Все так, как и должно быть

Ди приближался к воротам школы, всю дорогу пытаясь выкинуть слова, которые будто специально продолжали хаотично летать в голове, не давая сосредоточиться. Лишь иногда звук хлюпающих в лужах ботинок вырывал его в реальность. Семья. Семья. Блондин хмыкнул, невидящим взглядом рассматривая горизонт. В семье людям не похуй на чужие планы — невольно пронеслось в мыслях. В семье люди считаются с другим мнением. В семье люди не унижают тебя за то, что ты не можешь взять блядский аккорд с первого раза. Что из этого сделал отец, чтобы иметь право кидать это слово ему под нос. Семья. Иллюзия счастья, театральная забота, многолетний спектакль, за нежелание участвовать в котором, он получает один и тот же немой упрек, ежедневно отпечатанный в серо-голубых радужках. Ди впился ногтями в ладони, чувствуя, что мрачные мысли начинают уводить его куда-то далеко, и только покалывание от оставшихся полумесяцев помогло ему сфокусироваться. Еще один поток размышлений тяжестью осел на подкорке. Сколько их уже там, он даже предполагать не хотел. Еще этот чертов сверток, что это вообще? Парень попытался прощупать пальцами содержимое, но ничего. Он хотел было отвязать веревочки, но они оказались склеены и в конце концов, отбросив эту затею, посылка была закинута в рюкзак. — Да насрать мне что там, — выругался блондин. Где-то в середине учебного дня, возле школьного забора его вылавливает Лиф, без приветствия протягивая тонкие пальчики, в которые парень молча кладет сигарету, придавая лицу выражение крайнего недовольства. — Ой, а чего не вздохнул? — хихикнула девушка, и парень вздыхает, выпуская облачко дыма. — Не делай вид, что тебе не нравится делиться со мной сигаретами, — брюнетка самодовольно повела бровями, героически подождав, пока блондин закатил глаза и в конце концов позволил себе выдать что-то наподобие улыбки. — Тебе все равно не с кем больше курить. — Я сам бы прекрасно справился, — беззлобно поддел парень. — Но спасибо, что напомнила о моих ужасных навыках социализации. — Было бы здесь с кем социализироваться, — Ди усмехнулся, оценив шутку — Ну, кроме меня. — Ой бля, — вновь закатанные глаза блеснули и девушка рассмеялась от отчаянных попыток парня перестать улыбаться. У нее на каждую фразу найдется вторая. Иногда Ди удивляло, насколько хорошо они дополняли коммуникацию друг друга. Лиф за словом в карман не полезет и несмотря на то, что обычно его раздражали болтливые люди, так как дома имелся уже один под боком, ее болтовня действовала как приятная ложка меда, от которой хотелось быть мягче. Но так чтобы незаметно, естественно. Они нравились друг другу, определенно. Половина школы считала их парочкой, глуповато посвистывая в коридорах, пока бедная Лиф ловила презрительные взгляды, как она лично прозвала Диану — розоволосой пизды. Но каждый из них был в целом согласен не портить дружескую идиллию обязательствами, которые так некстати приходят в отношениях. Даже когда однажды поцеловались, пьяными языками размазывая темно-бордовую помаду. Даже тогда. А может быть, они оба боялись разрушить связь, построенную не так давно, но прочно существующую тугими никелевыми цепями, проверенных тяжелым весом в виде редких искренних разговоров, смазанных абсолютным, как казалось парню, доверием. Она — в первую очередь друг, и вся эта романтика казалась в данном случае пустым полиэтиленовым целлофаном от искусственных роз. После этого «инцидента» они решили все обсудить. Разговаривали долго, взвешивая все за и против, и в конце концов решили остаться друзьями и перестать сосаться по углам — у Ди экзамены на носу, у Лиф — поступление в другую страну в следующем году. Может быть когда-то, но не сейчас. Блеск темных линз выловил его из размышлений. — Ты чего? — девушка махнула черными, как свежая копоть, волосами, попадая по белому лицу и засмеялась, наблюдая, как Ди вопил и сплевывал, отвратительным образом застрявшие во рту, волосинки. — Жаль, не подожглись об сигарету, — буркнул парень. — Хватит смотреть в одну точку, как придурок. — Пошли уже. Несмотря на то, что девушка привыкла к нарочито надменному поведению друга, даже ей показалось, что тот сегодня не в духе. Но свои домыслы она решила оставить при себе. — Пойдем после школы на заброшку? — Ди уже хотел оценить хорошее предложение, как вспомнил: — Черт, нет. Сегодня никак, мне надо дяде занести какую-то хуйню, которую мне всунул отец, абсолютно наплевав на мои возможные планы. Он честно не хотел болтать так много, но прикусил язык только когда наткнулся на внимательный взгляд подруги. — Ты в последнее время с отцом совсем в разладе… — аккуратно начала девушка, которую сразу перебили. — Да плевать. Бывает. — Лиф уловила немую просьбу не продолжать и замолкла. Вот в этом она была идеальная — никогда не лезет в душу, если не просишь. — Ну, вообщем. Если что, сообщения открыты, — как бы намекая на возможную поддержку протараторила девушка, смущенно опуская голову. — Спасибо — благодарно ответил парень, ловко заворачивая черную прядь за ушко. — Уже был звонок, пошли.

