Я ненавижу тебя

Все было точно так же. Пытки, антисептик или швы, выключающийся свет, одиночество в подвале, Стрейд. Это было настолько циклично, что я уже полностью потерял счёт времени и уже не мог предположить, нахожусь я здесь всего пару дней или две недели. С тех пор как мой истязатель невиданным образом узнал чем я занимался в подвале, я был крайне осторожен и ни разу не тронулся с места. Судя по всему, тут была установлена камера или прослушка, и мужчина был в курсе всего что происходит в злосчастном подвале, где бы при этом не находился. Как выяснилось ещё позже, это было не совсем так — Стрейд лишь случайно оставил одну из транслирующих камер включённой, и по этой причине застукал меня. Но я не мог быть уверен что он не проделает такое ещё раз, но уже нарочно. Разумеется, исходя из этого, во мне укоренилось ощущение вечного присутствия Стрейда в любое время. Это становилось чем-то навроде паранойи, но и она не всегда была отрицательной. Засыпая, принимая пищу, ходя в туалет, я всё думал: "видит ли меня Стрейд? Что бы он подумал, о том что он видит?", и не зря я об этом размышлял, ведь все вышеперечисленные действия действительно делались только с разрешения этого тирана. Моё стремление понравиться ему можно было бы оправдать базовыми инстинктами самосохранения, но проблема была в том что стремление это становилось взаимным. Он находил свои, изощрённые, странные для нормальных людей способы сделать мне поблажку или уделить внимание. Как-то раз он вырезал форму сердца на моей груди. От обычного действа это отличалось тем, что надрезы были намного более поверхностные, нужные только для того чтобы из раны просочилась кровь, но не более. Нож не вонзался в кости, и лезвие не вгонялось глубже сантиметра. Пару раз он увлекался, видя мои болезненные гримасы и желая сделать меня ещё более жалким, но он почти сразу спохватывался и возвращал нож на поверхность. Когда по окончанию он спросил нравится ли мне, я кивнул со слезами на глазах. Мужчина оказался крайне доволен моей реакцией, за что я получил первую за своё пребывание здесь трёпку по волосам. Его рука тогда случайно коснулась моих ушей, и я приструнился. От удовольствия, как ни странно. — М? — он кинул на меня настороженный взгляд, и я мигом принял отстранённый вид, пугаясь. — Чего ты? — он вновь провёл рукой по моей голове, и я неосознанно подставился под касания. — Совсем уже ручной, — усмехнулся Стрейд, — не то, что в первые дни. Нельзя сказать, что он стал относиться ко мне несколько лучше. Нет, меня продолжали бить, резать и пытать самыми ненормальными способами. Иногда, просыпаясь утром, мне казалось что на моём теле нет живого места: там синяк, здесь шов, тут шрам, тут и вовсе дыра от гвоздей или сверла. Просто "пряник" в практике Стрейда теперь применялся немного чаще нежели чем раньше "кнут", зачастую за какие-то конкретные хорошие поступки или покладистость. Но сколько бы он не применялся, немец продолжал оставаться монстром и психопатом. Правда вот, я уже не совсем это понимал. Всё же, именно этот баланс похвалы и наказаний и не давал мне сойти с ума. Мне давали почувствовать себя нужным, и давно дали понять, что за просто так в подвале я не сгнию. Так, если у меня и появлялись какие-либо осложнения, Стрейд тут же за них брался. "Не хочу чтоб ты сдох, ты и так хворый" — говорил он мне, залечивая очередную рану или нарыв. Возможно, дело было в моей психике, что пыталась уберечь себя от очередных травм, но у меня складывалось впечатление, что я напрочь игнорирую все ужасы что творят со мной, и устремляю внимание только на положительные моменты. Это и был нездоровый оптимизм, а быть точнее, привязанность. Ведь боль для меня существовала только живая, текущая по венам, в моменте. Когда меня били кулаком в солнечное сплетение, когда отдирали внешний слой кожи на тыльной стороне ладони, тогда я