Двадцать первое. Ночь. Понедельник.

Тусклый свет лампы озарил небольшую прихожую квартиры, в которой когда-то царил уют и покой. Турбо вернулся в место, которое несколько лет подряд было для него домом, а позже стало лишь ночлегом. Это квартира его бабушки, что скончалась год назад. С юных лет Валера жил с ней, пока родители изо всех сил старались заработать достаточно денег, из-за чего не бывали дома: мама — в магазине с утра до ночи, отец — месяцами в столице. Сейчас парню двадцать, он нигде не работает, с горем пополам закончил колледж, отучившись на какого-то механика по воле отца. Жил за родительские деньги, что по сей день продолжали вкалывать, как ненормальные; да и кто вообще бандита на работу возьмёт? Скинув ботинки с ног, Турбо лениво прошёл на кухню, открыл холодильник и уставился на содержимое: десяток яиц, хлеб, масло и молоко. Стандартный набор. Невольно он подумал о нескольких месяцах, которые провёл здесь в компании уже бывшей девушки. Она приносила хоть какой-то свет в его мрачную обитель, ещё и готовила для него каждый день. Расстались они, правда, не очень хорошо, но Турбо уважал её до сих пор. У Амины были карие глаза, которые искрились счастьем, при одном лишь только взгляде на Валеру. Невольно он вспомнил вчерашний вечер. А точнее — глаза Диляры, которые были очень схожи с Аминиными. Турбо упал на кровать и свёл брови к переносице, когда поймал себя на мысли о том, что думает о сестричке Адидаса. Она та еще чертовка, он сразу это понял. Маленькая истеричка. «Наверняка с ней не соскучишься», — усмехнувшись, подумал парень. Конечно, Валера не хотел знать, каково это — постоянно находится рядом с этой бестией. Вообще он не должен думать о ней. Если Вова узнает, что Турбо положил глаз на его сестричку, то второй скорее чушпаном станет, чем Адидас позволит иметь с ней хоть какие-то отношения. Старшие братья — они такие. Нет, нельзя было думать о треклятой Диляре. Но ведь разочек можно заснуть с мыслями о ней?

***

— Вы слышали, что Катюша наша теперь с Разъездом в ДК ходит? — одна из одноклассниц Диляры, главная сплетница, села за первую парту перед девочками. — Поговаривают, что у неё парень оттуда появился. Взрослый. Лет на десять старше. — Может и нам сегодня на дискотеку сходить? Там девчонки постоянно ошиваются. Они и меня звали. Говорят, мальчишки там красивые. Диля думала о том, стоит ли ей пойти. Маратик с пацанами постоянно бывает на дискачах, поэтому лишний раз развеяться в компании брата не помешало бы. Диляра только открыла рот, чтобы выдать согласие, но тут же вспомнила о том, что сегодня у мамы юбилей, и дома будет свой праздник. Пусть не с новыми песнями Миража и Шатунова, но зато в приятной компании двоюродных братьев и сестёр. — У меня сегодня не получится, — сказала Диля. — У мамы день рождения, я должна быть дома. — Жаль, — Зарина тут же погрустнела. — День рождения мамы конечно пропускать нельзя. Но в следущий раз ты обязана пойти! — хватая Диляру за ладошки, сказала подруга. — Хорошо, обязательно пойду, — улыбнулась Суворова, хоть и не была уверена в том, что папа позволит до ночи шляться в ДК. Он уж точно знал кто там чаще всего бывает. А уберечь своих детей от группировщиков было в приоритете. Знал бы он, что не сумел…

