the allegations

Когда Сатору встречался с Сугуру в лав-отелях, на него всегда снисходило какое-то умиротворение. Несмотря на все проблемы, досаждавшие ему прошлую неделю, и то, что его сомнительные пристрастия оказались выставленными на всеобщее обозрение, он всё равно чувствовал что-то подобное, когда в воскресенье поднимался в номер на последнем этаже отеля в Роппонги. Сугуру уже ждал его внутри, в обычной одежде. Сатору слишком часто подкалывал его насчёт стрёмных монашьих шмоток, и теперь результаты однозначно радовали. Но в этот раз счастье от встречи охватывало его почему-то медленнее, чем обычно. — Сугуру, — сказал он, втайне радуясь, что Сугуру подошёл поприветствовать его у двери. Снял Бесконечность. Сугуру обхватил его лицо ладонями и поцеловал, глубоко — так, как им обоим нравилось. Подался вперёд, тесня Сатору к стене возле двери. С силой прижался к нему грудью, обвил рукой талию. Сатору откинул голову в сторону и засмеялся. — Какой нетерпеливый. Что, кто-то пересматривал видео снова и снова? Сугуру, к его чести, отстранился и усмехнулся в ответ. — Ну да, в нём есть своё очарование, — непринуждённо сказал он, кладя руку на грудь Сатору и барабаня по ней пальцами. — Совет тоже смог его увидеть? — А то. Ты же знаешь, что им очень зашло, — ответил Сатору. Сказать это было легче, чем открыть скучную, пугающую правду. О, прикинь, они хотели арестовать меня за пособничество массовому убийце. В принципе, он представлял себе назревающий скандал ещё в то время, когда у них с Сугуру всё только начиналось. Даже тогда осознание того, что он немножко бунтарь, приятно щекотало ему нервы. Ещё он думал о старейшинах, которые задохнулись бы от негодования, узнав, что язык Сугуру побывал у него, Сатору, во рту. И всё это делало весну их юности ещё прекраснее. — Не сомневаюсь, что так и было, — шутливо сказал Сугуру. Сатору слегка нахмурился. Во времена их юности он и представить себе не мог, что Сугуру станет пользователем проклятий со смертным приговором. У Сатору скрутило желудок, и из его голоса почти полностью исчезли нотки веселья. — Знаешь, ты заставляешь меня ходить по натянутому канату. — Как и положено в цирке, — ответил Сугуру и потянулся к повязке, закрывающей глаза Сатору. Слова оставили горький привкус во рту. Сатору резко остановил Сугуру, схватив его за запястье. Улыбка, застывшая на его собственном лице, казалась неуместной. — Я думал, что мы собирались поговорить о произошедшем. — Правда? — рука Сугуру обмякла в его захвате, и затем он невозмутимо добавил: — Тогда говори. Сатору помолчал. — Кажется, ты не слишком расстроен. — Хм. Как и ты. А Сатору уже сам не был уверен, правда это или нет. Чтобы немного потянуть время, он отпустил руку Сугуру. Хмыкнул, снял свои итальянские туфли и потянулся к повязке на лице. Он отошёл подальше от Сугуру, от его запаха, и положил спутавшиеся бинты на тумбочку. Когда он опустился на комично большую кровать, то почувствовал себя непривычно разбитым. Он провёл по ней рукой, в сотый раз подумав, насколько же по-другому было раньше, когда они с Сугуру обжимались на односпальных кроватях в общежитии. Тогда было много смеха, огня, подростковых запахов, а изнеможение, накрывавшее после, было во сто крат приятнее, чем то, что он испытывал сейчас. — Ты сказал, что всё прошло хорошо, — произнёс Сугуру, следуя за ним со скрещёнными на груди руками. — Почему ты так раздражён, Сатору? — Если бы всё это случилось, когда мы ещё были студентами, — начал Сатору, откинувшись на спинку кровати, — ты бы, наверное, замертво упал от смущения или ярости, не так ли? Помедлив, Сугуру озадаченно улыбнулся. — Даже не