Глава двадцать девятая
27 февраля 2025 г., 23:45
Эндрю смотрел на мужчину напротив и не испытывал ничего, кроме раздражения и отвращения. Этого человека он знал, и не верил, что такой как Лютер может поменять мнение. Он в принципе не понимает почему слушает его вот уже почти час. Не то, чтобы у Ники изначально были шансы на примирение, но если бы Эндрю убил кого-то из них? Это было бы совсем другое.
— Эндрю, — зовет его снова мужчина и блондин реагирует лишь по причине, что хочет быстрее с этим закончить. — То, что я сказал было ошибкой.
— Правда? — вскидывает брови Эндрю, вглядываясь в абсолютно безразличные глаза святоши. — Да, действительно, тебе же нравится это так называть, не так ли? — Миньярд убирает руки в карманы, собираясь уходить, но Лютер перекрывает ему доступ к выходу.
— Jack Daniel's, — резко произносит он, и это такая резкая смена темы, что Эндрю невольно затормаживает, что позволяет Лютеру продолжить. — У меня есть бутылка наверху. Я купил ее, подумав, что тема серьезная.
Хорошо, Лютер достаточно умен, чтобы понять, что примирение не пройдет по щелчку, но достаточно туп, раз считает, что виски чем-то поможет. Поэтому это самое глупое, что Эндрю слышал за день, но он думает, что лучше он выпьет, чем будет это слушать на трезвую голову. К тому же одному наркоману поможет с ломкой, если тот, конечно, еще не вырубился в машине.
— Примерительный подарок? — хмыкает Эндрю, делая шаг назад. Лютер кивает одновременно с тем, как блондин задает следующий вопрос: — Где именно наверху?
— Предпоследняя комната справа. — отвечает он, возвращаясь к выходу на террасу. — Прости меня.
Лютер выходит, а Эндрю хмурится, глядя ему в спину. Он не верит в сожаления, если это не ребенок. Лютер вроде взрослый человек, поэтому извинения с его уст звучат подозрительно. Он даже не понимает, за что извинился.
Второй этаж дома не сильно отличается от первого: такие же картины на стенах в металлических рамках, окрашенных под золото. И несколько ваз с изображением ангелов. Класический мягкий бежевый ковер, смягчающий шаги, когда Эндрю подходит к упомянутой Лютером комнате, прежде чем замечает свет чуть дальше по коридору. Как он знает, там находится ванная комната. Он оборачивается на лестницу, думая вернуться к машине и проверить Нила, поскольку он знал, что Джостен не любит оставлять следов.
Он отмахивается от этих мыслей. Он возьмет алкоголь и проверит всех своих людей.
Эндрю прислушивается на всякий случай, впервые ненавидя шумоизоляцию в чьем-то доме. Он замирает, когда слышит обрывки фраз и сиплый смех. Кем бы ни был второй человек, голос Нила он бы в любом случае узнал. Эндрю дергает за ручку двери, но та оказалась заперта. Он потянулся к отмычкам, пока не услышал щелчок замка. Дверь распахнулась, ноги Эндрю едва удержали его вес.
Дрейк. Хищная улыбка, разрезавшая его лицо едва ли не напополам, слегка дрогнула от неожиданности, прежде чем вернуться.
— Энди, давно не виделись. — протянул он.
Эндрю затошнило. Он рванул в сторону, когда Дрейк потянулся за ним, толчок заставил его влететь спиной о тумбу. Ваза, стоящая на ней, ударилась о стену в громким грохотом и осколками разлетелась по полу.
Он тратит по крайней мере минуту на то, чтобы отбится от рук Дрейка и выиграть хотя-бы пару секунд, чтобы достать ножи из повязок, но есть то, из-за чего Дрейк всегда побеждал: сколько бы Эндрю не тренировался с Рене, физическая подготовка морского пехотинца всегда будет лучше.
Дрейк хватает его за ворот гольфа, заталкивая в комнату и швыряя на пол. Эндрю требуется секунда, чтобы подняться на ноги, но нужно еще меньше, чтобы он рухнул обратно. Если бы не бортик кровати, он бы действительно упал. Может быть это был стук сердца в его ушах, а может это было ритм, с которым рушился мир вокруг него.
Нил должен был быть в машине, но никак не валяться на кровати абсолютно обнаженным, перепачканым кровью и спермой. Эндрю не должен был этого видеть. Нил не должен был попасть в руки Дрейка. Это должен был быть он.
