Глава одиннадцатая
9 июля 2024 г., 19:13
Началом учебного года в расписании значился четверг, двадцать четвертое августа, поэтому вечерняя тренировка в среду вышла немного скомканной. Нил совсем запамятовал, что перед началом семестра Лисы обязаны посетить университетского психотерапевта Бетси Добсон. К психологу, мягко говоря, он не хотел, однако тренера это ничуть не волновало. Ваймак разбил команду на пары и распределил посещения так, чтобы отсутствие игроков не сказывалось на тренировке. Первую пару составили Мэтт и Дэн, далее шли Аарон с Кевином, за ними — Сет и Элисон, потом Ники и Эндрю. Нил и Рене были последними.
Тренер вызвал их с поля, как только вернулись Ники и Эндрю. Миньярд ожидал Рене во внутренней зоне, чтобы вручить ей ключи от машины. Вокруг Рене витала эта безмятежная аура, смешиваясь с мозговым штурмом Нила. Эндрю оглядел Джостена безразличным взглядом, задерживаясь только на трясущихся руках. Блондин поджал губы, глядя в глаза шатена. Нил не смотрел ни на кого, игнорируя всех, но при этом замечая каждое движение.
— Рене, иди вперед. Ники, — бросает блондин. Ники пожимает плечами и уходит, Рене кидает им странный взгляд и тоже удаляется с ключами от машины. — Ты можешь выйти в любое время, Би поймет. — Эндрю сказал это на немецком, Нил вздернул бровями.
— С чего ты решил, что я мог бы знать немецкий? — в противовес собственным словам Нил ответил на том же языке.
— Просто увидел, — ответил блондин на английском, проходя мимо к стадиону. Нил хмыкнул, вспомнив, что именно на ноутбуке Кевина переводил текст. — Не убейте друг друга.
— Это ты про Добсон или Уокер? — лукаво произнес Джостен. Эндрю обернулся, кинув странный нахмуренный взгляд на него.
— Про обеих. — бросил он, окончательно удаляясь.
Нил фыркнул, выходя на улицу, где на парковке его ждала Рене.
Медицинский центр был разделен на две половины: в передней находилось терапевтическое отделение, в глубине — отделение психиатрии. Увидев это здание еще из машины, Нил передернул плечами. Это напоминало рехаб, где он получил свой первый рецепт на таблетки. Серые стены, темная крыша, здесь только окна были пластиковые.
— Все хорошо? — спросила Рене.
Нил бросил на нее взгляд, не ответил, а просто вышел из машины. Девушка никак не отреагировала на игнор. После того как Рене отметилась за обоих в регистратуре, они зашагали по коридору к кабинету Бетси. В холле Нил плюхнулся на бледно-голубую кушетку и постарался не смотреть на часы. С каждой минутой пружина в груди сжималась все туже; Нил чувствовал, что вот-вот лопнет от напряжения, но расслабиться хоть убей не мог. Мысль о тридцати минутах наедине с мозгоправом сводила его с ума. Хотя нет, с ума он выжил давно, эта мысль просто изматывала, да так, что пересохло в горле. В коридоре стоял кулер с водой, Нил покосился на него, но так и не решился налить себе воды. Черт его знает, что там и откуда эта вода.
Прошла целая вечность, прежде чем Рене вышла из кабинета в сопровождении психолога. У доктора Бетси Добсон были светло-каштановые, слегка завитые волосы длиной до подбородка. Морщинки вокруг рта свидетельствовали о частых улыбках и сердечности натуры. Бетси производила впечатление женщины дружелюбной, но отнюдь не безобидной. Взгляд карих глаз, устремленных на Нила из-под очков в тонкой оправе, был ясным и проницательным. Нил невзлюбил ее с первой секунды — сказались взвинченное состояние и неприязнь ко всем представителям этой профессии.
Добсон была слишком сладкой и приторной. Нил сладкое не любил. Ее улыбки были засахаренными, не искренними, а манипуляционными. Нил относил улыбки психологов в отдельный вид: "все хорошо, чувствуй себя как дома". Дома Нил чувствовал лишь ужас, как и при мысли остаться наедине с мозгоправом.
