Я ненавижу тебя

Стол был в крови, а я был без сознания. Лежал на какой-то поверхности, с ног до головы в органических жидкостях разного характера. От слез до спермы. Я не чувствовал Стрейда рядом. Это угнетало меня больше всего. Нет, не раны по всему телу (похоже, после того как я отключился, мужчина не сдержался и изрезал меня всего), не адская, хоть и уже привычная боль в заднем проходе, не моё положение в целом. Его не было… Зачем я это терпел? Я опустился на дрожащие ноги, давая себе пощечину. Неизвестно с какой целью, но я почему-то был уверен, что заслужил. Теперь зал больше не походил на место, которое никак нельзя было отнести к криминальному миру. Здесь всё было в крови. Мне было жутко от осознания того, что вся эта кровь — моя. Мир снова начал кружиться перед моими глазами. Я теряю связь с реальностью… Будь что будет. Я плюхнулся в лужу своей же крови, чувствуя, как алая жидкость прилипает к коже, как пропитывается в волосы. Это не имеет значения. Почему я всё ещё не в отключке? «Ну же, ну же, теряй сознание…» Не хочу здесь быть. Не хочу этого видеть. Стрейда здесь нет. Мне незачем пытаться выжить. Я услышал шаги, но не смог и шелохнуться. Сил нет. Из меня продолжает течь кровь. — Ой ой… Дружок, это не хорошо… Я не понимал, переживает ли он всерьез, или же издевается надо мной. Это не имело значения. Я уже чувствовал, как покидаю свое тело. Моя оболочка стала такой дряблой… Я очнулся чистым, в своей комнате и на своем пуфике. Мои раны были забинтованы, но тело всё ещё не поддавалось. Я попытался шевельнуться или продержать глаза открытыми дольше минуты, но сдался не успев начать. Я ослаб, я был на грани смерти. — Guten Morgen! В комнату ввалились, не предупредив. Я вздрогнул, несмотря на свое состояние. — Нет сил говорить? Не переживай, я знаю. Он присел передо мной на корточки, лаская мою скулу грубой ладонью. — Süße Träume… восстанавливайся. Это последнее, что я помнил перед отключкой. Следующие три дня прошли в бреду. Я не понимал разницу между сном и явью, а сопутствовали меня сновидения деликатного характера, от которых я то и дело возбуждался, сам того не понимая. Даже не смогу сказать, что из этого со мной действительно делали, а что нет. Когда я проснулся, от меня ужасно пахло, и я, возможно, не единожды сходил под себя. Я встал на дрожащие ноги, каждой фиброй тела ощущая, как трещат мои кости и тянется раненная кожа. Бинты почти отлипли и тоже завонялись. Я доковылял до туалета, справляя нужду. Силы воли посмотреть в зеркало у меня не оказалось — я уверен, я упал бы в обморок от вида самого себя. Когда я покинул ванную, я неожиданно уловил звуки откуда-то снизу. Крики. Заглушенные, но человеческие, мать его, крики. Я сразу смекнул, что в доме сейчас не только я и Стрейд. Но я знал, что сил подниматься и спускаться у меня нет, так что я осторожно проигнорировал ситуацию. Я знал, что сейчас ужасно хочу пить и есть, но мое тело игнорировало эти потребности. Да что уж там — я даже не знал, где достать воду. Подумав пару секунд, я вернулся в туалет, открывая кран и вдоволь нахлёбываясь. Нет, пить мне всё-таки хотелось. Очень. Я бы и поел с удовольствием, но где взять сил на готовку? А ослаб я настолько, что даже с жеванием сырого мяса не справился бы. Я съехал на пол, опираясь спиной о стену коридора. Я закрыл лицо ладонями, не в силах существовать и функционировать. Даже недельная отключка не помогла мне в полной мере переварить всё произошедшее. Закатное солнце пробивалось золотыми лучами сквозь жалюзи окон, и я старался найти в этом свете хоть какой-то уют. Как давно я не ощущал настоящего тепла на своем теле… Я упёрся подбородком в острые, худые колени, и мысли сами заполнили мою голову, протекая вонючим ручьём. Пути назад уже не было: я — преступник. Мои руки уже были по локоть в крови, если не сказать, что я в этой крови уже успел искупаться и захлебнуться. А Стрейд… Он был темой настолько сложной, что я до конца не мог определить, что же меня с ним связывает. Между нами что-то соединилось, и разорвать это уже не представлялось возможным, но что же это