Осознание тяжелой болью опустилось на сердце. Эндрю рванул к Нилу, тихо причитая его имя, однако в этот момент Дрейк закончил с дверью и нагнал его. Широкая рука стала ему преградой. Дрейк снова швырнул его в стену.
— Еще успеешь насладиться им. — издеваясь, выплюнул Дрейк. — Разве ты не соскучился по брату?
— Пошел ты. — зашипел Эндрю, отбиваясь. — Зачем ты сделал это? Тебе нужен был я.
— Оказывается, у твоих друзей есть скрытые таланты.
Хлопок в дверь отвлек их обоих. Дрейк схватил его за грудки, прижимая к стене, и закрыл его рот ладонью. Мурашки пробежали по телу Эндрю, вызывая моментальную тошноту. Ему пришлось сделать усиление над собой и своим телом, чтобы вцепиться в руку Дрейка, впиваясь в кожу ногтями.
Удар повторился и в этот за ним раздался отвратительный грохот. Из-за спины Дрейка Эндрю не видел, кто влетел в комнату, но судя по звуку шагов этот кто-то перешел на бег. Его глаза едва уловили лицо, идентичное тому, что он видел в зеркале.
«Нет» — успел подумать Эндрю, страх сковал его конечности.
Но прежде, чем Дрейк опомнился, Аарон замахнулся и ударил. Кровь забрызгала не только близнецов, но и окно за их спиной. Эндрю по инерции отбросило в сторону, но, как только он оказался свободен от рук Дрейка, блондин отполз в сторону, прижимаясь спиной к стене.
Его пальцы дрожали, а образ Аарона, забрызганного кровью и напуганого, время от времени расплывался. Ему нужно взять себя в руки и успокоить его. Кроме того, Нил все еще лежал на кровати и хуже всего было то, что Эндрю даже не знал, жив ли он. Если бы не удар Аарона исподтишка, Дрейку не составило бы труда убить их всех троих одним махом. Страшно было представить, что он сделал с Нилом.
Эндрю поднялся на ноги, пряча дрожь в затворки сознания до того момента, пока он не сможет остаться с ней наедине. Он подошел к Аарону, переступая Дрейка, и аккуратно забрал треснувшую клюшку у него из рук. Близнец вздрогнул и наконец поднял взгляд на лицо Эндрю.
— Э-эндрю, — позвал он дрожащим голосом.
— Тише, тише. — сказал Эндрю, стараясь звучать менее лицемерно, ведь его самого трясло. — Тут все залито. Ты в порядке?
— Да, я.. — Аарон замолк. — Мы слышали грохот и... Эндрю, он напал на тебя.
— Все хорошо. — сказал он. — Мне нужно проверить Нила.
— Что? — Аарон уставился на него.
Убедившись, что с братом все в порядке, Эндрю прошел мимо, ускоряясь в шаге и подлетел к кровати со стороны, где лежал Нил. Аарон развернулся за ним, только сейчас замечая его, и Эндрю заметил, как его глаза распахнулись в ужасе и он отшатнулся к стене в отчаяной попытке найди опору.
— Нил. — позвал он, чувствуя, как начинает терять контроль над паникой в голосе. — Нил. — повторил он громче.
Эндрю не хотел касаться его после всего этого, но ему так же нужно было убедиться, что он жив. Думать о тошноте сломанного Нила было поздно: громыхание шагов на лестнице указывало, что на шум бежит Кевин. Эндрю ухватился за край простыни и рванул на себя, выдергивая край из-под ног Нила. Едва он успел кое-как прикрыть Джостена окровавленной тканью, как в комнату ворвался Кевин.
Много ли успел увидеть Дэй, он не знал — просто не находил в себе смелости оглянуться, но, судя по резкому стуку, Кевин в ужасе отшатнулся и ударился о дверной косяк, а мгновение спустя исчез.
Кевин пулей пронесся вниз по лестнице, лишь чудом умудрившись ничего себе не переломать. Само собой, он спешил за Ники и Лютером.
Гнев заставил Эндрю стиснуть пальцы на простыне так, что даже сквозь ткань оставил на своих ладонях следы от ногтей. Шрамы под его повязками зачесались то ли от подскачившего адреналина, то ли от чего-то еще.
Эндрю знал, что Кевин вызовет полицию, и мысль о том, что вместе с полицией приедут медики, немного ослабила тугой комок в горле, хотя изнутри его по-прежнему колотило.