знаю. Ну, в любом случае, всё меняется, — легкомысленно сказал он, глядя в сторону. — Я пришёл к выводу, что в жизни есть вещи поважнее того, что думают о тебе люди. — Хм. Полагаю, это потому, что у тебя больше нет репутации, которую надо поддерживать. В прищуренных глазах Сугуру промелькнуло лёгкое раздражение. Но голос был прежним — ровным и неторопливым. — Хм. Ну да, теперь есть только цель в жизни. Сатору присвистнул. Разочарование, испытываемое им, было безнадёжной тенью того, что он чувствовал на улицах Синдзюку в две тысячи седьмом. — Гето-сама, несомненно, всего себя посвятил делу, — сказал он. И это не было комплиментом. Сугуру с силой сжал губы, как будто что-то прятал за ними. Но затем он сделал глубокий вдох и прислонился к стене напротив Сатору. Включил свет. С незакрытыми глазами Сатору мог видеть, что Сугуру был не таким собранным, как обычно. Уставший. Ему никогда не нужно было специально наряжаться для Сатору, но тот знал, что Сугуру соблюдал приличия для своего фальшивого культа, для аудитории, которая не вызывала у него ничего, кроме отвращения. — Ну, думаю, мне тоже не нравилось быть твоим маленьким грязным секретом, — сказал Сугуру. Сатору опустил глаза, прокручивая в голове эти безвкусные, детские слова. А чья это вина? — Это ты сделал? — спросил Сатору. Он готов был посмеяться над собой. Всё его тело, с головы до ног, было напряжено сильнее, чем перед любой миссией или вызовом к совету. — Что именно? — мягким голосом переспросил Сугуру. У Сатору заболела голова. — Взлом системы безопасности. Это ты выложил видео с нами в сеть? Он поднял голову, уставившись в глаза Сугуру. Ему совсем не было страшно. — Это было бы так примитивно. Нет, я этого не делал, — сказал Сугуру, заправляя прядь волос за ухо. — Впрочем, это был один из моих сторонников. Сатору почувствовал, как в нём закипает кровь. Упоминание о сторонниках Сугуру, этой небольшой группке отвергнутых обществом, раздражало его и в лучшие дни. Очевидно, что Сугуру был тем, кто предложил им покопаться в коммуникационной системе Магического техникума. Он страстно желал заполучить новые проклятия и, вероятно, посчитал, что это будет забавно, если он сможет перехватить информацию и опередить остальных. Сатору бы и не имел ничего против этого, так как Сугуру снижал уровень смертности среди молодых и неопытных. Это была просто непредвиденная случайность, что личные файлы Сатору — у которого, кстати, их было крайне мало — оказались доступны с помощью чёрт знает каких цифровых возможностей. Разве кто-то из идиотов Сугуру смыслил хоть что-нибудь в компьютерах? Сатору ничего не знал об идиотах Сугуру. — Кто? — спросил он. Он не представлял, с каким выражением лица это сказал, но пожалел об этом, когда Сугуру хихикнул. — Не скажу, — сказал он с непринуждённой улыбкой. — Ты ж убьёшь его. — И ты его не остановил? Сугуру пожал плечами. — К сожалению, когда я узнал об этом, было уже слишком поздно. — И я должен в это поверить? Что это был не ты? — Верь, во что хочешь, — вздохнул Сугуру. Сатору очень хотел верить, что Сугуру ни в чём не виноват. Если бы он хотел солгать, то сказал бы, что знать не знает, кто это сделал. Возможно, он был честен с ним. Но это не имело никакого значения, потому что Сатору знал о невыносимом самодовольстве Сугуру больше, чем кто-либо другой. — Честно говоря, я не понимаю, что сподвигло его на это… Может быть, он продал видео кому-нибудь? Как будто Сугуру не знал. — И ты не собираешься наказать его за это? — уточнил Сатору, уже зная ответ. Сугуру помолчал. — С каких пор ты у нас стал приверженцем дисциплины? Боже мой, Сатору, я отчитал его за вторжение в нашу