Black maggots replace the filling in the pie

      В по­недель­ник пос­ле ма­тема­тики Нил от­пра­вил­ся ис­кать Ре­не, не выдержав напора своих мыслей. Ему нужно было понять, что имел ввиду Эндрю, не считая, конечно, его "наивности".       За последние два месяца он невольно запомнил учебное расписание всех товарищей по команде. Ему не нравилось, что эта информация занимает место у него в голове, но он слишком много времени проводил с Лисами и потому всегда знал, кто где находится.       Как и у него, у Рене было две пары подряд, затем «окно» и потом еще одна пара. Фокус заключался в том, чтобы поймать ее прежде, чем она уйдет из аудитории неизвестно куда. К счастью, ее и Нила разделял всего один корпус.       Нил проворно сбежал по ступенькам крыльца, лавируя между теми, кто никуда не спешил, и аккуратно избегая столкновений с такими же торопыгами, как он сам. Огибая угол здания, он ухватился за торговый автомат, чтобы легче войти в поворот, и метрах в шести перед собой разглядел радужные кончики волос Рене. Поглубже затолкав сомнения и смутное беспокойство, Нил двинулся за ней.       Когда он ее нагнал, Рене повернула голову, и он не мог не заметить, как удивленно приподнялись ее брови.       — Привет, Нил. Вот уж не ожидала.       — Ты сейчас занята? — осведомился он. — Есть минутка поговорить?       — Нет, не занята. Прогуляешься со мной?       До следующей пары у Нила оставалось целых два часа, поэтому на прогулку он согласился. Между кампусом, Окружной дорогой и центром города располагался парк, который все называли просто Зеленым. Если у него и было официальное название, то в университетских брошюрах оно Нилу не встречалось. Через него она просто срезала дорогу и, обходя загорающих, направляется в сторону магазинов.       — Эндрю сказал, о чем я хочу с тобой поговорить? — спросил он примерно на полпути из парка.       — В подробности не вдавался, — пожала плечами Рене.       — Я тебя уже об этом спрашивал, но ты не ответила. Может, теперь откроешь тайну, за что Эндрю тебя так любит?       Нил знал ее историю в общих чертах, но это не мешало ему понимать — Ре­не не пре­уве­личи­вала, когда говорила, что у нее с Эн­дрю мно­го об­ще­го. Обо­их бла­года­ря ма­терям с детс­тва ок­ру­жало на­силие, оба по­быва­ли в ко­лонии для не­совер­шенно­лет­них и в сис­те­ме опе­ки.       Их судь­бы кар­ди­наль­но ра­зош­лись толь­ко пос­ле то­го, как и тот и дру­гая об­ре­ли нас­то­ящую семью. Ре­не поз­во­лила Сте­фани вос­пи­тать ее нор­маль­ным че­лове­ком и рас­ка­ива­лась в прош­лой жес­то­кос­ти, а Эн­дрю убил род­ную мать, как толь­ко пред­ста­вилась воз­можность.       Нил всегда понимал, почему Рене нравится Эн­дрю и почему "защитниками" двух групп, на которые разделились Лисы, стали именно они.       Но это не помогало ему расставить свои мысли по полкам. Он понимал, что ему не достет кусочка пазла, и он пока не знал, к чему готовится.       — Тогда почему у вас с ним никак не срастется? — его вопрос действия удивил Рене, несмотря на то, что она знала, что от него можно ожидать чего угодно. Он попытался объяснить прежде, чем она спросит: — Просто.. почему бы не объяснить это остальным?       