Глава тридцать четвертая
26 марта 2025 г., 01:58
Это было чертовски трудно, на самом деле. Вынырнуть из воды и заставить себя прекратить думать не стоило того, чтобы задыхаться с доступом к кислороду. Мягкий молочный цвет плитки в ванной приятно холодил кожу, Нил снова отбросил голову назад, дыша настолько глубоко, насколько только мог.
«Ты реален. Ты еще жив.»
Последние несколько дней это было первой мыслью, с которой он просыпался; последней, с которой засыпал. Ему приходилось постоянно напоминать себе об этом, потому что ничего не чувствовать оказалось сложнее, чем он себе представлял. Все было.. тихо. И это пугало. Не было никаких всплесков эмоций, адреналина или скачков пульса. Страх стал единственным способом доказать себе, что все это оставалось реальным.
Короткий ритмичный стук привел его в чувство и успокоил. Он был здесь.
— Абрам, — приглушенный дверью голос Стюарта пробивался сквозь остатки воды в ушах. — У тебя все хорошо?
Нил попытался выровнять дыхание.
— Я просто.. — прошептал он и, когда стук повторился, понял, что говорит слишком тихо. — Я в порядке.
— Твоя команда приедет примерно через час. Думаю, тебе стоит отдохнуть.
— Сейчас. — коротко бросил он.
Он не расслышал звука шагов, но догадался, что Стюарт ушел, когда тот больше ничего не произнес. Он наконец поднялся из воды, чувствуя пьяную мутку и подкашивающиеся колени. В легких все еще осталось чувство утопии.
Он вспомнил долгий перелет в Лондон, вспомнил, как последние два дня отсыпался от бессонных пяти недель в больнице, выходя из комнаты только когда Стюарт напоминал о еде. Он помнил, что мимо его спальни кто-то ходил, что это были разные люди, но Нил лишь вздрагивал, просыпаясь, и снова провалился в тревожный сон. Впервые в жизни Нил чувствовал себя в безопасности достаточно, чтобы не проверять замок каждый раз при резком звуке.
Нил вышел из душа и спустился на первый этаж, замечая в зале Стюарта. Он прошел мимо, заглянул на кухню, чтобы набрать себе стакан воды, и вернулся в зал, садясь на другом конце дивана от мужчины. Хэтфорд поднял короткий взгляд, улыбнулся и вернулся к бумагам.
На фоне работал телевизор. Нил уставился на экран, но не узнал ни одного актера, так что просто оставил это, как белый шум. Это было... знакомо. В детстве, в то короткое время, что они с Мэри жили у Стюарта, это не было редкостью, когда они вместе сидели, занимаясь, казалось бы, разными делами, но все равно проводили время вместе с работающим телевизором на фоне. Иногда это была даже глубокая ночь, когда маленькому Натаниэлю снились кошмары и он осмеливался говорить об этом Стюарту. Любопытно было, что ни разу Стюарт не отказал ему составить компанию на самобичивание.
Эти воспоминания были почти хорошими, если бы в одну из таких ночей Стюарт не узнал бы о Джерри. Сейчас Нил считал разве что забавным то, что после полуночи на каналах крутили более "взрослые" фильмы; тогда это оказалось неожиданным. Помниться, это был единственный раз, когда Натаниэль видел, что Стюарт вздрогнул, потянувшись, чтобы выключить телевизор. Смешно было то, что Хэтфорд считал, что Натаниэлю рано об этом знать, а на самом деле тот уже и участвовал в подобном. В следующие разы они смотрели фильмы только на ноутбуке в кабинете Стюарта (в хорошие дни Натаниэль забрался дяде на колени и за просмотром ел конфеты, которые тот покупал ему). На следующий день Натаниэль спросил самый глупый вопрос, который только можно было задать:
— Разве это не больно?
Стюарт поставил фильм на паузу и медленно перевел на него взгляд.
— Ты о чем? — с подозрением спросил он. Натаниэль тогда не придал этому значения, а теперь Нил понимал, что Стюарт сразу заподозрил, о чем он говорил.
— То, что было вчера в фильме, — пробормотал он, отводя взгляд и поджимая губы. — Это больно.
На несколько секунд Стюарт замер, с неверием глядя на него, а потом поднялся со своего кресла и сел напротив Ната.
— Кто-то делал подобное с тобой? — он спросил медленно, лицо его не изменилось в выражении, но Натаниэль все равно почувствовал как глаза начинает гореть. Он закрыл глаза. — Абрам, это важно.
— Джерри. — он выпалил так быстро, как только мог, чтобы для сожалений не осталось места. — Он.. целовал меня и.. — Нат запнулся о свои же слова. Слезы скатились по щекам, но Натаниэль поспешил стереть их. — Я просил его. Я просил его не делать этого. Почему он не слышал меня?
