A Moment of Eternity

***

Путешественник целенаправленно шагнул к Статуе Семерых, такой, какой Мэй никогда не видела. Она никогда не бывала в Сумеру, и та небольшая информация, которой она располагала, относилась почти исключительно к Великой Властительнице Руккхадевате. Она вспомнила о женщине, высокой и стройной, от которой пахло цветами и лесом. Женщина с добротой в глазах, теплым, заботливым взглядом, который противоречил ее непостижимому остроумию и хитрости. Самая мудрая из Семи, ее присутствие столь же сияющее, как солнце в небе… Такой была Архонт Дендро, какой она знала ее из воспоминаний Эй. Вырезанный из камня ребенок перед ней совсем не был похож на Руккхадевату, и тем не менее сущность, исходящая от статуи, ощущалась удивительно похожей. Мэй наблюдала, как Путешественник прижал к ней ладонь, по какой-то причине чувствуя себя неловко, и мягкое, зеленое сияние окутало его, и еще одна невозможность произошла перед ее глазами. Возникла волна чужой силы, и вся она стремительно хлынула в Путешественника. Внезапное чувство пустоты охватило ее, и она ахнула, ее губы приоткрылись в шоке. Мэй почувствовала, как ее тело похолодело, дрожь пробежала ее с головы до ног. — Нет… Что-то изменилось, и вот так интимная связь между ними разорвалась надвое. Природа силы Путешественника стала для нее яснее, хотя бы немного. Сила, которой он владел, была ее силой и силой ее собратьев-богов. Каким-то образом он узурпировал долю их власти над стихиями, их благословения, насильно даровав их себе самому. Это было настолько же увлекательно, насколько и еретично, и Мэй приходилось задаваться вопросом, знали ли об этом Барбатос и Моракс. По общему мнению, она должна была чувствовать себя возмущенной, даже оскорбленной, но в этот момент она чувствовала только боль. В приступе отчаяния она бросилась на него, едва избежав Паймон и прижав его к мшистой земле. — Хэй?! — вскрикнула фея. — Мэй? Что происходит? — спросил Путешественник, широко раскрыв глаза и закрывая лицо руками. — Верни все обратно! — воскликнула она, — Что бы ты ни сделал, немедленно отмени это! — Что ты… Мэй схватила его за руки и потрясла ими прямо перед его глазами. Драгоценные камни на каждом из его наручей сияли зеленым светом, отражаясь на его бледной коже. — Верни все обратно! Мне все равно, как, но я должен снова почувствовать тебя внутри себя! Отчаяние Мэй, должно быть, было ощутимо даже для самого забывчивого и эмоционально отсталого человека, поэтому реакция Путешественника на ее слова была, мягко говоря, своеобразной. Он замолчал, его руки обмякли в ее хватке и больше не сопротивлялись ей. Некоторое время они оставались неподвижными, а он бессмысленно смотрел куда-то за ее затылок, прежде чем внезапно дернулся и закашлялся, все его лицо приобрело такой глубокий красный оттенок, что она испугалась, что он чем-то подавился. — Итэр! Ты… — М-Мэй! — он полукрикнул, — Ты не можешь просто сказать что-то… что-то в этом роде! — Я не могу? Почему? Как твой возлюбленная, я, конечно, имею на это право? Его румянец почему-то стал еще сильнее. — Это… Это… Видя, что он потерял дар речи, Мэй победно кивнула сама себе. Приняв более удобное положение, она оседлала его и закинула ему руки за голову. — Тогда решено. Я претендую на первенство. Как твоя возлюбленная, вполне уместно, что я также выступаю в роли твоего божества-покровителя. Путешественник нахмурил брови, выглядя разрывающимся между замешательством, смущением и потребностью быть где-то еще, но не под ней. — Не волнуйся, Итэр. Я позволю тебе использовать дары других архонтов в соответствии с твоими потребностями. Однако… я всегда буду на первом месте.