***

Дорогу до магазинчика Чеса Ди знал наизусть, и, к его большому сожалению, тот находился в каком-то захолустье до которого больше двух километров от школы. Впрочем, вроде бы Лиф говорила о пользе прогулок. И либо она действительно нашла исследование об этом, хотя, вроде, это очевидный факт, но что-то подсказывало Ди, что девушка просто уговаривала парня с ней гулять за неимением компании, а он стремлением шататься без цели по улицам — не отличался. Странно, но ему даже понравилось сменить обстановку и отойти подальше от привычных дорог. Интересно, насколько часто в магазин никто не приходит, учитывая расположение. Иногда Ди казалось, что Чес его выкупил, потому что в трейлере стало не хватать места для всего барахла. Тем не менее, он бывал там несколько раз и каждый раз ловил чувство необъяснимого приятного уюта, теплоты и спокойствия, даже удивляясь тому, что такой, привыкший к чистоте человек, как он, способен ощущать нечто подобное в этой … гиперпредметной обстановке. Возможно, горящие палочки дяди Чеса не только ароматические, или же застоявшийся запах ветхой запыленной бумаги, свечного воска и винила вызывал головокружение. Ди улыбнулся собственным мыслям и ускорил шаг, замечая знакомые двери. Хорошо, что мужчина сегодня не в трейлере, вряд ли бы он смог найти другую официальную причину попасть в магазин в ближайшее время. Звоночек над входом дал понять, что о его прибытии уже вкурсе, однако парень продолжал стоять, опираясь о косяк, в ожидании приглашения, морща нос от нахлынувшего едкого аромата старья. В комнате никого не было видно, и, поежившись оттого, что из звуков были слышны лишь беспорядочные потикивания часов, которых тут было больше полусотни, Ди вгляделся в темноту. — Чес? — негромко позвал блондин, но в ответ ничего. — Ало? — ступни бесшумно скользнули по скрипучему паркету, с опаской топая в слабоосвещенную комнату. Парень остановился у стойки продавца, уже собираясь оставить сверток и уйти, как вдруг услышал резкий звук, заставивший его вздрогнуть всем телом и уронить посылку на пол. — Какого..?! — он испуганно пытался найти источник мерзкого шума, пока не понял, что это затрезвонили будильники на той самой полке с часами. Сразу все. Одновременно. Он издевается? — Ууу, дарова Ди, — из-под стойки резко выскочил мужчина, пугая мальчишку, не успевшего перевести дыхание еще больше. — Блять! — Ой ща, не ругайся, малой, — завидев блондина, что раздраженно потирал виски, мужчина быстро, как мог, вырубил будильники, виновато почесав затылок. — Ты извини, это я так... проверяю время, тебе поплохело чтоли? — Ди недовольно повел бровью. Вот еще. — Я, — он выдохнул, успокаивая тревогу, которая в последнее время все чаще стала проявляться в повседневных ситуациях, возвращая своему лицу выражение гигантского похуизма. — Просто не люблю резкие звуки. — Понимаю, — Чес приветственно пожал руку, поднимая с пола свою, как он понял, передачу. — Пасиба за курьерскую помощь. — Ага. — А это, — он махнул на часы, — Прикинь, у меня квеструмы захотели купить все тикалки, мол для всяких пугающих штук и все такое. Так что я решил на первом посетителе проверить, так сказать, эффект неожиданности, а пришел ты. — Чес хитро блеснул глазами, и Ди в целом догадывался, что тот был вкурсе его прихода во вторник днем и знал, что в это захолустье вряд ли кто зайдет в такое время. — Думаю, стоит поработать на громкостью, — процедил блонди. — Этим пиканьем никого не напугаешь. — Ага, понял, понял, — Чес умиротворенно улыбнулся, скрывая усмешку в глазах, чтобы не смущать пацана, и лукаво посмотрел на светлое лицо. Вот же горделивый малый, прям уменьшенная отцовская копия. — Будешь чай? — уже заметив закатывающиеся зрачки, быстро исправился, — С вискариком. Подросток сразу улыбнулся, неловко отворачиваясь и окончательно расслабляясь. Вот как у Чеса получалось любую обстановку