так, задушенный уродливым, носатым коротышкой со скверными зубами и омерзительным запахом изо рта. У него остались неоконченные дела, одно из которых того гляди могло подняться по лестнице с косой наперевес. Он не мог позволить себе умереть, не попытавшись добраться до Крейна. Хотя бы одну попытку он заслужил. Чтобы закончить со всем, отплатить за слезы и кровь, за унижения и боль, за кошмары и разрушенные надежды. В нем пробудилась первобытная ярость, жажда убийства. Липкая, гнилостнопахнущая, тошнотворная потребность разрушать. Пальцы Эдварда беспорядочно шарившие вокруг, наткнулись на что-то прочное и тяжёлое. Он схватил предмет, оказавшийся куском ограждения, из последних сил замахнулся и ударил Пингвина по голове. Тот охнул, покачнулся. Риддлер воспользовался моментом, спихнул толстяка с себя, набросился сверху, принялся колотить противника гнутым куском металлической трубы. Убить! Растерзать! Размозжить мерзкую башку! Чтобы мозги вперемешку с кровью брызнули в лицо. Чтобы череп треснул с характерным, сочным хрустом. Чтобы больше эта тварь не отравляла воздух своим смердящим дыханием. Навсегда стереть урода с лица земли. Навсегда уничтожить живое существо. Навсегда запомнить этот момент. Рассвирепевший Эдвард перестал чувствовать хоть что-то кроме всепоглощающей ненависти. Кровь застилала глаза, дыхание вырывалось из лёгких со свистом и хрипом, каждый вдох отдавался щемящей болью в ребрах, сердце готово было разорваться, но он будто не чувствовал усталости. Бил, терзал, жмурясь от удовольствия, когда кровь жертвы брызгала в лицо. Быстро, до обидного скоро Пингвин перестал шевелиться. Лишь хрипел, грудь тяжело вздымалась, в глотке булькало. Кровавая каша, в которую превратилось лицо вздувалась и опадала, из беззубой щели, в которую превратился рот текла розоватая пена. Но он был ещё жив. — Ты сдохнешь… — пробулькал Пингвин. — Клянусь… я отомщу… тварь. Риддлер безумно усмехнулся, занёс трубу над головой. Необходимо было покончить с ублюдком раз и навсегда. Перевернуть страницу и никогда к ней не возвращаться. — Ты сдохнешь первым, — пообещал он. Он замахнулся, но ударить не смог. Какая-то сила удерживала орудие справедливости от финального удара. Чья-то тяжелая, жёсткая рука опустилась Риддлеру на плечо. — Остановись, — раздался тихий голос, похожий на треск сухих веток. — Не надо. Ты не убийца. Обернувшись, медленно, словно в страшном сне, Эдвард увидел Пугало. Черный сюртук влажно поблескивал от пропитавшей ткань крови, алые брызги разукрасили холщовую маску. Убийца опирался на косу, лезвие которой так же было окрашено алым. — Отпусти трубу, — мягко сказал Крейн. — Тебе не нужно этого делать. Пальцы Эдварда разжались. Невыносимая усталость обрушилась на плечи. Пугало отшвырнул обломок ограждения в сторону. Тот ударился об пол, покатился с громким лязгом, показавшимся особенно громким в мертвой тишине разгромленного клуба. — Пора идти. Крейн мягко потянул его за руку, но Риддлер едва ли мог пошевелиться. Бурлившая внутри ярость испарилась, оставив после себя лишь усталость, головокружение и ломоту в теле. Значит вот как это будет. Он встанет, спустится по лестнице, выйдет на середину зала, перешагивая через трупы, стараясь не запачкать ботинки в лужах крови. Остановится, обернется к Пугалу. Посмотрит ему прямо в глаза. И маньяк снесет ему голову с плеч. Чтож, это было ожидаемо. На другой исход было глупо даже надеяться. Главное было успеть заглянуть в черные провалы глаз Пугала, отыскать на их дне голубые, холодные искры, принадлежащие Джонатану Крейну. После всего, что ему пришлось пережить, после стольких мучений и кошмаров, Эдвард имел право взглянуть перед смертью в глаза человека которого любил, которому доверял, которым был жестоко предан не один, а целых три раза. Задать один простой вопрос — «за что?» Он встал, проигнорировав предложенную Пугалом руку. Поднял с пыльного пола отлетевшую во время драки трость и слетевшую с головы шляпу. Стряхнул пыль с колен, плеч и рукавов. Сделал шаг к лестнице. В глазах потемнело, ноги подогнулись. — Ненавижу, — прошептал Эдвард и потерял сознание.