Беспомощная псина

      Молох проснулся с ломотой во всём теле и адской головной болью, мысли были словно раскалённый свинец. Он, кряхтя, поднялся. Обнаружил себя в постели. Незнакомой постели. Испугавшись неожиданно для себя, мужчина проверил, одет ли он под одеялом.       Нет.       Твою мать.       Что вчера было?       — Шлессер, блять! — крикнул он сипло, глотка срочно требовала воды.       В ответ тишина. Молох сел на постели и застонал от боли и тошноты. Больно, потому что весь пол в презервативах, тошно — потому что секса было столько, что совершилось невозможное, и он залетел от другого мужика, а их детище давно вышло через рот, как и всё, что он ел и пил 12 часов назад. Так он думал.       Конец любому достоинству.       На подкашивающихся ногах Молох прошёл до ванной. Он узнал свою одежду, накинул те элементы, которые не были запачканы. Для опохмела ничего вокруг не было, поэтому сначала он жадно напился холодной водопроводной воды, а потом — умылся тем же льдом, чтобы освежиться.       Где Шлессер? Что было вчера?       Молох более-менее ожил. Давненько он так не набирался. Судя по визитке возле телефона, они в довольно дорогом отеле. Гроссельдорф быстро собрал в мешок мусор, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. Его насиловали всю ночь. Плохо. А вдруг ему понравилось? Ещё хуже.       Когда он сидел на кровати, утопая в панической атаке, вошёл Шлессер.       — Ну, как ты?       — Позаботиться обо мне решил после того, как трахнул и исчез? — резко бросил Молох.       — Ты не был против, — легкомысленно пожал плечами Эдмунд Шлессер.       — Ты споил меня, сука.       — Ты не был против, — инквизитор зажал второй палец, считая.       — Я нахуй убью тебя прямо здесь, — Молох вскочил и набросился на Шлессера с кулаками.       Они же у Эдмунда были больше и тяжелее — боль более-менее успокоила Молоха. Ты жив, пока чувствуешь боль. Пытаясь завалить его на пол, чтобы размозжить ему голову тяжёлым стационарным телефоном, Гроссельдорф накинулся и начал бить, но Эдмунд отправил его к соседней стене ударом ноги. Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе жить?       Молох откашлялся, перетерпел приступ тошноты и согнулся, чтобы ладонями упереться в колени.       Он разбежался, подпрыгнул и попытался огреть Эдмунда, но тот перевалил его через себя, и мужчина с грохотом полетел на пол вместе с комодом. Молох зарычал и подпрыгнул, теряя человеческую форму.       — Ты не прихерел ебать главнокомандующего?       — Ты не был против, — ухмыльнулся Шлессер, готовясь к классной драке. — Брать тебя всю ночь было прекрасно. Мы даже о звёздах поговорить успели.       — Что тебе нужно? Власть? Я даже после этого не уступлю.       — Я и без того всемогущ.       — Ой, вот только не надо мне сейчас про любовь заливать, последнее, что стоит делать в этой жизни, так это любить меня. Заправь свою любовь себе в штаны, а от меня отьебись.       — Ты даже в этом облике достаточно сексуален, — вскользь заметил Шлессер, отвлекаясь на свои ногти.       Молоха начинало это раздражать. Его явно не воспринимают всерьёз. Тряхнув быкоподобой головой, он задел люстру, и посыпались искры. Инквизитор материализовал доспехи и оружие.       — Мо, люстра же казённая, — с наигранным сожалением произнёс Эдмунд. — Номер снят на моё имя. Мне платить потом.       — Да поебать мне, — отозвался Молох, пытаясь поймать ловкого инквизитора и размозжить в руках, после чего насытиться нежной горячей кровавой плотью.       Шлессер усмехнулся, и когти демон высекли искры из его щита. Защищаясь и орудуя булавой, пытался утихомирить Молоха. Вскоре он вместе со стеклом оказался под окном гостиницы с разодранным лицом. Молох хотел завершить начатое, но этот гад удрал очень быстро.       Приняв человеческий облик, мужчина опёрся о подоконник и попытался совладать с последствиями тяжёлого похмелья. На глаза невольно навернулись слёзы. Сглотнув комок в горле, главнокомандующий щелчком пальцев вернул номеру приличный вид. Кое-как одевшись, Молох вышел из комнаты и направился в ближайшую забегаловку.       Но сначала в аптеку.       Тест на беременность и что-нибудь от головы.       Тут либо истерически нервно смеяться, либо рыдать навзрыд, но Молох был главнокомандующим Ада. Пока об их сексе никто не знал, да и надо было оставить должок за то, что поясница не болела — явно в дело пошло много смазки. Шлессер позаботился о нём. Как мило.       Таблетки от головы он запил горячим кофе с хрустящим сэндвичем, а тест на беременность подкрасит и подбросит Шлессеру. Было странное состояние эйфории, вдохновения и истерики.       Сколько же он выкурил?       Опять за сигаретами.       А потом в Штаб.       Найти ублюдка и содрать с него кожу.       Непременно.