— Нил, — снова попытался Эндрю и в этот раз собственный голос показался ему более знакомым и твердым. — Джостен.
Джостен не реагировал, а у Эндрю не было возможности посмотреть ему в лицо. Лишь с пятой как минимум попытки он смог добиться продвижения. Медленно, но Нил поднял голову, забираясь полностью на кровать. У Эндрю перехватило дыхание, когда он увидел покрасневшие от слез веки и измазаные в крови волосы и щеку.
Миньярд вцепился в простынь, накрывая обнаженное тело Нила выше и удобнее. На тонкой ткани тут же проступили пятна крови и спермы. Эндрю затошнило от этого вида сильнее, чем от тела Нила, покрытого шрамами. Он тут же отвел взгляд, глядя в лицо Нилу.
— Почему стало так тихо? — задался вопросом Нил, постепенно приходя в себя. Он наконец отпустил изголовье кровати и стал сжимать и разжимать пальцы, словно у него затекли кисти. Потом уперся кулаками в матрас и попытался сесть, но замер на полпути. Эндрю ожидал чего угодно, но не улыбки, медленно и жестоко разделив лицо Нила едва не на две половины. — Все это мне совсем, совсем не нравится.
Эндрю чувствовал, как под простыней Нила бьет дрожь, однако его тело и разум словно работали на разных частотах. Эндрю хотел сказать, чтобы он не двигался, но Нил все-таки сел. Миньярд искал в его лице признаки дискомфорта, но на его лице отображалась лишь безжизненая радость. Эндрю хотелось стереть эту улыбку с его лица, потому что он знал, какую боль сейчас "не замечал" Нил.
Простыня грозила соскользнуть с плеч, поэтому Эндрю запахнул ее поплотнее. Несмотря на это, Нил все равно успел заметить состояние своего тела и, кажется, это наконец заставило его вспомнить. Он замер, но смеху не нужно было его движение, чтобы вырваться наружу.
Поймав взгляд Эндрю, Нил вынес вердикт:
— Я думаю, что все хуже, чем я вижу, не так ли? У моих таблеток не должно быть лишней побочки, о которой меня не предупредили.
На лестнице опять послышался топот — Кевин поднимался явно не один. Казалось, он ведет за собой целую армию, хотя, возможно, в ушах у Эндрю просто гулко стучала кровь. Он обернулся: в дверном проеме появились Кевин и Ники.
Окинув взглядом залитую кровью комнату, Ники метнулся к кровати, в ужасе воскликнув:
— Господи боже!
— Не смей. — предупредил Эндрю.
Услышав его или просто сообразив, что на кровати места уже нет, Ники подошел ближе и протянул к Нилу руки. Нил отдернул голову, едва сдерживаюсь от нового позыва к рвоте, в тот же момент, когда Эндрю вскинул руку перед лицом кузена в молчаливой угрозе.
Нижняя губа Ники дрожала в пустой угрозе слез, но тот лишь опустился на пол около изножья кровати и уставился на Нила так, словно был виноват в его состоянии.
Эндрю перевел взгляд на дверной проем, наконец уделяя внимание Лютеру. Он не изменился в лице, но гнев внутри вспыхнул с новой силой, сочась по венам словно огонь, сжирая все внутри.
— Лютер, — произнес он почти спокойно. — хорошо, что сам пришел. Избавил меня от необходимости спускаться. Раз так вышло, может, расскажешь на каком основании здесь появился Дрейк? Надеюсь, причина веская.
— Во имя Господа, что здесь… — хрипло начал Лютер.
— Нет, — перебил Эндрю, — даже не спрашивай. Тебе лучше знать. — отрезал он, качнув головой и даже подался вперед, но мысль, что если он встанет, простынь просто сползет с плеч Нила, заставила его оставаться на месте. — По всему выходит, я был прав насчет него. Или ты до сих пор считаешь это чудовищным недоразумением? Давай, повтори еще раз, что из-за расшатанной психики я просто не понимаю, что такое настоящая братская любовь. Убеди меня, что такие отношения нормальны. Этот будет последним.
Ники выглядел так, будто его ударили под дых. Аарон вздрогнул всем телом. Кевин с другого конца комнаты смотрел на Эндрю как на привидение, а потом медленно перевел его обратно на Нила, опускаясь на пол вдоль стены.. Сам же Нил словно не замечал, какой эффект произвело его состояние, и, глядя на Лютера, злобно ухмылялся из-за спины Эндрю.
