Безумный король и его печальная королева

      В отличие от Лив, на следующий день после того памятного вечера король Торин чувствовал себя отнюдь не окрылённым, а скорее изнемождённым и подавленным. Весьма странные ощущения для того, чья личная жизнь, казалось бы, наладилась. И вправду, кому ещё могло так повезти, чтоб буквально насильно привезённая под венец женщина проявила к нему сочувствие и была, насколько он мог судить, очень заинтересована в нём как в мужчине, да и ему она пришлась по душе! Но что-то всё же грызло Торина глубоко в душе, и пока он, никогда не бывший особенно проникновенным в плане чувств и эмоций и уже тем более предчувствий, был «настороже».       «Уж не ведьма ли моя будущая Athane, что так быстро сумела меня околдовать?» — почти шутя думал он. И главное здесь слово «почти». Торин славился своей сдержанностью во всём, кроме ненависти (отчего мистер Бэггинс бежал из Эребора сверкая пятками и даже толком ни с кем не попрощавшись), а тут едва ли не накинулся и не обесчестил свою же невесту! И ведь, не сдержи он внутреннего зверя, она бы даже противиться не стала, ибо явно не хотела портить с ним отношения…       «Нет-нет, Астра точно здесь не причём. Она чуть не стала жертвой этой… провокации», — пришёл к выводу Торин и, наконец, принялся за ожидавшие его со вчерашнего дня отчёты из шахт. Но отчёты, к сожалению, не принесли долгожданного покоя его душе. Очень даже наоборот.       Бофур в них завуалированно сообщал (если так вообще можно было сказать про его каракули) о том, что его шахтёры, вполне вероятно, наткнулись на мифриловую жилу, и это было с одной стороны хорошо, а с другой — ужасно. Ведь где лежат несметные сокровища, там, как правило, заводятся самые страшные твари Средиземья. Дракон уже успел побывать в Эреборе, кто следующий? Балрог? Некромант?       При помощи Балина Торин быстро составил указ о том, чтобы к указанной стене пещеры, за которой могли быть залежи мифрила, не смели приближаться и под страхом смерти, и вообще чтоб оградили территорию и дали нашедшим то место шахтёрам оплачиваемые отгулы (Торин надеялся, что эль поможет им выбить из головы желание взглянуть легендарную «серебряную сталь»). Кроме того, он запланировал совещание с участием Бофура, Двалина и Балина на вечер того же дня, чтобы лично донести до начальника шахт, Бофура, и главнокомандующего Двалина важность прекращения работ в той области и её ограждения. Возможно, он перегибал палку и выглядел параноиком даже в глазах самого разумного из них — Балина — но повторять участи своего деда и предков, населявших ещё Кхазад-Дум он не хотел ещё больше, чем казаться отважным первооткрывателем.       — И всё же нам стоит лично там всё осмотреть, прежде чем запирать за семью замками, — покачал головой Балин.       — Да, и самое время это сделать, — резко поднимаясь из-за стола, сказал Торин и невольно охнул, когда его нога болезненно хрустнула. Он не так давно отказался от костылей, и усилившаяся нагрузка на поражённую Азогом ногу дала свои плоды. Нога просто не справлялась с прежней нагрузкой.       — Идти бы вам, Ваше Величество, отдыхать, — устало вздохнув, заворчал Балин, а на протестующий взгляд ответил: — Хотя бы в обед, Торин! Пригласил бы свою невесту за обедом дела насущные обсудить, да приготовления к свадьбе, а то и забудет, что у неё жених есть. Вот вы когда в последний раз виделись?       На это Торин не ответил, но лицо его побагровело, а губы невольно растянулись в смущённой улыбке. Балин пронзительно посмотрел на своего ученика и, конечно же, заметил всё это. Подобные изменения в Торине не могли его не радовать, и он тоже не удержался от улыбки.       — Я могу послать за ней и попросить Бомбура накрыть вам прямо здесь, чтобы тебе не пришлось далеко ходить.       И Торин благодарно кивнул советнику на это предложение.       