— Ты, должно быть, Нил, — произнесла она. — Здравствуй.
Нил заставил себя подняться с кушетки и подойти к ней. Бетси протянула руку для приветствия. Нил не удостоил ее даже взглядом, глядя в глаза Добсон, предпочитая следить за ней. Психолог никак не отреагировала, просто опустив руку все с той же улыбкой. Это отвратительно. Нил бы не поверил, что у нее это не вызвало даже озадаченности. Рене тихонько улыбнулась — наверное, хотела его приободрить — и отошла в сторонку. Нил не пошел по коридору первым, он ждал, что это сделает Бетси. Так и произошло, а он пошел следом, подавив желание развернуться и убежать.
Открыта была лишь одна дверь, и на табличке сбоку значились имя и фамилия Бетси. Нил вошел и огляделся: кресло и напротив — небольшой диванчик, разделенные журнальным столиком; в центре столика — растение в горшке; на диванчике и кресле аккуратно разложены декоративные подушки, а на письменном столе в углу кабинета — ничего, кроме электроплитки и чайника; у стены — невысокий стеллаж, три нижних полки которого заняты книгами, а верхняя целиком отдана под стеклянные безделушки; безделушек хоть и много, но на них ни пылинки, и рассмотреть можно каждую — так удачно они расставлены.
Не смотря на внешний вид здания с улицы, кабинет вот хоть убей не напоминал тот, который он видел раньше. Все вроде и такое же притворно-светлое, но более... Нил не мог сказать уютное. Один факт того, что это кабинет психотерапевта хватало для паники.
— Оставьте дверь открытой. — бросил он Бетси через плечо, когда она зашла в кабинет сделом. Нил развернулся к ней лицом.
— Ты уверен? Конфиденциальность подразумевает собой закрытую дверь, чтобы наш разговор остался только здесь.
— Я не буду обсуждать с вами ничего личного. Да, я уверен. — произнес Нил, спиной отступая назад и падая на диван.
— Хорошо, как тебе будет комфортней. — кивнула Бетси, снова натягивая улыбку. — Меня зовут Бетси Добсон, но ты можешь звать меня как угодно: Бетси, док или даже «эй, как вас там».
Нил помнил, что "Доком" звал своего прошлого психиатра, поэтому отмел эту кличку. Он достаточно быстро нашел подходящую для Добсон.
— Бет, — сказал он и натянул наркотическую улыбку. — Или Сахарок, больно вы сладкая.
Бетси посмеялась:
— Это достаточно мило, я не против.
— Я ненавижу сладкое. — оповестил он, в миг обрывая радость. К своему сожалению, ни капли разочарования на ее лице даже не проскочило. Что она курила? Это ему такие таблетки нужно, а не то дерьмо у Эндрю.
— Как пожелаешь, — лишь ответила она. — Какое обращение предпочитаешь ты — Нил или мистер Джостен?
— По имени, я не так уж и стар. — Нил положил локоть на быльце дивана и облокотил голову на кулак. Может быть шутками он растянет время и так будет меньше времени, чтобы она залезла ему под одежду и кожу в мозг. К такому методу он приходил часто, придумав этот способ еще когда Мэри спрашивала почему он хромает после посещения психиатра. Отвратительно.
— Как понимаешь, сегодня мы просто познакомимся. Это не обычный сеанс, где я анализирую все, что ты рассказываешь, а потом даю советы и рекомендации, так что расслабься. Ты когда-нибудь ходил к психологу?
— Да, как видите закончилось это весело. — усмехнулся он.
— Я бы не назвала это весельем, — произнесла психолог, хотя Нилу вообще никуда не уперлось ее мнение. — Ты не против поговорить на тему твоих таблеток?
Нил напрягся, правда не думал, что в случае отказа от него отстанут. В таком случае лучше просто прибегнуть ко лжи.