— Кстати о недоразумениях, — продолжал он. — Скажи-ка, я что-то путаю или ты обещал мне поговорить с Кэсс? Уверял, что я буду последним из приемных детей, но, если не ошибаюсь, после моего освобождения из колонии она взяла еще шестерых. Шестерых, Лютер! В математике я не силен, но даже мне кажется, что шесть — это сильно больше, чем ноль. Как по-твоему, сколько из них было дома, когда Дрейк приезжал на побывку? А теперь ты впустил его в свой дом, пустил под одну крышу с родным сыном и с моим братом. И это после всех моих стараний оградить их от него? — Эндрю снова бросил взгляд на Аарона, в последний раз убеждаясь, что на его лице нет новых расцветий синяков.
Аарон побелел от ужаса.
— Значит, это случалось и раньше… — Он произнес это тихо, точно боялся, что слова обернутся правдой, и уставился на брата так, словно видел впервые в жизни. Эндрю не удостоил его ответным взглядом, и в конце концов Аарон опять перевел глаза на Лютера. — Это уже случалось, и ты об этом знал. Ты знал, что он творит, и все равно привел его.
— Это правда? — прошептал Ники, не в силах отвести взгляд от Эндрю и посмотреть на отца.
Лютер открыл рот, потом снова закрыл. Его лицо ничего не выражало. Выждав еще несколько секунд, Аарон процедил:
— Пошел вон отсюда. — И, видя, что Лютер мешкает, рявкнул: — Вон, я сказал!
Лютер попятился к выходу. Разбитая дверь не закрывалась полностью, и все же он как мог попытался приладить ее на место. Эндрю расслышал отдаленный вой сирен. Секундой позже Нил тоже обернулся на звук и, не считая боли, это было первое, на что тот реагировал: он бросил многозначительный взгляд на повязки Эндрю, а потом начал судорожно искать что-то глазами по комнате.
Блондину не требовалось много времени, чтобы сообразить, что он имеет ввиду. Мгновение подумал, затем как следует запахнул простынь на плечах Нила с широким запасом. Одну за другой размотал черные повязки на руках и извлек ножи. Несмотря на то, что в комнате был значительный скачок температуры, тело Эндрю пронзили мурашки, когда воздух свободно попал на голые предплечья. Они были более бледными в отличии от остальной части руки из-за загара, пусть и слабого, однако на них все равно сильно выделялись толстые бугры шрамов, пересекающих его предплечья.
Он отвел взгляд.
— Что? — коротко спросил он Нила, но тот, кажется, забыл как дышать, глядя на его руки. Он подумал, что для Нила эта картина должна была быть слишком знакома, чтобы он так реагировал.
— Эндрю..
— Просто чтобы ты знал: убью.
Нил хмыкнул, тут же заминая тему, словно не он только что выглядел как потерянный избитый ребенок. Чертовы таблетки.
— Толстовка. — сказал вместо этого Нил. — Там ножи.
Эндрю поднялся, обходя Ники стороной и не обращая на него внимания. Толстовка Нила валялась едва не в другом конце комнаты вместе и со всей остальной его одеждой. Миньярд задержал взгляд на порезах в области торса, а потом нырнул рукой в рукава. Эндрю спрятал свои и Нила ножи между пружинным блоком и деревянным каркасом кровати.
Все, что теперь оставалось — это ждать.