Она по­тяну­ла вре­мя, жес­том ука­зав Ни­лу на дверь бли­жай­ше­го ма­гази­на. Он во­шел пер­вым, а по­том пос­то­ронил­ся, про­пус­кая ее впе­ред. Про­ходя ми­мо, Ре­не оки­нула его оце­нива­ющим взгля­дом, но сра­зу за­нялась тем, за чем приш­ла: на­чала пе­реби­рать без­де­луш­ки на пер­вой по­пав­шей­ся пол­ке.       — Мож­но уз­нать при­чину тво­его лю­бопытс­тва? — спро­сила она. — Рань­ше те­бя по­доб­ные те­мы вро­де бы не ин­те­ресо­вали.       — И сей­час не ин­те­ресу­ют, — от­ве­тил Нил, хо­тя проз­ву­чало это глу­по, ведь раз­го­вор за­вел он сам.       Как бы это лучше объяснить... Нил не собирался рассказывать Рене о том, что весь вечер пятницы провел, сравнивая Эн­дрю и Кэйси. Тем более, он не собирался рассказывать ей о Кэйси.       — Ладно, забей, — пробормотал он.       Нил повернулся, собираясь уйти, но в этот момент Рене произнесла:       — Я просто не в его вкусе, Нил. Между нами ничего нет.       Нил не знал, как объяснить это, но действительно не понимал почему. Почему Кэйси и почему Эндрю? Что в них такого общего, что они привлекли внимание Нила? Как это вообще должно работать.       — Но почему Элисон? — вспомнил Нил. — Я не ловил ее на том, чтобы она отличалась от старшекурсников. Почему бы не донести это остальным?       — Сложный вопрос, — улыбнулась Рене. — Кроме того, нам удобнее молчать. Элисон поверила мне, когда я сказала, что не испытываю романтических чувств к Эндрю. А остальные и слушать перестали, как только увидели, что мы с ним начали больше общаться. Я стараюсь отблагодарить Элисон за доверие, поэтому помогаю ей выиграть все споры обо мне и Эндрю. Прибыль мы делим пополам. Я откладываю выигранные деньги на наш проект «Усыновление к Рождеству», Элисон тратит свои на маникюр.       — А в чем вы­года Эн­дрю? — по­ин­те­ресо­вал­ся Нил. — Бес­плат­ное раз­вле­чение? Ве­селит­ся, гля­дя на спор­щи­ков?       — Душевное спокойствие. — подумав, ответила Рене.       — Не понимаю.       Рене снова замолчала и принялась перебирать кожаные бумажники. Взяла один в руки, повертела так и эдак.       — Эндрю предупредил, что ты придешь ко мне с вопросами. Я спросила, что должна отвечать, и он сказал, что ему по барабану и что выступать модератором беседы он не собирается. Если он догадывался, о чем ты будешь спрашивать, то наверняка знал, что всплывет эта тема.       Ре­не по­ложи­ла бу­маж­ник на мес­то, на мгно­вение за­дер­жа­ла паль­цы на ко­жаной по­вер­хнос­ти, как буд­то со­бира­лась с мыс­ля­ми, по­том по­вер­ну­лась ли­цом к Ни­лу.       — Я ска­зала, что не во вку­се Эн­дрю, и это прав­да. Но де­ло не в мо­ей внеш­ности и не в ре­лигии. Прос­то я де­вуш­ка.       Нил слышал слова, но смысл все никак не мог уловить. Ему пришлось прокрутить их в голове, кажется, раза три, пока до него наконец не дошло. Он рас­те­рян­но за­мор­гал, по­том мор­гнул еще раз и, пожалуй, слишком уж растерянно уставился на Рене:       — Погоди, что? — вырвалось у него. — Эндрю гей..?       — Ты в порядке? — она пожала губы, и хотя в этом было видно сожаление, Нил пока не мог собрать мысли в кучу, чтобы понять почему.       — Да, — он сделал шаг назад. — Просто..       «Просто это меняет абсолютно все» — пролетело у Нила в голове, но он не нашел сил озвучить это в слух. Ему захотелось завыть от отчаяния. Почему Эндрю разрешил ему знать об этом? Почему он столько доверил Нилу? Почему он предлагал ему защиту? Почему, в конце концов, он так относился к нему? Нил хотел думать, что это и его ориентация никак не связаны, но получалось все как раз наоборот. С чего бы ему еще давать так много Нилу?       Но это не могло быть правдой. Сколько бы Нил не рассказал Эн­дрю, он все еще оставался лжецом и эгоистом. Миньярд был полностью противоположен и его внимание не должно было падать на Нила.       Не найдя в себе ни сил, ни желания думать об этом, Нил спросил:       — Об ориентации Эндрю никто больше не знает? — может быть, он действительно трус.       — Насколько мне известно, кроме нас с тобой — никто, — подтвердила Рене. — Эндрю сообщил мне об этом в прошлом году, когда о нас пошли слухи. Он не хотел, чтобы из-за этих сплетен я себе что-то там навоображала.       Нил едва не спросил про Ники и Аарона, но оборвал сам себя — если они не замечали такой элементарной вещи, как защита Эн­дрю, навряд ли они бы обратили внимание на его ориентацию. Тем более, Эн­дрю действительно не подавал никаких знаков.       — Тогда почему мне разрешается об этом знать? — спросил Нил.       — Наверное, Эндрю уверен, что ты не обернешь это против него, — ответила Рене и улыбнулась, и от этого ему стало еще хуже.       Его затянувшееся молчание не вызвало у Рене ни удивления, ни досады. Она дала ему минутку собраться с мыслями, а потом кивнула и сменила тему — с такой легкостью, что у Нила на миг закружилась голова.       — Ну, раз я удовлетворила твое любопытство, может, поможешь мне? Хочу услышать мужское мнение по поводу подарков Аарону и Эндрю. Ко дню рождения, — пояснила она, заметив недоуменное выражение Нила. — В прошлом году близнецы его не праздновали. Ники говорит, что они вообще ни разу не делали этого с тех пор, как начали жить вместе, но хотелось бы надеяться, что в этом году все будет иначе. В субботу им исполнится по двадцать. По-моему, стоит отпраздновать, а?       — Наверное, — согласился Нил, хотя знал, что ни Эндрю, ни Аарон не любили свой день рождения.       Рене его вялый ответ вполне устроил; она показала на ближайшую полку.       — Думаю, надо подарить что-нибудь практичное. Как по-твоему?       Им пришлось обойти два магазина и потратить почти полчаса, прежде чем Рене наконец нашла, что хотела.       Она уже почти опаздывала на следующую пару, Нилу же предстояло убить еще целый час. Отсюда до «Лисьей башни» была всего пара минут ходьбы, поэтому у Окружной дороги Нил и Рене распрощались. Она пошла через парк в кампус, а он направился в противоположную сторону к общежитию спортсменов. Его комната, к счастью, пустовала. Швырнув рюкзак на пол, Нил рухнул лицом вниз на койку Мэтта и дал волю мыслям обо всем, что рассказала ему Рене.       Вскоре пришла пора отправляться на занятия, а он по-прежнему не знал, что и думать.       Постойте, она подумала, что он осуждает Эн­дрю за ориентацию?