— Смотря о чем вы хотите поговорить. — это вышло хрипло, и Нил кинул взгляд на открытую дверь.
— Возможно, ты был бы не против поделится причиной, почему тебе их прописали?
— Я избил человека до состояния фарша. — это была вполне безопасная тема. Плюсом Бетси могла посчитать его психом как и прошлый психолог. Однако вопреки ожиданиям ни капли презрения или опаски от нее он не получил.
— Я верю, что на это у тебя были причины. — Бетси говорила мягко, вселяя уверенность своих слов. Эта странная атмосфера обволакивала, и если бы Нил не наступал на эти грабли раньше, он бы подумал, что это как объятья. Но это скорее душит, затягивая ошейник на горле.
Причины. Да, разве Нил не имел их? Ведь все их ложные обещания каждый раз трескаюстя, осколками врезаясь в легкие.
***
Серое здание было тусклым, как и сам взгляд Криса. Хотя он бы скорее назвал его гнилым. Стены обросли мхом и плющом, белая краска давно потрескалась и стала серой. — Мам, серьезно? — Крис фыркнул, когда женщина подтолкнула его вперед. — Нам нужно разобраться с твоим характером, иначе нас легко поймают. — Мэри строго посмотрела на него, кивая на вход в здание. Чего он не ожидал увидеть на входе, так это табличку с надписью психоневрологический диспансер. Шикарно. Для лучшей жизни ему не хватало, чтобы мать принимала его за психа. Они прошли в здание с ужасным скрипом половиц в коридоре. В холе пол составлял собой удивительно чистую плитку. Даже не смотря на заметный большой возраст здания, внутри помещение выглядело вполне чистым. Они прошли по коридору, Крис не поднял взгляд ни на одну стену, пока они не дошли до двери, которую Мэри распахнула без стука, пропуская его вперед. Крис замер, глядя на психолога. Руки задрожали, тогда как синяки на запястьях вспыхнул фантомной болью. Зачем они здесь?... Крис отчаяно любил то, что между сеансами промежуток был минимум с неделю. Раньше это давало переварить то, что произошло на встрече, что они обговорили и что Крис доверил Доку. Эта неделя дала ему немного восстановиться, пусть он и знал, что жалких семи дней недостаточно, чтобы он смог нормально ходить без следов хромоты. К счастью, психолог не был слишком груб и резок, он не преследовал мысль о собственном удовольствии. Крис знал, что он намеревался выбить из него всю гомосексуальность. Он видел отвращение в глазах психиатра, когда тот влепил ему не слабую пощечину. Конечно, "парень, переживший изнасилование, не может быть геем". Взгляд, который послал ему Док, когда оставил его одного в углу кабинета, как украшение или тряпичную куклу, до сих пор вызывал дрожь и стыд. Он не намекал Крису, что он мазохист, он напрямую показывал подростку, что тот неправильный. Крис догадывался, что психолог с того дня считал, будто ему нравилось то, что происходило с ним в детстве. Крис помнил с каким позором в мыслях заставил себя тогда встать, прикрывая пах брошеным ему в лицо полотенцем, и не мог сделать ничего, кроме как снова просто уйти. Притворится, что все в порядке и отшутится от вопроса Мэри о хромоте, притворится, что ему не стыдно за собственную грязь. — Доброе утро, — док улыбнулся своей привычной улыбкой, которая в этот раз вызвала приступ тошноты от воспоминаний, что этот человек делал с ним. — Крис, рад тебя видеть. Парень ответил лишь когда мама ткнула его в плечо. — Взаимно. — процедил он. — Ты сам расскажешь? — женщина посмотрела на него не с большой разницей в росте. — Мне нечего ему сказать. — Крис отвернулся, лишь бы не чувствовать всю мерзость момента. Для матери он должен был поддерживать иллюзию доверительных отношений с психологом, но как ему было переступить через себя? Как