Уже давно немолодой Балин чуть ли не вприпрыжку отправился выполнять поручение, послал мальчишку, подрабатывающего посыльным к Бомбуру с посланием, а сам пошёл к покоям невесты короля и её няньки, с которой ему уже довелось конструктивно побеседовать, а потому он хотел лично передать приглашение короля «Астре» и заодно позвать Магрит отобедать уже с ним и заодно обсудить некоторые исторические вопросы. Но уважить Торина, а заодно и себя приятной компанией на время обеда у него так и не получилось. Вернувшись в кабинет короля в одиночку, повесивший голову Балин с сожалением сообщил о том, что Астра не сможет прийти.       У Торина всё внутри, мягко сказать, оборвалось от этого известия.       «Конечно, после тех приставаний я стал ей противен! Будет счастье, если её отец не вызовет меня на дуэль!» — сразу подумал, как ему казалось, о худшем Торин. Но худшее ещё было впереди.        — Она отказалась даже говорить со мной? — отчаянно спросил Торин вмиг осипшим голосом и прямо-таки свалился на своё кресло обратно. Балин поднял на него удивлённый взгляд.        — Нет, она ничего не говорила. Я навестил её у Оина, но она пока без сознания, Торин, — покачав головой, ответил Балин и уже через несколько секунд наблюдал, как страдающий от долго заживающей раны Торин мчался на коридору точно молодой мальчишка в сторону лекарских комнат.       Торин ворвался в лекарские покои с таким грохотом, что, казалось, сама гора содрогнулась. Его могучая фигура заполнила дверной проем, а взгляд, горящий яростью и страхом, мгновенно отыскал на одной из лежанок хрупкую, неподвижную фигурку. Лив — та, кого все здесь знали как Астру — лежала бледная, с мокрым компрессом на лбу. Её тонкие пальцы безвольно лежали на одеяле, а тёмные волосы, обычно собранные в строгий узел, беспорядочно рассыпались по подушке.       Сердце Торина сжалось в ледяной ком. Он сделал шаг вперёд, но на его пути возник Оин. Старый лекарь, несмотря на возраст и тучность, двигался с поразительной скоростью.       — Тихо, Ваше Величество, тихо! — прошипел он, поднимая руку. — Дай ей отдохнуть. У неё сотрясение, ей нужен покой.       Торин замер, сглотнув комок в горле. Его взволнованный кивок был больше похож на судорожное вздрагивание подбородка. Он не мог оторвать глаз от бледного лица невесты, но позволил Оину отвести себя в соседнее помещение — крохотный кабинет, заваленный свитками, склянками и засушенными травами.       В кабинете царило гнетущее напряжение. На табурете, сцепив руки в бессильной ярости, сидела Магрит. Её взгляд, полный слёз и гнева, был прикован к слишком важной для своих лет гномке в роскошном платье, которая с невозмутимым видом разглядывала свои идеально ухоженные ногти. Рядом, прислонившись к каменной стене, стоял Двалин. Его могучие руки были скрещены на груди, а мрачный, тяжёлый взгляд буравил ту самую гномку, излучая немую угрозу.       Увидев Торина, Магрит вскочила, чуть не опрокинув табурет, и низко поклонилась.       — Ваше Величество! Это она! — её голос дрожал от возмущения, слова лились пулемётной очередью. — Эта… эта госпожа Зира! Её охранники! Они набросились на нас в библиотеке, вышвырнули нас, а моя девочка… Астра… ударилась головой о стену!       Гномка — госпожа Зира — медленно подняла глаза на Торина. Её взгляд был ленивым, высокомерным, полным холодного презрения. И в этот миг Торин всё понял. Это была жена лорда Грора из рода Камненогов, одного из самых ярых его противников, чьи владения на севере были практически независимым королевством, а поддержка клана была куплена дорогой ценой и висела на волоске. Ссора с Зирой сейчас была равносильна объявлению войны её могущественному мужу, чьи войска и ресурсы Торину были отчаянно нужны для консолидации власти.       