Я ненавижу тебя

Шли дни, и факт того что я круглосуточно ходил с железным ошейником уже не столь угнетал меня. Да, на моей психике это сказывалось плохо, ведь я ощущал себя под постоянной угрозой и давлением. Помимо того, Стрейд не всегда пользовался электрошоком в качестве наказания — иногда он делал это ради забавы, а порой таким образом будил меня после короткого и тревожного сна. Мой истязатель недолго довольствовался моим смелым поступком, заключающимся в убийстве невинной жертвы — уже спустя сутки я вновь подвергся пыткам. Судя по всему, немцу изрядно наскучило ковыряться во мне ножом, так что на этот раз в ход пошла небольшая ручная пила. О, как много крови я потерял тогда… Как мучительно и больно рвалась моя кожа, как я истошно вопил, как ужасно выглядели мои раны… Мне не хотелось бы даже вспоминать. Кожа ног и рук напоминала месиво, а кровь хлестала в таких количествах, что я действительно верил, что умру. Но по каким-то загадочным причинам, этого не произошло. Я очнулся совсем не скоро, по ощущениям прошло более двух дней. Удивительно, что за это время меня не пытались разбудить. По ощущениям тогда у меня был лёгкий жар. На местах былых разрывов были толстым слоем намотаны бинты, что были насквозь пропитаны моей кровью. «Похоже, в этот раз он действительно перестарался» — всё, о чём подумал я. Я не понимал откуда у меня вообще оставались силы держать глаза открытыми: местами я уже просто-напросто не ощущал своего тела. Я находился в некой пограничной фазе между жизнью и отбытием в мир иной, и мне было совершенно неясно почему это самое отбытие наконец не свершится. Неужели, у моего тела и сознания было желание продолжать пытаться выжить? На их месте я бы уже давно сдался. Почему я говорю так, словно мои собственные организм и разум отдельны от меня? Всё очень просто — именно так я себя и ощущал. С недавней поры, всё, что у меня осталось, это мои мысли и рассудок. Всё остальное — тело из плоти и мяса и сознание — давным давно уже принадлежало кое-кому другому. Кое-кому, кто держал меня в заточении. Из невиданной, вселенской милости и жалости ко мне, Стрейд не притрагивался ко мне ещё сутки, пока я не смог мало-мальски стоять на ногах. С его собственных слов, развлекаться с полудохлой жертвой — неинтересно. Да, его интересовала именно реакция, именно крики, оры, стоны и слёзы. Именно это и доставляло ему удовольствие во всём этом параде безумия, а резать чьё-то мясо просто чтобы резать он не хотел. Хотя с моей точки зрения, причины издевательств были не так важны. Во всех случаях мне будет равносильно больно. Но всё пошло дальше. Когда через двое суток после получения серьезных ранений Стрейд вновь спустился ко мне, я услышал следующее: — Мне кажется, ты ещё слишком слаб для боли. Сегодня, сделаю тебе приятно. Последние слова звучали как-то особенно плотоядно. Стрейд облизнулся, глядя на меня, и только тогда я обратил внимание на стояк в его штанах. Блять. Я неосознанно содрогнулся, закусывая губу. Я не хотел показывать ему свой страх, ведь я понимал, что однажды со мной это случится, но… Чёртов сукин сын. Оказывать сопротивление — самое глупое, что я мог предпринять. — Klugerweise. Ты же не хочешь усложнять нам положение? — задрал уголки губ тот, поглядывая на меня. — А теперь будь хорошим лисом, и иди ко мне. Не то что бы я предвкушал то что меня сейчас ожидало, но я резво приподнялся с пола, приближаясь к нему. Издеваясь, Стрейд толкнул меня, и я вновь оказался на коленях. Ничего ещё не произошло, а мне уже хотелось плакать. Быстрее чем я успел опомниться, мужчина уже расстёгивал ширинку своих бежевых брюк. Я хотел попросить его одуматься, хотел попросить остановиться, хотя