***

      Настойчивый стук в дверь оторвал Нила и Мэтта от субботнего ланча (в случае Нила — перекура) перед телевизором. Мэтт полез искать между подушками пульт, поэтому Нил отставил кофе, воткнул сигарету в зубы, сжатые в улыбке, и вскочил с дивана. Девушки знали, что Мэтт никогда не запирается на ключ, если он дома, поэтому Нил ожидал увидеть какого-нибудь студента, заблудившегося по пути к соседям. Вместо этого за дверью оказался Ники, который смотрел на него выпученными от волнения глазами.       — Ох, слава богу, — выдохнул Ники, умоляюще протягивая к Нилу руки, которые он тут же отпихнул. — Нужна твоя помощь.       Мэтт наконец отыскал пульт и поставил фильм на паузу.       — Что еще за хрень? В чем дело?       — Я на волоске от смерти. Только что звонила мама — поздравляла Эндрю и Аарона с днем рождения.       — Разве это плохо? — не понял Мэтт.       Ники пораженно вытаращился в ответ, однако его недоверчивость быстро сменилась удивлением. Он смущенно почесал затылок, хотя Нил ожидал, что тот отшутится. При любых личных проблемах кузены в первую очередь объединялись против старшекурсников. Ники раз за разом воздвигал эту стену на протяжении всего сезона, даже если ему самому это не нравилось, поэтому услышать ответ на вопрос Нил и Мэтт никак не ожидали.       — Ну да, — уклончиво произнес Ники. — Так-то мы с моими родителями не общаемся. Отец перестал со мной разговаривать, как только узнал, что Эрик для меня не просто лучший друг. Мама звонит каждое Рождество проверить, не встал ли я на путь истинный, и кладет трубку, когда я отвечаю «нет».       Аарон, по-моему, не разговаривал с ними с похорон тети Тильды, а Эндрю и вовсе шарахается от них, как от чумных. У него с моим отцом тоже не заладилось, еще когда они впервые увиделись в колонии.       — Не может быть, что все так безнадежно, — сказал Мэтт. — Это же твой отец добился досрочного освобождения Эндрю, так?       — Да, но… — замялся Ники.       — Так зачем она звонила? — осведомился Нил.       — Чтобы пригласить на обед по случаю Дня благодарения.       — И?       — И я повесил трубку! — простонал Ники. — Что мне еще оставалось? Не мог же я отказать.       — Так согласился бы, — фыркнул Мэтт. — Какого черта, Ники?       — Все не так просто, — жалобно проговорил Хэммик. — Приглашены мы все, то есть я, Аарон и Эндрю. Мама выразилась предельно ясно. Но Эндрю ни за что не согласится!       — Ты его еще даже не спрашивал, — возмутился Мэтт.       — Вы не представляете, как сильно Эндрю ненавидит моих родителей, — сказал Ники.       — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — продолжал улыбаться Нил, говоря невнятно из-за сигареты во рту. — Поехал к твоим родителям и сказал «Ай-яй-яй, как не хорошо вы поступили с сыном»?       Ники поморщился, видимо, представив, как Нил говорил бы это его родителям. На самом деле он действительно не знал, что Ники хочет от него. По одному рассказу Ники он возненавидел его родителей и он понимал ненависть Эндрю. Особенно, если поверх этого накладывалась еще и какая-то личная история.       — Поддержи меня, стань моральной опорой, — попросил Ники. — Если с этой новостью к Эндрю приду я, он либо отделается шуткой, либо притворится глухим. А тебя он послушает. Ну, ты же уговорил его отпраздновать Хэллоуин всей командой. Может, и насчет семейного обеда уговоришь.       Нил фыркнул:       — Нет, — отрезал он со смехом, словно его ответ был очевиден. Но, конечно, только для него. — Я не буду заставлять Эндрю делать то, что он не хочет. Сравнил, блять, вечер в клубе и семью.       — Я вырос в этом доме, а отец не пускает меня на порог с тех самых пор, как я признался в своей ориентации, — жалобно проговорил он. — Знаю, они считают меня безбожником, обреченным гореть в адском пламени, и мне давно пора отстать от них, но я не могу. Может, этот звонок означает, что они хотят наладить отношения. Я должен это выяснить. Ну пожалуйста, Нил. Мне плохо без мамы. Мне страшно ее не хватает.       — Ники, — начал Нил, но потом вспомнил о Мэтте и перескочил на немецкий, вытащил сигарету из-зо рта для четкости: — Мне плевать, что ты подумаешь обо мне. Поверь, я полностью понимаю, почему Эндрю их ненавидит. Тебе не следует давить мне на то, чего нет. И тебе советую отстать от них. Сомневаюсь, что все это время они занимались промывкой мозгов и вдруг им пришло осенение, что они поступили неправильно, когда выгнали тебя.       — Нил, пожалуйста.       Он вернулся к английскому, показывая, что разговор окончен:       — Не делай этого. — предупредил Нил, ткнув в грудь Ники пальцем руки, где была сигарета. Его губы снова расстянулись в улыбке. — Ты делаешь только хуже. Ненавижу просьбы. Интересно, о чем ты думал, когда решил, что если не согласиться Эндрю, соглашусь я. Пока!       Он потянулся за спину Ники, чтобы закрыть дверь, и тому ничего не оставалось, кроме как смиренно вздохнуть. Когда дверь хлопнула, Нил повернул замок.       — Почему ты не помог ему? — недоумевал Мэтт.       Нил вернулся на диван и потянулся к кофе.       — Не моя семья. Не моя проблема. Не моя мать. — напевая, произнес Нил.       От его матери осталась кучка костей и пепла, похороненных на пляже в Калифорнии.       — Ну.. — начал Мэтт, но поймав взгляд Нила, тут же закончил.       — Если тебе так его жаль, можешь сам поговорить с Эндрю. — предложил Нил.       Мэтт фыркнул:       — Ну нахер.

