Глава тридцать восьмая
4 мая 2025 г., 00:32
Нил хрипло выругался, когда Эндрю мягко двинулся, прижимаясь бедрами к его ноющему паху. Горячее дыхание обжигало ухо, и Нил не знал, что сводит его с ума сильнее — тяжесть тела сверху или то, с какой настойчивостью их движения совпадали.
Они были прижаты грудью друг к другу, и ткань толстовки царапала застарелые шрамы на его теле. Нил не обращал на это внимания, он обхватил Эндрю за шею, притянул ближе, не давая уйти, как будто боялся, что все это растворится, стоит моргнуть.
Руки Эндрю вцепились в его бедра — крепко, как якорь, как границы. Под спиной — диванная подушка. Блондин нависал над ним, двигался между его разведенными ногами, когда в этот момент Нил, выдохнув, отдал ему молчаливое «да».
И он чертовски жалел, что их штаны все еще на них. Но не настолько, чтобы остановиться.
Каждый толчок Эндрю вызывал подрагивание. Каждый взгляд — дрожь. И когда их глаза встретились, Эндрю опустился, чтобы поцеловать его — неуклюже, сбивчиво, губами в губы, несмотря на ритм тел.
Это было правильно. Это было все, чего хотел Нил в ту секунду.
Он закрыл глаза и отдался ощущению — сладкому, разливающемуся по телу, будто волна после удара сердца. И прежде чем успел выдохнуть, прежде чем успел выпросить еще один поцелуй — он проснулся.
Резко сел, вырванный из сна, будто утопал. Грудь вздымалась, лоб мокрый, шея и спина залиты потом. Кофта прилипла к телу. В штанах — влажная эрекция, которую он почувствовал раньше, чем открыл глаза. Все вокруг было неестественно тихо, только хриплое дыхание нарушало темноту.
Он не сразу понял, что происходит.
Мысли метались, как загнанные в вольере звери. Он вспомнил прошлый вечер — Колумбию, алкоголь, чужая правда. Вспыхнул до корней волос. Никто. Ни разу. Никогда у него не было эротических снов — не таких. Не про Эндрю. Он привык к кошмарам. К вскрикам, к бегству. К утренней пустоте, в которой не осталось воспоминаний. Но это… Это ощущалось предательством собственного тела. И от этого липкий пот на коже стал почти невыносимым.
На часах — половина пятого.
Он вскочил с кровати, все еще ощущая не спадающее возбуждение, схватил вещи и заперся в ванной. Разделся и встал под ледяной душ. Сжался. Зажмурился. Но даже под хлесткими струями перед глазами всплывала картина из сна — его бедра под пальцами Эндрю, скольжение, жар кожи.
И это не было ужасно. Это было… приятно и хорошо. Этого хватило, чтобы в ужасе распахнуть глаза. Не от страха. От желания.
Он яростно тер себя, доводя кожу до красноты. До того, чтобы тело снова стало просто телом, не частью сна. Хотел стереть это ощущение, стереть себя. Но все было напрасно. Слишком ярко. Слишком внезапно.
Нил все еще дышал тяжело и чертовски быстро, когда опустил руку — с отвращением, с дрожью. Коснулся себя. Выдох вырвался. Маленькое облачко пара повисло в воздухе. Он двигался медленно. Механически. Без радости. И с каждой секундой тошнота поднималась все выше.
Нил никогда не был девственником в буквальном смысле. Но что бы ни происходило с ним раньше — оно не имело к этому отношения. Это был не просто секс, не просто возбуждение. Это было желание. Его. Настоящее. Живое.
Он остановился.
Он не мог.
Не хотел.
Еще никогда раньше Нил не касался себя из-за кого-то. Ни один человек не вызывал в нем такой реакции. Как правило, ему не нужно было касаться себя, чтобы дойти до пика с Кэйси — его не столько интересовал секс, сколько сам Раскал, так что он даже не возбуждался, пока дело не доходило до очевидного продолжения. А сейчас… это было что-то иное. Что-то опасное, что-то настоящее.