страдал. Но не более. После оставалась только преданность и ожидание. Всё изменилось в один день. Стрейд привел в подвал новую жертву. Это был щупленький паренёк, с подобным мне телосложением, но куда более хамоватый и грубый. Он не стеснялся посылать Стрейда на все четыре стороны, не стеснялся плевать в него. И Стрейд уделял ему внимание. Много внимания. Я и сам не заметил, как мне это начало решительно не нравиться. Я понимал, живой ему этот парень не нужен, так что он избавится от него в любой момент, как только тот перегнет палку, что было не так в случае со мной... Но он всё не избавлялся. Я продолжал жить в подвале, но теперь лишь получал оплеух если делал что-то не так или не так обращался с жертвой. Как я понял из многочисленных наказаний, помогать ему мне было нельзя (а мне и не хотелось), ровно как и причинять ему физический вред. Я просто должен был сосуществовать в одном помещении с ним. Я был свидетелем всех издёвок Стрейда над ним. Сначала мне было его жаль, ведь я осознавал что я выглядел со стороны точно так же, и прекрасно понимал что он чувствует, но со временем, поняв что парень подчиняться своему похитителю не собирается, я пропитался к нему неприязнью. Казалось бы — за что? Люди с несгибаемой волей есть, они нужны. Но он мне не нравился совсем. Он отказывался от любой еды или помощи со стороны Стрейда, а я лишь смотрел на это, думая что он поступает ужасно глупо, на что я и пытался ему намекнуть. Но я лишь был послан к чёртовой матери как «покладистая зверушка этого извращенца». Это раззадорило мою нелюбовь к нему лишь сильнее. Хотя я и был прав: его тело не выдержит быстрее, чем Стрейд действительно его убьёт. Но ждать того что его организм сдастся не пришлось. Однажды я проснулся от того, что услышал шорохи. Я замечательно видел в темноте, и тут же обнаружил что жертва роется в ящиках Стрейда... — Что ты делаешь?! — тут же громким шёпотом пробормотал я, стараясь предотвратить плачевные последствия его действий. Вместо ответа, парень резко вынул из ящика широкую отвёртку. — Я НЕ СДОХНУ ОТ РУК ЭТОГО УБЛЮДКА! — проорал он, и с омерзительным, хлюпающим звуком вонзил инструмент себе в глаз. Он закричал от боли, но было совершенно точно ясно что это последние минуты его жизни. Он стремительно терял кровь, а отвёртка наверняка задела центральные нервы или даже пробилась до мозга... Звуки скрипа лестницы не заставили себя долго ждать. Я упал на пол, показывая всем своим видом что совершенно не при делах. Стрейд наверняка слышал и предсмертную фразу жертвы, и его агонический крик. — Что же это тут у нас? — ухмыляясь проговорил он, включая свет. — Какая жалость... Решил прикончить себя сам. Я бы ещё поигрался с тобой, ты интересный малый. Здоровым глазом юноша посмотрел на немца настолько ненавистно, что у меня самого кровь застыла в жилах. Выглядел он сейчас жутко. Вся его левая часть лица была в крови, а на месте глаза было несуразное, взбитое бело-красное желе. Он еле дышал, дёргаясь и кусая губы от боли. Жертва отключалась, что не ускользнуло от внимания Стрейда. Последний подошёл к нему, пиная ногой в грудь. — Ты сегодня уже достаточно посвоевольничал. Я не разрешал тебе терять сознание. — С ХЕРА ЛИ Я ДОЛЖЕН СПРАШИВАТЬ ТВОЕГО РАЗРЕШЕНИЯ?! ПРОСТО УБЕЙ МЕНЯ УЖЕ, МРАЗЬ! — последние силы парня ушли на этот безнадежный, полный неприязни выкрик. На мгновение Стрейд застыл, распахнув глаза в удивлении. Спустя пару секунд его физиономию уже украшала фирменная улыбка. — Wirklich? Не теряя больше ни минуты, он отошёл за угол, доставая оттуда одну из камер, что я уже видел прежде, и черную маску с изображением черепа на пол лица. Он быстро расставил аппаратуру, пока блондинистый парнишка корчился от боли на полу. Осознание того что в этот раз мучения перепали не на мою долю доставляло огромное облегчение. Стрейд завязал повязку. Воздух в комнате