A Moment of Eternity

***

Всемогущая Наруками Огошо не была известна тем, что действовала по прихоти и импульсивно, каждое ее движение было рассчитано до совершенства, каждый шаг гарантировал, что ее цель может быть выполнена. На последнем вздохе Кицунэ Сайгу сказала ей не колебаться и не отклоняться от своих идеалов. Эти слова стали основой ее обещания, и когда Чиё, ее союзница и доверенное лицо, была охвачена тьмой, только эти слова позволили ей убить своего бывшего друга. За этим последовали пятьсот лет одиночества, ее сердце стало холодным, как камень. Она осознала, что перемены и амбиции были причиной ее страданий, и другой судьбы она не желала. При этом стало ясно, что только неизменная вечность избавит жителей Инадзумы от боли. Оглядываясь назад, возможно, ее холодность должна была стать ее погибелью — наказанием свыше, очередной извращенной шуткой Селестии. Слова Путешественника не должны были так поразить ее. Тем не менее, в этот момент эмоции одолели ее, и человек, которым она когда-то была, отчаянно требовал освобождения. Под тяжестью его взгляда, не несущего ничего, кроме заботы о ней и только о ней, столетия спокойствия и безмятежности разума рассыпались в прах, рассеявшись по четырем ветрам. Он волновался… — Ты хочешь сказать, что беспокоился обо мне? — спросила она, это был не только вопрос, но и просьба о подтверждении. — Жизнь так же драгоценна, как и причины, по которым мы ее проживаем. Стук в груди Райден усилился, внезапное желание расцвело изнутри, даже когда она размышляла о причинах своей жизни. Ее вечность была всего лишь воспоминанием о прошлом, остатком мечты, за которую она все еще цеплялась ради своего же здравомыслия. Тепло исходило от щеки Путешественника, ее ладонь ласкала его лицо, а он оставался неподвижным, не отшатываясь и не отстраняясь от ее прикосновений. Она посмотрела ему в глаза, вспоминая обо всем, что потеряла, и все же Райден не могла оторвать своего взгляда. Первобытный инстинкт побуждал ее действовать, и впервые Райден Эй поцеловалась. Короткий и сладкий, он вызвал у нее покалывание на губах и ошеломление. Чашка чая, которую она держала, мягко упала на траву, и в ее блаженстве ничто, кроме нее самой и Путешественника, не имело значения, все тревоги и заботы растворялись в Итэре. Когда они были вместе, время будто остановилось, вечность, которой она так жаждала, наконец-то появилась перед ней. — Итэр… — прошептала она. — Разделишь ли ты со мной вечность? На этот раз она приняла бы только один ответ…