Он не мог представить, чтобы после этого смог посмотреть Эндрю в глаза с тем же спокойствием, что делал это раньше.
Нил осознавал свое влечение и раньше, у него не было проблем с влюбленностью и привязанностью. Но у него были проблемы с сексом после пережитых кошмаров и у него были проблемы после того, как Джерри заставлял его думать, что это нормально. Очевидно, блять, это было не так, и он чувствовал себя просто тошнотворно после этого сна, когда еще и не мог справится со своим телом.
Нил не закончил — быстро потерял интерес в процессе и холодный душ, может быть, немного все-таки помог. Это оставило ему надежду, что, может быть, он все-таки не настолько испорчен.
Нил вышел из душа, наскоро вытер тело и переоделся в сухую одежду. Штаны повесил на батарею, кофту — в мусор. Возвращаться домой с мокрой тряпкой казалось отвратительным.
А потом он вышел на улицу.
В нижнем белье и толстовке, босыми ногами на бетон. На улице холодно до чертиков, ночной зимний воздух опаляет его голые ноги. Он зажег сигарету, присел на корточки и накрыл лицо ладонью, опершись локтем в колено. Сжал зубы. Челюсти ныли от напряжения. Запах дыма заставлял успокоиться, но все еще недостаточно, чтобы Нил перестал чувствовать себя чем-то мерзким.
Где-то внутри него все еще было ощущение рук Эндрю. И он ненавидел себя за то, как сильно этого хотел.
Телефон был в кармане. Он не раздумывал, а просто позвонил Бетси. Она ответила почти сразу, несмотря на ранний час.
— Привет, Нил. — поприветствовала она спокойно, но ее голос звучал сонно. — У тебя что-то случилось?
На секунду он подумал о том, чтобы сбросить звонок и не мешать женщине спать. Потом он подумал о том, что если бы она не хотела говорить, то не взяла бы трубку.
Молчание. Хрупкое, как лед под ногами.
— Я облажался. — он выдохнул. — Вчера Эндрю сказал, что его тянет ко мне, и я сказал, что это взаимно. Ничего не изменилось, мы просто пили, потом он вышел покурить и мы поехали в дом. Но... черт. Пол часа назад мне приснилось, что мы трахаемся. И я не могу... — он сжал переносицу. — Холодный душ не помог.
Последовала долгая пауза, потом Бетси заговорила мягко:
— Это нормально. Эротические сны — естественная реакция, особенно, когда человек тебя привлекает. Что тебя так испугало?
— Такого не было раньше. Эндрю не первый, кто мне нравится. Но это… это было как вторжение. Почему это произошло сейчас?
— Ты говорил, что твои чувства не имеют смысла. Может быть, раньше ты просто не позволял себе думать о близких отношениях между вами. А теперь знаешь, что это обоюдно. — предложила она.
— Это все еще не согласие. — сбито пробормотал Нил, туша недокуреную сигарету и обнимая себя свободной рукой. — Я даже не уверен, что хочу быть настолько близко. Но мое тело… Я не контролирую его.
— Эрекция — это физиология, Нил. Это не значит, что ты кого-то предал. Это не про потерю контроля.
— Значит ли это, что Джерри имел право?
Бетси резко замолчала. Нил вспомнил, что не назвал его имени раньше.
— Джерри приходил всякий раз, и это часто было утром. Он говорил, что это естественно. Особенно по утрам. — Нил сжал зубы. — Иногда приходил дважды за день. Второй раз — потому что «мальчикам это нужно».
— Нет. — голос Бетси стал жестким. — Никакое возбуждение не оправдывает насилие. Ни при каких обстоятельствах он не имел права прикасаться к тебе. Ты не он. Даже рядом.
— Тогда почему? Я не хочу бояться, что стану похож на него.
— Нет, Нил, не станешь. Потому что ты уже знаешь, как это — когда границы нарушают. Проблема Джерри была в том, что он взрослый мужчина, а ты был ребенком. И ты не сделаешь того, что сделал он. Ты бы не тронул Эндрю без его согласия, правда? — она спросила, хотя наверняка знала ответ.