потяжелел, предвещая мне что-то очень, очень нехорошее. Кровь стучала в ушах, а я всё ещё поглядывал на жертву, понимая что на моих глазах сейчас умрёт человек, который мог бы жить спокойно, если бы не попал сюда. У него наверняка были какие-то ценные вещи. Любимые люди, в конце концов. Иначе он не рвался бы на волю так сильно, а просто принял бы всё происходящее, как я... Неожиданно для меня, Стрейд сунул мне в руки охотничий нож. — Валяй. Я вопросительно и запуганно посмотрел на него. Я не мог поверить в то, что он откажет себе в удовольствии лично лишить жертву жизни. — Убей его. Или мне повторить ещё раз?! Я услышал пищание, исходившие от камеры. Она писала. Стрейд хотел, чтобы я убил человека на видео. Но лучше так. Тем более... Я и сам давно уже хотел его прикончить. Я особенно резко выхватил у мужчины нож, крепко-крепко сжимая в руке. Стрейд вновь удивился, но очень быстро заулыбался, довольствуясь моим настроем. Я быстрыми, тяжёлыми шагами направился к парню, скрюченному на полу. Каждое соприкосновение моих ног с полом казалось мне таким громким, что звук будто отражался от стен. Я не боялся. Во мне внезапно закипела жажда крови. Что-то в груди разливалось горячей волнительной истомой, заставляя руки дрожать в предвкушении. Челюсть стиснулась, и я молниеносно занёс клинок над обессиленным телом. Нож вонзился в плоть, словно в масло. Я пырнул его куда-то в бок, и из раны тут же потекла горячая, алая кровь. Я перевернул его на спину, ведь та поза в которой он был сейчас мне отнюдь не нравилась. Следующий удар пришёлся на грудь. Юноша пытался кричать, но, судя по тому что я задел его лёгкое, изо рта вытекала только кровь и было слышно лишь бульканье. Его конечности были слишком дряблыми, но я видел что он пытался оттолкнуть меня из последних сил. Это завело меня только сильнее. Одержимый необъяснимой ненавистью к нему, я наносил ему одно ранение за другим, протыкая кожу раз за разом, наслаждаясь его мучениями. Всё его туловище уже было измолото в мясо, но я этого совсем не замечал. Что-то давно подавленное и не по-человечески агрессивное вырывалось из меня, подобно лаве из вулкана. Я истерически дрожал, продолжая уничтожать его тело. Неужели я схожу с ума?.. Я упустил его последний вздох и момент, когда он умер. Но меня совсем не беспокоило, жив он или нет. Возможно, мои животные инстинкты взяли надо мной полный контроль, но я принялся раздирать ногтями его грудную клетку, пробираясь к сердцу. Когда я докопался до заветного органа, я выдрал его с особой страстью, забирая в руки и вонзая в него клыки. Я поедал человеческое сердце. Я не мог понять, чем я руководствовался. Мой рассудок полностью сошёл на нет, давая мне возможность выплеснуть все испытанные ужасы на, по сути, трупе невинного человека. Что-то я проглотил, что-то разодрал по кускам и оставил валяться на полу. Сердце было странным на вкус. Местами мягким, местами жилистым. Но в основном с металлическим привкусом крови. Я вернулся в реальность, ощутив тяжёлую руку на своём плече. Странно, я и забыл, что в комнате был ещё и Стрейд. Я оглянулся назад, пересекаясь с ним взглядом. Я впервые видел мужчину таким довольным. — Зрители будут в восторге — я обратил внимание на то, что камера была уже отключена — ты устроил настоящее шоу, лисёныш. Кто бы мог подумать, что ты у меня такой кровожадный... Хах. Стрейд посмеялся ещё пару раз, оглядывая труп. Точнее, куски трупа, раскиданные по полу. Он небрежно пнул некоторые из них, после чего нагнулся и собрал самые крупные. В самом дальнем углу комнаты, как оказалось, была печь. Стрейд скидывал туда тела, после чего сжигал. Он приказал мне подобрать разбросанные то там то сям внутренние органы и кинуть в печь. Я постарался исполнить приказ как можно скорее, собирая с пола ещё теплые кишки. Вскоре немец облил ошмётки керосином и швырнул внутрь печки горящую спичку — как