теперь сказать ему хоть слово правды, как доверить? — Крис, ты знаешь, что все, что ты мне скажешь, останется между нами. Мама может приехать за тобой позже, когда наш сеанс закончится. Крис снова развернулся, глядя психологу в глаза и криво усмехаясь. О, да, их сеанс точно останется между ними. Он скорее себе глотку бы перегрыз, чем снова бы впутал мать во всю грязь своей жизни. — Почему же? Пусть остается. — сказал он. — Из ее уст ситуация точно станет более ясной. — Крис плюхнулся на кресло перед столом, где сидел док, а Мэри опустилась на диван. — Итак, Крис, как я могу понять, тебя что-то беспокоит. — Совершенно ничего. Я уверен в своих действиях и сделал бы так снова. — Тогда я могу узнать, что беспокоит вас? — он повернулся к матери. — Он избил человека, вернулся весь в крови. — сказала Мэри. — Крис, ты сказал, что уверен в своих действиях. Что сподвигло тебя так поступить? — Он не понимал слова «нет». — прорычал Крис, чувствуя себя загнаным в клетку. Они издевались! Даже зная часть его детства, связанную с Джерри, Мэри не понимала, как ему важны границы. Психотерапевт буквально его изнасиловал на прошлом сеансе, и теперь он должен думать, что они поймут, почему он избил человека? Смешно. — Можешь рассказать подробней? На что ты ему сказал «нет»? — Я сказал ему не касаться меня. Я сказал, что ненавижу это. Услышали ли меня? Нет. — Крис смотрел в глаза психиатру, чувствуя тошноту от того, что он вел себя как будто ничего не произошло. Как будто он был прав, когда насиловал его. Криса тошнило с той же силой, с какой хотел плакать его внутренний ребенок. — Ты избил человека за то, что он коснулся тебя? — уточнил психолог. — Контакт для людей это нормально. Он постоянно происходит, без этого невозможно. — Я ненавижу это, вы оба знаете почему! Хватит этого цирка! — Крис не позволил отчаянию проскользнуть в голосе, но он вскочил на ноги и выбежал из кабинета, не обращая на оклик матери никакого внимания. Парень не тратил время на поиски туалета, а просто выбежал из здания, рухнув на колени около ближайшего дерева, пока его выворачивало наизнанку. Слыша шаги, он знал, что они принадлежат Мэри. Когда он поднялся, чувствуя себя совсем уставшим, мама просто протянула ему запечатаную бутылку воды. — Нам нужно вернуться. — произнесла она. — Неужели ты правда думаешь, что моя реакция неоправданна? — спросил он, опустив взгляд на воду в руке. — Я думаю, что ты мог решить это без насилия. Уйти, в конце концов. — сказала она. — Почему у тебя всегда я какой-то не такой?! — вспылил он. — Почему я не имею права на личные границы? Почему я должен терпеть то, что со мной делают, лишь бы, не дай бог, не причинить кому-то боль больше комара? — Ты не должен терпеть, ты всегда можешь уйти. — она нахмурилась. — Уйти, убежать, как мы делаем это от твоего отца. Если ты станешь таким же как он, зачем тогда это все? Уйти? Да она реально издевается! Он мог уйти от Джерри? От наказаний отца? От ножа Лолы? Убежать от бешеных псов Ромеро? От кнута Патрика? От гребанного психотерапевта он мог уйти? — Да тебе лишь важно победить Натана. — прошипел он, сжимая бутылку. — А ваш приз — Я. Я всегда слышал от отца, что такой же жалкий как ты, а от тебя слышу, что такой же монстр, как отец. — Так уж вышло, что в тебе его повадки, не моя тому вина. — прорычала Мэри. — Твоя вина в том, что ты залетела от Натана, а твоя гордость не позволила тебе остаться под защитой. — сказал он, уходя прежде, чем удар полетит в него.***