— Я скорее отрежу себе руки. — выдавил он.
— Вот именно. — сказала она. — А Эндрю, уверена, думает так же.
— Я не могу ему об этом рассказать.
— Тогда пока не надо. Но, если захочешь — я поддержу.
Он кивнул, даже если она не могла этого видеть. Они попрощались, и он снова остался один — посреди ночи, на крыльце, в зябком воздухе и с тяжестью внутри, которая не отпускала.
Ему не хотелось признавать, как сильно его тянет к Эндрю. Это казалось неправильным. Невозможным. Он не знал, сколько ему осталось. До конца года. До первой ошибки. До смерти. Ничего не выйдет — он это знал.
А еще Эндрю вчера ясно дал понять: он хочет его только телом. А Нил — хотел всего. Обманываться за счет собственной влюбленности было глупо.
И это было хуже, чем боль.
Он яростно жаждал ножей, которые спрятаны в комнате Рене. Хотел отрезать от себя это чувство, вырезать, выжечь. Не хотел вообще чувствовать это. Но он не мог больше винить в этом таблетки. То, что он видел, то, что чувствовал, оно было настоящим.
Серая дымка растекалась по небу, превращая темноту в тусклый холод света. Нил все еще сидел на крыльце — усталый, с замершими пальцами и затекшей спиной. Курить он перестал давно, но зажигалку продолжал крутить в ладони, как якорь.
Скрипнула дверь за его спиной. Он не обернулся — слишком хорошо знал эти шаги, эту тишину, с которой Эндрю двигался.
Эндрю был одет куда теплее Нила. По крайней мере, на нем были штаны и обувь, куртка — поверх плеч на домашней футболке.
— Ты не спал? — голос был хриплым от сна. Усталым. Честным.
Нил вздохнул, не отвечая. Эндрю подошел ближе, поставил рядом с ним кружку. Густой запах черного кофе разрезал утренний воздух.
— Тебе нужен сахар, — пробормотал Нил.
— Мне нужен никотин, — парировал Эндрю, выхватывая сигарету из пачки и присаживаясь на ступень выше. Их плечи почти касались, но не совсем. Между ними был сантиметр и целая бездна.
— Уже поздно. — Нил бросил взгляд на небо. — Или рано. Без разницы.
Эндрю не ответил. Затянулся и молча передал сигарету Нилу. Тот взял — машинально, будто так было всегда.
Пили кофе по очереди, курили по очереди. Дым вился в воздухе между ними, и Нил старался не смотреть на Эндрю. Потому что помнил. Потому что чувствовал.
Он знал: на коже Эндрю был вкус из его сна. Он знал: если позволит себе еще один взгляд, дрогнет. А он не мог дрогнуть. Не сейчас.
— В следующий раз захвати хотя бы штаны. А то выглядишь так, будто тебя вышвырнули из постели.
Нил замер. Медленно обернулся. Глаза Эндрю были устремлены в соседний участок, и он делал вид, будто ничего не значит эта фраза. Но она значила.
— Не смотри на мои ноги в следующий раз, и будет тебе счастье.
Эндрю нашел его боковым зрением, глаза метнулись так резко, вызывая дрожь позвонков. Его взгляд был тяжелым. Затем он протянул руку к лицу Нила и толкнул от себя. Не сильно, но Нил фыркнул.
— У тебя был кошмар?
Слишком долгий выдох. Нил сжал кружку сильнее, чтобы не сжать собственные плечи.
— Нет, — сказал Нил наконец. — Не совсем.
Эндрю перевел на него взгляд. Молчал.
И Нил почти признался. Почти сказал «я хотел тебя так, что проснулся в дрожи». Почти сказал «мне страшно, что я не знаю, где заканчиваюсь я, и начинается то, чему ты нравишься».
Но не сказал.