сделать комфортной? Он явно обладал хорошей эмпатией, и, иногда, Ди так не хватало человека, который просто сможет читать его мысли. Так ненавязчиво, тихо, каким талантом обладал только дядя, так, чтобы не приходилось выуживать из себя чувства, не давиться словами при попытке быть искренним и не чувствовать себя опустошенным после редких признаний, от которых хотелось сразу же откреститься и оправдаться. Что-то подобное он ощущал с Лиф, однако она была более прямолинейна, озвучивала все, что думает, замолкала, когда надо. А Чес… Просто угадает его настрой и не затронет ненужных тем. А затем скажет что-то настолько несвязанное с его переживаниями, но вместе с тем целебное и теплое. Это было до такой степени тонко, что Ди впервые признал суперспособность дяди только...сейчас. Она притягивала и пугала, ведь не хватало еще, чтобы все эти эмпатийный люди лезли к нему в голову и оказывали влияние. Отца ему предостаточно. Он неосознанно нахмурил брови, сразу отрицая такую возможность, тихо кивнув своему же убеждению, что быть закрытым и непредсказуемым — всегда более безопасно. Из мыслей его вывел терпкий дубовый запах и звук наливающегося спирта в чай. — Целебно, чел, — протягивая кружку к тонким рукам, подмигивает шатен, параллельно допивая остатки виски со дна. — Исцеляет тех, кто любит пялить в одну точку, — подшучивая над излишней задумчивостью Ди, ухмыляется, но заметив лишь едва опустившиеся уголки губ, чего, наверное, никто бы другой не даже не увидел, быстро переводит разговор. — Как дела, вообще, школа там, кореша.. — шатен поглядывает на хмурое лицо из-под бутылочного стекла, делая вид, что очень занят чтением этикетки «Johnnie Walker», удовлетворенно подмечая, как расслабленно закрываются черные веки после большого глотка. Понимая, что молчание затянулось и ответить что-то надо, парень монотонно протягивает: — Да, нормально дела, — он сделал еще один глоток и, скорее ради приличия, чем из интереса, добавил: — А твои? — прекрасно зная, что мужчина никогда не ждал вопросов и прочих условностей, для того, чтобы в мельчайших подробностях делиться всякими историями. Данную черту Ди мог, как минимум — не понять, как максимум — позавидовать. — Я первый спросил, — как бы невзначай вбросил шатен, сверкнув добрым прищуром. — Эээ, ну, вот, контрольную писали…по истории пять получил, — парень неосознанно пожал плечами, чувствуя себя откровенно странно. — Ага, понял, молодец, а дела-то как? Если честно, такая постановка вопроса ввела блондина в ступор, ведь формальное «как дела», сопровождаемое каждый раз одинаковыми, неокрашенными в краски реальных событий, ответами и краткими отчетами об учебе, которых вроде бы хватало, по крайней мере, родителям, из уст Чеса приобретало совершенно другой оттенок. Вынуждая поежиться, стукаясь подошвами об ножки стула, и нахмурить светлые брови. Чес, обчитавшись информацией о составе виски, который он, наверное, мог бы уже сварить под столом, принялся перекладывать бумажки, дабы пацан не чувствовал себя, как на допросе. Младший рыжик был, в этом смысле, гораздо проще, и возможно в силу такого контраста, или по причине странного тоскливого чувства, переодически возникающего в грудине при попытке посмотреть в светлые, теперь покрытые прозрачной пленкой легкого опьянения, глаза, в нем демонами плавало стремление разгадать, понять. Объяснить? Почему такие же голубые глаза он уже когда-то видел и что такого происходит, если с каждым годом, они кажутся ему все более знакомыми. — Я…— парень коснулся покрасневших не то от алкоголя, не то от чего-то еще, щек, — вот с Лиф сегодня увиделись, это моя подруга. В школе одни дауны, преподша снова настучала, — Чес тихо посмеялся и голос парня стал уверенней. — Хотя у них под носом происходит травля младшеклассников, а им насрать, — недовольно произнес Ди, повинуясь чувству обостренной справедливости. — А