***

— Диля, расставь тарелки под каждого, будь добра, — мама улыбается и мягко подталкивает дочь в сторону зала, где идёт подготовка к празднику. — Нас будет пятнадцать человек. Осталось один салат покрошить, и можно накрывать. Только Маратика бы ещё дождаться из магазина, он что-то задерживается. — Всё с ним в порядке будет, — закатила глаза Диля, покидая просторную кухню. Она была уверена, что Марат как обычно шляется где-нибудь с пацанами. Может даже опять старшие за курением спалили, и брат теперь получает за свою неосторожность. Идиот. С глубоким вдохом, наполненным укором, Диляра ставит последний стакан на стол и переводит взгляд на окно. Постепенно сумерки опускались на город. Совсем скоро должны были приехать гости. Диля с нетерпением ждала встречи со своей любимой двоюродной сестрой Софьей — безбашенной девчонкой с пушистыми светлыми волосами и огромными зелёными глазами. Её отец, родной дядя Диляры, частенько в шутку называл дочь ведьмочкой. Всех пальцев рук и ног не хватит, чтобы сосчитать великое множество приключений, которые появились в жизни Дили благодаря этой самой ведьмочке. — Милая, ты не могла бы пройтись и поискать Маратика? — мама зашла в зал с беспокойным видом. — Думаю, он с друзьями встретился и заговорился. Ты знаешь, это в его стиле. Диляра кивнула, а сама про себя стала думать о его «заговорился». То машины намывает старшим, то оплеухи за проступки получает, то часами в качалке с пацанами зависает. — Ты тоже сильно не задерживайся, — сказала мама, идя вслед за Дилей в прихожую. — Если не найдёшь, то домой иди. Маратик точно вернётся, ещё и по заслугам получит. — Обещаю вернуться до приезда гостей, — кладя руку на сердце, пообещала девушка и стала одеваться. Чёрт бы побрал этого Маратика. Больно надо Диляре таскаться по всему району в поисках любимого брата, когда на улице уже почти сумерки. Не хватало ещё на каких-нибудь бандитов наткнуться. Универсамовские может и признают, а вот как отбиваться от чужих, Диля понятия не имела. — Я ушла, — крикнула она, уже стоя на пороге, и вышла лишь после краткого «хорошо» от мамы. Мысленно выстраивая план, по которому стоит начать поиски Марата, Диляра первым делом пошла в подвал, в котором до отъезда любил зависать её старший брат. Вова постоянно ошивался там, даже ночевал иногда, если сильно избивали. Не хотел матери показываться в полуживом виде. А Диля с Маратиком только и делали, что бегали к нему без конца: то раны обрабатывали, то поесть таскали. Подумав о Вовочке, Суворова как-то грустно вздохнула. Слишком уж сильно она соскучилась по нему. Хоть и не был Адидас ей родным братом, но любил её больше, чем кого-либо на свете. Оберегал всегда, заступался, если обижали. Даже от отца родного защищал, если тот ругал её. Не терпелось Диляре вновь заглянуть в тёплые братские глаза… Остановившись перед дверью, что вела в каморку Адидаса, Диля сделала несколько глубоких вдохов. Не хватало ещё расплакаться от тоски по брату. Открыв тяжелую железную дверь, Диляра беглым взглядом обвела небольшое помещение и не заметила среди присутствующих Марата. Зато был там один… «этот». Внезапно она вспомнила, что их вчерашний разговор был нагло прерван, но начинать с продолжения перепалки было не лучшей идеей. — Маратика не видел? — Диля облокотилась на дверной косяк и несколько скучающе посмотрела в зелёные глаза напротив. — Я не мамка, чтобы следить за скорлупой, — ответил Турбо, откидываясь на спинку дивана и не переставая внимательно рассматривать девчонку. — Ладно. И не знаешь где он может быть? — Кто из нас больше похож на его сестру, с которой он родился, рос и живет? Думаю, ты лучше знаешь где искать, — Диля лишь закатила глаза. Грубости у Турбо не занимать. Нахал. Идиот. И вообще пошла она уже… вернее, пошёл он, а она дальше будет искать Маратика. — Почему ты здесь один? Своего дома нет что ли? Ещё и накурил, теперь воняет, — Диляра показательно поморщилась и сложила руки на груди. — Тебя сильно волнует, почему я здесь один? Если хочешь протянуть руку помощи, то оставь это для Марата. Ищи братца, пока ему задницу не надрали, и себя побереги, а то с грязными девчонками нормальные люди разговаривать не станут. — Урод! — Диля задохнулась от возмущения. — Как ты смеешь вообще?! Лучше за язык свой переживай, пока не отрезали, а не за меня! Придурок! Козёл! — А если я хочу за тебя попереживать? Даже не позволишь проводить? — Я в состоянии дойти сама, баран кучерявый, — Диляра захлопнула дверь, не услышав тихого смеха Турбо. Его откровенно веселило выводить девчонку на эмоции. Она была особенно прелестна в гневе. То, как Диля возмущалась — стоило того, чтобы потерпеть пару-тройку безобидных оскорблений.