— Я хочу свой ход, — наконец сказал Эндрю. Его голос был ровным, почти ленивым, но слишком внимательно выверенным, чтобы быть случайным. Он ждал, и Нил это чувствовал. Нил молчал. Не потому что не слышал — потому что слишком хорошо понимал, к чему все идет.
Худшее возможное время для игры в правду.
Он знал, что спросит Эндрю. И знал, что у него не получится солгать.
— Что тебе снилось? — спросил Эндрю. — Почему ты не воспользовался договоренностью?
Договор был прост: если кошмары вернутся, Нил приходит к нему. Эндрю не лезет в чужие страхи, просто... держит рядом. Просто дает быть. Но как он мог прийти после этого сна? Как мог лечь рядом, зная, что тело предаст его при первом же касании?
— Это все равно не имеет смысла, — сказал Нил. Спокойно. Слишком спокойно, как ледяная вода, покрывшаяся коркой льда.
— Тогда не проблема сказать это вслух.
О, проблема была. Вся внутри. Острая, распирающая, не помещающаяся в грудной клетке.
Нил выдохнул медленно, словно каждое слово придется вытаскивать из себя крюком.
— Мне снился ты, — сказал он наконец. Медленно. Без защиты. — Мы были… слишком близко. — он не смотрел на Эндрю, даже когда почувствовал, как на нем застыл его взгляд. — И я не мог справиться с телом. Потому что это было… слишком хорошо.
Тишина. Такая густая, что в ней можно было утонуть. Эндрю не отреагировал сразу. Он сделал две медленные, почти церемониальные затяжки. Дым вырвался из его легких, стелился между ними, будто заслон, будто время, будто пауза.
— И что из этого не имеет смысла? — наконец спросил он.
— Я не знаю, что мне делать с тем, что ты сказал вчера, — тихо произнес Нил. — Но и игнорировать свою реакцию на тебя не могу. — он сжал пальцы, глядя в сторону. — Это… слишком быстро. После всего.
Эндрю кивнул медленно.
— Взаимность — не согласие, — произнес он. — Я не прикоснусь к тебе, пока ты не скажешь «да».
Он затушил сигарету. Движение четкое, как точка в предложении, которое еще не дописано. Потом чуть тише, почти шепотом:
— Я не знаю, что со мной происходит.
И снова — молчание. Но оно уже другое.
Эндрю наклонился вперед и протянул ему кружку.
— Когда узнаешь — скажешь. А пока... — Нил поднял на него взгляд. — Грейся. Ты синий, как чертов труп.
Нил взял кружку. Тепло металла обожгло пальцы — не больно, просто… по-настоящему. Тепло равномерно растеклось по пальцам, запястьям, медленно отпуская дрожь. И в первый раз за эту ночь он выдохнул. Не до конца. Но легче.
Нил чуть наклонился вперед. Протянул руку — не к Эндрю, а просто ближе, положив ладонь между ними.
— Можешь… коснуться? — спросил он. Каждый слог давался с усилием, словно он не был уверен, разрешено ли ему такое просить.
Эндрю посмотрел на него. Долго.
В его взгляде не было ни удивления, ни удовольствия — только сосредоточенность, будто он считывал каждый миллиметр реакции Нила, искал подвох, зажатость, колебание.
— Ты давишь на себя, — тихо сказал он. — Не надо.
Нил качнул головой. Почти незаметно, но уверенно.
— Я знаю. Но хочу. Просто… попробуй.
Он сам не был уверен, чего именно ждет. Успокоения? Подтверждения? Ответа, что с ним все в порядке?
Эндрю сдвинулся ближе без спешки. Он поднял руку, чуть остановился в воздухе — ждал, давая возможность отпрянуть. Нил не отпрянул. Пальцы Эндрю коснулись его руки легко и осторожно. Ладонь к ладони. Не крепко — просто рядом.
Это не было прикосновением в привычном смысле. Это было что-то вроде: я здесь, я рядом, я не причиню боли.
И в этом касании было больше значимости, чем в тысяче слов.