— Нил? — Бетси выглядела спокойно, не смотря на то, что в голосе проскальзывал вопрос и обеспокоенность. — Нил, ты в порядке? — Я.. — выдавливает он, после чего задыхается и кашляет. Добсон протягивает ему стакан с водой, но Нил отталкивает ее руки, вылетая из кабинета, чудом не споткнувшись о порог. За мгновенье он оказывается у туалетов в конце коридора. Содержимое его желудка быстро покинуло его организм, учитывая, что все, что он ел сегодня — сэндвич и таблетки. Нила все еще бьет кашель и в купе с тем, как желудочный сок дерет глотку, это становится невыносимо. Джостен подрывается на ноги, набирая в рот воду из под крана, споласкивая рот и глуша кашель. Наконец все успокаивается, поэтому Нил выпрямляется, кривясь от боли в животе и горле. Он смывает унитаз, еще раз споласкивает рот, промывает руки и только потом выходит. Добсон стоит недалеко от Рене в зале ожидания. Не смотря на свою обычную безмятежную и спокойную ауру, Уокер наклоняет голову чуть на бок, позволяя беспокойству появится в напряжении плеч. Нил отмахивается и смотрит на часы, что висят в холле. В кабинете психолога он не провел и пятнадцати минут. — Нил, наше сегодняшнее знакомство получилось сокращенным и не очень удачным, — начинает Бетси, не обращая внимания на то, что Нил пусто пялит на нее. — Но я надеюсь в следующий раз нам удастся пообщаться побольше. — Да, надейтесь. — отрезает он, быстро ретируясь. Белые коридоры неожиданно начинают приобретать яркость, так что Нил выходит из здания с учащенным дыханием. Рене в молчаливой компании сопровождала его до машины, не задавая вопросов, за что Джостен был, черт возьми, благодарен. Она отперла с брелока двери и поверх крыши посмотрела на него. — Ты выглядишь немного бледным. Эндрю был прав, когда говорил, что тебе не понравится Бетси. — она замолчала на пару секунд, а Нил сложил руки поверх крыши, упираясь на них, если вдруг Рене захочет что-то еще сказать. — Тебе нужен перерыв? — Нет. — отрезал он, ныряя в салон. Его немного подташнивало, и он открыл окно, поджигая сигарету. Несмотря на то, что действие таблеток еще не окончилось, он не улыбался. Если у Рене и были мысли по поводу его настроения, то она промолчала. Нил не думал, что это вежливость, скорее понимание. Он помолчал, пока Рене не завела машину, а потом перевел взгляд на лобовое стекло, следя за дорогой. — Ты и Эндрю? — спросил он, хмыкая, когда она перевела на него заинтересованный взгляд. — Я имею в виду, что вы двое самые интересные, вместе с тренером. — Ты так думаешь? — на ее губы легла мягкая улыбка, и Нила затошнило от нее сильнее. Прямо сейчас он ожидал насмешливого оскала. — Лисы думают, что мы вместе. У тебя нет таких мыслей? — А ты хочешь, чтобы были? — он выгнул бровь. Рене тихо засмеялась, качая головой. Нил весело фыркнул, вдыхая дым от сигареты. Это действительно было смешным. — Нет, конечно нет. Но ты можешь думать то, что тебе кажется. — Тогда я думаю, что вы вдвоем терпите друг друга, когда выгодно. — Нил поднес сигарету к губам, делая затяжку. Горький дым был всяко приятнее терпко-кислого привкуса рвоты во рту. Он выдохнул его в открытое окно. — Не совсем так, но ты ближе всех к правде. Ты очень наблюдателен. — Нил не ответил, ожидая продолжения. — Мы можем понять друг друга, не смотря на мою веру. Я думаю, что ты понимаешь, о чем я. — Нил кивнул. Рене не за просто так была Лисом. Кем бы она ни была сейчас, прошлое не даст ей быть монашкой, какой ее все считают. — Помимо этого, мы полезны друг другу. Нил снова кивнул. Он мог думать, что ему нравится Рене. Девушка со своими секретами, понимающая намного больше, чем некоторые "много повидавшие в жизни". Нил моргнул, снова вдыхая дым. На пару секунд он позволил сознанию унестись на Калифорнийское побережье, где мать испустила последние