***

      Вечер Нил провел в своей постели, пяля в потолок. Постепенно на часах перевалило за полночь, Мэтт давно храпел на нижней койке, а Сет, как и всегда, допоздна засиделся у Элисон, поэтому вернулся в комнату только минут десять назад и, как только его голова соприкаснулась с подушкой, вырубился. Нил слушал шум их движений, а потом прислушивался в тишине. В какой-то момент лежать стало невыносимо, поэтому он сел, свесив ноги с края. Он вытащил один из ножей и провел по подушечке большого пальца. Силы было недостаточно, чтобы порезать до крови, но царапины должно было быть достаточно, чтобы причинять дискомфорт при соприкосновении с чем-то. Он посмотрел на лезвие и на свои руки, думая, в какой все-таки момент его жизнь покатилась ни к черту. Поступил в университет, когда пару лет назад мог даже не мечтать о таком; исполнил детскую мечту, к которой давно потерял интерес; влюбился в парня, который, оказывается, тоже предпочитает парней.       В четырнадцать это было все, чего он хотел. И, по правде, все выглядело действительно хорошо. Но почему же он так паршиво себя чувствовал?       Нил спрыгнул с кровати, глухим хлопком приземляясь на ковер. Он вышел из комнаты и прошел дальше по коридору. Квартира Эндрю находилась ближе всех к лестнице. Нил не помнил, когда был здесь последний раз, но это было и не особо важно. Он поднял руку, чтобы постучаться, надеясь, что сделал это достаточно громко, чтобы его услышали.       Несколько минут ответом ему была тишина, а потом послышалось, как замок несколько раз щелкнул. Дверь распахнулась и он уставился на Эндрю в домашних штанах и футболке, сжимаюшего нож в кулаке. Увидев Нила, он заметно расслабился, но потом нахмурился и раздраженно произнес:       — Что ты здесь забыл почти в час ночи?       Нил абсолютно невовремя задумался о том, спал ли Эн­дрю. И, судя по всему, он действительно был занят этим. Впрочем, ни сил, ни совести для расскаивания у него не было.       — Ты говорил, что я могу прийти, когда не могу уснуть.       Эндрю хмыкнул, пряча нож под повязку. Его раздражение тут же куда-то подевалось.       — Кошмары?       Нил покачал головой:       — Просто.. — он попытался подобрать слова, но не придумал ничего лучше чем: — Просто паршиво.       — Заходи. — Эндрю отошел, пропуская его.       Нил не хотел думать, что был уверен в том, что Эндрю без возражений пустит его даже почти в час ночи. Вместо этого он наблюдал, как блондин забирается на подоконник, открывает окно и швыряет ему сигарету и зажигалку. Нил поджег сигарету и не глубоко вдохнул, но Эндрю курить не стал. Откинув голову на спинку дивана, Нил подумал, что находится под взглядом кого-то, кто относился к нему действительно нормально было даже хорошо. Он не знал, почему был уверен в Эндрю, надеясь, что это не слепость.       — Ники хочет поехать к родителям. — неожиданно начал Эндрю.       Нил повернул к нему голову, слегка удивляясь:  Ники действительно попросил об этом Эн­дрю или решил рискнуть и поехать сам? В любом случае, Эн­дрю заговорил об этом потому что захотел или чтобы отвлечь его?       — Он просил, чтобы я уговорил тебя поехать с ним. — сообщил Нил. — Я отказал ему.       — Почему?       — Не хочу заставлять делать тебя то, что ты не хочешь. Тем более, это не моя семья. Я не знаю всего и не у меня в праве просить тебя об этом.       — Ты слишком правильный для того, кто по просьбе Рене пригласил старшекурсников в Колумбию. Для того, чья кровь на руках его же отца.       — У нас разные ситуации. — Нил пожал плечами. — Собираешься отпустить его?       — У меня с Ники нет сделки, — сказал Эндрю. — Но мне не нравится, что они так резко объявились.       — Думаешь, у них есть планы на Ники?       — Нет, эти фанатики даже под угрозой жизни не обратились бы к нему. Мы с Аароном обязательное условие.       — Тогда этим ублюдкам нужен даже не Ники. Они используют его, чтобы добраться до кого-то из вас.       — Навряд ли Лютер вдруг вспомнил, что Аарон всю жизнь прожил с его сестрой. — хмыкнул Эндрю.       — Что он такого сделал, что ты возненавидел его еще до того, как полноценно познакомился с матерью.       — Она не была мне матерью. — Эндрю сделал паузу. — А вот Кэсс... — Нил уставился на него, совершенно не ожидая, что Эндрю заговорит об этом. Его плечи напряглись — навряд ли это радостная история. — Кэсс могла бы ею стать. Очень хотела. Кэсс хотела меня оставить. Собиралась усыновить. Говорила: тебя будут звать Эндрю Джозеф Спир. Собрала все бумаги, требовалось только мое согласие. Она считала, что я уже достаточно взрослый и сам могу выбирать.       — Спир, — вспомнил Нил. — Это же…       — Ричард Спир, — закончил за него Эндрю. — Я тебе про него рассказывал. Последний из моих приемных отцов.       «И Дрейк их сын» — тоже вспомнил Нил, но не стал говорить это вслух. Он знал, что Эндрю понял, что Нил догадался.       — Так почему тебя не усыновили? Из-за ареста?       — Нет, все наоборот. Я сел в колонию, потому что она хотела меня усыновить.       Нил медленно моргнул, склоняя голову на бок. Эндрю сбежал из той семьи в колонию. Образ бегунка ему не шел так что, должно быть, в том доме творилось что-то такое, что Эндрю предпочел сесть в колонию, нежели дальше терпеть это. В голове Нила пронеслись сотни мыслей за секунду, идей и грязных фантазий, но он тут же себя остановил — такая фантазия в пытках вырабатывается годами. Навряд ли это что-то изошренное, но ужасное — да, определенно.       — Но она все равно от меня не отказалась. Говорила, что в стабильной семье я исправлюсь. Ее родной сын после школы хотел пойти в морскую пехоту, поэтому она даже предлагала мне часть денег, отложенных на его учебу. Хотела, чтобы у меня было будущее. Типа, моя личная Стефани Уокер. Лютер позволил бы ей усыновить меня, если бы я сам того пожелал. Он знал, что матери Аарона я нафиг не сдался, но хотел наладить мою жизнь. Будь он уверен, что Кэсс для этого подходит, сам сделал бы все возможное, чтобы усыновление состоялось. Но я ведь не мог такого допустить.       — Что она сделала? — спросил Нил и тут же осекся: если бы она что-то сделала Эндрю, он бы не сравнивал ее с матерью Рене. Он тут же вспомнил про Дрейка.       Удивление Эндрю, едва мелькнувшее на его лице только подтвердило его догадки.       — Кэсс никогда бы не сделала мне ничего плохого.       — Тогда...       Эндрю прервал его прежде, чем он произнес имя.       — Это уже другая история, а я сейчас веду речь о Лютере и Кэсс. Лютер сказал, что может вернуть меня Кэсс. Чтобы он этого не сделал, я открыл ему один секретик.       — И он об этом кому-то рассказал. — Нил стиснул зубы.       — Нет. Это было бы слишком просто. Сам знаешь, такие секреты не выдают с бухты-барахты. Сперва мы просчитываем сопутствующий ущерб и пути отступления. Выстраиваем план, готовим себя к реакции окружающих и последствиям. Нет, Лютер никому ничего не сказал, а просто предпочел мне не поверить. И это, как ты понимаешь, в тысячу раз хуже.       — Все зависит от секрета, — заметил Нил.       — Точно.  — Эндрю подошел и забрал половину его сигареты, делая затяжку, и вернулся на подоконик. — Нил, возможно, ты удивишься, но я не привык доверять людям. Если я говорю кому-то, что небо синее, а он отвечает, что я ошибаюсь, второго шанса этому человеку я не дам. Не вижу смысла.       Нет, конечно Нил не удивился бы. Он придерживался того же мнения. Но разница все же была.       — Так Лютер тебе не поверил или сказал, что ты ошибся? Это принципиальная разница.       — О… — Эндрю приподнял брови в фальшивом удивлении. — Иногда я забываю, что ты умнее, чем кажешься.       Нил напряг память, чувствуя, что ответ совсем рядом. В деталях перебрал визит Хиггинса, информацию о родителях Ники и вдруг вспомнил, как спросил Эндрю о первом звонке Хиггинса — тогда, в раздевалке. Ответ показался ему странным, но в то время он его просто не понял. Сейчас Нил не был уверен в своей догадке, однако проверить стоило.       — Он назвал это недоразумением, — сказал Нил.       Эндрю замер. Всего на долю секунды, однако Нил понял, что не ошибся.       — Ш-ш-ш, — выдохнул Эндрю — осторожно, словно успокаивал загнанного в угол зверька. — Ш-ш-ш, не произноси этого слова. Ненавижу его. Я же тебя просил, зачем нарываешься?       Они молчали некоторое время, пока Нил не произнес:       — Это не ответ на вопрос, чего они хотят от Ники или вас.       — К несчастью, ответ мы получим только если поедем. — нахмурился Эндрю.       — Так ты все-таки поедешь. — сделал вывод Нил.       — Помнишь, ты мне должен? — Нил вспомнил о том, что Эндрю собирался что-то взять взамен на то, что повез старшекурсников в Колумбию. Вообще-то это было нечестно, учитывая, что просьба была Рене, но Нил не говорил ничего против. Впрочем, сейчас ему не нравилось, к чему вел Миньярд. — Если что-то пойдет не так, мне нужно, чтобы ты взял на себя Кевина. Ты едешь с нами.       — Или я могу присмотреть за Кевином здесь, а не тащиться делать это в другой город.       — Только в случае, если мне придется разбираться с Хэммиками. В остальное время Кевин принадлежит мне.       Нил подумал, что это не единственная причина, но не стал спорить. Кроме того, ему тоже не нравилась вся эта ситуация. Не мешало бы понаблюдать за ней своими глазами, а не потом узнавать об аресте Эндрю за убийство от Ваймака или из новостей.       Нил заколебался, понимая, что и так уже задал чересчур много вопросов, но все-таки не выдержал:       — Ты на самом деле убил мать Аарона?       — Это был несчастный случай. Полицейские отчеты не читал? — невинно ответил Эндрю, но дрогнувший уголок рта его выдал. Уже через несколько секунд он прекратил фарс. — Нельзя же было без конца его колотить. Я предупреждал, чтобы она не смела поднимать на него руку, но она меня не слушала. Вот и получила по заслугам. Тебя это пугает?       — Я с детства привык видеть смерть. И не боюсь тебя.       — Вот поэтому ты такой интересный. Прямо бесишь.       Эндрю отметил это не раздраженно, а скорее с удивлением, поэтому Нил пообещал:       — Постараюсь быть более скучным.       — Как мило.