Нил выдохнул через нос. Глаза прикрыл на секунду. Тело не дернулось, не отвергло —наоборот, позволило. И даже попросило еще, но Нил решил, что это последствия сна.
Он развернул ладонь вверх, позволив пальцам Эндрю скользнуть по внутренней стороне ладони
— Нормально? — спросил тот.
— Не знаю, — честно ответил Нил. — Но… это лучше, чем было у них всех.
Эндрю кивнул. Ненавязчиво. Он не сказал ни «я знал», ни «все будет хорошо». Он просто остался — с рукой в руке, с теплом в молчании.
И этого было достаточно.
***
Кевин возобновил ночные тренировки в понедельник и, конечно, приперся посреди ночи за Нилом. Эндрю уже ждал их у машины. По прибытии на стадион, Нил и Кевин скрылись в раздевалках, но Нилу понадобилась больше времени, чтобы переодеться в душевых. Когда он вышел во внутреннюю зону, Кевин на поле расставлял инвентарь, а Эндрю по обыкновению расположился на трибунах. Нил заколебался, но все же развернулся к блондину. — Почему Аарон выбрал защитника? — спросил Нил. Эндрю посмотрел на него только потому, что Нил редко спрашивал что-то, что не касалось лично Эндрю. Но это действительно интересовало Нила. Когда Аарон начал играть ему было около пятнадцати. По небольшому откровению Эндрю, в то время Аарон еще сидел на наркотиках, а Эндрю сидел в колонии. Он мог догадаться, что Аарон записался в команду только для того, чтобы реже бывать дома. — С каких пор тебя интересует жизнь копии? — спросил Эндрю. — Не интересует. — сказал Нил. — Это дело личного интереса. Чтобы быть защитником нужна устойчивость и сила, которая бы компенсировала маленький рост. У Аарона не было этого в пятнадцать. — Думаешь, он руководствовался этим? — фыркнул Эндрю. — С чего тебя так заинтересовали защитники? — В Малой лиге меня поставили на позицию защитника. — пояснил Нил. — Нападающими были Рико и Кевин, так что тренер Морияма собирался создать и достойную оборону. Не то, чтобы тогда кто-то вообще считался с моим мнением, но нападающие мне тогда не нравились. Слишком много бегать в моем тогдашнем состоянии. В Милпорте я согласился только потому что Эрнандесу не нужны были другие игроки. — Ты скорее создан для скорости. — заметил Эндрю. — Кевин считал так же. — просто сказал Нил. — Если тебя не интересовал экси, к чему было соглашаться? — А почему ты выбрал экси в колонии? — в ответ спросил Нил. — Из двух зол. Я не знал, куда еще спихнуть свою энергию, жизнь казалась слишком спокойной. Эндрю больше ничего не сказал, молча принимая ответ, так что Нил вышел на поле. Всю тренировку его не покидали мысли о своей игре в Малой лиге и теперь. Он знал, что был бы действительно хорошим защитником, если бы остался в Эверморе. Он смотрел на лицо Жана Моро, с мерзким чувством осознавая, что эта тошнотворная тройка должна была украшать его лицо. У него было бы постоянство, которого не было в бегах, режим, в котором некогда было отвлекаться на странные чувства, и была бы жизнь, которую, по словам Кевина, он заслуживал. Но слова Кэйси о том, чему Рико подвергал Жана, были словно пощечина. Выйдя из душа, Нил обнаружил, что Кевин дожидается его на скамейке и, судя по хмурому выражению лица, разговор предстоит не из приятных. — Разобрался? — спросил Кевин. — С чем? — Не прикидывайся идиотом. Если приехал на тренировку, будь добр тренироваться. — Кевин подчеркнул последнее слово. — Как только твои проблемы с Эндрю начинают влиять на игру, они становятся проблемами команды. Ты хочешь, чтобы мы победили, или нет? — Не надо меня отчитывать. Я прекрасно знаю, что поставлено на кон. — Тогда в чем дело? — Я думал о Малой лиге. — сказал Нил. — Если бы не Мэри, я