Стюарт не произнес ни слова, протягивая руки в приглашении. Это был не первый раз, когда он обнимал Натаниэля, но первый, когда Натаниэль обнял его в ответ.
— Это не больно. — сказал он, скорее отвечая на его вопрос, чем успокаивая. — Просто то, что произошло с тобой — это другое. Это насилие.
Сейчас, глядя на Стюарта и то, как он занимается работой под шум телевизора, вспоминать это было сложно. Нил забрался с ногами на диван, поджимая колени к груди и кутаясь в толстовке. Стюарт бросил на него взгляд и заметил, что он даже не смотрит на экран.
— Хочешь чем-нибудь заняться? — спросил он.
— Нет. — предсказуемо ответил Нил.
Хэтфорд вздохнул и поднялся на ноги, уходя в сторону кухни. Нил бросил взгляд на бумаги, задаваясь вопросом, почему Стюарт работает в зале, а не в своем кабинете. Он спросил об этом, когда дядя вернулся и протянул Нилу небольшую миску с орехами. Парень кивнул в благодарность.
— Решил, что лучше наблюдать за тобой. — ответил Стюарт, садясь обратно.
Нил нахмурился:
— Мне не нужна нянька.
— Конечно, — без возражений кивнул Хэтфорд. — Но мне бы было так спокойней.
Джостен фыркнул и отвернулся. Миску с орехами он поставил на спинку дивана и перевел взгляд на экран телевизора, но он бы соврал, если бы сказал, что смотрел.
Он не знал, сколько прошло времени, когда он отвлекся на резкий звук прямо у себя под ухом. Громкий шорох орехов заставил его содрогнуться и метнуться к краю дивана. Краем глаза он заметил, как Стюарт обернулся, но это не имело значения, когда он смотрел в лицо, которое знал с детства.
Прошли годы с того единственного раза, когда он видел его, но даже сейчас Ичиро Морияма почти не изменился. Его черты лица стали еще острее и, возможно, он немного вытянулся почти за десять лет, но Нил не взялся бы утверждать с этого положения. Японец смотрел на него невозмутимо, разве что дернул бровью в вопросе на столь резкое движение, и закинул в рот один за одним его орехи. Явное сходство с Рико заставило пульс Нила участиться.
Может быть, это было заслуга неожиданности, а может на Нила так херово влияла реабилитация, но когда он наконец сложил два плюс два, его рука сама по себе потянулась к ножам в рукавах.
— Абрам. — строгий голос Стюарта заставил его замереть. — Все в порядке.
Видимо, потеряв интерес к его персоне, Ичиро обошел диван и сел в кресло подле Стюарта, глядя на него, но Хэтфорд продолжал смотреть на Нила, ожидая, что он отпустит ножи.
— Что за чертовщина, Стюарт? — голос его был тихим и хриплым после долгого молчания, но так же Нил ощущал натяжение под ребрами.
— Ну, — протянул тот, бросив взгляд на Морияму. — Это сложно объяснить. И я бы не хотел нагружать тебя этим сейчас.
— Молчание — самый простой способ лжи. — сказал Нил и понизил голос до злого шепота. — Сомневаюсь, что нахождение в одном доме с его братом нагрузит меня меньше.
— Послушай, — устало вздохнул он. — Стал бы я рисковать тобой?
— Не делай этого. — попросил он. — Рико едва не убил нас, он подослал Дрейка, подкупил полицию и врачей в Истхейвене. Доверия к тебе не достаточно, чтобы Морияма перестал быть угрозой.
— Рико подкупил кого? — переспросил Стюарт почти шепотом. — Абрам.
— Я не буду говорить об этом. — отрезал он.
— Территория Морияма — Америка, — вмешался Ичиро. Стюарт бросил на него взгляд, полный злости и просьбы замолчать. — Здесь я ничего не смогу. Этого достаточно, чтобы оставить это до лучших времен?
— Может быть, если бы они когда-то наступали. — сказал Нил, не стесняясь своей дерзости.
Несмотря на свой отказ доверять Ичиро, он встал, направляясь на улицу:
— Мне нужна сигарета. — бросил он в оправдание.
— Абрам, я же просил. — сказал Стюарт, замечая в его руках пачку сигарет, которые просил не курить.
— Я не сдохну от этого. — отмахнулся он. Вспоминая о прибытии кузенов и Кевина, он сказал: — Сделай так, чтобы Лисы не видели его. — с этими словами он вышел на улицу, не удосужившись придержать дверь.