с моей стороны это было ужасно глупо, ведь я уже знал что если он что-то задумал, то ни за что не отступит. В следующий миг одежду стягивали уже с меня; грязная белая майка пока оставалась на груди, а вот черные шорты оставили валяться на холодном полу. Стрейд совсем не торопясь, будто смеясь над моим терпением, снял с себя рубашку мятного цвета, а следом за ней и черную футболку. И только после меня схватили за бедра, чуть ли не ломая кости. Да, в мощных ручищах Стрейда мой хрупкий таз находился под угрозой. Я зажмурился, ощутив чужой половой орган у своего входа. Я уже привык к боли настолько, что когда она покидала меня хоть на один день, мне казалось что что-то не так и нуждается в исправлении. Но сейчас мне будет намного больнее чем было во все разы до, я это понимал. Мой хвост тревожно раскачивался от волнения, но мужчина, похоже, неправильно счёл этот жест, решив что я таким образом проявляю нетерпение. — Хах. Это адреналин. Ты возбуждён… я возбуждён. Я не видел своего мучителя, но прекрасно знал, что его лицо сейчас украшал алый румянец, а улыбка была растянута до ушей. Я чувствовал это по одной его интонации. Он наступил на мою спину тяжелым ботинком, и я услышал хруст костей. Но я не издал ни единого писка. — Значит, в молчанку играть будем? Хорошо, хорошо… сам напросился. Почти тут же в меня грубо протолкнулись, растягивая мышцы и обжигая кожу внутренностей. Это было настолько больно, что я закричал. Действительно закричал, хотя до этого меня пилили, сверлили, резали и жгли. Но я не мог выдержать его присутствия в моём теле… Внутри меня. Мои крики не остановили его. Совсем. От них он завелся ещё больше, резво проталкиваясь в прямую кишку. Меня пробрал мандраж — всё тело тряслось, пальцы ног и рук поджимались, а я метался из стороны в сторону, тщетно пытаясь вырваться из под него. Это поспособствовало тому, что Стрейд сжал меня только сильнее меж своих ног и рук, наваливаясь всем своим весом. От истерики и этого обстоятельства я начал задыхаться. Можно, я уже просто умру?.. К счастью, я вспомнил, что было с той несчастной жертвой после того, как он выронил эти заветные слова, потому быстро заткнулся. Из меня вырывались вскрики, а когда хватало силы воли сцепить челюсть — выдохи и кашель. Даже когда он касался какого-то особенного места внутри меня, все приятные ощущения от этого контакта тут же проходили, так как он трахал меня в ужасно быстром темпе. Я не успевал даже застонать, как мне снова становилось невыносимо больно. Он натирал меня изнутри своим членом, а кожа на локтях и коленях натиралась о неровности на бетоне. Помимо того что сзади всё горело огнём, в меня ещё и очень грубо толкались, из-за чего низ живота скоро начал болеть. С каждым его движением к горлу подступала рвота, а из глаз лились слёзы. Это было ужасно, ужасно больно… Но ему, получается, было нужно моё тело? Волей-неволей, из меня вырывались крики, которые я пытался хоть как то подавить. Но это было не просто — а Стрейда мои всхлипы, напротив, только возбуждали. Хотя, может, чем быстрее он кончит, тем скорее отлипнет от меня? Руководствуясь своей странной логикой, я принялся делать вещи, которые, предположительно, довели бы его до оргазма. Я уже не сдерживал никаких звуков, что вырывались у меня изо рта, я напрягал мышцы, плотнее сжимая его в своих стенках, я не сопротивлялся, когда он перевернул меня на спину и принялся трахать меня в другой позе (вероятно, он хотел видеть моё перекошенное от боли выражение лица). Я сам того не заметив втянулся в игру под названием «сделай своему насильнику приятно». И мои труды были оценены. — Какой ты всё-таки чудесный, Рен — меж рваных вздохов выронил тот, нависая