бы играл в защите и носил тройку. — он сел на скамейку и указал Кевину на место напротив. Тот послушно сел. — Ты действительно думаешь, что это то, чего я заслуживаю? — Ты ведь не про высоты, которых достиг Жан? — спросил Кевин. Нилу не нужно было отвечать, Дэй и так знал ответ. — Не сравнивай свою жизнь и Жана. Он — Моро. — Я был Веснински. — нахмурился Нил. — Жан собственность Хозяина. Ты был собственностью Лорда Кенго. — сказал Кевин. — Если бы он заподозрил, что Рико делает с тобой что-то, что мешает тебе служить главной ветви... — Кевин махнул рукой, подозревая, что Нил и сам дополнит. — Значит, Жана достаточно перекупить. — сделал вывод Нил. — Что? — Ты говоришь, что Жан заслужил это, потому что он — Моро, — Я имел виду, что он смирился с этим из-за этого. — вмешался Кевин. — Неважно. — отмахнулся Нил. — Если главная ветвь перекупит его, Жан сможет уйти из Воронов. Это ослабит защиту Воронов и подорвет их репутацию. Рико будет занят, развлекаясь с репортерами. Этого будет достаточно, чтобы разбить его, если Лисы направят свою безбашеность на пташек, а не друг на друга. Кевин уставился на него, словно видел впервые, с глазами, полными ужаса и неверия. Но ему давно пора привыкнуть к безумию, которое было свойственно для Нила. — Ты не собираешься делать это. — сказал он, словно мог отговорить Нила. — Ты, чертов псих, займись своей жизнью. Если ты собираешься обернуть все это, еще и вплести сюда главную ветвь — у тебя не будет ни шанса выжить. И даже твой дядя здесь не поможет. — Это не то, что меня волнует. Моя смерть — вопрос времени. — сказал Нил сухо. — После всего, что Рико сделал в этом году, я не позволю ему уйти безнаказанным. Ты хотел, чтобы я боролся за себя, именно этим я и занят. — Есть другой способ, — сказал Кевин. — Не вплетать главную ветвь. Нам просто нужно тренироваться. — Ты не веришь на самом деле, что Лисы выиграют, и я не обманываю себя тем, что мечтаю об этом. — сказал Нил. Он ждал, что Кевин снова начнет спорить, но тот замолчал, не найдя реальных причин отвергать правоту Нила. — Но я уверен в том, что могу забрать его Свиту. Рико ничто без тех, на фоне кого может выглядеть первым. Он ждал, минуту, другую. Нил видел, как крутились шестеренки в голове Кевина, когда он пытался найти способ отговорить его. Но Нил знал: у него не было ничего, на что Кевин мог бы надавить. Но у него были обещания, которые он обязан был выполнить. — Займись командой. — сказал Нил, когда Кевин так и не промолвил ни слова. — С Морияма я разберусь сам. И дай мне номер Жана. — Я.. — сбивчиво пробормотал Кевин и наконец поднял на него взгляд. — Я сброшу тебе по дороге. — Вот и отлично. — бросил Нил, выходя из раздевалки.***
На следующее утро Нил отправился в библиотеку в поисках Кейтлин. Разговор с Кевином не выходил у него из головы все те часы, которые он мог потратить на сон после тренировки. Его план был все еще слишком расплывчатым и Нил провел всю ночь за версиями, которые могли бы иметь самый большой успех. Он сказал Кевину заняться командой, но все, что тот в действительности мог делать — это раздражать команду, ведя себя как невыносимая стерва. Не из-за плохих побуждений, конечно, но все так же раздражающе, чтобы Лисы восприняли это как презрение. Он не собирался рассказывать им о плане по свержению Короля, потому что тогда стало бы ясно, что все, что сделал Рико, имело на него воздействие. Им это знать ни к чему. Если с близнецами из 100% он на восемьдесят знал, что делать, то Морияма все еще оставались проблемой. Он мог бы привести в довод садистские наклонности Рико и медленно подвести доску