***

— Жизнь отшельника никогда еще не казалась мне более привлекательной, — подумал Итэр, который в настоящее время следовал за Райден и Паймон, пытаясь скрыть остатки своего румянца. Электро снова струилось сквозь него, потому что, естественно, именно об этом она и говорила. Это была его собственная вина, что он позволил своим мыслям сбиться с пути и забредать туда, где им не место. Возможно, ему следует попросить Паймон бить его по голове всякий раз, когда его мысли будут блуждать куда-то… не туда. — Постойте! Пожалуйста, путешественники, минутку вашего времени! Итэр чуть не врезался в спину Райден, и группа остановилась перед двумя мужчинами. Он этого не заметил, но они почти достигли города Сумеру. Огромное дерево, украшенное множеством зданий с золотыми верхушками, на виду. Один из мужчин выглядел ученым, одетым в длинные синие мантии. Под глазами у него были мешки, вероятно, из-за многих долгих ночей, но в первую очередь, должно быть, из-за странного устройства, прикрепленного к его левому уху. Оглядевшись вокруг, Итэр заметил, что большинство, если не все прохожие, носили похожие костюмы. — Новички в городе, я полагаю? После их кивка мужчина начал рассказывать им все об Акаше, последнем и величайшем наследии их предыдущего архонта. Ученый говорил об этом с большой гордостью, продолжая, казалось, целую вечность, пока сопровождавший его охранник не прочистил горло, и на его лице не так уж и незаметно скрылась небольшая ухмылка. — Ах, да! Хм, в любом случае вам троим следует считать себя счастливчиками. Академия недавно начала выдавать терминалы Акаши каждому путешественнику, проходящему через наши границы. С восхищением приняв устройство, он и Паймон немедленно прикрепили одно к уху. Итэр был удивлен, обнаружив, что его зрение забито текстом и изображениями, которые беспорядочно перемешаны из-за отсутствия концентрации. Это напомнило ему о потусторонних технологиях, уж точно не теми, что он ожидал найти в Тейвате. Если бы это действительно сработало так, как рекламируется, возможно, они могли бы использовать его, чтобы найти некоторую информацию о Младшей Властительнице Кусанали. — Ух ты! — воскликнула Пеймон, очарованная тем, что она увидела, — Это довольно изящная штука, тебе не кажется… Слова феи были прерваны тихим, но угрожающим рычанием. — Ты нас за идиотов держишь, ничтожество? Пораженный внезапной переменой настроения Райден, мужчина сделал шаг назад. Его охранник положил ладонь на рукоять меча, но не сделал ни шагу, чтобы встать между ними. — Я… я не уверен, что понимаю… — Знания не даются даром, и твоя маленькая безделушка только что раскрыла мне свои секреты. Оторвав терминал от ее уха, Райден уронила его на тротуар, прежде чем раздавить каблуком. Испустив коллективный вздох, они все смотрели широко раскрытыми глазами, когда мелко измельченные останки были рассеяны порывом ветра. — Мэй! — Итэр осторожно зашипел, надеясь, что никто не заметит суматоху. — Молчи. Ее тон выдавал уровень серьезности, который он редко когда-либо слышал, глаза не отрывались от перепуганного ученого, пронзая его взглядом, достаточно сильным, чтобы заставить людей поменьше падать в обморок. — Вам повезло, вы защищены эгидой бога, которого вы не заслуживаете. Если бы вы стояли на земле Инадзумы, за ваши преступления вас бы казнила сама сёгун.

***

— Клянусь звездами, Мэй! Что это сейчас было? Мэй бесстрастно сидела на табурете в таверне, слушая, как Путешественник выражает свое разочарование. Даже если она действовала несколько опрометчиво, она чувствовала себя оправданной в своих действиях. — Хочешь чтобы нас арестовали? Здесь нет ни Джин, ни Кэ Цин, ни даже Тигнари, которые могли бы спасти нас от неприятностей, ты это знаешь! — продолжал он, на его лице читалось раздражение, — Полагаю, я должен быть благодарен, что ты так напугала этого беднягу, что он не посмеет показать свое лицо публично, по крайней мере, еще год. Она бы покраснела, если бы вдруг не подошел бармен с несколькими тарелками дымящейся горячей еды; местное жаркое, которое им посоветовали попробовать. Как бы ни было забавно наблюдать, как ее возлюбленный грызет особенно красочный перец, его лицо тут же покраснело от остроты, Мэй стиснула челюсти и рассказала ему все, что видела. — Акашей злоупотребляют, Итэр. — Что? Мэй внимательно наблюдала, как на протяжении всего ее рассказа лицо Эфир принимало множество выражений, ни одно из которых ей особенно не нравилось. Было очень больно видеть его злым, его мягкое, мирное лицо было нарушено из-за каких-то мерзких людей. Это вызвало у нее желание заставить их заплатить. — Пожинать сны людей… — повторил он, и в его голосе звучало столько же восхищения, сколько и отвращения. Если судить по его реакции на самсару, Мэй определенно не собиралась рассказывать ему о том, что она узнала о Младшей Властительнице Кусанали. Акаша признала ее божественность и поделилась с ней всем, о чем она просила, вплоть до текущего состояния и местонахождения Дендро Архонта, а также еще одной детали, гораздо более интимной. — Ух… Пеймон внезапно перестала чувствовать себя голодной. Маленькая фея выглядела несчастной, пока ковырялась в еде, и Мэй приняла решение… Ей придется взять на себя ответственность… …И отправить Куникудзуши в небытие!