Запись 7. Можно я не буду оставаться один
27 июня 2025 г., 13:36
28.04.127 года от Смуты
***Кай***
Дверь в отсек Эндрю закрылась, я развернулся и юркнул в свою комнату. Сердца колотились как там-тамы, а в ушах шумело. Да, я это сделал. Осталось теперь только… выдохнуть. Так… Я огляделся: Селеста перетащила все мои пожитки в эту комнату, расставив ящики вдоль стен. Я вскрыл один из них, вытряхнул содержимое на пол и покидал туда весь шмот, который по размеру должен был подойти Эндрю, попутно инструктируя ИИ насчет того, чтоб она отслеживала происходящее в его комнате, если тот не отключит большого брата, и дала знать, если что-то пойдет не так. Ящик отправился в душевые, я поставил его рядом со стеллажом с полотенцами. Откуда их столько, интересно? Я скинул костюм фримена, отправив его пинком в чистку, быстро принял душ, натянул свободные серые бриджи и такого же цвета тунику, захватил с кухни чай, сигареты и отправился в рубку для проверки отчетов. В записях, в целом, не оказалось ничего неожиданного. Все шло по плану, некоторые узлы не поддавались восстановлению, но пока можно обойтись и без них, а в дальнейшем придумаем замену. Были провисы по запасам пищи, возможно, придется сходить на охоту, только нужно уточнить, кого из местной фауны безопасно есть. Я курил, читая, и вполуха слушал трансляцию разговора Эндрю с Селестой. Он говорил с БоИИ как с живым человеком, и ей это определенно льстило. Я улыбнулся вопросу о том, как она чувствует разницу быть кораблем или комплексом. Потом была болтовня о полете, о моем выборе в его пользу, но Селеста отправила его с последним вопросом ко мне. А затем Эндрю спросил, почему она ко мне обращается, как к мужчине. Я прислушался. Селеста не стала юлить и сказала, что на большей части заданий я предпочитаю другую оболочку, и что Эндрю может ее увидеть, если прямо сейчас пойдет в рубку. БоИИ определенно это сделала нарочно. Я только тихо рыкнул и прикрыл глаза, ожидая, что дверь просто резко откроется, но раздался робкий стук. — Да, заходи, — я затянулся, бездумно поправил влажные волосы, закрывающие пол-лица, и повернулся вместе с креслом к входящему парню. Он тоже успел принять душ и переодеться в армейские штаны, белую майку и черную прорезиненную безрукавку. Шло ему это все чрезвычайно; я сглотнул, стараясь не отвлекаться: сейчас надо быть осторожным. Эндрю смотрел на меня во все глаза, судорожно сжав челюсть. — Я бы хотел показать тебе иначе, но мисс Компьютерные мозги, судя по всему, все еще злится на меня за… ей есть, за что, в общем, — я вздохнул, ткнул сигаретой в пепельницу и посмотрел на Эндрю выжидающе. Тот сделал жест рукой, прося продолжения. — Так я выгляжу в максимально расслабленном состоянии, дальше — только лужей разлиться. Моя мутация подразумевает мимикрию достаточно высокого порядка. То лицо, с которым ты меня видел, — одного из тех, из кого меня собрали, насколько я могу знать. Сейчас это все еще я, просто менее приятный глазу. Я замер, ожидая реакции. — Теперь понятно зачем столько пирсинга, — Эндрю провел рукой по своему уху и показал на меня. Отлегло, и замершие сердца в груди снова застучали ровно, я смог только смущенно улыбнуться, не показывая зубов. — Может, вернуть более привычный тебе вид? — Да, я был бы благодарен, а то, кажется, за один день это слишком. Я максимально осторожно сменил облик, вернув женские черты: одежда теперь стала несколько великовата в плечах, а бриджи из свободных превратились в плотно облегающие бедра, к тому же пришлось подтянуть рукава. Эндрю наблюдал с жадным любопытством, явно желая что-то спросить, но промолчал. Хотя я прекрасно понимала, что его так и так прорвет через некоторое время, но главное, что не сейчас. — Я предлагаю перекусить и отправиться спать, если ты не против. Он кивнул, вышел из рубки и остановился, дождавшись, пока я выйду следом. Ужин прошел в усталом молчании, а после мы разошлись по своим комнатам, пожелав спокойных снов. Я рухнула в постель, вытянувшись во весь рост, но оставив обещанное Эндрю обличье, и выключилась, как фонарь. Мне снилось, что я краснокожий демон, бегущий через горящее поле с глефой в руке, выкрикивающий имена своих бойцов, но никто не отзывался…***Кай***