я понял, он всегда носил коробок в кармане штанов — и остатки жертвы загорелись синим пламенем. Стрейд закрыл железную дверцу. — Знаешь, Рен... — как-то задумчиво начал Стрейд, пялясь в сторону печи — я ведь собирался тебя убить. "Будто я не знаю". Я поднял на него взгляд. — Но я не стану этого делать. Ты останешься со мной. Навсегда. С этими словами он отошёл к мастерской, доставая из шкафчика на стене какой-то металлический предмет... Чёрт. Ошейник. Быстрее чем я успел что-то сказать или воспротивиться, приспособление уже оказалось у меня на шее. Я услышал клик, обозначающий что оно защёлкнуто. Стрейд отошёл на пару шагов назад, доставая из кармана округлый пульт с красной кнопкой. — Ну-ка... Меня моментально пронзила неописуемая боль, что начиналась у шеи и волнами распространялась по всему телу. Меня ударили током. Всё ощущение превосходства и доминирования над чьей-то судьбой тут же улетучилось. Я вновь вернулся к роли покорной жертвы. — А-а-а... — прохрипел я, слезящимися глазами глядя на Стрейда. Разумеется, его понятия эмпатии были слишком отличными от моих. Чужие слезы и муки могли только завести его, но никак не вызвать сострадание. Хотя, о чем это я. Я сам пару минут назад рвал человека на мясо. Какой ужас..!Осознание содеянного в полной мере настигло меня только сейчас. Неужели я теперь сам был как Стрейд?.. Разница всё же была... Он делал это ради удовольствия, а я по указке и на эмоциях. Но имело ли это значение, когда речь шла о человеческой жизни? Видимо я настолько сильно задумался, что из потока мыслей меня выдернул лишь пинок ниже колена, от которого я тут же покренился и упал на грязный пол. — Я с тобой вообще-то разговариваю — отчеканил Стрейд, злобно глядя на меня снизу вверх. — Прости! — То-то же. Ну так что, тебе нравится мой подарок? — Н-ну... Да! — я нашел в себе силы улыбнуться, несмотря на то что мне сейчас было чертовски больно и страшно. Но исходя из того что я не хотел чтобы мне становилось хуже, лучше было продемонстрировать счастье. — Ты ведь уже понял, что никому не будешь нужен так, как мне? Я застыл. Что-что, а он говорил правду. Родственников — по крайней мере на этом континенте — у меня не осталось, а друзей или партнёра не было. Да у меня даже с подработкой было туго! Как я не загнулся за последние полтора года пребывания в Канаде, одному богу известно. — Д-да. — по какой-то причине мой ответ прозвучал куда печальнее чем я рассчитывал, и Стрейд это заметил. — Что же, тебя это удручает? — он недобро ухмыльнулся, ясно давая понять что мое мнение его не особо будет заботить. — Нет, совсем нет! — Так уж и быть. Дуй спать, на сегодня всё. Я кивнул, устраиваясь у своего излюбленного столба. С каких пор я так сроднился с куском железа я не знал, но спать я отныне мог только с ним в обнимку. Свет в подвале выключился, Стрейд ушел наверх. Я невесомо коснулся нового атрибута на своей шее. Ошейник был... Довольно тяжелым. И всё ещё тёплым после недавнего удара током. Я попытался забыть о его существовании и замять в своем сознании факт того что пульт от этого чуда теперь круглосуточно был у Стрейда, и за любой косяк я мог отхватить щедрый удар током. Если выбирать меньшее из зол, то я предпочел бы пытки ножом и избиениями... Но моего мнения никто, разумеется, слышать не хотел. "Интересно, откуда у него этот ошейник? Неужели такие продаются? Разве это законно?.." Я старался отвлечь себя всеми этими глупыми вопросами без ответов, лишь бы не думать об основной беде. О том, что сегодня, в дату которую я даже не знаю, в этом подвале, я безжалостно убил человека. Я мог бы долго корить себя, осознавая что я пересёк ту грань после которой никакого "до" уже не будет, но это не имело смысла. Если я хотел оставаться со Стрейдом, что значило оставаться в живых, я должен был принять всё, что доселе считал аморальным и недопустимым. А я хотел.