было? Разве такое у неё лицо, у этой хвалёной любви? Разве это из себя представляло то, к чему я так и не сумел прикоснуться, но представлял себе с самого детства, лепя образ из сказок и сериалов? Разве любовь — нечто кровавое, болезненное, но такое необходимое? Определенно. Мои уши дернулись от звука скрипящих ступеней. Ох, Стрейд поднимается сюда. Что же я скажу ему? На кого я похож? Сил думать об этом не было. — Ого! — он встал передо мной, и его тень загородила солнечный свет— Когда успел оклематься? — Кх-кх… недавно. — Да уж, знатно тебя потрепало. Не хочешь поспать ещё? — К-куда уж больше… Я сипел, хрипел. Может, у меня была температура, а может я сейчас, вот прямо здесь, наконец закончу своё мучительное существование. — Ну, я-то не врач. Мне почём знать. Ты только, того, бледный, как снег. Он присел передо мной на корточки, и я из последних сил прильнул к его ладони. Сейчас мне хотелось лишь умереть. Да, умереть в его руках. Было бы замечательно. Похоже, я случайно сказал мысли вслух, потому что он захохотал как ненормальный и тут же схватил меня, беря на руки. — Тебе ещё рановато, meine Kleine. Мы куда-то направились. Я не знал, куда он идёт, но меня не волновало. Мой хвост повис тряпкой, а я вдохнул знакомый, опустошающий и в то же время обнадёживающий запах его тела. Не успел я надышаться вдоволь, как мы оказались в гостиной, на диванчике перед телевизором. Меня на него более менее осторожно скинули, и я тут же сгреб пару-тройку декоративных подушек в объятия. Стрейд куда-то отошёл, а вернулся с длиннющим сэндвичем из Сабвэя. Запах пищи вскружил мне голову, и я почувствовал, как рот наполняет слюна. Там же точно было и мясо, и сыр, и прочая вкуснота… Похоже, я опять не отдавал себе отчета о своих действиях, потому что мой сожитель уставился на то, как я почти разинул рот при виде еды. — Сказал бы сразу, что настолько голодный! — он заулыбался, протянув мне сверток с сэндвичем — я бы тебе вторую порцию взял. А пока, ешь моё. Я мимоходом кивнул в знак благодарности, а сам принялся агрессивно отрывать куски зубами, глотая, толком не прожевывая. Пока я был очень занят, Стрейд включил телевизор и начал что-то на нем настраивать. Включилась какая-то случайная мелодрама, от которой я время от времени улавливал диалоги, но после пятого укуса еды я ощутил, как силы покидают меня вновь. Похоже, мне так и не удалось восстановиться. Моя рука одрябла, и перед тем, как уснуть, я почувствовал что из ее хватки достают сэндвич. Ну, то, что от него осталось. Моя голова упала то ли на подушку, то ли на плечо, звуки телевизора смешались с моим дыханием, и на время всё исчезло. Я очнулся посреди ночи: кухонные часы показывали 2:47. Телевизор был выключен, и на диване я лежал один. Я не помнил, что мне снилось — и помнить не очень-то и хотел. Чувствовал я себя немного лучше — видимо, сон и еда положительно на мне сказались. Вокруг было темно — но не угнетающе темно, как там, внизу, а как-то приятно темно: только и хотелось снова прилечь и задремать. Но я всё же решил направиться в собственную комнату — там у меня был уже привычный пуфик и чувство того, что даже в этом проклятом доме у меня есть что-то своё. Я направился к лестнице, на цыпочках передвигаясь по полу, который, как назло, всё равно скрипел. Но стоило мне достигнуть места назначения, как к скрипу половиц прибавился новый звук: скрежет из-за стены. Я подскочил, натренированный реагировать на малейший шум. Около входа в подвал я, как дурак, простоял около минуты, с трудом вспоминая что я видел и слышал пару часов назад. «Ну конечно. Там кто-то есть.» Я вспомнил, что обитателей дома снова трое, и тут же учуял неладное. Несчастный целеустремленно пытался покинуть подвал, стараясь найти на двери хоть какую-то выемку или замок, который можно было бы взломать. Но я-то знал, что никакого замка нету. Есть только Стрейд и его чёртов ключ. Передо мной тут же возникла дилемма: с одной стороны, я мог поступить так, как был научен кровью и потом — срочно сообщить Стрейду о попытке побега, а дальше будь что будет. Но с другой, я мог прислушаться к