Глава 20.
30 декабря 2023 г., 16:09
***
— Я сделал это снова, — подумал Итэр, его действия оставляли неприятный привкус во рту, его сердце терзало чувство вины. Нахида не сказала ему ни слова с тех пор, как они ее забрали, едва встретив его взгляд. Хуже всего было то, что он вряд ли мог винить ее за это. То, что она увидела, заставило бы куда более слабых духом блевать от отвращения. Не обращая внимания на боль в груди, Итэр продолжал идти, лишь слегка утешаясь постоянным присутствием Райден рядом с ним. После пробуждения, она отказывалась оставить его или даже отпустить его руку, их пальцы переплетались даже сейчас, много часов спустя. Я предупреждал тебя, но ты не послушал… Ирминсул становился все больше с каждым шагом. То, что должно было стать великим, радостным моментом, наградой за весь их труд и труд, было совсем не таким. Он не только безмерно разочаровал Нахиду, но теперь ей придется уничтожить самое близкое к семье, что у нее осталось. Я говорил тебе, что твое кровоточащее сердце станет твоей погибелью… Это было правдой, история имела тенденцию повторяться, и он прекрасно осознавал это на протяжении многих эпох. Почему ты так цепляешься за этот фасад? Он думал, что у него есть ответ на этот вопрос, но сейчас Итэр уже не был так уверен. Ты не герой. Ты не какой-то там мессия. Это он уже знал. Зачем же тогда притворяться? Только она одна имела право быть рядом, и ее больше нет с тобой. По телу Итэра пробежал ток, совпавший с тем, как Райден крепко сжала его руку. Ее глаза были полны беспокойства, большие и круглые, они сияли красивее, чем любая жемчужина санго. — Но она здесь, — подумал он, загоняя тьму в дальние уголки своего разума. Все изменилось. Он изменился. Тейват изменил его, сильно и жестоко, но, тем не менее, изменил его. Этот мир подарил ему такую форму общения, которую его сородичи пытались найти, и он намеревался отплатить за этот дар. Герой или нет, мессия или нет, сегодня больше не будет страданий…***
Мэй была вне себя от беспокойства, да и дела у Эй дела шли не намного лучше. Обе личности были в согласии, и дело было в том, что никто из них не оценил сложившегося молчания. Рука Путешественника почти вяло сжимала ее руку, Нахида еще не произнесла ни единого слова, и даже Паймон уныло летела позади них, низко опустив голову. Что-то явно происходило… Она сжала руку Путешественника, случайно выпустив при этом небольшое количество электро. Он дернулся, в шоке посмотрев на нее, и, к ее радости, его глаза быстро вернули свой привычный блеск. Они только что достигли ствола огромного дерева, вокруг них кружилось множество огней и узоров. Нахида, все еще тихая и задумчивая, шагнула вперед. Маленькая, нежная ладонь ее руки прижалась к мистической коре Ирминсула, и Мэй увидела, как дрожь пробежала по ее телу. Внезапно их оказалось двое, и она поняла, что последняя, должно быть, была Руккхадеватой. Ее присутствие было значительно ослаблено, но не менее ярко, чем прошлые воспоминания Эй. Когда она говорила, ее голос был намного глубже, старше и мудрее, чем кто-либо мог надеяться понять, и не имел ничего общего с той детской внешностью, которую она приняла. На короткое время Руккхадевата встретилась взглядом с Мэй, удивление мелькнуло на ее лице, ее брови нахмурились, словно спрашивая, как и почему она здесь. — Думаешь, это сработает? — она услышала вопрос Паймон. Путешественник и его спутник говорили приглушенным голосом, стараясь не прервать душевный момент, когда Руккхадевата и Нахида разделяли объятия. — Эм… Пеймон, конечно, на это надеется, но, насколько нам известно, то, что случилось с Двалином, могло быть случайностью! — Двалин? — спросила Эй, — Разве это не.. Мэй задумчиво промычала. Итэр однажды рассказал ей о своей встрече с Барбатосом и Драконом Востока… Как защитник Мондштадта попал под влияние Бездны и стал не более чем обезумевшим зверем. Чтобы подчинить дракона, потребовались совместные усилия этого пьяного архонта и его людей, и даже тогда, только таинственная сила Путешественника сумела очистить его испорченное сердце. — Я должен попробовать… — сказал он. Нахида сдерживала рыдания, всхлипывая и высвобождаясь из объятий. Руккхадевата ободряюще улыбнулась своему молодому Я, утвердительно кивнув, когда та протянула руку, чтобы сломать ветку, торчащую из ее виска. Мэй могла сказать, что конец архонта близок, ее фигура мерцала, исчезая, становясь все более прозрачной. Теперь, когда ее глаза были закрыты, Руккхадевата, по крайней мере, казалась умиротворенной. — Прощайте, жители Сумеру, — выдохнула она, — Пусть сегодня вечером вы будете благословлены самыми сладкими снами… — Постой! Архонты-близнецы замерли от этого восклицания, как и Мэй. Путешественник бросился к ним, схватив увядающую руку Руккхадеваты, как будто от этого зависела его собственная жизнь. — Все не закончится вот так… Дай мне минуту… — Путешественник издалека, — сказала Руккхадевата нежным и сострадательным голосом, даже перед лицом судьбы хуже смерти, — Твои усилия напрасны. Я ценю этот жест, но другого пути нет. Он обхватил ее щеку, проведя пальцами по ее голове. — Всегда есть другой путь… Подсознательно Мэй поднесла руку к своему виску, прикоснувшись к цветам кикё, которые она носила в волосах, вечному напоминанию о любви Эй к сестре, а теперь и их любви