***

Диляра быстро перебирала ногами, продолжая злиться на Турбо. В голове пролетало бесчисленное множество оскорблений — цензурных и не очень. Казалось, под её грубыми шагами скуляще скрипел снег, будто моля о пощаде. — Придурок… — прошептала под нос Диля, в очередной раз вспомнив Турбо. Да чтоб она ещё раз с ним заговорила! Девушка продолжала беситься всё время, что обходила места, где часто зависают универсамовские пацаны. Как назло никого из них она не встретила, зато в любой другой день один за другим только и попадаются на глаза. Диля уже раздумывала о том, чтобы развернуться и пойти домой — пусть Маратик сам себя ищет, — но всё же решила посетить тренажерку. Там уж точно кто-то должен быть. Она помнила, как Вова таскал её и Маратика еще мелких с собой в место, где постоянно пахло кровью и сыростью. Диляра всегда смотрела на пацанов с высоты своего небольшого роста и восхищалась каждым из них. Универсамы казались ей высокими, мужественными представителями сильного пола, которые воюют только за справедливость. Как бы не так. Подходя к пункту назначения, Диляра наконец увидела брата рядом с каким-то мужчиной, что был на голову выше Марата. Фигура того, что постарше показалась девушке смутно знакомой. Подойдя ближе, но оставаясь незаметной для парней, Диля узнала в незнакомце друга Вовы. Она хорошо помнила Кащея лет с одиннадцати, так как не располагала к нему особой симпатией — скорее недолюбливала. Этот друг казался ей неискренним и меркантильным, но брат почему-то этого не замечал, либо предпочитал игнорировать (все мы не без недостатков). — Вот и не стыдно тебе, Маратик? — послышался грубоватый хриплый голос Кащея. Он выдержал паузу, поднося сигарету к губам и делая тягу. — Был бы Адидас рядом, не позволил бы так вольничать. Марат молчал, словно воды в рот набрал. Лишь смотрел куда угодно, но только не на старшего, видимо придумывая стратегию для побега. — Выплёвывай уже, — выдыхая дым, говорит Кащей, заставляя Диляру непонимающе свести брови к переносице. Маратик сплюнул что-то на снег и, если Диля правильно поняла, это была сигарета. Реально идиот. Она заметила, как Кащей заносит руку для удара и поспешила оповестить о своём присутствии: — Марат! — она стремительно приблизилась к парням быстрым шагом. — Где ты шляешься? Старший как-то странно улыбнулся и стал внимательно разглядывать Диляру затуманенным взглядом. Она не могла понять лишь одного: был ли Кащей пьяный или баловался чем-то более серьёзным? — Вы похожи. Адидас-мелкая, не так ли? — он тянет ладонь для рукопожатия. Крепкого, мужского. — Ты подросла. — Весьма серьёзное наблюдение, — натянуто улыбается Диляра и пытается вытянуть ладошку из стальных оков грубых пальцев. — Мама ищет тебя, — повернувшись к брату, сообщает она. — Нужно спешить. — Оу! Нет! Подожди, один момент! — Кащей немного отодвигает Дилю в сторону. — У меня тут незаконченное дело, не обессудь, — он замахивается и сильно бьёт Марата в челюсть, из-за чего тот не может устоять на ногах и валится на холодную землю. — Доброго вечера, скорлупа. Диляра даже не заметила как задержала дыхание, пока не сделала первый вдох, когда Кащей оставил их. Она упала на колени рядом с братом и аккуратно взяла лицо Маратика в свои ладошки, разглядывая красный след от удара. Не любила она эти драки, страшно смотреть было на животные избиения до полусмерти. Диля даже не старалась понять пацанов, для которых это было в порядке нормы — поломанные носы, стёртые костяшки, расшибленные брови и губы. — Всё хорошо? — она обеспокоено заглянула в карие глаза, а в ответ получила лишь положительный кивок. — Давай, идём, нам нужно спешить. Ты и так сильно задержался. Папа будет рвать и метать.

***

— Вот надо было оно тебе?! Марат уже минут пятнадцать получал выговор от сестры, потом в два раза дольше он будет выслушивать от мамы, а от отца… страшно было представить. Ну подумаешь решил он прогуляться немного, подумаешь пацанов встретил, подумаешь закурили, подумаешь те разбежаться успели, пока Кащей не нагнул их. Ругаться теперь на Маратика что ли? — Я и в подвале тебя искала, и на месте сборов искала, даже во двор к девчонке твоей этой сходила! На тебя хоть колокольчик надевай как на корову. И то вряд ли поможет… — Диляра лишь укоризненно покачала головой, прям как мама, и наконец усмирила своих демонов. Больше выговоров он не получил, зато весь оставшийся путь выслушивал о том, какой Турбо козёл. С интересом наблюдая за реакцией сестры, он лишь строил теории в голове и делал выводы о ее поведении. Слишком уж резко Диля реагирует на старшего. Ей вообще должно быть всё равно на то, что он ей там сказал. Каждый пацан груб в той или иной степени, а она так взъелась, словно Валера был первым человеком в жизни, который сказал ей слово против. — Вот вернётся Вовочка — я всё ему расскажу про этот пробник человека! Марат лишь усмехнулся: почаще нужно сталкивать этих двух вместе, пахнет весельем. Как раз совсем скоро поездка намечалась недолгая… — Мы в Москву с пацанами поедем, не хочешь с нами? — не слушая что до этого говорила Диля, спросил Суворов. — С ума сошёл? Не поеду я с твоими пацанами никуда! И прикрывать тебя перед отцом не буду! Узнает — получишь по заслугам, — в ответ Марат лишь кивнул. Конечно прикроет его Диляра, куда денется? Ещё и слово пацана даст, что не расскажет.

***

Двойняшки зашли в квартиру, слыша негромкие разговоры, что принадлежали людям трём, не более. Одновременно опустив взгляд на пол, они заметили берцы среди кучи другой обуви. Пока Марат тупо разглядывал обновку в коридоре, Диля скинула ботиночки и со всех ног понеслась в зал. — Вовочка! — она буквально запрыгнула на брата, обвивая того руками и ногами. По щекам мгновенно потекли слёзы, а пальцы лишь сильнее сжали его военную форму. — Привет, Диленька.