***
Поездка в задней части машины неотложной помощи в больницу общего профиля Ричмонда проходит для Нила безсознательно и безсвязно. Он чувствовал себя слишком уставшим, чтобы отвечать на их вопросы о его состоянии или о шрамах. Конечно, они спросили это. Последнее, что он помнит из дома Хэммиков, это то, как Эндрю разбирался с Лютером, чудом не бросившись убивать. Нил бы помог спрятать труп, как только оклемался. Он не удивился, когда до всех остальных дошло, что Дрейк делал с Эндрю. Нил не удивился, увидев шрамы под повязками. Эндрю сбросил свои повязки, и спрятал их вместе с ножами Нила под матрас. Полиция не любила, когда парни с судимостью носят оружие и не обрадывались бы, узнав, что их носит человек с выпиской о препаратах от психотерапевта. Аарон убил Дрейка клюшкой, которую они купили перед приездом в проклятый дом, и это было единственным, что удивило его. Аарон и убийство казались совсем разными сторонами мира. Нил не мог понять зачем. Однако разбираться с этим не хотел. Ему было больно и тошно. Врач, обследовавший его, прошел туманом в его мозгу. Он никак не реагирует на изнасилованного и избитого парня, видимо, у мужчины слишком много опыта, чтобы удивляться подобным вещам. Но мелкий шок на его лице был виден, когда Нил поступил в отделение. Хуже было, что самостоятельно Нил не мог посчитать свои раны и рассчитать их тяжесть. У него болело все тело, и он не мог определить откуда эта боль исходила. Сотрясение мозга обычно вызывает потерю памяти в большинстве случаев, и видеть кого-то с противоположной ситуацией, должно быть, удивительно. Даже для того, кто работает в неотложке. Но мозг Нила — это не гениальная вещь. Это воспаленнй и избитый таблетками орган. И Нил привык к боли, правда. И то, что от одного удара по голове люди теряют сознание и память — это удивительно для Нила, однако он не подает виду. Доктор проверяет его вестибулярный аппарат, зрение и баланс в рамках нейровестибулярного обследования. Что, по мнению Нила, пустая трата времени: не сдох и ладно. Нил был в состоянии позаботиться о своих ранах и когда он озвучил это, доктор лишь многозначительно взглянул на его лодышку, сообщив о вывихе. Нил не нуждался в его диагнозе. Если бы ему дали его препараты, все было бы проще. Ведь он бы был счастлив и тогда, может быть, это бы не оставило такой след. Таблетки ему действительно дали вместе со сменной одеждой, правда куда больше чем его доза, но, конечно, там были не только его препараты. Нил выбросил все, кроме наркотиков, которые забросил в рот, но разгрыз пополам, прежде чем проглотить. Он вывернул пакет с одеждой на скамейку рядом, откуда выпала черная одежда. Парень взял толстовку с капюшоном, пробегая пальцами по мягкому материалу. Нил никогда не носил такие вещи. Всей его одежде, по меньшей мере, с десяток лет. Он покупал первые попавшиеся вещи в комиссионных магазинах за копейки, и понятное дело, что ничего из них не было качественным. Но Нил привык. Привык к плохому, худшему, дешевому. Ему было плевать, как люди смотрят на него зимой, в одной толстовке, но Нил привык к холоду тоже. Он ему не нравился, но он привык. Он должен был за неимением другого выбора. И сейчас выбора у него тоже нет. Ему нужно уйти отсюда. Нил провел в больнице слишком много времени, по его меркам. Он через боль натягивает на себя черный спортивный костюм, срывая бирки, и оставляя капюшон на голове. Голова болит и ужасно кружится, а стреляющая боль в пояснице заставляет его едва ли не упасть обратно на кровать. К счастью, он успевает опереться на прикроватную тумбу, прежде чем новая вспышка боли остановила его. Несмотря на это, его губы растягиваются в широкой и такой мерзкой улыбке. Он забирает свою старую одежду, порванную и кровавую, и швыряет ее в мусорное ведро возле двери на выходе, несмотря на просьбу врачей оставить ее для полиции. Когда он, ужасно хромая, выходит в зал ожидания, из всей компании он встречается только с Эндрю и, что удивительно, Ваймаком. Наличие тренера странно, потому что Нил не помнил, чтобы звал его на празничество, и он был уверен, что одежду купил Эндрю. Так что здесь делает Ваймак? Он мог предположить, что Ники отправился в участок вместе с Аароном, которого увели в наручниках, и что Эндрю отправил Кевина с ними. — Здрасьте, тренер! — воркует он и смеется, потому что это неожиданно и ужасно забавно. — Не помню, чтобы звал вас. — Ты и не звал. — тихо говорит Ваймак. И разве это не забавно? Нил надел капюшон, но он не скрывал лица достаточно, чтобы тренер мог проигнорировать