***
Зал не был так далек от выхода из дома, поэтому Стюарт без проблем расслышал, как хлопнула входная дверь. — Я же просил тебя. — сказал он с едва заметным гневом и перевел взгляд на Ичиро. — Я не могу все время сидеть в комнате. — сказал он в свое оправдание. — К тому же, я приехал к тебе. А он все равно бы узнал. — Но это было бы не так резко. Я еще не успел предупредить его. — он заметил, как Ичиро выгнул бровь от неожиданности. — Боги, Ичиро. Он провел пять недель в больнице, где, оказывается, еще и были подкуплены врачи. И черт его знает, что с ним творили там. Куда ему рассказывать сейчас об этом. Ты сам видел, как он реагирует на Морияма. — Я не знал, что Рико сделал это. Я разберусь с этим, обещаю. — сказал он невозмутимо. — Но если ты будешь так трепетно относиться к его психике, это ничего не даст. Ему не будет спокойней, если ты будешь утаивать это, но будет, если он будет знать, что я не собираюсь вредить ему. — Если бы он только думал о себе. — вздохнул Стюарт, накрывая лицо ладонями. Он вспомнил ту ночь, когда Абрам позвонил ему. Он знал, что тот не сделал бы этого, если бы Мэри была жива. Первой мыслью было, что он позвонил сразу после ее смерти, но реальность оказалась куда ужаснее. Он вспомнил, как увидел его впервые — с волосами, окрашенными в отвратительный коричневый, но знакомыми голубыми глазами; его лицо было в ранах, а костяшки сбиты, и он еле ходил, но ни разу за все время его пербывания в Колумбии Абрам не пожаловался. Он лез на рожон, ходил тогда, когда ему не стоило этого делать, и говорил, что все в порядке — делал все, лишь бы не показаться слабым. Вспоминать маленького Натаниэля в своих объятьях, который доверял и который сам рассказал о Джерри, было больно, особенно глядя на его повзрослевшую версию, нисколько не думающую о своей боли. Стюарт успел лишь подумать о плане убийства, но потом Нил попросил его вытащить Аарона Миньярда из наручников. Все, что мог сделать Хэтфорд — это выполнить просьбу племянника и разве что пожать Аарону руку. Но на самом деле, его этот парень нисколько не волновал, он лишь хотел помочь Абраму. Однако ужас таится даже не во всей этой ситуации с изнасилованием и реабилитацией, а в том, что теперь Абрам даже не думал о том, чтобы позаботиться о себе, а его взгляд, настолько пустой, вызывал холод. Ему оставалось лишь надеяться, что его не сломали окончательно, потому что то, что пережил этот парень — это слишком много. — Может, ты и прав, но.. — он вздохнул, пытаясь собрать свои мысли в кучу. — Я не хочу, чтобы он думал еще и об этом. В последнее время на него столько всего давит. Ичиро встал с кресла и сел на быльце дивана, прижимаясь бедром к боку Стюарта. Морияма не знал и половины от всего, что произошло с Натаниэлем, и даже не таил, что его это почти не волнует. Но его волновал Стюарт, а значит он не мог оставить все, как есть. Дело было не только в Рико. Он протянул руку в предложении и Стюарт не стал сопротивляться, вложив в нее свою ладонь. Может быть, она и была больше, чем рука Ичиро, но того это нисколько не смутило, поэтому он лишь принялся масировать костяшки пальцев. — Мы взрослые люди, Стюарт. Натаниэль тоже больше не ребенок. Он никогда им не был, на самом деле. — Стюарт догадался, что Морияма думает о той единственной встрече с Натаниэлем много лет назад. — Предлагать все решать за него поздно. Мы можем лишь показать, что и решать нечего. — Он на грани. — уперто заявил Стюарт. — Может быть. — согласился Ичиро. — Но это не твоя вина. У каждого из нас свои переживания и своя жизнь. Натаниэль отсутвовал в твоей слишком долго. Эти слова вызвали в нем лишь гнев, поэтому он освободил свою руку и встал. Может быть, Ичиро был прав в том, что ему не стоит оставлять Абрама в неведении, но он ошибался в последнем. Это не Абрам отсутствовал в его жизни слишком долго, а Стюарт — в его. Он был всего лишь ребенком, чтобы думать, что заслужил подобное. Что бы не говорил Морияма, для Стюарта Абрам навсегда останется ребенком. — Я должен был остановить ее. Он был всего лишь ребенком, любящим свою мать. — сказал он и направился на улицу. — Поговорю с ним. — Я занесу бумаги в кабинет. — позволил Морияма, на что Стюарт кивнул. Он ведь знал, что ни Натан, ни Мэри не способны вырастить ребенка. Она была слишком травмирована и напугана для роли матери, и все равно