частную жизнь, и он сказал, что такое больше не повторится. И ничего с этим уже не сделаешь, — шутливо ответил он. — Неужели ты действительно беспокоишься о своей репутации? — Дело не в этом. Его репутация всегда была чем-то запутанным, вопросом жизни и смерти, даже когда он был ребёнком. И Сугуру знал об этом. Расчётливый ублюдок охуеть как хорошо знал, что непревзойдённая сила Сатору Годжо поддерживала относительный порядок в магическом мире. Она демотивировала пользователей проклятий, что было особенно необходимо, когда количество проклятий, с которыми приходилось сражаться, росло день ото дня. А теперь, несмотря на то что полную картину никто не видел, видео показало, что Сатору Годжо не убил пользователя проклятий, на счету которого более сотни насильственных смертей. Нахмуренный взгляд Мегуми мелькнул перед глазами. Сатору словно дали пощёчину. Его пальцы сжались на коленях. Люди, которые открыли эту запись, видели, как он подставляет зад Сугуру, как тает под его поцелуями, как просит о большем. Они запросто могли назвать его глупцом, пидорасом и слабаком. Возможно, он бы с этим смирился. Его никогда особо не заботило, что о нём думают другие люди. Но он думал, что Сугуру будет не всё равно. — Почему ты просто не мог оставить всё как было? — вздохнул Сатору, крепко сжав челюсти. Он покорно согласился работать всю свою жизнь на следующее поколение магов, но свидания с Сугуру тоже были по-своему важны для него. В некоторые дни у него даже было чувство, что так устроено природой. Иначе зачем бы ему делать что-то настолько нелогичное? На это был другой ответ, но он ему не нравился. Он не мог думать об этом слишком долго. Не мог заставить себя произнести это. Сугуру молчал. — Я удивлён, — сказал он наконец, — что подобное могло тебя расстроить. — Знаешь, ничего из этого не имело бы большого значения, если бы ты не был угрозой обществу. Идиот. Сугуру резко вдохнул воздух. Сатору видел, как поднимается и опускается его грудь под мешковатой толстовкой. Ему было что сказать вдогонку, но перед этим он хотел узнать, о чём думает Сугуру. Ответит ли он ему. Тишина обволокла их, словно чья-то территория. — Нам вообще не следовало этого делать, — наконец сказал Сугуру, поднимая взгляд. — Я тут подумал, Сатору… встречаться вот так… это очень по-детски. Сердце Сатору пропустило удар, а потом забилось сильнее и закровоточило. Безмятежная улыбка Сугуру как будто проворачивала в нём нож. — Я собирался подождать до завтра, чтобы сказать это, но… раз уж мы поссорились… — продолжил Сугуру. Его голос был холодным. Он успокаивающе провёл пальцами по своему запястью. — Если я являюсь угрозой, то кто тогда ты? Совет не ошибается. Сатору обдало шоком, который расползся по всему телу: сначала раскалённая волна обрушилась на голову, а затем сковала льдом позвоночник. Он хмыкнул, потирая рукой лицо. Блядь, из всего, в чём Сугуру мог согласиться с советом… — Да что с тобой не так? — спросил он. — Знаешь, ты просто нечто. Он не понимал, было ли это внезапное сомнение Сугуру актом садизма или мазохизма, или и того, и другого. Зачастую он был недосягаем для Сатору, и Сатору ни черта не мог поделать со своим так называемым счастьем или даже с той самой жизнью, которую с таким упрямством защищал. Но тем не менее, ни один из них никогда не озвучивал вслух очевидной вещи — им стоит прекратить видеться. И от этой мысли у Сатору зачесалось всё тело. — Мне уже приходилось слышать что-то подобное, — ответил Сугуру, опуская глаза. Усмехнулся. — В любом случае, решение за тобой, Сатору. Это было то, за что его хотели наказать, не так ли? За то, что он был способен убить Сугуру, но не