последней морали и эмпатии что сохранилась в моей душе, и помочь бедолаге, на месте которого я был совсем недавно. Пока я думал, время тикало, а дверь скребли с ещё большей настойчивостью. Мотнув головой и плюнув на последнее человеческое сочувствие, я рванул на второй этаж, уже не беспокоясь о том, что я шумлю. Мне пришлось толкнуть пару дверей прежде чем я напоролся на спальню Стрейда. Он лежал, как ни попадя, на скомканном одеяле в верхней одежде, расположившись на кровати приличных размеров. Лунный свет бил из окна, освещая его силуэт. Я подошел к нему, не зная, как правильнее его разбудить. Прежде чем решиться, я взглянул на его лицо: я никогда прежде не видел его спящим. Он выглядел слишком… умиротворённо. Слишком безопасно. На секунду я даже задумался, на что была бы похожа моя жизнь, если бы Стрейд был… нормальным. Если бы на его лице всегда было именно такое выражение. Но долго думать мне не дали. Похоже, он каким-то образом ощутил моё присутствие, а потому его веки резко раскрылись, обнажая янтарные зрачки. Он уставился на меня, как на пустое место, и только спустя пару секунд пришел в себя: — Что такое, Рен? Решил поцеловать спящую красавицу? Он засмеялся от этой совсем неуместной шутки, и мне даже стало как-то неловко. Но нужно было действовать: пути назад уже не было. — Там… из подвала кто-то пытается вылезти. Его брови мигом нахмурились, а улыбка сползла с лица. Неуклюже уперевшись ладонью в матрац и худо-бедно приняв сидячее положение, он тут же скинул с себя одеяло и сполз с кровати. Широко зевнув и потянувшись, будто потенциальный побег пленника его вовсе не беспокоил, он наконец направился в сторону подвала. Сердце заклокотало — я вдруг понял, что не могу даже приблизительно предугадать дальнейшие действия Стрейда. Но почему-то я догадывался об одном конкретном исходе. Мы спустились к подвалу — мой пульс, тем временем, бил новые рекорды. Хозяин дома достал железный ключ из заднего кармана штанов и небрежно сунул его в засов, открывая тяжёлую на вид дверь. Даже в полумраке я смог разглядеть ужас, сформировавшийся на чертах лица жертвы. Очередной молодой парень. — Sieh an, sieh an, was haben wir hier? — голос Стрейда был таким же веселым и слегка издевательским как и обычно, и в этот раз я даже догадывался, что же он щебетал на родном языке. Такими темпами, я заговорю на немецком. Он протиснулся в дверной проём, и, неожиданно для всех, с размаха ноги пнул бедного, обомлевшего от ступора паренька, который тут же полетел кубарем вниз по лестнице. Стрейд спустился по ступеням — я семенил за ним. Я мог, конечно, остаться наверху, но что-то мне подсказывало, что не стоит. В подвале зажегся неестественно белый свет. Мы с тем парнем прищурились, а наш мучитель занял коронную позицию — оперся поясницей о столешницу и скрестил руки на груди. — Очередная жалкая попытка? Хотел сбежать? Я разглядел жертву: веснушчатый паренек не старше двадцати пяти, на этот раз не такой уж и худой, зеленоглазый шатен. Наверняка, нарасхват у девушек. Был. — Я… Было видно — он старался ответить. Но ответить было нечего, ведь его застукали с поличным: посреди ночи пытался сбежать. Но кто на его месте поступил бы иначе?! — Мгм. — Стрейд прикрыл глаза, кивая — Но ты, на самом деле, молодец! Из всего можно извлечь выгоду, ты же знаешь? Сейчас кое-кто ее извлечёт. Он улыбался, испепеляя пленника пустым, напористым взглядом. Этот взгляд творил чудеса. Он и правда уничтожал что-то внутри, если долго держать зрительный контакт. — Рен, meine Schatz, принеси аппаратуру. Аппаратуру? Это те самые камеры? Припомнив, где они хранятся, я метнулся за угол и притащил одну большую, стоящую на высоком штативе. Стрейд, тем временем, достал из одного из своих ящиков небольшой ноутбук, и что-то на нём настраивал. Я заметил, что на его лицо уже была натянута маска с изображением черепа. Парень смотрел на меня боязливо, как на последний лучик надежды. Но я просто ответил ему холодным взором, сжатыми губами и мотком головы. В этот раз, мы не на одной стороне. Стрейд поставил ноутбук на столярный стол, открыл сомнительного