остервенело защищала свое. Стюарт должен был вмешаться и объяснять ей, что отец не станет возвращать их, увидев, в каком они состоянии. Может, тот и прокололся с решением брака, но все равно любил свою дочь. Но он отпустил ее, а Натаниэль не мог довериться ему за несколько месяцев настолько, чтобы оставить ее. Молчание слишком многого стоило и, к сожалению, Стюарт осознал это слишком поздно. Если бы он только поговорил с сестрой тогда... этого всего бы не было. Сейчас он мог лишь не повторять прошлых ошибок. Он нашел его сидящим на бортике фонтана, что находился в центре двора, и свесившим ноги в воду прямо в обуви. Хэтфорд подошел ближе, глядя на собственное отражение в воде. Дым, который Абрам выдохнул после затяжки, заполонил собой пространство, застелив отражение серой муткой. Он знал, что Абрам заметил его, но он никак не отреагировал, продолжая пусто пялиться в воду, сутулившись и выкуривая сигарету за сигаретой – с другой стороны от него уже валялся один окурок. Несмотря на накинутое пальто Стюарт ясно ощущал зимний холод и поежился. Подумал о том, чтобы вернуться и взять куртку для Абрама, но тот стойко проявлял безразличие к погоде и холодной воде на своих ногах, так что, несмотря на волнение о угрозе болезни, Стюарт не осмелился сейчас нравоучать племянника. — Мне жаль. — сказал он осторожно, садясь на холодный бетон. — Не лги. — холодно сказал Абрам, даже не глядя на него. — Ты бы не защищал его, если бы это было чем-то... — он махнул рукой с сигаретой, подбирая слова. — Неважным. Ты бы не привел его в дом. — Да, — согласился Стюарт. — Но я не о Ичиро. Я о Рико. — Мне плевать на жалость. — отмахнулся он, туша окурок и оставляя его рядом с первым. Он так же, не задумываясь, потянулся за третьей. Стюарт аккуратно остановил его. Только сейчас Абрам поднял на него взгляд. — Ичиро не такой. — он заметил болезненную ухмылку на губах парня, но тот, тоже ее заметив, поспешил скрыть ее сигаретой, все же вырываясь из рук Хэтфорда. — Знаю, это звучит по детски, но... — Ну давай, расскажи мне эту трогательную историю. — фыркнул он с явным неверием. — Лично мы познакомились незадолго после смерти отца. — начал он. — Знаешь, пришлось улаживать мелкие проблемы и договоренности, когда власть перешла из рук в руки. Обычная практика. Если не считать, что Мэри сбежала с тобой до этого. Кенго считает тебя собственностью Морияма, потому что заплатил, и плевать он хотел, что до Натана деньги так и не дошли, когда Мэри забрала их. Поэтому все затянулось из-за мелких стычек, но по большей части Ичиро присутствовал при разговорах, потому что Кенго готовил его к престолу. Он вспомнил, как этот подросток наблюдал за ним с той снисходительностью, на которую способны были только Морияма. И плевать он хотел, что Хэтфорд меняет всю семью под себя (а соответственно теперь выше по статусу) и почти на десяток лет его страше. Он хорошо осознавал, что на своей территории и имеет власть. Наблюдать за этим тогда Стюарту было смешно и забавно, не учитывая, конечно, раздражения от всей этой ситуации с присвоением его племянника. Потом, правда, это оказалось понятным и ожидаемым знакомством с новой угрозой и личностью на горизонте. — Похоже на него. — хмыкнул Абрам, затягиваясь. — Ну, после нескольких таких встреч с выяснением отношений по поводу тебя и Мэри, Ичиро сам проявил желание поговорить со мной. — продолжил Стюарт. — Я ожидал высокомерия, которое раздражает меня в Кенго, и доказательсв, что на самом деле побег не меняет твоей принадлежности, но ошибся. Мы действительно говорили о тебе, но он больше затрагивал вашу единственную встречу. — Незабываемое зрелище. — Он почти так и сказал. Мол, впервые видит ребенка, участвующего в кровавых подробностях. Конечно, это мафия, и всех нас обучали обращению с оружием с раннего дества, но никогда так рано на живом примере. — Забавно, — сказал тот, хотя Стюарт не находил в этой ситуации ничего забавного. Натан был просто поехавшим мудаком, к сожалению, имеющим власть. — Это он еще не знал, что происходило в Балтиморе. «Никто не знает, что происходило с тобой в Балтиморе» — подумал Стюарт. Он ясно осознавал, что Джерри — это только верх айсберга и многочисленные шрамы на десятилетнем Натаниэле только подтверждали это. — Я думаю, он догадывается, что то, что видел он на той встрече было мелочью того, что видел