силы. Интересно, прими она помощь брата, была бы похожа сейчас на Рене? Может, не улыбчивой и верующей, но тьма Мэри определенно бы спряталась за годами терапии и принятия прошлого. Их возвращение на стадион послужило сигналом к перерыву на обед. Они оба проигнорировали нахмуренного тренера. Каким бы аккуратным водителем Уокер не была, они вернулись раньше времени, но вопросов никто не задавал. Лисы перекусили прямо на трибунах, поделившись на несколько групп, однако Нил снова отделился ото всех. Он не любил плохие дни из-за того, что срок действия таблеток заканчивается раньше, чем по расписанию. Раздражения он не чувствовал, но ему нужно было двигаться, чтобы не потухнуть прямо сейчас. Перекус он пропустил в пользу того, чтобы пробежаться вверх-вниз по трибунам несколько раз. Оставался почти час на отдых и переваривание пищи, а потом их ждала изматывающая двухчасовая кардиотренировка. Пол часа отдыха и тренировки он пропустил, отсыпаясь в зоне отдыха, после того, как принял новую дозу. Ни Ваймак, ни Кевин с Эндрю не позволили задавать вопросов, Ники заболтал всех, отвлекая. Нил был благодарен, хоть и не понимал зачем так суетиться. Его разбудил пинок в плечо, и Нил готов был поклясться, что нападник лишен инстинкта самосохранения. Джостен резко дернулся, чувствуя, как локоть в кого-то врезался. Секундой позже он стоял в пяти шагах от места своего сна, широко распахнутыми глазами взирая на скрученного Мэтта. Веселье било по мозгам с такой силой и резкостью от такого пробуждения, что запульсировали виски. Он был уверен, что его обязательный час еще не прошел. — Мэтт, ты умираешь? — Черт возьми, Нил! — шокированно и зло выкрикнула Дэн. Нила это только развеселило. — Все нормально. — прохрипел Мэтт, с глубоким выдохом выпрямляясь. — Неплохой удар. — он неловко улыбнулся, стараясь скрыть последствия удара. Как жаль, что Нил прекрасно знал, как выглядит боль, когда видит ее. Хэй, папа-Эрнандес, я перестал размахивать ножом с просонья, подумал Нил, ты можешь гордиться мной. Джостен засмеялся пуще прежнего. Да, как только он вступил в Динго была проблема с тем, что он резал тех, кто будил его. Сам Эрнандес нередко попадал под горячую руку, однако никогда не злился. — Слушайте сюда, засранцы. — Ваймак щелкнул пальцами, привлекая внимание команды. Нил испытал желание щелкнуть у него перед носом. — С завтрашнего дня начинается учеба, а значит меняется и время тренировок. По утрам в шесть часов мы встречаемся в зале; с пятнадцати ноль-ноль тренируемся на стадионе. Ваше расписание я видел, все все прекрасно успевают, поэтому опозданий я не потерплю. Это ясно? — Да, тренер, — хором подтвердили Лисы. — В университете вы теперь не одни, — продолжал Ваймак, — все факультеты в сборе. Соответственно, придется уживаться с большим количеством народа. Штат полиции кампуса увеличен вдвое, но на нее особо не рассчитывайте. Не совершайте глупостей, будьте бдительны. Если кто-то пытается до вас доколебаться, зовите на помощь. Если начнут липнуть репортеры, отвечайте, что не имеете права давать комментарии до субботнего шоу Кэти. — Кэти? — переспросила Дэн. Господи, и ради этого его разбудили? Нил снова стал отключаться, медленно моргая. Хоть он и знал, что уже не уснет, его веки все равно сомкнулись и Нил перестал следить за диалогом, вылавливая только основные аспекты. Суббота, Рэйли, интервью. Из мыслей его снова вывел голос Дэн: — Рене, Нил, вы как? — Пас, — отмахнулся он. — Нет уж, тут решать мне, — отрезал Ваймак. — В пятницу утром комитет обнародует информацию о твоем переходе. — Я бесконечно рад за них. — с сарказмом выпалил Нил, распахивая глаза и