Сквозь сон до меня достучался голос ИИ. — Кай, я думаю, тебе стоит на это взглянуть. — В чем дело, дорогая? — я потерла глаза и села, уперев локти в колени, пытаясь проснуться. — Эндрю не спит и с ним определенно не все в порядке, в том числе по данным, которые пришли с медсканера. Сон исчез как по щелчку, я вылетела из комнаты и остановилась перед дверью Эндрю. Пытаться что-то услышать было бесполезно — шумоизоляция тут была отличная, я подавила внезапную дрожь и постучала. Ответа не было. Я постучала снова, чуть громче. — Эндрю? Положив ладонь на гладкую сероватую поверхность двери, я принялась ждать, закусив внутреннюю сторону щеки. Последнее, что сейчас стоило делать, это вламываться. Может, ему нужна помощь, а если нет, то получится, что я все испорчу… Дверь сместилась в сторону, видимо, он дал команду голосом. Я оглядела темное пространство без окон — его спальня была совершенно такая же, как и моя, только гораздо более пустая, без штабелей пожитков по углам. Тьма стояла кромешной, единственным светом была полоса, упавшая из холла, когда дверь открылась. И в этой полосе я увидела край одеяла. У меня болезненно защемило под горлом. Он сидел, завернувшись в одеяло в углу комнаты, тихо вздрагивая и шмыгая носом. Я в два шага пролетела комнату и рухнула перед парнем на колени, положив руки ему на плечи. — Хэй, что случилось? Он помедлил, вглядываясь в мое лицо, которое скорее всего было едва различимо в контровом свете, идущем из дверного проема. А в следующую секунду как будто что-то сломалось, и он дернулся ко мне, уткнувшись макушкой в грудь. Эндрю сотрясали беззвучные рыдания, одеяло сползло на пол, и я увидела на обнаженном торсе темные злые синяки по всей спине и бокам. В душе кристаллизовалась холодная ярость. Ни с кем нельзя так обращаться. Ни. С. Кем. А тем более с Ним. Я прикрыла глаза и сглотнула, аккуратно обнимая парня за затылок, и потянулась за одеялом, чтобы накинуть его на нас двоих. У моего кареглазого Лаки был срыв. Не стоило ничего говорить, просто нужно было дать ему понять, что он в безопасности, и помочь это преодолеть. Я села, опершись спиной о стену, затащила Эндрю на руки и уткнулась носом и губами в макушку. Он молча всхлипывал, вцепившись в мою одежду единственной рукой. Я прикусила губу, решаясь сделать то, чего очень давно не делала ни для кого… Я лишь чуть вытянула губы, чтоб поцеловать всклокоченную макушку, и резко вдохнула. Боль в ребрах не заставила себя ждать. Я едва не застонала, из глаз потекли слезы, но я продолжила… Еще один вдох… Тени, как тяжело дается… Я перетягивала на себя травмы моего спутника, которые на мне заживали за несколько минут, но от того не становились менее болезненными. Я почувствовала, как его перестало трясти, и ласково погладила по спине через одеяло. Он чуть приподнялся и устроился поудобнее в моих руках. Мой милый Эндрю был широкоплечим, хотя и худым, и на полголовы выше меня в этой оболочке, но как-то умудрился свернуться калачиком. Его дыхание выровнялось, носом он уткнулся мне под челюсть, продолжая сжимать в кулаке ткань моей туники и, по-видимому, заземляясь. Я обнимала его спину и нежно водила кончиками пальцев по челюсти. Мы просто молчали и сидели, свернувшись клубочком, кутаясь в одеяло, я не знаю сколько времени прошло, и уже начала потихоньку залипать, когда адреналин схлынул. — Спасибо, — Эндрю потерся лбом о мою шею, и я почувствовала, что его рука отпустила ткань и скользнула вокруг талии, обнимая. — Всегда пожалуйста, — я коснулась губами его виска. — Ты готов встать и забраться в постель, или еще посидим? — Честно говоря, у меня страшно затекли ноги, так что нам, пожалуй, стоит встать, — в голосе слышалась улыбка. Мы неловко поднялись по стенке, не желая покидать одеяльного кокона. Эндрю немного замялся, но все же снова приобнял меня. — Можно я сегодня не буду оставаться один? — В твоей норе или в моей норе? — Лучше в твоей, тут пока не очень уютно… слишком пусто и пахнет пылью. — Хорошо… Мы устроились на матрасе, прижавшись друг к другу. Эндрю уткнулся носом мне в ключицу и снова вцепился в тунику, будто боясь, что я исчезну. Я положила подбородок ему на макушку, чувствуя, как меня заполняет внутреннее тепло и позабытая нежность, когда я обнимаю этого человека.