надо мной. Стрейд оказался выносливее, чем я думал. Ему было всё ещё мало, чтобы наконец излиться. Но тут произошло неожиданное — мужчина каким-то образом вспомнил о моём уязвимом месте — ушах. Опираясь на локоть, он протянул руку и принялся массировать и почёсывать моё ухо, синхронизируясь со своими непрекращающимися толчками. — Ах… я бы… отрезал тебе уши… Но ты… нгх… ты с ними такой красивый. Какого черта он несёт?! Не успел я задаться вопросом, как рука перешла с ушей на мой нос, и уже очень скоро зажала ноздри, перекрывая мне кислород. Это же издевательство, да? Я и так задыхался от его бешеного темпа, что теперь? Когда я почувствовал, что в лёгких печёт, а голова тяжелеет, Стрейд наконец отнял пальцы: — Хах… не переживай. Я бы не дал… тебе задохнуться. Мх… я же не некрофил… Я уже начинал сомневаться в обратном. Что за неудачный анекдот?.. Я закинул руки Стрейду на спину, пытаясь вжаться хоть во что-то, хоть как-то забыться и перетерпеть. Сам того не заметив, я принялся раздирать его спину ногтями, в протест толчкам и боли. Когда же он вошёл в победный раз, наконец кончая, я вцепился зубами в его плечо, стараясь отвлечься от странных и не очень приятных ощущений внутри. — А ты кусачий — выдохнул тот, резко вынимая член из меня. Это кончилось?.. В состоянии шока и неполного осознания произошедшего, я лежал на ледяном полу. Все пятеро чувств притупились, оставляя место только для саднящих синяков и царапин и горящей адским пламенем прямой кишки. Я скрючился, обнимая собственный хвост. Мне сейчас просто хотелось, чтобы кто-то меня пожалел. Пусть даже это будет Стрейд, пусть кто угодно скажет мне что всё нормально, что ничего страшного на самом деле не произошло, и я просто драматизирую… Но всё это было лишь моими глупыми пожеланиями и розовыми очками, что разбились вдребезги, как только я вновь ощутил хватку шершавых рук на своем теле. С меня снимали последнюю одежду. Я уже не спрашивал зачем, а даже если бы и захотел, не смог бы. Я сорвал голос во время этого треклятого полового акта, так что теперь единственное, что я мог из себя выдавить — слабенький хрип. Меня перевернули на живот, взяли за запястья и щиколотки, прижимая их друг к другу. Когда я осознал происходящее, барахтаться было уже слишком поздно — Стрейд откуда-то достал обыкновенные силиконовые шнуры, которыми обычно заряжают телефоны, и вынудил меня раскорячиться в не совсем понятной позе, связав согнутые ноги и руки между собой. Из-за того как сильно он стянул конечности, мне пришлось прогнуться в спине и оттопырить пятую точку. Я не сразу осознал то, насколько по-извращенски выгляжу — в коленно-локтевой позе, из которой никак не мог выбраться, весь мокрый, с послушно задранным хвостом и с теперь уже красным от смущения лицом. Я растерянно глянул на Стрейда, который опёрся поясницей о край стола, и с интересом наблюдал за мной, скрестив руки на волосатой груди. Он все ещё был голым, разве что уже натянул трусы и брюки. Я ждал что он что-то мне скажет. Я уже сгорал от желания высвободиться — конечности тяжелели от неудобной позы, кое-где уже сводило мышцы. Находиться в таком положении было действительно мучительно. Но он молчал. Молчал минуту, молчал две, а я умоляюще смотрел на него, пока из глаз не начали невольно капать слёзы. — С-стрейд… П-пожалуйста… — я поразился тому, насколько мой голос был тихим. — Что ты говоришь? Я тебя не слышу — заулыбался тот. — Не могу говорить… Мне б-больно… — как можно громче прохрипел я. — Настолько ли больно, насколько жалко себя? Его слова неприятно кольнули меня, но я ничего не успел предпринять, прежде чем увидел знакомый пульт с красной кнопкой. Разряд током — последнее, что я помню.