над водоемом с крокодилами с надписью «он угробит инвестиции», но он сомневался, что это сработает против Кенго. Ичиро все еще оставался молодым наследником, к тому же имел очень интересные отношения со Стюартом, но Нил не собирался действовать через дядю. Слишком рискованно. Нила воспитывали так, чтобы он мог пожертвовать кем угодно и чем угодно ради сохранения бизнеса и он не верил, что Ичиро воспитывали иначе, что бы он не говорил. Библиотека встретила его запахом старых книг и пыли. Из библиотечного кафе едва доносился запах кофеина. Прежде чем подняться на второй этаж Нил заказал американо. Он нашел Маккензи достаточно быстро — не заметить ее высокий хвост и яркую одежду было бы трудно. Рядом с ней он заметил девушку, которая показалась ему отдалено знакомой. Он решил, что просто видел ее среди массовки на одном из матчей и не стал зацикливаться. Нил сел напротив них, бросая собственную сумку под ноги. Девушки тут же подняли головы. Видимо, узнав его, Кейтлин удивленно распахнула глаза, приветливо улыбнулась и махнула рукой в приветсвии. — Привет, Нил. — сказала она, звуча громко. — О, кстати, это Марисса, она тоже Лисичка. Никак не выходило познакомить тебя с ними. Звучит неправильно, учитывая, что мы поддерживаем вашу команду. — Мне плевать. — сказал Нил, лишь мимоходом зацепив лицо Мариссы. — Ты? — произнесла она. Нил выгнул бровь, заинтересовавшись. — О, конечно, ты даже не помнишь. Мы виделись в кафе еще в начале года. — Нил все еще не понимал о чем она. Кажется Марисса готова была ударить себя по лицу. — Я работала официанткой. Только теперь Нил начал смутно вспоминать, но счел это незначительным раздражителем. — Я не запоминаю официанток. — просто сказал он. Марисса, деловито фыркнув, но не сумев спрятать то, что ее задели слова, пробормотала что-то про магазин и перекус и ретировалась, быстро попрощавшись. Что ж, одной проблемой меньше. Решив оставить разочарование подруги для личного разговора, Кейтлин попыталась перевести тему: — Мы давно не виделись, Нил. — сказала она. — Ты так резко пропал. После матча я спросила Аарона, но он промолчал и лишь отмахнулся. — она поджала губы. — Знаешь, то что произошло.. это ужасно. Мне жаль. — Оставь это для того, кому не все равно. — снова отмахнулся Нил. — Я здесь не за этим. Кейтлин поджала губы, выглядя едва не более сожалеющей, чем Лисы. Это было отвратительно. Нил подумал о том, как Аарон справлялся с ее эмоциональностью и ему стало совсем тошно. — Что ты хотел обсудить? — наконец собралась с мыслями девушка. — Аарона. — коротко сказал Нил. — У него опять ночные кошмары? Он сказал, что сейчас спит лучше. Он обещал… — Кейтлин всплеснула руками — то ли горестно, то ли беспомощно — и прижала кончики пальцев к задрожавшей нижней губе. — Кошмары… — Нил не ожидал, что разговор повернет в эту сторону, хотя и догадывался, что мучает Аарона. От осознания он испытал гнев и сильнее прижал пальцы к стаканчику кофе. — Ему снится то, что случилось в ноябре. — Он не хочет страдать из-за этого, — сказала Кейтлин. — Считает, что Дрейк заслуживал худшего. — Единственное, чего Дрейк заслуживает, это загребенья на заднем дворе Хэммиков. — сказал Нил. — Я бы спрятал труп, если бы в тот момент не валялся в больнице. Передашь ему, что если я еще раз услышу о его сожалении, я сожгу все его учебники и конспекты. — Но желать кому-то смерти и в действительности убить человека — это совершенно разные вещи. Я готова слушать Аарона, готова на все, чтобы помочь ему, но, когда я объясняю, что это нормально, он меня не слышит. — Значит услышит меня, он знает, что я не шучу. Иногда