делал этого. Сугуру нравилось иметь над ним такую власть. И в этих наглых, показных проявлениях ненависти к себе, он вёл себя так, будто Сатору найдёт в себе силы, чтобы… — Ты хочешь, чтобы я тебя казнил? — спросил Сатору и поднялся с кровати. Ноги утонули в роскошном ковре. Сугуру моргнул. У него вырвался лёгкий смешок. — Сатору, — начал он, музыкально, скользко растягивая гласные, и замолчал. Его губы дёрнулись. Несмотря на хитрую улыбку, глаза его были грустными. Но это было не больше, чем плёнка, прикрывающая пустоту. Слишком мутная, приводящая в бешенство, и Сатору вовсе не хотелось это анализировать. Он молча уставился на Сугуру. Это было глубоко ненаучно, но расстояние меньше метра между ними ощущалось как целый океан. Сатору подозревал, что Сугуру на какое-то время и в самом деле смирился со своей смертью. Каждый раз, когда он совершал что-то ужасное или говорил что-то жестокое, он бросал на Сатору этот ленивый, выжидающий взгляд. И Сугуру не был бы Сугуру, если бы не понял, что чуть не наступил на мину. Он протянул руку и бегло провёл холодными пальцами по гладким щекам Сатору, коснулся большим пальцем уголка недовольного рта. — Если кто-то и сделает это, то это должен быть ты, — прошептал он, заглядывая в усталые глаза Сатору. — Вот и всё. — Если ты сейчас просишь об этом, то я не стану этого делать, — глухо сказал Сатору. По его венам побежало что-то опасное. Сугуру улыбнулся, как будто он заранее предугадал именно такой ответ. — Ну что ж, это хорошо. У меня ещё много дел, на которых следует сосредоточиться, — сказал он. Скользнул пальцем по губам Сатору и убрал руку. — Было весело, правда? Прикосновения были неприятны, особенно в тот редкий момент, когда эмоции пробили трещину в его броне и выплёскивались из него, как подземные воды. И почему-то это было ещё хуже, чем когда Сугуру отказался от него. — Ага, — сказал Сатору, и кривая усмешка исказила его лицо, — значит, теперь, когда ты получил от меня то, что хотел, ты просто снова уйдёшь? Сугуру усмехнулся. — Что я хотел? Снять это видео было твоей идеей, Сатору. — Но тебя же полностью устраивает, что его могут посмотреть все? — возразил Сатору. — Так? Ты просто показушник, и теперь у тебя есть все доказательства того, что сильнейший маг является твоей подстилкой. Глаза Сугуру слегка расширились на этих словах, но злости на лице пока не было. Время шло. Ему нужно было обдумать, что сказать. Он не стал ничего отрицать. — Какие гадости ты говоришь, Сатору, — кокетливо сказал он, прикрывая лицо ладонью. Он выглядел так, как будто бы и хотел посмеяться над этим, но ему не хватало хорошего чувства юмора. — Один обнародованный момент слабости не убьёт тебя. Как и наше расставание. Он опустил руку и бесстрастно провёл пальцем черту между ними. Как будто это было так просто — покончить со всем. Внезапно стало удивительно трудно дышать. Сатору захотелось включить запись с тем самым моментом слабости и показать Сугуру каждую свою улыбку. Как светилось его лицо. Каким возбуждённым он был. Каким счастливым. Ни с того ни с сего Сатору подумал, что Сугуру ведёт себя избалованно. В течение многих лет он поступал так, как нравилось ему, и всё благодаря некомпетентности колледжа и неконтролируемой привязанности Сатору. И когда Сатору в конце концов взбунтовался, Сугуру напомнил ему, что его жизнь — ответственность Сатору. Момент слабости по факту продолжался восемь лет. И стоит сказать, что ни один из них не любил проявлять слабости. — Делай, что хочешь, — помедлив, сказал Сугуру и закрыл глаза. Сатору хмыкнул. От адреналина в мозгу взрывались искры. Он потянулся к волосам Сугуру и слегка