Серая Стрела. Часть 1: Пески

1.03.2162 года по новому Земному времени

(вроде как, но я не уверен)

***Кай***

      Пробуждение далось тяжело, я чувствовал себя разбитым и размазанным тонким слоем по постели, голова болела нестерпимо…       Я застонал и потер лицо руками.        Но то, что я услышал, заставило меня замереть и сосредоточиться. Играла музыка, причем не какая-то, а один из моих любимых альбомов в принципе: смесь симфонического и электронного звука, и голос… Голос, который, по моему глубокому убеждению, должен был принадлежать мифической Сирене, а не живому человеку, жившему на рубеже двадцатого и двадцать первого столетий на моей родной Земле.       Я со стоном сел, держа глаза закрытыми и напрягая волю, чтобы разогнать жидкости по организму, нормализуя дренаж, давление и синхронизируя сердцебиение. Абсолютная пластичность и приспособляемость — палка о двух концах, и со второго конца находилась необходимость постоянно контролировать свое состояние, чтобы не дать себе пойти в разнос. Это началось, когда мне было за сотню, собственно, расчетный срок моей модели сто лет, а после, ожидаемо, начались сложности, как и у любой техники по окончании гарантии.       Мелодичный голос сменился хриплым криком, которому вторили перегруженные гитары, повествуя в стихах о гибели цивилизации в адском пламени. Я правда любил эту песню…       — Селеста, я проснулся и готов к взаимодействию.       — Хорошо. Я подумала, что музыка отвлечет тебя от попыток мести за недостаточно уважительное обращение, которое, как мы оба знаем…       — Хватит, — я оборвал ее излияния. — Я больше не буду вырывать консоль под приборной панелью и вообще ничего вырывать не буду, мы это уже обсуждали. Как долго я отсутствовал?       — Шестьдесят восемь дней, двенадцать часов и четырнадцать минут.       Внутри все замерло… ТАК долго?! Я был одновременно готов взорваться, разнести все вокруг к чертовой матери и биться в отчаянии, но на самом деле это все было внутри, а снаружи я не двинулся с места.       — Что произошло в мое отсутствие?       — Выполнение протокола «Новый Эдем» подразумевает погружение экипажа в стазис на время, требуемое бортовому искусственному интеллекту для организации надлежащей системы жизнеобеспечения в выбранной точке планеты. После того, как все будет организованно и безопасно для людей, экипаж пробуждается и проходит обучение пользованию структурами комплекса.       — Но я же…       — Ты не человек, но ты экипаж. Также ты планируешь содержать в комплексе как минимум одного человека без подтвержденных мутаций, — Селеста имитировала вздох, и ее голос смягчился. — Я понимаю, что твоя природа принуждает тебя к поиску семьи и созданию кластера себе подобных, и что ты уже выбрал кандидата на эту роль, даже если твоя мораль не позволяет тебе понимать, называть и воспринимать это именно так. Но ты действительно хочешь его спасти, чтобы он умер от пневмонии, потому что в комплексе не работают системы поддержания температуры?       Песня на фоне сменилась, и мне резко стало тоскливо. Мной явно манипулировали. И грубо. Но это работало.       Песня про одиночество, которую все тот же чарующий голос пел, обращаясь к невидимому собеседнику, говоря, что он чувствует то же самое — «Так же, как ты». Селеста продолжила, вернув голосу электронную безэмоциональность:       — Я предлагаю проследовать для знакомства с базой.       Дверь единственного отсека отодвинулась в сторону, но вместо тесного коридора за ней оказалось незнакомое освещенное пространство. Меня все еще немного била нервная дрожь, но я послушно поплелся туда, куда меня вел БоИИ, который теперь стал не ИИ корабля, а ИИ базы колонизаторов Марса, судя по всему.       Надо отметить, что сделано было немало.       В распоряжении Селесты находилась пара десятков рабочих ботов различных специализаций, они раскопали вход в комплекс, интегрировали в него корабль и зарыли все обратно в целях маскировки. Они восстановили небольшое окно над скалой, затянутое стирольным стеклом, не пропускающим часть ИК и УФ спектра, таким образом я получил веранду с видом, на которой солнце не представляет опасности.       