***

Я очнулся со связанными тем же шнуром запястьями в углу подвала. Оглянувшись вниз я с облегчением осознал, что шорты на мне были, пусть и запятнанные в крови и сперме. Анус ужасно болел, впрочем как и большая часть моего тела. Разумеется, так просто забыть произошедшее для меня не представлялось возможным. С одной стороны, всё испытанное мной было новой формой пытки — новым кошмаром, новым способом издевательства. А с другой… Как же мне не хотелось признаваться себе в том, что я пытался выкроить из этого процесса для себя хоть каплю удовольствия, и пытался доставить его Стрейду. К осознанию этой правды я был пока не готов — ведь насилие, оно априори насилие, и я никак не мог представить себе, что пытался им наслаждаться… Первое что я понял после пробуждения — я был в помещении не один. Стоило мне обернуться, как я тут же заметил привязанную к столбу брюнетку. Её рот был заклеен скотчем, запястья были перевязаны. «Похоже, он привёл её сюда совсем недавно»… Я приподнялся с места, шатаясь из-за связанных рук. Я подошел, или, скорее, подполз к пленнице, изучая её вблизи. Девушка смотрела на меня испуганными глазами, видимо ожидая от меня очередной подставы. Но стоило ей осмотреть меня поближе, как её взгляд тут же смягчился — судя по всему, при виде многочисленных ран на моём собственном теле. Я заметил, что на ней уже были порезы. Причём, довольно глубокие. «Когда он успел?!» — тут же подумал я. Ведь я бы точно проснулся от криков жертвы… — Чёрт… — под нос пробубнил себе я. Я мог бы обработать её раны, если бы только мои собственные руки не были связаны. Я обратил внимание на то, что девушка дёргает руками, очевидно пытаясь ослабить узел. Я со скептицизмом наблюдал за её попытками высвободиться, и к моему удивлению, спустя пару мучительных минут ей это удалось. Она тут же содрала скотч со рта, облизывая пересохшие губы. Из неё вырвался измученный вздох. Я присел перед ней на корточки, стараясь не терять равновесия: — Можешь, пожалуйста, развязать мне руки? — я пытался звучать как можно спокойнее, хотя понимал, как сильно нам обеим влетит, если в дверном проёме сейчас «случайно» нарисуется Стрейд. Девушка снова изучила меня взглядом, на этот раз с опаской и отторжением: — С чего бы это? Будешь резать меня, как тот ненормальный? — Я обещаю, что не стану вредить тебе. Но если тебе моя помощь ни в одно место не упёрлась, пожалуйста, можешь и дальше сидеть с открытыми ранами. Я приподнялся и заковылял обратно в угол. Я понимал, что нахожусь с этой особой в одной лодке, и вздорить друг с другом нам совсем невыгодно, но сил на то что бы строить из себя добренького у меня уже просто не оставалось. — Ладно, стой. Уговорил. Я молча развернулся к ней спиной, позволяя развязать шнур. Я привычно потряс руками, разминая затёкшие мышцы. — Как тебя зовут? — тут же спросила незнакомка. — Я просто Рен — улыбнулся я, протягивая ей свою руку. — А ты кем будешь? — Ну привет, «просто Рен». Я Ноэми — она слегка оживилась, обнажая ряд ровных зубов мне в ответ. — Сиди, я сейчас. Я вернулся к Ноэми спустя пару минут, со смоченной в антисептике тряпке: — Я сейчас обработаю твои порезы, но бинты наложить не могу. Он заметит. — Ладно, не парься. Спасибо хоть за это. Я кивнул, приступая к делу. — Постарайся быть тише, хорошо?.. — Этот хер что-ли вообще спать не ложится? — А сейчас ночь?.. — У тебя тут чего, даже часов нету? Тшш, ай!.. — Подвал без привилегий. Я продолжил орудовать тряпкой, время от времени напоминая Ноэми о том, чтобы она не шумела. Спустя пару минут, так называемая «процедура» была окончена. — Теперь, в идеале, мне нужно привязать тебя обратно… иначе он поймёт, что я помогал тебе. — мой голос звучал как-то слишком неубедительно, даже тревожно и грустно. — Ещё чего! Я зря что-ли это всё терпела? Лучше бы сбежать мне помог! Девушка сверлила меня своими темными, почти черными глазами, и я не знал, что могу ответить под её-то напором. — Понимаешь, я тут уже… довольно долго. И если бы был способ сбежать, поверь, меня бы здесь давно не было. — То есть ты мне вот так просто сообщаешь, что выхода нет? — Пока точно нет. Всё что я могу тебе посоветовать — наслаждайся всеми моментами спокойствия, которые у тебя есть. Допустим, как сейчас. Так что лучше не сопротивляйся, а просто сделай вид что ты всё это время была у столба. — А ты? Ты ведь не сможешь обратно связать себе руки. — За меня не думай. — Ну ладно… — в голосе Ноэми вновь послышалась нотка подозрения и некоторого страха, но мне это не помешало привязать её к столбу и для вида налепить скотч на рот. Я забился в угол, делая вид, что там всё это время и находился. Остаётся лишь ждать.