к Путешественнику. Что-то тронуло сердце, которое она только недавно обнаружила в себе, и Мэй поняла, что это был звук криков Нахиды, самое искреннее, откровенное выражение эмоций, которое она когда-либо видела. — Непредсказуемый, как и всегда… — прошептала Руккхадевата, которая теперь была вдвое выше своего первоначального роста. Наконец она узнала архонта из воспоминаний Эй, то самое царственное, нежное лицо в обрамлении серебристых волос. — Впрочем… мне следовало бы знать, что лучше не сомневаться в Сошедшем… и вдобавок легендарном брате Нары Варуны. Мэй чуть не вздрогнула от шока, исходившего изнутри, мысли Эй внезапно стали неистовыми. — Сошедший?! Могло ли это быть секретом, который скрывал Моракс? Конечно… но это… это будет означать… что он… Селестия… — Макото! Руккхадевата посмотрела на нее с широкой веселой улыбкой, возвращая Мэй к настоящему моменту. — Моя дорогая подруга, прошло так много времени! Мэй бесстрастно смотрела, не выдавая ни капли своего веселья, когда Эй издала долгий внутренний стон. — Боюсь, нам придется многое объяснить…***
Итэру казалось, что ему вернули крылья, и он парил по небу среди облаков, а ветер дул ему в лицо. Это сработало. В тот момент, когда Руккхадевата обрела свою истинную форму, Нахида бросилась в его объятия, развеяв его опасения, что она не простит ему того, что он сделал с Азаром. Он понятия не имел, что будет означать для Сумеру наличие более одного архонта, последствия его действий, как обычно, были для него самой далекой мыслью. Тем не менее, Итэр не мог сдержать смех, который вырвался из его горла, в равных пропорциях веселья и облегчения, осознавая, что теперь к нему пылко цепляются два бога. Однако самым забавным было то, что некая Райден Эй изо всех сил старалась уткнуться лицом ему в затылок, вянув под строгим взглядом и поучительным тоном Руккхадеваты. — Итэр, — умоляюще прошептала ему на ухо Райден, — Сделай что-нибудь… Это, должно быть, представляло собой ужасно невнятное зрелище для граждан Сумеру, их Великая и Малая Властительницы, прогуливающихся по Улице Сокровищ в компании иноземцев, но Итэр не придавал этому такого значения. — Позволь мне подвести итоги… — продолжила Руккхадевата, по сути изображая мать, ругающую своего непослушного ребенка. Нахида хихикнула, а Паймон спрятала усмешку за рукой. — По какой-то неописуемой, непостижимой причине вы решили, что было бы хорошей идеей спрятать свое сознание внутри марионетки, спрятаться от мира, как замкнутый бездельник, изолировать свою нацию от остальной части Тейвата, а затем, в довершение всего, конфисковывать Глаза Бога? — Я… нет… нет… Ну, то есть… ну… да. — Когда это преподносится вот так, ты выглядишь той еще дурой, да? — Итэр? — Райден возмущенно зашипела. — Тем не менее, я чувствую, что ты больше не придерживаешься того же извращенного взгляда на Вечность. Возможно, именно поэтому клинок Макото поет мне даже сейчас. Если судить по тому, как Райден в замешательстве оживилась, то, похоже, слова Руккхадеваты были для нее такой же неожиданностью, как и для него. Однако Бог Мудрости отказалась вдаваться в подробности, заявив, что это то, что им нужно выяснить самим. Они свернули за угол, направляясь к базару, и уже послышались звуки происходящего волнения. — Старший братик, что это за шум? Сердце его растаяло, и Итэр снова поблагодарил звезды, что все обошлось хорошо. Нахида обняла его обеими руками и взглянула вверх, прыгая рядом с ним. — Тебе просто придется подождать и посмотреть, маленькая луна, — застенчиво ответил он. Подойдя ближе к входу, он смог различить безошибочный голос Дехьи, отдающего команды так, будто завтра не наступит. — Давайте, вы, никчемное сборище ленивых, склизких жаб! Навались! Я видела, как скарабеи толкают больший вес! Они будут здесь с минуты на минуту и… Войдя через вход на базар, их встретила шеренга мужчин, поднимающих на сцену театра массивную деревянную опору. Посмотреть на это зрелище собралась огромная толпа, ахающая от восторга, когда его наконец подняли вертикально. — Ух ты… — сказала Пеймон, присвистывая, — Это просто ваааау… И… подожди! Это ты… и Паймон тоже?! — Вот черт… — простонал Итэр, — Они ничего об этом не говорили! Это должно было быть только для нее! В центре театра Зубайра была установлена прекрасно вырезанная статуя Нахиды. Он знал, что она строилась еще со времен фестиваля Сабзеруз, и хотя в ее внешнем виде можно было увидеть большую художественную свободу, все же было некоторое сходство к реальному прототипу. Похоже, его дотошность в описании принесла свои плоды. Однако Итэр не учел, что рядом с ней оказались он и Пеймон, в его случае с мечом в руке и короной из цветов на голове. У ее основания находилась золотая табличка с надписью:«Лорд Буэр, ее Мудрец и их Вечный Проводник»
— Это… Это они… они здесь! — воскликнул кто-то, и тяжёлая тишина повисла на всем базаре, тысячи голов повернулись и уставились на них как одна. Среди собравшихся выделялось несколько человек: Нилу, Дехья, Сайно, Тигнари и Коллей. И он надеялся, что его глаза передают благодарность, которую он чувствовал за всю их тяжелую работу. Мгновение спустя чары были разрушены, и толпа взорвалась аплодисментами. — С запоздалым днем рождения, Младшая Властительница Кусанали! С возвращением, Великая Властительница Руккхадевата!
