A Moment of Eternity

***

— Выбери звезду… любую, которая тебе нравится… Райден мало заботили звезды, каждая мерцающая, мерцающая точка света лишь выдавала его мимолетность. Она знала, что однажды они все будут уничтожены, скрыты темным полотном космоса. — Мы отправимся туда вместе… Такие простые, невинные слова, и в мгновение ока Райден думала о звёздах больше, чем она когда-либо могла себе представить. Она не осмелилась выбрать одну из них наугад, как предложил Путешественник, вместо этого посвятив остаток дня внимательному изучению каждого созвездия. Несколько часов она смотрела на небо, стоя посреди улицы, как одержимая. Прохожие указывали пальцем и что-то бормотали, но Райден не возражала, почти не обращая внимания. На выбор было так много звезд, и она не вернулась бы к своему любимому без ответа. И все же ночь становилась все темнее, и ей не хотелось, чтобы Миллелит ее беспокоили. Она не была совершенно невежественна ни в привычках смертных, ни в их предвзятых представлениях: вид одинокой женщины ночью обязательно привлекал бы какое-то внимание. Действительно, в воздухе висела густая тишина, достаточная, чтобы сбить с толку человека с меньшей решимостью. Временами можно было услышать странное шарканье ног, но трудно было представить, что она поднялась на ту самую скалу Чиху, которая всего несколько часов назад была полна жизни. Райден свернула за угол и вышла из узкого переулка на главный проспект. Павильон Юэхай был еще далеко, расположен высоко в облачном районе, и при этой мысли она почувствовала укол раздражения. С одной стороны, ее порадовало, что Путешественник получил заслуженное признание, оставшись там в качестве почетного гостя. С другой стороны, его хозяин оказался для нее странной, сбивающей с толку и раздражающей занозой в одном месте. Юхэн была тщеславной и непочтительной девчонкой, а Глаз Бога, который она носила на спине, был источником бесконечной иронии. — О, Путешественник… До ее ушей донесся женский голос, знойный и застенчивый. Со стороны Мико это не прозвучало бы неуместно, но ее дорогой фамильяр осталась в Инадзуме, прилежно наблюдая за Великим храмом Наруками. — Боже, ты точно знаешь, как доставить мне удовольствие… Такой старательный… Такой напористый… Голос раздался из небольшого магазинчика, окна которого были слегка приоткрыты, и от него исходил сладкий, соблазнительный аромат. Райден могла бы поклясться, что услышала упоминание о Путешественнике, и, прежде чем она это осознала, перешла улицу, прижавшись ухом к двери. — Да! — воскликнул голос в восторге и экстазе, — Вот так… твои сильные руки, твои пальцы, твоя хватка так крепко сжимает меня… Как марионетка на веревочках, и, возможно, это было именно так, Райден вынесла дверь, металлические петли завизжали, поддаваясь ее силе. Ошеломленный, Путешественник повернулся к ней лицом, его глаза были шире, чем у испуганного оленя. Однако еще более важным было то, что женщина лежала на его плечах, ее каштановые волосы касались его затылка. Впервые за несколько месяцев Эй и Райден, ид и эго, оказались в полном и абсолютном согласии. — Прекрати это немедленно…

***

Итэр едва сдержал крик, и, без сомнения, он был бы пронзительный, девчачий и смущающий. Ступка в его руках упала на пол, но прежде болезненно приземлилась ему на ногу, и он сквозь стиснутые зубы проклял Паймон за то, что она провалила свою единственную задачу — стоять на страже и следить, чтобы никто, особенно Райден, не приблизился к «Ароматам Весны» этой ночью. Инь Эр была настоящей угрозой, и, что хуже всего, он никогда не мог понять, насколько ее поддразнивания были шуткой. К сожалению, она была единственной, кто мог помочь ему создать сладко пахнущие духи для Райден, поэтому он принял все меры предосторожности, чтобы его визит прошел как можно более незаметно. — Р-Рай… я имею в виду… Эй! Приятно видеть тебя здесь! Я думал, что тебя не будет… сегодня вечером… Итэр замолчал, его кровь застыла в жилах от пустого, леденящего взгляда, который он получил, еще раз напоминая ему о том, насколько устрашающей может быть сёгун. В магазине вдруг стало еще теснее, а жар от печи стал почти невыносимым. — Хэй! — воскликнула Инь Эр, наконец преодолев шок от внезапного появления Райден, — Что ты о себе возомнила, срывая двери с чужих магазинов, да еще и прерывая мое драгоценное время один на один с героем не одного, не двух, а целых трех народов?! — Молчать. Кокетливая лавочница пискнула, вцепившись в руку Итэра, как будто от этого зависела ее жизнь. — Это… Это не то, на что похоже, я клянусь! — умолял он, съеживаясь с каждым шагом Райден в его направлении. Статика в воздухе была удушающей, стук ее каблуков, несомненно, предвещал его гибель. Он вот-вот умрет, выпотрошенный как гусь женщиной, которую он любил. Пара рук с силой схватила его за мантию, и Итэр зажмурился, вздрогнув, когда Инь Эр издала короткий, душераздирающий крик. У него даже не было времени помириться со своей сестрой, он был все еще слишком молод! Сказать, что он был удивлен, когда пара губ коснулась его, было бы преуменьшением. Чувством, далеким от того ощущения небытия, которого он ожидал. Смущенный, приглушенный звук вырвался из его рта, хотя и ненадолго, поскольку Райден воспользовалась возможностью провести языком по его нижней губе, пробиваясь в его рот. Завязалась напряженная битва, продолжавшаяся несколько минут, прежде чем они наконец разошлись. Итэр не мог понять, как Райден все еще сохраняла то же безмятежное выражение лица, а ее глаза ничего не выражали. — Ч-что? — тупо спросил он. — Дурачок. Разве ты не думал, что я уловила аромат в воздухе? Сладость измельченных фруктов амакумо или розовые пары, так напоминающие лепестки вишни? — Эхе… — Однако… — прервалась Райден, ее взгляд бесстрастно упал на Инь Эр, бедную женщину, трясущуюся на полу от страха, — Это тело самое благородное и выдающееся из всех в этом мире, и у тебя, любовь моя, не будет никакого другого. Итэр яростно кивнул, не находя ни единой причины для возражений. В полной тишине и под бдительным пристальным взглядом Райден он затем разлил по бутылкам духи, которые создавал всю ночь, и как только он закончил, она взяла его за руку и вывела из магазина, прежде чем он успел хотя бы что-то сделать. Оказавшись снаружи и на безопасном расстоянии от «Ароматов Весны», ему показалось, что он услышал шепот. Шепот, полный благоговения и недоверия. — Так вот какие женщины ему нравятся?! Если бы не темнота, никто бы не заметил густой румянец, разлившийся по его щекам. Однако еще неизвестно, пропустили бы они Паймон, находившуюся на соседней крыше и крепко спящую.