Серая Стрела. Часть 1: Пески

Без даты. Я сбился.

***Кай***

      Мне казалось, что к тому моменту, когда Селеста просигнализировала о готовности челнока, прошел целый год. Но осталось еще полвечности дожидаться, пока рассвет заставит караван остановиться; мне совсем не хотелось приземлиться от них в паре десятков километров и потратить всю ночь на поиски. Я перепроверила все, что можно, и забилась в угол капсулы гибернации, теперь служившей кроватью, с чашкой чая и планшетом, где открыла роман о мореплавателях. Надо было убить время.       — Если ты не передумал, то можно выдвигаться, — в голосе БоИИ звучала усталость мамочки, которая позволяет ребенку то, что очень не хотела позволять, но он ее уломал.       — Не передумала, — я оставила планшет и метнулась в камере перехода.       В спусковой капсуле было тесно, очень тесно, опять же — минимум пространства с максимальной эффективностью его использования. Координаты уже были забиты, и капсула отстыковалась, как только я застегнула ремни, после чего я рухнула на планету с нечеловеческими перегрузками.       Надо сказать, что поначалу во время тренировок я теряла от этого сознание, даже теперь я почти отрубилась, но все же сквозь туман наблюдала за стремительно приближающимся Марсом.       Только над самой поверхностью сработали тормоза, и капсула аккуратно опустилась, лишь немного зарывшись в грунт. Дверка тут же открылась, и меня выкинуло бы наружу, если бы не ремни.       Выбравшись, я сверилась с картой и, перейдя на легкий бег, направилась к месту стоянки каравана. Мне нужно было преодолеть около трех километров. Примерно на полпути на связь вышла Селеста.       — Есть новая передача. Желаешь послушать?       — Да, и откорректируй по ней конечную точку маршрута настолько точно, насколько можешь.       В наушнике раздался вздох, на который я смогла только криво ухмыльнуться, а затем пошла передача. Я бежала и слушала, как Эндрю рассуждает про себя о том, что это самообман и глупости, что он просто придумал себе звезду и то, что его кто-то там может услышать.       Оставалось совсем немного, когда я услышала его голос уже без помех и отключила наушник. Сердца замерли в груди как одно, я сглотнула и стала приближаться тихим осторожным шагом.       — Какого черта я делаю? Я должен спать! Марчелло завтра опять меня взъебет, если я просплю сборы.       Мимо пролетел камень, который говоривший бросил в предрассветные сумерки, он вышел из-за скального уступа, оперся о него спиной, сполз, обхватив рукой колени и задрал голову. Эндрю, это был действительно он. Янтарно-карие глаза поднялись к небу, он кусал губы, стараясь успокоить дыхание.       Я почувствовала запах озона: даже не имея возможность нормально пользоваться своим даром, он излучал мощнейший фон, когда переживал, видимо, поэтому его и засекла Селеста.       — Эндрю? — я подала голос, стараясь не напугать.       Не вышло.       Парень вскочил и грязно выматерился. Он посмотрел с испугом, попятился и, споткнувшись, сел на задницу. Худой, бледный, вместо левой руки — обрубок, заканчивающийся у самого плеча, едва заметная щетина на щеках и подбородке, длинная челка упала на глаза. На вид ему было лет двадцать, может, чуть меньше или больше — из-за общего истощенного вида сказать было трудно.       — Не бойся, я друг. Меня зовут Кай. Я поймала твой сигнал.       — Врешь, — парень быстро справился с собой и поджал узкие губы, точеный подбородок затвердел.       Он все еще сидел, но теперь большие глаза смотрели внимательно и зло.       — Я могу доказать. Проиграть записи сигнала с поверхности по порядку, начиная с первой.       Я шагнула ближе, теперь нас разделяла пара метров, и села перед ним, скрестив ноги. Затем включила на микрорации режим громкой связи.       Следующие пару минут я наблюдала, как Эндрю слушает собственный голос, и на его лице сменяются эмоции: удивление, неверие, злость, снова удивление, обида… Он хмурился и старался сделать лицо непроницаемым, но ему сейчас явно не хватало на это сил.       Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах была надежда. Тени, какие красивые…       — Как это возможно?       — Ну, — я покачала головой, — это долгая история. Ты не против, если мы немного перекусим, пока болтаем?       Я стянула рюкзак и достала припасенные боксы с пайком и фляги с водой. Он принял их молча, я кивнула, открывая свой бокс, он сделал то же и, секунду спустя, накинулся на еду, слишком голодный, чтобы соблюдать приличия.       — Ф-фто это?       — Это пищевые батончики. Я даже не интересовалась, из чего они сделаны, честно говоря, — я кинула свой кусок в рот и проглотила, почти не жуя.       Я замолчала, не зная, с чего начать разговор, но Эндрю заговорил первым. Он крутил в руках пластиковую упаковку, рассматривая символы на ней.       — Я видел такие в развалах барахла у рейдеров, это вещь поселенцев, тут даже маркировка есть, — он ткнул пальцем на надпись и короткий цифровой код. — Но эта вещь совершенно новая, а тем была сотня лет, и они были кривые и побитые. Откуда ты?       — Твоя звезда — это мой корабль-разведчик, который висит на орбите, но нет, я не с Земли, — я сунула в зубы сигарету и прикурила, — я как раз туда должна была вернуться, но что-то пошло не так, и мы зависли над единственной обитаемой планетой. И, опережая твои вопросы, я одна. В смысле, совсем. Живых на корабле больше нет.       Парень снова нахмурился, переваривая информацию.       — Скажи, ты серьезно? — я посмотрела на него, отзеркалив позу и выражения лица. — Про то, чтобы забрать тебя куда угодно, лишь бы не здесь?       — Да, — его лицо окаменело, а глаза потемнели. — Только я не понимаю, зачем это тебе.       Я сглотнула, не прерывая зрительного контакта. Как объяснить парню, который впервые тебя видит, что ты влюбился в него, не будучи знакомым, и что знаешь о нем то, что еще с ним не произошло? И стоит ли?       — Считай, что ты счастливчик и вытянул золотой билет. Эндрю зло усмехнулся на эти слова и покачал обрубком руки. — Подожди, я хочу сказать, что…       — ЛАКИ! Где носит твою паршивую задницу?! — неподалеку раздался сердитый выкрик, Эндрю поджал губы и зажмурился.       Я продолжила быстрым шепотом, стремительно приблизившись и оказавшись почти лицом к лицу, так близко, что чувствовала тепло его дыхания. Бездонные глаза удивленно распахнулись.       — Я вернусь за тобой через три месяца, клянусь. День в день. В это же время. Оставь боксы, если они ценные, то, возможно, ты выручишь за них немного денег, а сейчас мне нужно бежать, нельзя, чтобы меня видели. Три месяца, понял?       — Да… — едва слышным шепот коснулся моего лица.       Его снова окрикнули, он только собирался ответить, как мои губы коснулись его губ. Это было прикосновение на доли секунды, мельком, минимальный контакт, но нам обоим показалось, что прошло несколько часов. Поток информации обрушился на Эндрю, он увидел все то, что я хотела показать: корабль, челнок летящий к Марсу, сигнал, все мои мотивы и клятвенное намерение сдержать данное ему слово. Я отстранилась и метнулась в сторону, прячась от приближающегося человека за скальный уступ.       — Чем здесь воняет?       — Задницей твоей! Не надо, я в состоянии сам идти, — твердый голос Эндрю звучал с вызовом и нарочито громко. — Я переживу как минимум ближайшие три месяца вопреки всем твоим стараниям, Рауль.       Эти слова определенно предназначались не только Раулю. Я выдохнула через нос, отложив расправу над охранником — только отложив, вовсе не отменив ее…       Я снова закурила, любуясь рассветом.       Судя по всему, тут не было озонового слоя, или он был очень тонким, потому что почувствовалось, как горит кожа под первыми лучами, но инженеры работали не зря, и за пару мгновений тело подстроилось, и солнце перестало доставлять неудобства.       Когда сигарета была докурена, я шагом направилась обратно к челноку.       Предстояло много работы.

