A Moment of Eternity

***

— Ха-а… В отчаянии и не находя слов, Итэр увел Райден от огня. Трудно было представить, чтобы кто-то был настолько плох в готовке, но… Наблюдая, как последние остатки кастрюли и немного моркови рассыпаются в пыль, он был вынужден смириться с этим фактом. Казалось, у всех архонтов были свои недостатки. Пеймон плакала где-то там, сокрушаясь о трате еды, голоде и возможности того, что она не доживет до следующего дня. Что-то забурлило у него в животе, и Итэр, не в силах сдержаться, усмехнулся. Райден повернулась, ее лицо было покрыто сажей, и направила на него взгляд, достаточно сильный, чтобы даже Чжун Ли усомнился в своих дальнейших действиях. — Я смотрю тебе весело, мой наглый и дерзкий защитник? Стараясь не впасть в еще более глубокий приступ смеха, Итэр закашлялась, и заикаясь выдавил слабое отрицание. — Н-н-ничего п-подобного! Это… Это была Паймон! Да, иногда она может быть настоящим комиком! Райден, похоже, не была полностью убеждена, но когда фея резко рухнула на землю, схватившись за ноющий живот и плюхалась, как рыба, выброшенная на берег из воды, бывшая богиня смягчилась. Это был не первый раз, когда Паймон капризничала из-за еды, и к настоящему времени Итэр точно знал, как с этим справиться. Осторожно обойдя токсичную грязь, созданную Райден, он наклонился, чтобы поднять свою миниатюрную спутницу. — Давайте вернемся в палатку, — сказал он, обращая внимание на заходящее солнце. Деревья и листья были покрыты красивым золотым оттенком, и, вероятно, это был последний закат, который он увидит в Инадзуме, и от этой мысли на сердце у него становилось тяжело. Прощаться никогда не было легко, особенно Итэру. Люмин, которую он вспоминал, всегда была в таком приподнятом настроении, всегда рада перейти в следующий мир, познакомиться с новыми людьми и раскрыть новые тайны. В этом она была его опорой, той, кто помогала ему пережить боль утраты, которая сопровождала каждое прощание. Теперь, однако, у него не было такой роскоши, и когда пришло время покинуть Инадзуму, он сделал это молча, не сказав ни слова о своем отъезде. Он рассказал об этом только Аяке, которая с затуманенными глазами и торжественным тоном пообещала распространить информацию. Они ушли на следующий день, еще до рассвета, остановившись только для того, чтобы разбить лагерь на берегу Рито. После отмены указа Сакоку он планировал сесть на первый корабль, направлявшийся в Лиюэ. Откинув чехлы импровизированной палатки, троица вошла внутрь, свернувшись вокруг маленького золотого чайника. Как раз в тот момент, когда Итэр собирался коснуться ручки, засасывая их всех прочь, Райден издала слабый звук. — Итэр, — сказала она с неловким выражением лица, — Похоже, что бытие человеком не слишком хорошо сочетается с моей природой. Мягко улыбнувшись ее извинениям, он заверил ее, что с ними все будет в порядке. Даже если его переносная кастрюля была практически распылена до атомов, он был достаточно опытным искателем приключений, чтобы запастись пайками. — Все в порядке, Райден. У нас в поместье есть запас еды на случай чрезвычайной ситуации. Паймон зашевелилась в его руках, бормоча что-то бессвязное…

***

Райден никогда раньше не испытывала такого смущения, ни разу за многие столетия, охватившие ее жизнь. Хуже всего было то, что она уже знала, что она никчемный повар, но какая-то маленькая, упрямая, гордая часть ее требовала, чтобы она доказала, что мир не прав. Не то чтобы она просто хотела приготовить еду для Путешественника, конечно, такая мысль была просто абсурдной. В конце концов, однако, их ужин превратился в шашлык из мяса с яичницей. Это была самая простая и незатейливая еда, которую она когда-либо пробовала, но она выполнила свою задачу. Вскоре после этого Путешественник и Паймон уснули. Они оба растянулись на большом ковре, а Паймон использовала Путешественника как подушку и тихонько похрапывала ему в грудь. Ирония в том, что она не спала, чтобы присматривать за своим предполагаемым защитником, не ускользнула от нее, но ей не нужен был сон, и глубокой ночью, окутанная тенью, Райден беззастенчиво смотрела на своего возлюбленного, впервые с надеждой глядя на то, что может случиться завтра.