A Moment of Eternity

***

Жизнь, подумала Райден, такая странная и чудная вещь. Она была абстрактной, изменчивой и непредсказуемой, склонной к изменениям, противоречащим ее программе. Иногда она даже размышляла о своем собственном существовании и о том, можно ли ее самой считать живой. Путешественник уже давно заснул, и его история все еще свежа в ее памяти. В какой-то момент он прижался к ней, ища тепла в холодной звездной ночи. Она, конечно, знала, что он скажет, и улыбнулась, наблюдая, как нежно поднимается и опускается его грудь, как его лицо непринужденно находится в ее надежных объятиях. Эй тоже признала ее существование, ее жизнь была разделена между ними двумя, но сёгун все еще не была уверена. Она могла сражаться, говорить и даже есть, если бы захотела. Ее мысли были сложными, и совсем недавно она почувствовала эмоции, сильные и яркие, граничащие с тревогой. Было ли этого достаточно, чтобы считаться живой? Этот вопрос занимал ее разум, и чем больше они ходили среди смертных, тем более неуверенной она становилась. В горле образовался ком, от которого Райден изо всех сил пыталась избавиться. Жизнь послужила рождению новой жизни. Мысль о том, что она, возможно, не сможет сделать то же самое, была ужасающей.

***

— Доброе утро, Итэр, — сказала Райден, — Хорошо ли спалось? Итэр знал, что Райден не нужен отдых, но, проснувшись и обнаружив ее лицо в нескольких дюймах от своего, с открытыми глазами и пристально смотрящим на него взглядом, без намека на сонливость… К этому он никогда не привыкнет. — Мм… — пробормотал он, прикрывая лицо от солнца, его лучи щекотали его кожу и заставляли его открыть глаза. Он не мог вспомнить, как заснул или оказался на коленях у Райден, но вряд ли бы упустил такой шанс, если была на то возможность. — Где Паймон? — Я думаю, она провела ночь в твоем чайнике. При этой мысли его охватило чувство страха: оставить Паймон без присмотра было верным путем к катастрофе. В отчаянии вскочив на ноги, он огляделся в поисках чайника и бросился на него, как только заметил его. Его окружение изменилось и размылось, унося его в царство адептов, где его приветствовало зрелище, навсегда запечатлевшееся в его сознании. Чайник был в полном беспорядке: ландшафт изуродован, деревья и кусты росли как попало, а десятки зданий стояли друг против друга. На земле были разбросаны случайные предметы и украшения, расставленные, казалось бы, без всякой логики. Он заметил неподалеку Пухляша, его глаза были полны ярости. — Вон! — воскликнул она. — Что? — Вон! И забери с собой эту летающую катастрофу! Он услышал пронзительный визг, и из ниоткуда в него врезалась крошечная фигурка Паймон. Все произошло так быстро, что у него не было времени среагировать, а сюрреалистичность всего этого еще больше усиливала его ступор. — Уф… — прохрипел он, на мгновение увидев звезды, прежде чем снова оказаться на земле у ног Райден. Почувствовав во рту вкус грязи, Итэр повернул голову ровно настолько, чтобы бросить на Паймон тонкий взгляд. Как только она увидела его, она стушевалась, как непослушный ребенок, пойманный на месте преступления, что заставило его смиренно вздохнуть. — Ну тогда… — пробормотал он, — Полагаю, чайник официально находится на техобслуживании…

***

— Мондштадт? — спросила Райден, сбитая с толку предложением Путешественника. Им понадобится неделя, чтобы добраться до другого города, Хотя она могла обернуться молнией и оказаться там в мгновение ока, она не была уверена, что Путешественник способен на подобные подвиги. — Ты видела, как изменился Лиюэ, — сказал он, и на его лице появилась озорная улыбка, — Разве тебе не интересно узнать новое и о Мондштадте? Так оно и было, хотя бы потому, что ее озадачивало, что любая нация, основанная кем-то вроде Барбатоса, может существовать дольше… года. Райден кивнула. — Тогда возьми меня за руку. Она так и сделала, наслаждаясь тем, как переплелись их пальцы. По крайней мере, в такие моменты, когда они соприкасались, целовались или просто проводили время вместе, Райден действительно чувствовала себя живой. Было странное тянущее ощущение, когда она вдруг почувствовала, как будто кто-то дернул ее за пупок. В глазах у нее потемнело, ее окружила бесконечная белизна, и она подавила желание вскрикнуть. — Теперь ты можешь открыть глаза, — сказал Итэр, и в его голосе сквозило немалое веселье. — Что это за… Перед ней стояло массивное дерево, ярко-зеленые листья мягко покачивались на ветру. Воздух был непохож на все, чем она дышала раньше: чистый, несущий только мягкий цветочный аромат, который сразу же успокоил ее разум. — Совершенное зрелище, не так ли? — спросил Путешественник с мягким, напоминающим воспоминания лицом, наблюдая, как вокруг него танцует крошечная хрустальная мушка. Рядом с ним стоял какой-то тотем, от которого исходил нежный, пульсирующий свет, похожий на маяк. Райден вспомнила подобные тотемы, разбросанные по всей Инадзуме, хотя она никогда особо не задумывалась о них: они были пережитками забытой эпохи и не имели никакого отношения к ее амбициям. — Ты способны использовать их… — заметила она, это было скорее утверждение, чем вопрос. — Да, — ответил Итэр, — И кажется, что никто больше не способен на это. Интересно… Путешественник замолчал, в его глазах засиял внезапный свет, как будто он пришел к поразительному осознанию. — Конечно, Люмин! Должно быть, она поставила их во время… Райден откашлялась, отвлекая его от возбужденной болтовни. — Ах, да. Я тебе все объясню по пути. Давай, вперед! Тебе столько всего предстоит увидеть!