вида сайт, совершил что-то похожее на вход в аккаунт и подключил камеру к компьютеру. Нажав на какую-то кнопку, он встал перед ноутбуком, чего-то выжидая. Я смотрел на экран из-за его плеча и понял, что он включил стрим. Количество зрителей росло в геометрической прогрессии, что знатно меня удивило — на дворе была глубокая ночь. На данный момент, у нас было уже более ста наблюдателей. Стрейд встал перед камерой, и, выждав пару секунд, поприветствовал: — Доброй ночи, мои дорогие! Не зря вы подключились. Сегодня будет интересно. — Он заулыбался под маской. Чат запестрил сообщениями — я даже не успевал их прочесть. — Ох, ох, не так быстро! Я всем отвечу. Итак… кто сегодня с нами? — он повернул камеру, направив её на меня — Сегодня с нами Рен, мой верный ассистент! Вы ведь его помните? Ну конечно! Как такого милашку можно забыть! Чат взорвался. В каждом втором сообщении фигурировало моё имя, и все эти сообщения требовали либо расправы надо мной, либо чтобы я расправился над кем-то. Похоже, это меня и ждёт. — Что же вы, уже просите его разрезать? Не так быстро, мои хорошие! Ведь сегодня нашей звездой будет не совсем Рен… — он перевёл камеру на несчастного, сидевшего на полу. Тот даже не тронулся, несмотря на то, что не был связан — С нами сегодня этот замечательный молодой человек! Представься зрителям, будь так добр. Парень затрясся от ужаса, но имя выдавить смог: — М…Марк. — Марк! Не стоит так бояться. Итак, выслушиваю ваши просьбы — Стрейд обратился к аудитории — Ох, вы действительно хотите конца так быстро? Разве мы не собирались повеселиться? Бедного парня всё больше поглощал ужас, а на лице отражалось безумное осознание: «я попал к маньяку!». И не просто к маньяку, а к нему на стрим. И, поверьте, это в сто раз хуже. — Итак, начнем с чего попроще? О-о, вижу прекрасное предложение! Он пробежался глазами по чату, а затем отошел к ящичку с инструментами, доставая оттуда молоток и гвозди (на сей раз тонюсенькие, но длинные). Опять? Стрейд нагнулся к парню, который только сейчас начал неистово дергаться. Твердым, опытным движением, Стрейд заломил ему руки — да так, что был слышен хруст — и дотащил его до столба, привязывая к нему. На секунду он остановился, а затем раздвинул жертве ноги — видимо, этого попросил зритель. Через пару секунд с Марка были небрежно сорваны носки, а лодыжка оказалась в твердой хватке мучителя. — Рен, поставь хороший ракурс камеры. Тон его голоса уже поменялся. Беззаботная улыбчивость начала уступать место чему-то утробному, злорадному и голодному до крови и мук. Я молча последовал приказу, настраивая камеру и сверяя ракурс с изображением на мониторе. Без особого предупреждения, Стрейд приставил гвоздь к пальцу ноги жертвы, и, не дав ни секунды на раздумья, с помощью резкого удара молотком вогнал его под ногтевую пластину. По подвалу разнесся оглушающий крик боли — я уже и забыл, как со стороны звучит мучающийся человек. Стрейд проделал то же самое с остальными девятью пальцами ног — из них обильно хлестала кровь, а сам Марк побелел от ужаса и захлебывался в своих слезах. — Ну, как вам? — с лицом, перевозбуждение которого не скрывала даже маска, Стрейд обратился к публике — какие ещё будут просьбы? С донатом в целых четыре сотни долларов — я только сейчас начал обращать внимание на циферки, сопровождавшие самые безумные и извращенные идеи — поступила просьбы отрезать жертве уши. Ведущий стрима с удовольствием подхватил, приговаривая «jede Laune für Ihr Geld!», выбирая из своего арсенала самый внушительный нож. — Ты даже ничего не заметишь — улыбнулся он Марку, прежде чем одним резким движением лишить его правого уха. По помещению снова раскатился вопль, а кровь полилась в безумных количествах — от её железного запаха и вида даже плохело, но только не Стрейду, который был на грани от того чтобы снять штаны. Второй крик был тише первого — парень начал терять сознание, скорее всего. — Что же, дорогие зрители, мы вряд-ли увидим здесь ещё что-то интересное. На сегодня он исчерпал свои лимиты. Он подобрал обрубленные конечности жертвы и поднес их к объективу, хвастаясь