ты все детство. — с тяжелым вздохом озвучил Стюарт и посмотрел на вход в дом, словно мог увидеть сквозь стены Ичиро. — И что теперь? Это делает его безопасным? Или сочувствующим? Сильно сомневаюсь. — Нет. Я пытаюсь сказать, что, несмотря на свое происхождение, он осознает рамки. Морияма не так близки между собой, как Хэтфорды, но если он выбрал кого-то своей семьей, он действительно не позволит угрожать. — Хочешь сказать ты — его семья? — И он — часть моей. — кивнул Стюарт с легкой улыбкой и протянул между ними зажигалку с гравировкой. Это был один из самых недавних и редких подарков. Он знал, что Абрам поймет после их разговора в машине. — Ты, должно быть, шутишь. — сказал он тихо, опустошенно пялясь на подарок. — Нисколько. — качнул головой он. — Я не говорю тебе доверять ему, но я хочу, чтобы ты поверил моему выбору и принял его. Со временем, ты убедишься в нем. — Он на восемь лет тебя младше. — сказал Абрам и его голос против воли дрогнул в конце. Стюарт не хотел, но ясно осознавал причину этих слов. — Мы взрослые люди. Разница между двадцать семь и тридцать пять и десять и восемнадцать есть, и она огромная. Я ни к чему не принуждаю Ичиро, и он меня тоже. Ты веришь мне? Едва заметная пауза заставила сердце Стюарта сжаться. Он осознавал, насколько сложно ему было поверить в здоровые отношения с их разницей в возрасте после своей травмы, но все же он надеялся, что он сделает это. — Верю. — в конечном итоге изрек он. Хэтфорд улыбнулся и спрятал зажигалку обратно в карман. Абрам сделал еще одну затяжку, снова глядя в воду. Он понимал, что сейчас не время, но все равно спросил, понимая, что после подходящего времени может не быть: — А как на счет тебя? — Что? — Абрам поднял на него вопросительный взгляд. — Кэйси Раскал. Он заметил, как едва заметно вздрогнул Абрам и, впервые как намек на что живое, доля интереса промелькнула в его глазах, но так же быстро погасла. — Он.. звонил тебе? — он прищурился с подозрением. — Да, не так давно. — кивнул мужчина. — И ты помог ему? Стюарт хмыкнул, вспоминая, как узнал об этом парне впервые. Конечно, из-за связи с Ичиро он косвенно следил и за Воронами, но на самом деле никогда не запоминал ничего из того, что знал о них. Не считал за нужное. Тем не менее, когда он впервые увидел Кэйси Раскала, после того, как они договорились о встрече по телефону, он понял, что где-то видел его. Навести справки не составило труда. Его странные слова о том, что он знал Абрама несколько лет назад заставили Стюарта хотеть найти на него все, что только можно было, но он решил для начала выслушать парня. Еще странее оказалось смотреть на него, когда с абсолютно счастливой и болезненной улыбкой он рассказывал об Абраме под именем Алекс. Апогеем удивления оказалась, когда выяснилось суть их взаимоотношений. Кэйси Раскал был готов на все, чтобы покинуть гнездо и кем был Стюарт, чтобы отказать человеку, настолько важному для его племянника? Тем более, когда это стало бы еще одной ниткой для поиска родственника. Тогда он еще не знал, что совсем скоро Абрам позвонит ему с не самыми лучшими новостями. — Я устроил его своим переводчиком. — в конце концов ответил он. — Поэтому его не было на игре, — шепотом произнес Абрам, скорее для себя. — А Жан? Жан Моро. — Я сразу сказал ему, что они чужие для меня люди, но я готов помочь, потому что он важен для тебя. — начал Стюарт, хмурясь. — Все это достаточно рискованно, особенно учитывая положение Моро. — Мне не так уж и важен Моро. Но Кэйси, похоже, не простит меня, если он там останется один. — выдохнул Абрам, поджигая новую сигарету. — Может быть... — Ты все еще влюблен в него? — с неожиданностью спросил он, но, видя как искривилось лицо Джостена в больном выражении, тут же пожалел об этом. Он поднес сигарету к губам и сделал до того глубокую затяжку, что тут же закашлялся, едва не роняя ее в фонтан. Стюарт впервые в жизни был так близок к жалости. Жестоко было спрашивать его об этом. — Я не знаю. — сказал Абрам. — Все по другому. Это никогда ни к чему бы не привело. — Думаю, тебе стоит поговорить с ним. — заметил Хэтфорд. — Сейчас он не дома, но, думаю, к вечеру вернется. Нет ничего удивительного, когда он пропадает на несколько дней. — Нет. — отрезал Абрам и пожал плечами. — Слишком поздно для разговоров.***