***

Потребовалось некоторое время, чтобы убедить Райден в причинах, по которым он избегает чрезмерного использования телепортов, но к тому времени, когда они достигли Мондштадта и перешли мост в город, она наконец сдалась. — Это… Это он! Почетный рыцарь, ты вернулся! — Рад тебя видеть, Лоуренс, — ответил Итэр, приветствуя стражника легким взмахом руки, действие, повторенное Паймон. Райден хранила молчание, и онa заметила, что имела обыкновение делать это, если с ней не разговаривали. Она действительно не привыкла к социальному взаимодействию, кроме как раздавать приказы или указы. Ему даже пришлось слегка подтолкнуть ее, прежде чем она склонила голову в сторону охранника в знак приветствия. К счастью, теперь он мог выдать ее за застенчивого новичка-авантюриста. — Скажи, а Свон сегодня не на дежурстве? — он спросил. — О, вы с ним разминулись, его смена закончилась час назад. Зная его, я бы предположил, что он либо в «Доле ангела», либо проверяет какого-нибудь беднягу по «Справочнику Фавония». Итэр фыркнул, вспоминая те несколько раз, когда он сам страдал от допросов Свона. — Да, это в его духе… Спасибо, Лоуренс, увидимся. Проходя через ворота, он ощутил ностальгию, словно возвращался домой после долгого и трудного путешествия. Прошло так много времени с тех пор, как Итэр в последний раз посещал Мондштадт, и только когда он узнал несколько знакомых лиц, он понял, как сильно он скучал по Городу Свободы. Смешок вырвался из его горла, когда он заметил, как Флора прыгает вверх и вниз, высоко подняв руки, пытаясь привлечь его внимание. — Это местный ботаник, — объяснил он, махнув девушке в ответ, — Настоящая трудоголик, однажды она меня отправила в экспедицию прямо на Драконий Хребет! — Это звучит… опасно, — медленно сказала Райден, приближаясь к нему с каждым шагом. Они пробирались через город, останавливаясь только тогда, когда кто-то выкрикивал его имя или что-то привлекало внимание Райден, например, статуя Архонта Анемо, вытянувшего руки, словно принося жертву. — Интересуешься Венти? — Он все еще носит это имя? — спросила она, на ее лице отчетливо читалось неодобрение, — Барбатос всегда был сентиментальным идиотом… — Мне в нем это нравится. — Это только потому, что вы птицы одного полета. Неожиданная шутка застала Итэра врасплох, и после момента, когда он смотрел с отвисшей челюстью, он рассмеялся. — Я не могу с этим поспорить, не так ли?

***

Райден позабавило то, как Путешественник ёрзает, нервно шаркая ногами перед входом в Долю Ангела. Очевидно, у него что-то было на уме, но что бы это ни было, оно должно было быть настолько неловким, что он не решался высказать это вслух. — Э-э… Прежде чем мы войдем… Видишь ли… Все здесь думают, что я… несовершеннолетний. Мне не подадут никаких напитков, кроме кофе и фруктового сока. — Я не понимаю. — Ох… — сказал Путешественник, ошеломленный ее ответом, — Если так подумать, неважно. Он потянулся к ручке, собираясь открыть дверь, как вдруг замер, поворачиваясь к ней со странным, настороженным выражением лица. — На самом деле, есть кое-что еще. Райден с любопытством посмотрела на него. — Там будет много пьяниц, — начал он, констатируя очевидное. Разумеется, в таверне будут пьяные люди. — Какая неожиданность… — Д-держись рядом со мной, ладно? Она заметила, что его щеки залил густой румянец, и внутри нее закипело чувство радости. В последние несколько дней он безжалостно дразнил ее, пользуясь ее незнанием мира, но, как гласит старая пословица, ее дорогой Путешественник пожнет то, что посеял. Райден уже не была такой невежественной, как раньше. — Итэр… — прошептала она, почти злая ухмылка тронула ее губы, — Только не говори мне, что ты ревнуешь?