удивился, когда его пальцы запутались в них. Сугуру поднял руку, чтобы оттолкнуть его, но не успел этого сделать. — Кстати. Если ты не скажешь, кто из твоих головорезов слил видео, — сказал Сатору, — то я просто убью их всех. Сугуру застыл. — Ты оставляешь на них свой запах, как собака, — продолжил Сатору, пропуская тонкие чёрные пряди между пальцами. Мысль, обретавшая сейчас форму, была ещё не до конца чёткой, но слова лились из него легко, как вода из стакана, почти что на автомате. Через несколько секунд Сугуру открыл глаза и посмотрел на него. Улыбнулся. — Но это стало бы массовым беспорядочным убийством. Разве у тебя нет других дел? Сатору засмеялся. — Я смогу выделить на это время, — он отпустил волосы Сугуру. — Ты же не думал, что я способен на такое? А ещё ты знаешь, насколько мне наплевать на твоих маленьких друзей. Но все они пользователи проклятий, поэтому я могу делать с ними всё, что только захочу. И начну, пожалуй, с твоей сексапильной секретарши! — Сатору, — начал Сугуру своим фирменным предостерегающим тоном. В любое другое время это вызвало бы у Сатору что-то похожее на трепет, всё из-за доверия, но сейчас это только подлило масла в огонь. — Ты ведёшь себя как ребёнок. — Я всего лишь играю в твою ёбнутую игру в убийство, Сугуру, — сказал Сатору, упираясь рукой в стену возле головы своего любовника. Он заполнил собой всё пространство. Его глаза были широко открыты, и он жадно впитывал ими каждую мельчайшую деталь. — Это было бы очень просто. Они просто кучка слабаков. И только теперь, наконец, Сугуру начал реагировать. В его глазах мелькнул огонь, линия челюсти напряглась. Сатору смог успешно задеть его за живое. Когда дело касалось его собственной жизни, максимум, который испытывал Сугуру, была пресная злоба, но вот своих сторонников, этих магов-отщепенцев, он искренне любил. Ему очень нравилось иметь что-то, что можно было защищать. А Сатору Годжо не соответствовал этим требованиям. — Сатору… — зло произнёс он. — Собираешься остановить меня? — перебил его Сатору. Наклонился ближе. Теперь их губы почти соприкасались. — Тогда почему бы тебе не убить меня? Он боролся с Сугуру его же методами. И знал, что это по-детски. Таким раздражённым Сатору не чувствовал себя много лет. Не осознавая этого, он вернулся к своей школьной манере разговора. Вежливость и приличия, привнесённые по предложению Сугуру, были отброшены в сторону. Сугуру выдерживал его взгляд на долю секунды дольше, прежде чем его терпение лопнуло. Он двигался быстро — и Сатору, потеряв равновесие, оказался прижатым к стене. Сатору почувствовал едва ощутимое прикосновение кулака к животу, но успел отскочить до того, как Сугуру смог завершить удар. От охватившего азарта закружилась голова, но для него это стало облегчением. Его техника снова сработала, так как начала видеть в Сугуру угрозу. Сатору её отключил. Сугуру схватил его за рубашку, подтянул к себе и ударил коленом в живот. Это вышибло воздух из лёгких Сатору, подобного он не чувствовал многие годы, целую вечность. Но тут его обратная проклятая техника тоже пробудилась. Оправившись от удара, Сатору засмеялся. Сугуру выглядел как никогда взбешённым. — Это твоя проблема, Сугуру, — хрипло закашлявшись, сказал Сатору. — Ты думаешь, что всё можно решить насилием… — Не надо читать мне нотации, — огрызнулся Сугуру. — …или используя сексуальную привлекательность, но мы, вероятно, достигли своего предела в этом… Он парировал следующий удар Сугуру и нанёс свой. Сугуру увернулся, изящно скользнул вокруг его руки, пытаясь выбраться из угла. Сейчас он был полностью сосредоточен на Сатору и внимательно изучал его. Наступила неловкая