***Кай***

      С момента возвращения на корабль я не сомкнул глаз, мне казалось, что если я усну, то обязательно упущу что-то важное, и все вокруг исчезнет или развалится.       Пока Селеста планировала и прорабатывала детали развертывания жилой базы на поверхности, я сосредоточился на поиске подходящего места. У меня был еще один спуск на поверхность без возможности вернуться обратно, а значит, оказавшись внизу, надо было проверить несколько точек и дать сигнал «Серенити», чтобы она приземлилась в выбранную точку.       — Кай, ты уверен, что стоит выбирать уединенное место? — Селеста подала голос, когда я тупо смотрел на карту, испещренную пометками.       Несколько было сосредоточено в районе Лабиринтов Ночи, остальные раскиданы совсем отдельно друг от друга. Под каждой отметкой был старый колониальный комплекс, хорошо сохранившийся и достаточно крупный, чтобы его могла заметить наша оптика.       — Я уверен, что точно не хочу попадаться на глаза властям и военным, пока не разберусь, насколько достоверна в этом смысле имеющаяся у нас модель, потому что есть шанс, что меня просто запрут где-нибудь в очень неприятном месте. Снова, — я пощипал переносицу со вздохом. — Ноктис кажется хорошим вариантом, тем более, судя по количеству баз, там было благоприятное место для поселенцев. Есть шанс отыскать что-то живое, и ты сможешь подключиться к куполу. Не хочешь стать умным домом, а, дорогая?       — Я не уверена, что совпадут кодировки, — она ответила сухо, и на экране с картой появилось несколько желтых кружочков. — Вот эти три купола могут нам подойти. Если местные колонисты пользовались той же логикой, что и наши, то вот эта структура, — кружочек южнее Лабиринтов Ночи окрасился зеленым, — должна была быть жилым модулем с системой обеспечения, но там нет воды, а запасы корабля более чем ограничены. — Кружочек на севере окрасился синим. — А это большой исследовательский купол, у него разрушен свод, и это то, с чем ты не сможешь справиться. На самом деле, дорогой, — в последней фразе БоИИ добавил отлично имитированную ядовитую сладость, — если ты не хочешь посещать поселения, то вариант на этой стороне планеты у тебя всего один, — все отметки на экране исчезли, и появилась одна, в новом месте, — этот.       — Поясни, — я сложил руки, обняв себя за талию одной и покусывая ноготь на большом пальце другой.       — Если экстраполяция верна, то в этом месте находится подземный комплекс. Если она неверна, то у нас нет выбора: придется присоединяться к поселению.       — Ты что-то недоговариваешь, — проворчал я и, развернувшись, плюхнулся на кровать.       — Эти расчеты ничего тебе не дадут, твоей квалификации недостаточно, чтобы в них разобраться.       — В смысле, я не пойму, потому что тупой?       — Ты не поймешь, потому что ты не инженер-геолог.       Свет в каюте стал ярче, и включилась какая-то панель, которую я все это время считал просто частью стенки.       — Активируется протокол «Новый Эдем», экипаж должен быть сопровожден в капсулы гибернации до окончания процесса подготовки.       Крышка капсулы надо мной захлопнулась с опасной скоростью, инстинктивно я вскинул руки, чтобы ее удержать, но теперь мог только царапать когтями прозрачную поверхность.       — Селеста, какого черта?! — это было последнее, что я успел сказать, прежде чем мой мир провалился во тьму.

***Эндрю***

      В эту ночь Эндрю в очередной раз поднял глаза к небу, у него было всего несколько минут уединения, пока у одного из страусов меняли крепления седла.       Он снова прокрутил в голове ту встречу с девушкой в странном костюме — Кай… Ее имя было непривычно коротким и похожим на выдох… Он прикоснулся кончиками пальцев к губе, казалось, что тепло от ее прикосновения все еще живет под кожей.       С этим прикосновением он узнал, что это называется «произвести поцелуй», и что она и ей подобные могут таким образом устанавливать ментальные связи. Он вспомнил поток чувств, мыслей и образов, который обрушился на него…              Ее спугнули, она торопилась рассказать все, прежде чем уйти, и показала ему это.       Теперь ему остается только ждать.        Ждать и думать, готов ли он шагнуть с обрыва. Сейчас у него по крайней мере был план того, как выкупить свою свободу у рабовладельца, но если Кай выполнит обещание, то это будет совсем иная история. Готов ли он?       Кай оставила ему боксы и фляжку с водой; боксы отнял Рауль и впоследствии проявил настойчивость, пытаясь узнать, откуда они. От этой настойчивости у Лаки теперь болели ребра.       А вот фляжку не нашли. Он открыл крышку и сделал глоток. Вода становилась в ней холодной до боли в зубах и очень чистой, с едва заметным металлическим привкусом. Он покрутил в руках сосуд, на нем не было никакой маркировки, только надпись на незнакомом языке, сделанная от руки. Судя по всему, какая-то записка от Кай.       Эндрю провел по трем коротким словам большим пальцем, задрал голову и закрыл глаза, точная зная, что он увидит, когда откроет их…       Парень нахмурился — он не мог разглядеть своей звезды. Ее не было. Он почувствовал, как его сердце разрывается на части, и в воздухе отчетливо запахло озоном.