Внутри у Торина всё закипело. Прижать к стене эту ядовитую гадину, заставить её поползти на коленях и вымаливать прощение… Но холодный расчёт мгновенно погасил горящий гнев. Он был королём, но его трон под ним ещё шатался. Он мрачнел на глазах, лицо застыло суровой маской. Он перевёл взгляд на Двалина.       — Доложи, — коротко бросил он, и его голос прозвучал глухо, как удар угля о камень.       Двалин, чьё молчаливое присутствие до сих пор давило на комнату, выпрямился.       — Охрана госпожи Зиры проявила некомпетентность, — отчеканил он, глядя поверх головы самой Зиры. — Они посчитали, что госпожа Астра и её наставница представляют угрозу. Применили силу. Чрезмерную.       В разговор вмешалась сама Зира. Её голос был ровным, равнодушно-скучным, будто она комментировала погоду.       — Я, разумеется, сожалею о случившемся недоразумении. Испытываю глубочайшую вину перед госпожой Астрой. Обязательно извинюсь лично, когда она очнётся. А виновные, — она легким движением руки отмахнулась от своих охранников, будто от назойливых мух, — Понесут самое суровое наказание. По нашим, родовым законам.       Торин почувствовал, как по его спине пробежал холодок. «Наши законы» — означало, что пара тупых головорезов отделается парой недель в своих уютных казематах, а потом будет тихо переведена на другой пост. Он не мог открыто наказать саму Зиру. Но он мог сделать иначе.       — Благодарю за готовность к сотрудничеству, госпожа Зира, — Торин склонил голову, и в его поклоне была наигранная, почти язвительная вежливость. — Однако преступление совершено в стенах Эребора. И против будущей королевы Эребора. Следовательно, и наказание должно быть по нашим законам. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание. — Я лично прослежу, чтобы ваша охрана получила сполна. Чтобы они навсегда запомнили, что руки на избранницу Короля-под-Горой поднимать не стоит.       Он видел, как в глазах Зиры на мгновение мелькнула искорка злости, тут же погашенная под слоем ледяного высокомерия. Она молча кивнула, принимая его ход.       Не говоря больше ни слова, Торин развернулся и вышел, снова направившись к Лив. Он сел на табурет рядом, бережно взял её холодную, безжизненную руку в свою и принялся ждать, не в силах отвести взгляд.       Прошло время. И вдруг пальцы в его руке дрогнули. Она слабо зашевелилась, её веки затрепетали.       — Астра? — тихо, почти шёпотом, позвал он, наклоняясь ближе. — Астра, как ты? Её глаза медленно открылись, затуманенные и невидящие. Она смотрела на него, вглядываясь сквозь пелену боли.       — Что? — её голос был слабым, сиплым. — Какая Астра? Я не…       В этот миг дверь с шумом распахнулась, и в комнату влетела Магрит. Она сделала вид, что споткнулась о порог, и из её рук выскользнул глиняный кувшин. Тот с оглушительным грохотом разбился о каменный пол, разбрызгивая воду и осколки во все стороны.       Торин вздрогнул и недовольно обернулся на шум, но тут же вернулся к невесте. Испуг и растерянность на её лице заставили его сердце сжаться с новой силой.       — Неужели удар был настолько сильным? — с тревогой в голосе прошептал он. — Ты себя не помнишь?       Магрит, поспешно подбирая крупные осколки, тут же подхватила, её голос дрожал от искусственно подогреваемой паники:       — Бывает, Ваше Величество, бывает! При сильных сотрясениях память отшибает! Ничего, ничего, очнётся до конца — всё вспомнит, обязательно всё вспомнит!       Торин с облегчением кивнул, веря — или отчаянно желая верить — её словам. Он крепче сжал похолодевшие пальцы Лив в своей тёплой, мозолистой ладони, пытаясь передать ей хоть каплю своего тепла и силы.       — Ничего, — прошептал он, глядя в её испуганные, ничего не понимающие глаза. — Ничего, я здесь. Всё будет хорошо.       А сам в душе лихорадочно соображал, как теперь быть с этой Зирой, с её мужем-лордом и с той жестокой политической игрой, в которую всё больше погружался он, и теперь погружалась его невеста. И эта игра становилась смертельно опасной.