пауза. — Ты уверен, что хочешь решать проблемы таким способом? Сатору пожал плечами. Пока что он не был слишком серьёзен. Боль заставляла его чувствовать себя живым, примерно так же было и с сексом. — Ты начал это. — Повзрослей, — сказал Сугуру. Сатору почувствовал всплеск проклятой энергии где-то внизу, опустил глаза и увидел толстые, скользкие щупальца, обвивавшие его лодыжки. В это время Сугуру ударил снова, и челюсть пронзило болью. Удара подобной силы Сатору не получал очень давно. В давно минувшие идиллические дни они часто устраивали спарринги, и Сугуру вёл себя так, словно пытался его убить; Сатору ценил это, а ещё он находил в этом повод побухтеть, а потом подразнить Сугуру. Он ударился спиной о стену, потеряв равновесие из-за сжимающихся вокруг ног щупалец. Обратная проклятая техника сработала, чтобы восстановить челюсть. Сатору потёр подбородок и нахмурился, сплёвывая прямо на пол. — Почему ты позволил мне это сделать? — требовательно спросил Сугуру, прищуривая глаза и небрежно принимая следующую боевую стойку. Сатору старался не смотреть на его тело, чтобы не отвлекаться. Несмотря на свои же слова, он боялся, что Сугуру никогда не перестанет быть привлекательным для него. Он высвободил ногу из удерживающего его проклятия, направил в неё энергию и с силой наступил на щупальца, вдавливая их в пол. Он позволил Сугуру ударить себя, потому что знал, что тот никогда его не убьёт. У Сугуру была тысяча возможностей сделать это, когда они были в одной постели и техника Сатору отключалась, чтобы они могли обниматься. — Так будет честно, — решил Сатору, наклоняя голову в разные стороны, чтобы размять шею. — Учитывая то, что я собираюсь с тобой сделать. Сугуру сглотнул. А потом медленно улыбнулся, и Сатору почувствовал к нему такую сильную любовь, что стало больно. — Ты затеял драку, не я, — напомнил ему Сатору. — Разве это разумный поступок? — Я серьёзно отношусь к угрозам в адрес моей семьи, — ответил Сугуру. Эта фраза была словно выдернута из аниме, благородная и крутая. Раньше Сатору бы закатил глаза, а потом заинтересованно наклонился к нему поближе. На лице Сугуру расползлась тонкая улыбка. — А ещё ты меня выбесил. Вот и всё. Это было мило с его стороны — признать это, потому что если бы он этого не сделал, то Сатору бы вынудил его. — Мы помиримся, — сказал Сатору и щёлкнул пальцами. Следом он хлопнул ладонями, телепортировался и запустил кулаком прямо в лицо Сугуру. Тот перехватил руку, но Сатору на миллисекунду подключил Синий, чтобы притянуть его к себе, и следующий удар с идеально вложенной силой пришёлся точно по цели. Сугуру засмеялся, обнажив измазанные свежей кровью зубы. Драться, не вбивая друг друга в хлипкие стены, было сложно, но Сатору, движимый разочарованием и возбуждением, не хотел, чтобы другие постояльцы или сотрудники отеля пришли стучаться в их номер из-за шума. Сугуру, скорее всего, прихлопнул бы их, потому что был той ещё сукой, а Сатору совсем не нужен был труп обычного человека, который точно омрачил бы его и без того паршивое настроение. Они обменялись ударами. Тело Сатору пульсировало в дюжине мест как от ударов, так и от регенерации. Но — возможно, из-за того, что Сугуру выглядел не таким здоровым, как во время их последней встречи, или, возможно, он просто потерял хватку — Сатору удалось прижать его к кровати. Стальной хваткой он удерживал вывернутую руку Сугуру, ещё пара сантиметров — и кости бы хрустнули. Распалённые, они оба тяжело дышали. Сатору облизал губы. Смех, вырвавшийся изо рта, был какой-то булькающий. — Слушай, Сугуру, — сказал он. — Я довольно серьёзно настроен заняться твоим странным культом. Сугуру