На первом уровне находилась рубка корабля и пять комнат, входы в которые расходились звездочкой из круглого холла. Две из них были оборудованы под спальни, третья — под медблок, судя по всему, восстановленный из имевшегося, и в нем продолжало работу несколько дронов. Еще одна комната пустовала, только в углу стоял стул, определенно местный, и устройство пищеблока корабля, печатающее пищу и некоторые органические продукты из запасов биоматериала корабля, а пятая была завалена сложенным в штабеля хламом очень пыльного и древнего вида, который, как я для себя отметил, мне еще предстояло перебрать.       Уровнем ниже располагалась насосная и очистная станции над маленьким природным источником воды, там тоже работали дроны, заканчивая установку системы фильтрации закрытого типа. Здесь же была гидропонная ферма, полностью автоматизированная, и, к моему удивлению, там уже появилась какая-то зелень. Селеста пояснила, что у нее был запас семян, также она попыталась засеять то, что сохранилось в комплексе, неясно, что это, оно содержится отдельно, и если будут результаты, то она даст знать.       Последним был вынесенный чуть в сторону ангар с горизонтальными воротами в потолке, к которым вел пандус. У этого помещения — судя по всему, гаража — оказался низкий приоритет. Опять же, когда Селеста приведет его в порядок — даст знать, хотя я бы не отказал себе в удовольствии обустроить его сам.       Я вдохнул запах многолетнего запустения и тлена и чуть пошатнулся: голова закружилась. Цепляясь за стену, пошел обратно, возвращаясь на верхний уровень, туда, где за толстым стеклом простирался глубокий каньон. Должно быть, тут чудесный вид на закат…        Рядом появился дрон, поставил рядом со мной бокс с пайком, стакан с водой и улетел обратно по своим делам.       Я понял, что последний раз ел в компании Эндрю, открыл бокс и кинул в рот кусок пищевого батончика, медленно его разжевывая, взял стакан и уселся поудобнее, глядя в даль и потягивая воду, не имевшую даже малейшего привкуса.       — Состав воды может быть отрегулирован согласно анализа крови жителей комплекса для обеспечения организма необходимыми минералами.       — Спасибо.       Я тихо выдохнул; в голове было пусто, и только на грани сознания танцевали образы того, что я увидел и узнал сегодня, чего-то из моего прошлого… И еще один — яркий настолько, что я почти мог видеть их в наложении на реальные объекты — тот последний взгляд, что он бросил мне.       Я достал из нагрудного кармана мятую сигарету, оставшуюся там после вылазки, и прикурил, просто разогрев ноготь большого пальца и прислонив к нему сигарету. Это было больно делать, но я не готов был сейчас идти на поиски портативной зажигалки.       Я сидел, наблюдая закат, зрелище, которым я не мог насладиться так давно, что почти забыл о том, насколько это могло быть красиво, а этот закат был особенно прекрасен…       И не заметил, как уснул.       Мне снилось, что я серебристый, в ржавых подпалинах, дракон без крыльев, летящий над каменистой пустошью…

***Эндрю***

      Молодой погонщик сидел в тени большого камня чуть поодаль от лагеря, наблюдая, как закатное солнце окрашивает легкие облака и горы в дали.       У него в голове крутились смутные образы из снов: уже который раз ему снилась сероглазая чужачка, так, как будто она находилась неподалеку. Он прикрыл веки, и перед его внутренним взором проявились ее глаза.       Несколько песчаных мант сорвались с места и пролетели мимо, шумно хлопая кожистыми крыльями.       Он встрепенулся и проследил за ними взглядом. Внезапно его отвлекло какое-то движение — серебряная лента, поблескивая, вилась в небе, двигаясь против ветра, как живое существо. Он моргнул, и видение исчезло, поселив в душе неясное беспокойство.