let's fix it! ♡

Кровать легонько продавливается под весом Андрея, который сейчас лежит на моём спальном месте и в наглую листает какой-то журнал, устроив себе гнёздышко на подушке и покрывале. Я нисколько не против – такой уютный он даже радует глаз. После всего-то, что мы пережили. А он и не помнит. Но это всё в любом случае не сглаживает углы моих мыслей. Потому что в них уже, кажется, образовался шестидесятиугольник. Такая вот, сука, геометрия. Решаю перейти к алгебре, поэтому прекращаю своё бесконечное хождение туда-сюда по комнате и сажусь за стол. Андрей на это хмыкает. Андрей. Так непривычно больше не иметь возможности крикнуть во весь голос на улице “Пальто, дуй сюда!”. – Какой прилежный ученик. Это английский? Я буквально выкидываю перед собой из портфеля тетрадь и ручку и злостно зачёркиваю надпись “тетрадь по английскому языку”, исполненную моим корявым почерком. – Это хуиский. Теперь тетрадка гордо вещает, что она “по налаживанию порядков на улице”. Открываю её. Смотрю. В ответ на меня начинают смотреть выученные наизусть слова. “№2: не дать Кащею отшиться способы: хуй его знает.” Раздражённо вздыхаю с сипением. Уже готов к чертям собачьим разнести и квартиру, и общую с Адидасом комнату, и весь Универсам. Кстати, насчёт брата. Он теперь послушно ходит в институт. Прикидываете? Адидас в институте. Я когда узнал, был готов оборжаться и обделать штаны, причем и то и другое одновременно. Для прошлой моей реальности это звучит как нонсенс и чей-то ликёро-водочный бред. Но нет. Вовчик обучается на какую-то промышленную специальность со сложным названием. Видно, отец уже видит в нём свою замену. Так что легендарный авторитет универсамовских утром сидит на парах и пишет конспектики, а вечером бьёт ебальники чужакам. И Кащею. Иногда. Но обычно редко. Пиздец, да? Хоть и сейчас у всех всё вроде как хорошо, я малодушно не до конца этому рад. Таким Вовкой восхищаться всё же сложнее, чем тем, что прошёл Афган и готов был отдать улице душу. Но я давлю в себе эти мысли как отбивную молотом: так ведь нельзя. Все живы, даже Ералаш, никто не видел смерть и не чувствует её касания тёмными ночами. Так и должно было быть. Так правильно. – Выдыхай, Марат. А то лопнешь. Начинаю беситься ещё сильнее, а этот придурок старается сдержать хихиканье. Сука. – Ты чё, к Кащею в ученики решил податься? Я срываюсь со стула и в мгновение оказываюсь в своей же кровати, над Васильевым. Он откидывает журнал в сторону. Пытаюсь ударить его в живот, в итоге просто пихаю, параноидально боюсь задеть его слишком сильно. Теперь этот парень не качается в свободное время на турниках и не надевает боксёрские перчатки. Мстит: толкает меня куда ни попадя и пытается перевернуть. Возимся в постели, как дети. Андрей сначала просто тихо ржёт, а затем в открытую заливисто смеётся, заражая этим хохотом и меня. Я продолжаю его третировать. Обиженный почти проигранным боем Андрей хватается за ворот моей кофты, оттягивает ее влево, оголяя кожу, и кусает прямо в плечо. Я уже упоминал, что он совсем как щеночек? Или нет: котёнок. Они будут похитрее. Шиплю, и, не выдерживая острых зубов, хватаюсь за его шею, прижимаю к кровати. Но без лишней силы, без цели задушить. Вторая рука, будто зажила своей жизнью, уже пригвоздила кисть Васильева аналогично шее. Пытается ещё пинаться, но быстро прекращает. Стараемся отдышаться. Нависаю над ним. Смотрим друг на друга. Глаза в глаза. – Ладно, прости, ты победил, больше так не буду. – Произносит скороговоркой, сглатывая. Его кадык коротко перемещается под моей ладонью. Почему-то это ощущается как-то слишком… Трепетно? Непривычно? Пугаюсь своих же ощущений и отпускаю, отскакивая. Чтобы избежать неловкости момента пускаюсь вновь наворачивать круги по комнате: от окна и до двери. Блять, и что это было такое? – Вернёмся к теме. Нам нужно не дать Кащею отшиться от наших. Как ты выяснил, отшивание хочет сделать Адидас. И как ты ещё упомянул, они оба педики. Мой брат – педик. Пиздец. Андрей закатывает глаза и вздыхает. Молчит. Но к журналу больше не прикасается. – Может, он решил его отшить, потому что узнал, что Кащей на него дрочит? Васильев поперхнулся воздухом. – А ты не рассматриваешь, что они грызутся между собой из-за