извивался под ним, и его голос от ярости был натянут как струна. — Сатору, послушай меня… Сатору надавил сильнее. Ему очень нравилось находиться под Сугуру, но в том, чтобы сидеть на его спине, тоже были свои плюсы. — Тише, дай мне закончить. Ты ведь знаешь, что я совсем не мстительный человек, — пауза. — Особенно когда дело касается тебя. Неровно вздохнув, Сугуру сильнее уткнулся в простыни. Должно быть, ему сейчас было ужасно жарко в своей толстовке. Сатору хотелось облапать его всего, но пока что он не мог его отпустить. — Хотя ты вроде как мудак, — начал Сатору, замолчал, а потом поправил сам себя: — Нет, ты самый что ни на есть настоящий мудак. А ещё я думаю, что со мной поступают несправедливо. Ну правда! Столько дерьма льётся со всех сторон, и это бесит! — Мне жаль, что тебя это бесит, — сказал Сугуру, умудряясь звучать искренне для человека, чей рот был почти впечатан в матрас. Сатору склонился к его волосам, усиливая давление во всех трёх местах, за которые он его удерживал. — Я не хочу тебя убивать, и ты знаешь это, но… кое-кто должен загладить свою вину. Справедливость должна восторжествовать, согласен? — Сатору, — простонал Сугуру. Кисти его рук беспокойно сгибались и разгибались. — Ох. Просто… не впутывай мою семью в это. Пожалуйста. Что ж, это, по мнению Сатору, был максимум, который можно было получить от Сугуру Гето, когда ему пришлось умолять о чём-то. Поэтому Сатору задумался. Молчание затягивалось. Вдруг он услышал за стенкой чьи-то стоны и скрип кровати и расхохотался. — Я могу это сделать, — медленно произнёс он. — Но я хочу, чтобы и ты сделал кое-что для меня. — …Что? — Ты не должен так волноваться. — Разве? Сатору что-то отрицательно промычал, а потом пояснил: — Просто хочу снять ещё один фильм. Сугуру повернул шею, чтобы более чётко выразить своё недоверие. — Ты прикалываешься. — Ну так что, согласен? Сугуру не знал, чего ожидать дальше, поэтому придержал язык, как будто Сатору мог предоставить ему больше двух вариантов. Сам же Сугуру никогда не бывал с ним так щедр — вариантов, в принципе, всегда было только два: заткнись или убей меня. — Соглашайся, мудак, — Сатору надавил на его руку. Сугуру издал едва слышный стон и снова зарылся лицом в матрас. — Тебе некуда деваться. — Ладно, — прошипел тот. Сатору отпустил его, полностью удовлетворённый ответом. Он всё так же продолжал сидеть на спине Сугуру, но теперь похлопывал его по плечу и играл с длинными волосами. — Отлично! Он слез с Сугуру и увидел, как тот перекатился на спину. Одна его щека распухла, и это развеселило Сатору. Он встал, не потрудившись даже найти свою обувь. Ткнул пальцем в кровать. — Ты будешь ждать здесь и делать в точности то, что я скажу, когда вернусь. Если я вернусь, а тебя здесь не будет, я подорву все твои храмы, убью каждого пользователя проклятий, с которым ты когда-либо разговаривал, и тогда никто больше не сможет сказать, что я не выполняю своё чёртово задание. Зрачки Сугуру превратились в маленькие точки. Он метнул в Сатору злобный взгляд. — Ты ведёшь себя как малолетка. Но на самом деле это Сугуру был полным неудачником в этот раз. Сатору пожал плечами. Он попытался изобразить умудрённого жизнью человека, хотя и не мог перестать ухмыляться. — Это хорошая сделка. Здесь решаешь ты, Сугуру. Я ненадолго, обещаю! — он помахал рукой. Замолчал, поджав губы. Ему пришло в голову сказать кое-что, мимоходом, как милую шутку, как пародию на то, кем они являлись. Что он и сделал. — Люблю тебя! Как будто они были нормальными. После этого Сатору сложил ладони вместе и переместился домой, чтобы забрать свою дурацкую камеру с дальних полок в кладовке.