перед зрителями. На секунду мне стало так мерзко, что меня чуть не вырвало. — Что делаем дальше? — с искренним интересом спросил Стрейд у своих верных подписчиков. “Отрежь ему голову!” — пронеслось где-то в чате, и меня покоробило. — Жаль отказывать вам, но не сегодня. Уверен, Марк ещё не раз нас порадует, если мы оставим его в живых. Ну да, конечно. Игра в долгую. Сообщения разделились на две категории — кто-то был за то чтобы отложить казнь сегодняшней звезды, а кто-то требовал немедленного убийства, потому что они именно за этим и пришли на стрим. Но внезапно в чат написали то, чего я никак не мог ожидать. Ну конечно. Люди ведь уже видели, как я убивал человека. Им нужно больше контента с моим участием. “Заставь Рена отсосать тебе!” Ладно, может это всего лишь больная фантазия одного человека? Я нервно переминался с одной ноги на другую, судорожно бегая глазами по монитору. Донат в 50 долларов. Еще один. И еще. В итоге мои оральные услуги оценивались уже в тысячу долларов. Неужели им это настолько нужно? Есть же другие ресурсы, порносайты, в конце концов. Но сейчас меня волновало не это. Сама перспектива мне не очень-то и улыбалась. — Что же, похоже все вы этого хотите! Стрейд повернулся лично ко мне: — Рен, ты знаешь что делать. Я оцепенел от ужаса. Я не знал, как смогу сделать такое на камеру, чтобы за этим наблюдали десятки людей и получали от этого удовольствие. Да и о измученной туше Марка за моей спиной я не забывал. Как в такой обстановке вообще хоть на что-то решиться? Мои ноги стали твердыми, как два бревна, а челюсть сжалась так, что я даже при желании не смог бы открыть рот. — Мы сегодня в упрямом настроении, да? Его глаза сверкнули на меня злобой. Меня с усилием кинули на колени, которые тут же ударились о твердый бетон и искупались в чужой крови. Я знал — зрители в экстазе. Чем больше принуждения, тем им лучше. Я задрал голову кверху, мотая ею по сторонам. Частичка меня надеялась, что Стрейд одумается, испытает ко мне хоть толику жалости, но какое там, если он уже был возбуждён. — Ну же, просто открой рот. Это не настолько ужасно. Действительно. Это пожалуй наименее болезненная пытка из всех, через которые мне пришлось проходить. Но в этот раз моя психика была перегружена. Вокруг было слишком много раздражителей, я просто не мог, не мог, не мог. —Тогда придется по-плохому. Из кармана рабочих штанов был незамедлительно извлечен всем известный охотничий нож, которым стали ковыряться в моих зубах в попытке открыть рот. В итоге моя челюсть поддалась лишь когда Стрейд схватил меня за подбородок, больно сжимая низ лица. К моему ужасу, нож он не убрал. Даже напротив, запустил его мне в рот, принявшись там ёрзать. Я тут же ощутил как пытается сработать рвотный рефлекс, как язык инстинктивно выпихивает инородный предмет наружу, делая себе только хуже. Нож был извлечён лишь тогда, когда из моего рта обильно лилась кровь. Весь мой язык был изрезан, а меня ослепляла жгучая боль, из-за которой по щекам струились слёзы. Сразу после этого, в мгновения ока Стрейд оголил себя ниже пояса, а затем совершил то, о чем его просили зрители. Наверное, мне стоило радоваться, что весь мой рот был пропитан вкусом крови, и от боли я даже не чувствовал его члена у меня во рту. Я закрыл глаза и начал терпеть, подавляя рвотный рефлекс. Я быстро понял, что если этот номер пройдет на славу, продолжения не последует. Спустя множество секунд, а то и минут, он оставил меня в покое. Я отключился от реальности настолько, что даже не понял, что все закончилось. — Сегодня мы поработали на славу! Почти десять тысяч долларов! — радостным тоном прощебетал Стрейд. « Так вот откуда у него такие огромные деньги!» — где-то на задворках сознания дошло до меня. Если с каждой такой трансляции собирать по несколько тысяч, то можно сколотить неплохое такое состояние. Но сейчас мне было слишком плохо, чтобы задумываться об этом. Я снова терял кучу крови, которой во мне и так было немного, и я чувствовал, как силы покидают меня. Я свалился в лужу крови где-то рядом с Марком, глотая солёную и красную слюну.