они отчитывают за черный лак — он распахнул ладошки ноготками к Чесу, натянув губы и подняв одну бровь в стиле «ну не пиздец ли». Мальчишка оживился, приспустил тугую резинку, выпуская пару белоснежных прядок и Чес, с наслаждением впитывая поток слов, откровенно залюбовался его мимикой. Такая выразительная, острая, пазлом идеально ложившаяся на его характер. Жаль, что подобное явление нечасто, отчего легкий порыв пацана оставлял послевкусие какой-то экзотики. — Недавно решил научиться играть на гитаре, посрался с отцом, — он на секунду запнулся, уткнувшись куда-то в пол, — ну вообщем, не срослось. Блондин резко замолчал, допивая оставшийся напиток и вопреки ожиданиям Чеса, говорить не продолжил. Мужчина не стал допытывать и принялся увлеченно рассказывать о новой коллекции виниловых пластинок, присланных из штатов, искренне радуясь, когда Ди действительно заинтересованно рассматривал упаковки, задавая вопросы об артистах и жанрах. Любознательный малый. Ведь не музыкант даже. — Ну и бля, я помню, как втащил ему, — шатен повторил движение кулаком, под округлившиеся глаза мальчика, — Охраннику этому, ну и залез в гримерку. Так вот, автограф и получил, — хриплый голос затих, а язык смаковал последнее слово. Рассеянный добрый взгляд карих угольков смотрел сквозь пластинку любимой когда-то группы. Ди засмотрелся, неловко подпирая щеку, становясь свидетелем чужой ностальгии, неосознанно впитывая ее в себя. — Twisted Sister были моей мечтой, — на мягком выдохе протянул Чес. За ребрами защемило от последней интонации и Ди подумал, что дядя всегда рассказывает истории только из прошлого. Только. Из прошлого. — А сейчас какая у тебя мечта? — неожиданно для себя выпалил парень, нервно заправив прядку за ухо, ловя на себе немного удивленный, затем на мгновение очень печальный, но быстро расплавившийся в расслабленном выражении лица, взгляд. — Бабушек через дорогу переводить, — Ди не был доволен ответом, отразив это в подозрительном прищуре, направленном прямо в нутро за клетчатой рубашкой и Чес сдался, бережно откладывая пластинку. — Моя мечта — обрести мечту, — гусиные лапки дубовыми веточками собрались в уголках глаз. — Но ты еще слишком молод для такого, так что не загоняйся, чувак. — Мне скоро семнадцать. — Ууу, скоро буду просить у тебя мудрых советов, — поддел Чес, усмехаясь закатившимся зрачкам. Нет, ну все-таки закатил, а держался-то сколько. Несмотря на казавшуюся почти абсолютной искренность Чеса, рассказывать о себе в настоящем он не привык. И либо это взрослый мир так окутывает, запрятывая нынешнюю сущность куда-то поглубже, заставляя довольствоваться лишь старыми воспоминаниями о времени, которое не изменить, как говорится, не извинить. Или эта сущность осознанно не хотела высовываться, рассматривая в зеркале едва побелевшие виски, видимо испачканные белой краской после того, как он красил забор. Отрицала неглубокие вмятины на лбу, видимо отпечатанные от подушечных складок, боялась всматриваться в отражение, утопавшее в тени яркого и былого, настолько не ожидающего ничего нового, что и соответствовать этим ожиданиям не приходилось. Лишь сливаться с пыльными стеллажами. Кто не знает куда идти, наслаждается дорогой — так хотел думать Чес. Однако почему-то мужчина едва заметно вздрагивает под натиском такого невинного вопроса, прикусывая щеку изнутри, отторгая его всем существом, лепеча что-то там про житейскую мудрость и чужую неопытность, а сам поглядывает на еще одну неоткрытую бутылку виски в надежде, что она вновь поставит его на канат, а не затянет его вокруг шеи. А потом, бросив лишь один краткий взгляд на бледное лицо, со смешно мечущимися в беспокойстве глазами, он дает себе ментальный подзатыльник. Он здесь не один. Не один. С Ди он не один. Блондина начало клонить в сон и с каждой секундой глаза все менее сфокусированными мазками блуждали по предметам