Думать о прошлом было больно, потому что в большинстве случаев в голове всплывали омерзительные картины и руки, руки, руки. Беспорядочные руки, скользящие по телу, удерживающие запястья и ноги, растягивающие до онемения резко и закрывающие рот, заставляя задыхаться рыданиями. Но был Кэйси. Слишком противоречивый, слишком правильный и слишком соблюдающий границы. Было странно осознавать, что когда Алекс перестал ждать подвоха, он стал ждать осечки, ошибки, которая неминуемо вернула бы его в эту боль. Потому что он не знал, как существовать без нее. Но Кэйси все еще продолжал быть аккуратен, а ему было больно от осознания, что он не имел на это права, от осознания, что это не могло длиться вечно. И он ушел, не борясь, потому что это был единственный выход. Потому что он всегда распространял скверну, руша чужие жизни, и Кэйси был этому очередным доказательством. — Ты все еще влюблен в него? — спросил Стюарт с удивлением, и Нил не сумел побороть болезненной и уродливой гримасы. Он поднес сигарету к лицу, сжал губами настолько плотно, насколько смог и вдыхал дым, пока кашель не сотряс горло. Сигарета едва не выпала из его дрожащих пальцев. — Я не знаю. — сказал Нил. — Все по другому. Это никогда ни к чему бы не привело. — Думаю, тебе стоит поговорить с ним. — заметил Хэтфорд. — Сейчас он не дома, но, думаю, к вечеру вернется. Нет ничего удивительного, когда он пропадает на несколько дней. — Нет. — отрезал и пожал плечами. — Слишком поздно для разговоров. Нил не имел на это права. Не имел права быть все еще влюбленным и надеющимся на встречу. Это не было любовью, не было ничем подобным. Несколько лет назад это просто было, Алекс позволял этому просто быть, но теперь.. Теперь он бы никогда не согласился на это. Потому что, в конце концов, жизнь каждый раз бросала его в эту грязь, напоминая, насколько на самом деле больно спать с мужчиной. За пять недель в Истхейвене следы и боль с тела Нила исчезли, но он все еще помнил слишком хорошо. Слишком ярко, чтобы перестать видеть кошмары и загоняться от своих непонятных чувств. Хватало Эндрю, и Нил не хотел возвращаться к Кэйси. Утешало разве что то, что они оба слишком травмированы, чтобы Нил допустил ошибку. Он мог игнорировать свою память, но он бы выгрыз себе глаза, если бы посмотрел на Эндрю так, как смотрели они. И ждать от Миньярда этих осечек было невозможно, — не после всего, что тому пришлось пережить — так что, очевидно, они оба знали, что такое тормоза и что, если они их отпустят, то просто врежутся и разобьются друг о друга. Наконец начиная чувствовать, как ноги немеют в холодной воде, Нил использовал это, чтобы прекратить разговор. Несмотря на то, что, судя по сообщениям Ники, они уже подъезжали к дому, Нил воспользовался этой разницей, чтобы еще раз принять душ, на этот раз просто, чтобы согреться. Когда он вновь спустился на первый этаж, Стюарт уже пустил Лисов в дом. Ники, как обычно, выглядел слишком гиперактивным, оглядываясь по сторонам с искренним восхищением, написанным на его лице. Кевин и близнецы выглядели более сдержаными, лишь блекло пробежав глазами по обстановке. — Господи, Нил! — улыбка не спала с лица Ники, когда Нил появился в их поле зрения, но сделала это, когда он вспомнил, при каких обстоятельствах видел Джостена в последний раз. — Ты как? Выглядишь намного лучше. — Я в порядке. — сказал Нил, скользнув по нему взглядом, и переведя его на Стюарта. Тот без слов понял его. — Они могут занять комнаты в конце первого этажа, они свободны. — сообщил он, а потом переключился на шотландский (за последние два дня они выяснили, что ни один из них не бросил обучение). — Я буду в своем кабинете, если понадоблюсь. Он будет там же. Нил просто кивнул, понимая, что он говорит о Ичиро, и тогда Стюарт, коротко взглянув на гостей, удалился. На мгновенье повисла тяжелая тишина, пока Хэммик не подал голос снова: — Ну, здесь уютненько. — жалкая попытка сгладить атмосферу никого не тронула. — Хорошо, наверное, когда твой дядя чертовски богат? — он попытался снова. Нил пусто посмотрел на него: — Спроси у кого-нибудь, кого обеспечивали. — сказал он. — Это многое объясняет. — вздохнул Аарон. Нил не знал, что ответить, и нужно ли это вообще. До того проклятого дня в доме Хэммиков они особо не разговаривали и не контактировать больше нужного, но теперь это ощущалось, как избегание. Нилу было плевать, поскольку он не собирался