находя взглядом тренера. Ему не нравилось, что старик пытается им командовать. — Я вам собачка на поводке? Нет? Тогда езжайте без меня, я смогу о себе позаботится один день. — он делал это на протяжении всей жизни. У Нила никогда не было опоры или поддержки, чтобы научится подниматься. — Страшно за тебя горд. — сухо сказал Ваймак, невпечатленный. Должно ли это быть удивительным? — Теперь твое дело — играть, а заботиться о тебе будем мы с Эбби. Будь добр, разберись с приоритетами. — Отлично. Значит сегодня я на вашем попечительстве. — проинформировал он. Нил не хотел видеть команду после того, как не отоспал свой час и находился на нервах. — Чудесно, твои качели будут стоить мне седых волос. — сказал Ваймак. Нил расплылся в улыбке, снова закрывая глаза. — Вопросы, предложения, просьбы? Нет? Отлично, тогда выметайтесь. Всем как следует выспаться!***
Нил не сказал ему ни слова до тех пор, пока они не доехали до квартиры Ваймака, усиленно игнорируя взгляды тренера. Ваймак тоже не пытался завести диалог, в какой-то степени понимая, почему Нил зол на него. Джостен был удивительно расшатан во всем, что касалось его контроля. Казалось, этим телом никто не мог управлять. Лишь наркотики, инстинкты и рефлексы. Там не было Нила, там не было личности. Там был разрушеный человек, не умеющий доверять даже себе. Дэвид не трогал его и когда он просто завалился на диван, не реагируя ни на что. Он просто бросил слегка озадаченный таким поведением взгляд на подростка и ушел в свой кабинет. Он оказался за столом, на котором до сих пор неизменно лежало личное дело Нила Джостена. Ваймак не прикасался к нему с мая, но и не убирал, как и многие другие бумаги, впрочем. Взгляд на этот раз все-таки задержался на нем. Ваймак знал, что Нил Джостен им подходит еще до того, как попросил тренера Эрнандеса прислать запись игры. Он видел это ухмыляющиеся во все зубы лицо на фотографии, и не верил ему ни на мгновенье. Он видел лишь нахмуренные брови, пустой взгляд из-под лба, сжатые челюсти и напряженные плечи. И это была мимика человека, который не ожидал ни от кого ничего хорошего. А потом Эрнандес рассказал о привычке спать в школьной раздевалке, о неизвестности, где родители парня и провальных попытках с ними связаться или выйти через Нила, о его необщительности, но в тоже время болтливости и, в конце концов, про привычку переодеваться исключительно после всех. Эрнандес тогда упомянул это в теме, как выловить Нила и завести диалог, но все не могло быть просто так. Ваймак знал, что под одеждой шрамы. Не представлял их количество, да и не старался даже. Нил не просил и позволял в это лезть, хотя это не отменяло бдительности. Казалось, у всех Лис она встроенная. Ему вполне хватало тех мелких отметин на открытых участках кожи десятого номера. Мелкие шрамы на висках, — Ваймак мог предположить, что от стекла — на переносице, брови и подбородке — и это только те, что были на лице. Обоженные подушечки пальцев правой руки, а так же мелкие шрамы на костяшках некоторых пальцев были почти незаметны, однако за все время их невозможно не заметить. Не похоже, что Нил пытался их скрыть. Ножи вообще были отдельной темой. Ваймак знал, что и Нил, и Эндрю носят их постоянно, но ничего с этим не делал. Он мог только представлять, что пришлось пережить этим двоим, что без оружия они не могут даже спать. Но Ваймак уже пообещал им обоим не влезать в их проблемы. Он мог подмечать детали сколько угодно, но он не мог влезть в их жизнь. Даже если он просыпался каждый раз, когда Нил с приглушенным криком подрывался с постели посреди ночи, а затем уходил.
Примечания:
Тгк – https://t.me/mouettess