людям нужно вставить мозги чем-то кроме слов. Казалось, эти слова были одними из самых неожиданных от него. Он дал минуту девушке, чтобы обработать его, а затем перешел на интересующую его тему: — Почему вы с Аароном прячетесь? — Можно узнать, почему ты интересуешься? — Это касается команды. — просто сказал Нил. — Большее тебя не касается. Девушка снова поджала губы. Думала ли она, что он расскажет Эндрю или просто сомневалась, он не знал. По правде, его это и не волновало. — У Аарона с Эндрю сделка. В замен на защиту, Аарон пообещал держаться брата до самого выпуска. Не заводить друзей и отношений. Когда они подписали контракт с Лисами, они продлили сделку. Аарон боится, что Эндрю сделает со мной то же самое, что и делал с его школьными подругами. Я согласилась держать это в секрете. Как забавно. Аарон дал слово и нарушил его, причем не первый раз, и даже после того как Эндрю преподал урок его дружкам, продолжает делать это. И даже зная про обещание, Кейтлин держалась Аарона. Уступала ли она ему из-за реальных чувств или страха перед Эндрю, Нил не знал. Но это не то, что касалось его. Но теперь Нил хотя бы понимал, почему Эндрю невзлюбил ее. — То есть, Аарон дал слово, — сказал Нил, тщательно подбирая слова. — и продолжает нарушать его даже после того, как Эндрю дал понять, что не потерпит этого. А ты, в свою очередь, потокаешь ему. — Что мне еще нужно было делать? — отчаянно проговорила Кейтлин. — Я люблю Аарона, я хочу быть с ним. Но, кажется, Эндрю это не интересует. — В первую очередь его интересует сделка. — объяснил Нил. — Аарону пора понять, что одной жопой на двух стульях не усидишь. Либо он выберет брата, либо останется с тобой и разорвет контакт с Эндрю после выпуска. Зная Эндрю, он добьется первого, это вопрос времени. Уверена, что готова жить в страхе еще три года? — Что мне еще остается? — Выбрать себя. — сказал Нил, поднимаясь. Он ничего больше не сказал и не дожидался, пока Кейтлин поймет его слова. Спускаясь вниз, по пути он встретил Мариссу, которая возвращалась к Кейтлин, но не ответил на ее взгляд. Он был занят поиском контакта Бетси в своем мобильнике. Прошло всего ничего с тех пор, как он звонил ей последний раз, но Нил предпочел не вспоминать этот разговор. — Да, Нил? — раздался будничный голос Бетси в трубке. — У тебя все в порядке? — Более чем. — сказал Нил. — Если мы уговорим Аарон и Эндрю на совместный сеанс, вы сможете их помирить? После короткой паузы Бетси ответила: — Определенно постараюсь. — Не надо стараться, — жестко проговорил Нил. — Не надо раздумывать. Сможете или нет? — Да. — он расслышал в ее голосе улыбку — не веселую, а одобрительную. — Если они придут ко мне, я все сделаю. Этого было достаточно. Нил быстро попрощался и сбросил трубку. Не успел захлопнуть крышку, когда заметил, что некоторое время назад пришло уведомление от контакта Жан Моро. Той ночью Нил написал ему, как только получил номер. Ничего особенного — свою имя и фамилию. Он знал, что у Воронов тоже должно быть что-то по типу ночной тренировки, а если нет — то сообщение бы висело, пока Моро его не увидел. «Натаниэль.» — значилось в сухом ответе Жана. Нил не стал тратить время на объяснение, что его не стоит называть этим именем. Он просто написал:«Я хочу знать все, что касается сделки Моро с тренером Морияма. Советую ответить, если хочешь еще раз увидеть Кэйси.»
И он захлопнул крышку телефона, зная, что ответа не стоит ждать сиюминутно. Он так же знал, что Жан мог заблокировать его. На этот счет у него тоже был план, но он бы не хотел обращаться за этим к Рене.
Примечания:
Тгк - https://t.me/mouettess