в комнате, пока в конце концов веки не налились горячим свинцом. Мужчина вышел из подсобного помещения, мягко улыбаясь представленной картине. Он хотел было окликнуть пацана, но подойдя ближе — передумал. Вместо этого он мягко убрал, попавшую в рот длинную прядь, улыбаясь мелкому вздрагиванию. Даже во сне он хмурил брови. Чес завороженно рассматривал юношеское лицо, выглаженное утюгом, непривычно спокойное и, с натяжкой конечно, но все-таки по-своему умиротворенное. Беззащитное. Мужчина, не совсем отдавая себе отчет, едва провел подушечками пальцев по светлым бровям, разглаживая складку между ними. Теперь лицо Ди источало абсолютную невинность, прямо как в детстве, а дыхание теплыми струйками обдувало крепкие ладони. Красивое лицо. Фарфоровое, как у коллекционной куклы. Чес сморщился от такого дешевого сравнения в своей голове. Нет. Красивое, как...как у Ди. Запах фруктового шампуня ударил в пазухи и он, словно под влиянием гипноза, аккуратно и почти неслышно вдохнул. Голова закружилась. Захотелось приблизиться и коснуться щекой белоснежной копны, которая наверняка была такая же мягкая, как и мальчишеские черты под покровом сна… Чес распахивает глаза, находя свои действия не до конца адекватными и резко отстраняется, не позволяя мыслям перейти грань недопустимого. Совсем уже поехал — внюхиваться в волосы спящего племянника. Как сумасшедший пес. — Ди, — хрипло произнес он, прокашливаясь и легко потряхивая парня за плечо. Тот смешно поморщил нос, разлепляя веки, расфокусированно посмотрел пару секунд куда-то прямо и снова закатил зрачки под властью беспокойного сновидения. Какой милый, блять. Чесу было физически неприятно его тормошить. — Малой, давай, просыпайся. Хочешь, могу достать кушетку. Парень что-то мычит, но поднимает голову. Где-то еще секунд двадцать находясь на грани реальности, он наконец подрывается, неуклюже задевая стул затекшими от долгого сидения, ногами и падает, ощущая, как в последний момент его подхватывают сильные руки. Чес пахнет как свой магазин — так думает Ди, случайно проходясь по рубашке носом. Как свой магазин, в котором разлили дорогой одеколон. — Эй, ты чего, шкет? — Сколько время? — дыхание сбитое после резкого пробуждения и первое, что делает мужчина, ставит пацана на ноги, крепко держа за плечи. — Девять скоро, — услышав облегченный выдох, не совсем понятый Чесом, тот нехотя отпускает руки. — Скоро закрываться. Хочешь, можешь у меня поспать — тут недалеко. — Да не, — растеряно ответил парень, хотя ему было приятно от предложения, пусть даже оно было сделано из вежливости. — Пасиба.

***

Звук ключа в замочной скважине тоскливо заскрипел и означал, что этот день и эта компания должна подходить к концу. Оба не помнили, когда в последний раз так уютно проводили вечер, так что Ди, не желавший это признавать, был в каком-то смысле благодарен отцу за неумение ценить чужое время. Но только сегодня. Парень наконец-то сладко подтянулся, разминая шею, и на автомате сделал движение, которое смогли бы разгадать лишь курящие люди. Он похлопал несколько раз себя по карманам и испуганно прилип ладонями к джинсам только тогда, когда хитрые карие глазки подмигнули ему. Вотжежблять. — Эээ... Он сглотнул, прикусив губу, и шатен без слов вручил ему сигарету, с усмешкой наблюдая, как покрасневший кончик носа краснеет еще больше. — Папке не скажу, не ссы. И эти слова опасливо складываются в нечто наподобие доверия, цепляясь за тонкие ребра. Наверное, когда смуглая рука подносила огонек к тонким губам, были разрушены барьеры, до этого дня определявшие их статус только как дяди и племянника. Потому что теперь - Чес стал на шаг ближе к слову друг в юном сердце, а сам кареглазый, с горьким упоением, болезненным осознанием и вылетающей изо рта клубком дыма свободной, наконец увидел: Ди вырос. — Ты…это..Ты там про гитару говорил, я могу помочь… если хочешь.