разговаривать с ним об убийстве Дрейка, о следствии и тем более благодарить его. Он махнул по нему равнодушным взглядом и развернулся к дальнему коридору. — Комнаты. — лишь сказал он, и этого стало достаточно, чтобы остальные последовали за ним. Он указал на последние четыре двери, расположенные по две друг напротив друга, в конца коридора, и оставил их, решив, что с остальным они разберутся сами. Вернувшись на кухню, он поставил чайник кипятиться, а сам наконец включил телефон с тех пор, как сел на самолет в аэропорту Южной Каролины. На экране высветился шквал сообщений от старшекурсников и несколько от Ники, но они не совсем волновали Нила. Понимая, что за три дня игнора Лисы настрочили достаточно, он отложил телефон и стал дожидаться, когда тот перестанет пиликать, а пока залил растворимый чай кипятком. Он не помнил, когда в последний раз пил действительно вкусный чай, и некая часть его мозга подкинула шутку о британских корнях, но Нил знал, что последствием этого была лишь память о дешевом чае в пакетиках, который был единственным способом согреться зимой в мотелях и квартирах с картонными стенами. Наконец, когда телефон затих, Нил разброкировал его и в списке контактов отыскал номер Ваймака. Тот взял трубку пусть и не с первого гудка, но все равно достаточно быстро. — Нил Джостен, — начал он с заметным недвольством и гневом в голосе. — Когда ты научишься держать телефон включенным, мать твою? — Наверное, когда все эти раздражающие люди перестанут мне писать. — хмыкнул Нил без оттенка на какую-лицо эмоцию. — Вы, кажется, просили позвонить, когда буду на месте. Он развернулся и поднялся на второй этаж в свою спальню и, пока Ваймак говорил, переключил на громкую связь, чтобы переодеться в толстовку по теплее и взять с собой плед. — Да, но я просил позвонить, когда ты будешь на месте, а не Лисы. — сказал он, вздыхая, и Нил отчетливо представил, как тренер трет переносицу пальцем. — Ники уже позвонил мне, и даже умудрился разболтать об интерьере дома твоего дяди, а ты вот только соизволил позвонить. Сложив плед охапку, Нил вновь спустился на кухню и, взяв свой чай, направился на крышу. — Я спал. — сказал Нил, поднимаясь по лестнице, и даже не соврал. В кармане он нашел ключи от замка на крышу дома, и ему пришлось зажать телефон между плечом и ухом. — Ты спал? — глупо повторил тренер, но Нил не видел смысла повторять, зная, что Ваймак поймет. Прохладный ветер ударил в лицо, обдувая влажные волосы. Это тут же заставило Нила поежится. В Лондоне не часто бывал снег зимой, и держался на земле он тоже не долго, но дожди были частым явлением. Сейчас с неба разве что иногда капало не самый приятной моросью и тучи определенно угрожающе чернели над головой, но Нила это не остановило. Он дошел до края, надел капюшон и накинул на плечи плед. Чай остался стоять рядом с его коленом. Это было знакомо. — Как ты отдохнул, ребенок? — в конце концов спросил Ваймак, вздыхая и, кажется, расслабляясь. — Разве я сказал, что отдыхал? — Нил мог вспомнить эти сны на протяжении двух суток с перерывами. Может быть, не всегда кошмары, но определенно тревожные. Он не чувствовал себя отдохнувшим. Ваймаку не потребовалось пояснять. — Тогда сделай это за каникулы. Ты мне нужен на поле, но я не выпущу тебя, пока не буду уверен, что ты действительно в порядке. — сказал он. — Я понял, тренер. — привычно ответил Нил, нехотя разводить дискуссию. Он не мог никак повлиять на свой отдых — он знал, что после произошедшего не станет нигде чувствовать себя в полной безопасности, но, конечно, он сможет выйти на поле, потому что у него подписан контракт и он дал обещание Кевину. Звонок завершился, тишина настигнула его, но не надолго: дверь шорохом предупредила его о нежелаемом посетителе, но Нил не стал оглядываться. Только один человек из всех в этом доме мог внезапно захотеть оказаться на крыше. Особенно после долгого перелета. Эндрю пересек несколько шагов до края, но сел на приличном расстоянии от Джостена. Нил не отреагировал на это, но на самом деле был благодарен. Вытряхнув из пачки две сигареты, Эндрю прикурил обе, протягивая одну ему. Нил воткнул ее в зубы, несмотря на то, что скурил несколько штук всего часа пол назад, и уставился на серый вид Лондона — все, что угодно, лишь бы не смотреть на Миньярда. Он моргнул и вспомнил вид Эндрю в больничной палате. Точно