бинты и синяки на шее. — Прекрати. — говорит Эндрю, со скрещенными на груди руками подходя ближе. Он был без повязок, но в новой водолазке, и Нил, противореча себе, пробегает взглядом по его телу в обтягивающей черной ткани. Чертов блондин, чертовы наркотики и чертов Дрейк. — Почему я должен? — выгнул бровь Нил, наконец найдя глаза Эндрю. Теперь они были светлее и правильнее, чем когда он пытался дозваться до него в той спальне, выглядя больным и злым, однако Миньярд все еще казался раздраженным, несмотря на равнодушное лицо. — Я хочу курить. — решает Нил, совершенно беспечно отмахиваясь от темы, на которую хотел заговорить кто-либо из них. Он отводит взгляд от Эндрю. — И если я это не сделаю из-за вас двоих, я сожгу вас в ваших же машинах. Ему надоела больница, достало слишком красивое лицо Эндрю, чтобы Нил обращал на него внимание. Ему нужно свалить отсюда, пока он не наделал столько ошибок, сколько привели бы к неминуемой смерти в разных концах света. Нил выходит, распахивая дверь, совершенно не заботясь о ее сохранности или о том, чтобы придержать ее для оставшихся. Он ждет Ваймака и Эндрю, протягивая им руку, ожидая, пока кто-нибудь не вложит сигарету и зажигалку. Блондин снова понимает его без слов. Нил не смотрит на них, щелкая зажигалкой, и не смотрит, когда возвращает пачку. — Нил, — прерывает тишину Ваймак, но Нил слишком хорошо знает этот тон, чтобы позволить тренеру говорить. — Я в порядке. — выдаливает он, не заботясь о их реакции, но забавляясь своими словами. — Тогда я тебя не ненавижу. — подает голос Эндрю. Нил находит его слишком резко, чтобы успеть себя остановить. Блондин спокойно смотрит на него, чуть склонов голову набок. — Эндрю, я знал, что нравлюсь тебе! — восклицает он, притворно радуясь. — Сказочный идиот. — отмахивает Эндрю, ретируясь в машину. — Я что-то сказал не так? — хлопает глазами Нил, хмыкая. Затем пожимает плечами. — Итак, что вы здесь делаете? — Мне позвонил Кевин, — сказал Ваймак, глядя вслед Эндрю. — Сказал, что... — О, я даже не удивлен. — фыркнул Нил, не дав закончить. Слишком много на один день. Взгляд Ваймака, наполненый жалостью, медленно убивает его. — Нил, я хочу поговорить серьезно. — Я серьезен, тренер. — говорит Нил, неожиданно действительно серьезным тоном, на который только был способен. Что ж, возможно пора признать, что Ваймак заслужил его доверие. — Главное, не смотрите на меня так. Тренер мотает головой, а когда снова смотрит на него, этот взгляд исчезает. Может быть, Ваймак мог понять многое, но не то, что сделал Дрейк, или то, что делали Джерри и Док. Нил был этому рад. — Аарона арестовали. — произнес он. — Не понимаю, за что. — Он убил человека. — сказал Ваймак, как само собой разумеющееся. — Он сделал это моей клюшкой. Им действительно трудно понять, что там произошло? — Возможно, скажи ты им хоть слово, Аарона уже бы везли домой. — сказал Ваймак, но это глупо. Как он мог сказать полиции хоть слово, когда Дрейк ясно дал понять, что Рико подкупил его. Нил не собирался сообщать об этом ни тренеру, ни полиции, ни кому-либо еще. Это спокойно могло уйти с ним в могилу. Каким-бы Нил не был мстительным или резким, у него не было сил злиться. Ни на Рико, ни на Дрейка. Он задался вопросом, сможет ли теперь когда-нибудь делать это. Если нет, тогда кто отнял у него ту единственную искреннюю ненависть — таблетки или Дрейк? — Я не буду говорить с ними о том, что произошло. — сказал Нил. — Я не доверяю копам. — Хорошо, Нил, — произнес Ваймак, все еще глядя на него. — Тогда поговори со мной. — Что вы хотите знать? — сказал Нил так, словно его уже утомил этого разговор. Нил вообще сегодня устал. — Правду. — сказал Ваймак. Это был не вопрос, но тренер не мог требовать от него правду там, где не знал, врал ли он наверняка. Но ответ был слишком жестоким, чтобы делиться им с кем-то, кто не сталкивался с чем-то большим раньше. Лисы были не в счет, этого было мало. Но вот... Нет. Об этом нельзя было думать. Слишком поздно и слишком ранимо. Нил замер, так и не поднеся почти дотлевшую сигарету к губам. Он должен был догадаться, что Ваймак поймет. Понимал слишком многое. Нил позволил своим плечам опустится, позволил себе расслабиться, наверное, впервые за последние восемь лет. Это было не доверие, это было нежелание бороться и, к сожалению, он знал, что Ваймак поймет, что он больше не способен на бой. — Не задавайте вопросы, ответы на которые уже знаете. — выдохнул Нил, выкидывая окурок. — Я устал, не хочу больше говорить.
Примечания:
Тгк - https://t.me/mouettess