пропасти в дружбе, которая как раз и образовалась из-за чувств, которые они не могут принять? – Нет. Так вот… По взгляду с кровати ощущаю, как сильно в меня хотят чем-нибудь кинуть, но не решаются. – Есть вариант… Напоить их! Обоих. Они бахнут водочки, по-пьяне изольют друг другу души, и мирно разойдутся. Андрюха мотает башкой. – Ты же сам говорил, что Вова твой без повода не пьёт. И я сам слышал, как он твоего старшего за пьянство осуждает. – Тогда… Тогда подарим им обоим собаку. На Новый Год, типа, совместный такой подарок. Только маленькую, щеночка с рынка. Они будут возле него сюсюкаться и решат все конфликты. – Марат, а тебе точно шестнадцать, а не шесть? Во-первых, до Нового Года больше девяти месяцев, во-вторых, это же пизде… Я хватаю подушку с кровати брата и метаю её в лицо Андрею. – Не матерись, тебе нельзя. Блин, ну я не знаю тогда как. Васильев, будучи примерным мальчиком, кладёт подушку на её законное место. После подходит ко мне сзади, медленно-медленно, опаляя затылок тёплым дыханием, и выдаёт свою идею. – Давай сделаем так: напишем обоим записки от лиц друг друга с просьбой встретиться где-нибудь. Они придут, уверенные, что это человек напротив хотел решить проблемы, и будут сговорчивее. Того и глядишь, и правда помирятся. Молчу. – М? – Ждёт ответа, не отступает. – Ладно, как скажешь. <<<<<<<< – Так а чё писать то в итоге? Андрей опирается на моё плечо, пока я, склонившись над листком бумаги, сижу за столом и пытаюсь создать вразумительный текст. – Пиши: Это Адидас, я приду к тебе на квартиру в сегодня в девять вечера. Нам срочно нужно поговорить. Я догадывался о твоих чувствах и хочу дать на них ответ. Прости, что не сделал этого раньше, был очень зол, сам ведь понимаешь, для меня это всё непривычно и странно. Я очень боялся сделать первый шаг, и сейчас тоже боюсь. Но нам нужно это решить. Оборачиваюсь на него и стреляю злым взглядом. Яростно выговариваю каждую букву. – Я не буду сводить своего брата с другим мужиком! Васильев изгибает одну бровь и стреляет в ответ. – А что ты теряешь? Если я не прав, то они просто набьют друг другу лица и разойдутся. Что так этого Кащея отошьют, что так они поругаются. Ну? Выжидающе смотрит, контратакует все мои попытки сопротивления. Не оставляет выбора. Чувствую себя нашкодившим второклассником, которого злая англичанка оставила после уроков за плохое поведение. Скрипя зубами, под диктовку вывожу нужные слова. Слава всем Богам, я не растерял способность запоминать и копировать почерк. Так что наша авантюра будет хотя бы правдоподобной. Дорисовываю последнее предложение и морально готовлюсь ко второй части экзекуции. – А дальше что? – На второй вот так пиши: Привет, жду тебя у себя в девять вечера, нам нужно обсудить кое-то очень важное. Пожалеешь, если не придёшь. – Пиздец. Ругаюсь, но выполняю. Когда наконец обе записки готовы, Васильев выдёргивает у меня ту, что написана якобы от руки Адидаса, складывает пополам и аккуратно кладёт под школьную форму. – Я буду ловить этого, а ты отдай другую брату. Скажи, что “Кащей” заходил и просил передать, если спросит, что там – постарайся сделать правдоподобный вид, что не знаешь. Всё, давай. Андрей ускакал в коридор, натягивать пальто и одеваться, даже не дожидаясь, пока я пойду его провожать. Надо же, какая инициатива. Но за меня ритуал сделала матушка, обвинив меня после ухода друга в халатности к гостям. Мда-а, и кто ещё к кому тут халатен? Проходит десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Тридцать. Час. Я уже готов из позиции плевания в потолок переместиться в позицию вешания самого себя на люстре, как моё желание прерывает пришедший брат. Вова раздевается, обнимает маму, затем наконец проходит в нашу общую комнату. Нервно жду пока дверь закроется. Потом ловлю его взгляд и киваю в сторону стола, на котором покоится сложенная записка. – Кащей заходил, сказал передать тебе. – Кащей? И прям зашёл? Слегка тушуюсь, но продолжаю гнуть свою линию, пока Адидас разворачивает бумажку, читает, хмурится и наконец открывает окно да выкидывает её прямо во двор. – Ну да. Сказал, чё-то важное капец тебе нужно передать. Мне уже чудится капля пота, стекающая по лицу. – Понятно. Я нервничаю. Неужели не сработает?