такого же, как сейчас. Он стоял там, разговаривал с ним и... Но это не могло быть реальностью, Эндрю не мог приезжать к нему в больницу. Его не могли пустить и он не мог бы пробраться незамеченным. В конце концов, будь это так, Пруст бы использовал все возможные рычаги давления, чтобы получить как можно более яркую реакцию от Нила. Глубоко затянувшись и зажмурившись, Нил постарался не думать об этом. Вспомнил о дороге в Пальметто из Истхейвена и разговор с Кевином. — Драка в разгар банкета? — спросил он. Все, лишь бы не думать об Эндрю в той палате. — Серьезно? — Ты знал. — сказал Эндрю вместо объяснений своих действий. Это прозвучало бы как обвинение, если бы не привычный равнодушный тон. — Ты знал, что Дрейк был там не просто так. Это звучало, как удар, но Нил не обратил на это внимания. Все, лишь бы держать тормоза, иначе никак. Все остальное под запретом. — Не помню, чтобы обещал бежать и жаловаться тебе при любом удобном случае. — справедливо заметил Нил. — Ты не должен был быть там. Ты должен был сказать. — И что бы это изменило? — в ответ ударил Нил, наконец переводя взгляд на Эндрю. — Что сделано, то сделано. В конце концов, Аарон на свободе, а тебе даже не пришлось разгребаться с последствиями. Даже Дрейк мертв. Разве не повод для празничества? — Празничества? — эхом повторил Эндрю. Что-то в его взгляде не нравилось Нилу, даже если он знал, что Миньярд злится. Этот гнев казался неправильным. — Тебя изнасиловали. Нил сомневался, что сможет произнести это вслух, ведь даже думать об этом было мучительно мерзко. Эндрю, однако, выжидающе смотрел на него. Переборов накатившую тошноту, Нил с трудом выговорил: — Будто это что-то новое. — он снова отвернулся, чтобы не видеть Эндрю, потому что обсуждать это с кем-то, кто мог его понять было чертовски сложно. И неправильно. Его не должны были понимать и не должны были жалеть. — Я знаю, что делать с последствиями. — Знаешь — не значит должен. — Мне не нужна твоя защита. Мне не нужна твоя забота. — сказал Нил, топча боль, которую вызывали эти слова. Потому что ему так хотелось... — Ты только что и делаешь, отказываешься от моей защиты, — сказал Эндрю. — Но при этом с паразительной стабильностью влипаешь в проблемы. И ничего с этим не делаешь. Тебе так нравится терпеть? — Я похож на того, кому что-то из этого нравится? — искренне спросил Нил. «Тебе нравилось, когда они брали тебя, не так ли?» — Я устал. — сказал он прежде, чем у Эндрю появилась возможность ответить. — Это единственное, что у меня есть. — Это даже не мелочь, это ничто. У тебя ничего нет. — жестоко отрезал Эндрю. — Терпеть — это выбор. В следующий раз, когда у тебя не будет сил сопротивляться, оставь это на меня. Не отпускай тормоза. — Если из-за этого я заставлю тебя пройти через то, что пришлось терпеть мне, тогда — нет. — Ненавижу тебя. — небрежно бросил Эндрю. Напоследок затянувшись поглубже, он щелчком сбросил окурок с крыши. Если бы это было правдой, все было бы намного проще. — Ты был галлюцинацией. — невозмутимо сказал Нил. — Должен был быть ею. Эндрю посмотрел на него до того нечитаемым и тяжелым взглядом, что Нил тут же пожалел о том, что вообще завел этот разговор. — Тебя ведь не было в больнице, да? — спросил он. Нил не знал, какой хотел ответ услышать, но он должен был знать правду. Потом он разберется, что с ней делать. — Не было. — сказал Эндрю. Нил вдохнул влажный воздух дождливого Лондона с запахом тлеющй сигареты и затушил окурок о бетонный выступ. Он не знал, значило ли это, что он настолько сильно подсознательно хотел видеть Эндрю после того, как оказался на грани и пересек ее, было ли это основано на его обещании продержаться до конца года или, в конце концов, просто Пруст все-таки добился своего и свел Нила с ума. — Но я не галлюцинация. — запоздало добавил Эндрю. — Никогда ею не был. — Ты — мечта мазохиста. — проговорил Нил, надеясь, что Эндрю не проведет параллели. Миньярд встал, уловив его намек на конец разговора и развернулся, но прежде, чем уйти, произнес: — Это не из-за Дрейка. — признался он. — Рико сказал, что Пруст делал с тобой. Ненависть, кипящая в нем, была странной, но такой знакомой, что Нил даже не обратил внимания, когда Эндрю ушел. Что это вообще могло значить? Что он что? Влез в драку с Рико на глазах полдюженны толпы из-за Нила?
Примечания:
Тгк - https://t.me/mouettess
