Несносный мальчишка

Ты спас меня, но загвоздка в том, что до твоего появления я и не нуждался в спасении.

***

Дорога непривычно пустует, вода расплёскивается под шинами чёрной новенькой «Киа Церато» лейтенанта. Стрелка на спидометре поднимается выше положенного, а светофоры, на удачу, все горят зелёным. Окно пассажирское открыто, чтобы ветер не дул прямо в лицо, и оттуда тянет свежестью и прохладой очередного дневного пасмурного дня. Сигаретный дым быстро рассеивается, оставляя после себя только крепкий запах табака, которым новый салон уже успел пропитаться. Обе руки лежат на кожаном руле, а между пальцами зажата очередная, ещё недокуренная сигарета. Капающий дождь тарабанит в лобовое и попадает на кожаное кресло через всё то же открытое окно. В салоне тишина. Ни музыки, ни голоса человеческого. Только гул дневного города её разбивает, отчего дорога кажется бесконечной. Рядом с ним сидит его высочество одиночество. Ощущение, будто оно заслоняет от ясного солнца, что скрывается за уже давно ненавистными тучами. Это противное чувство не даёт ему кислорода, держит губы крепко сомкнутыми, не позволяя появиться искренней улыбке радости. Оно заковало его в свои цепи и, о ужас, никак не отпускает. С мыслями, которые вечно донимают его в моменты уединения и тишины, он доезжает до места назначения. «Церато» резко останавливается у подворотни, и лейтенант в чёрном пальто спешно покидает автомобиль. Огибает жёлтую ленту, которую понятые натягивают на территории. Достаёт на ходу ксиву и быстрыми шагами подходит ближе к месту, где столпилась небольшая группа людей. — Где? — молодой офицер поворачивается, и Тэхён узнаёт в нём Хадвина. Тот кивает головой в сторону. Тело лежит в крови и разодранной лёгкой одежде, облокоченное о кирпичную стену одного из жилых домов. Труп выглядит плохо: посиневший, со следами на шее, словно его душили, синяками на теле, проглядывающими сквозь дырки на футболке и брюках. Уже привыкший к подобным картинам, он даже не кривится. Проходит взглядом сначала по жертве, после — по окрестности в целом. Ничего примечательного, только небольшие потрёпанные многоэтажки. Картина вокруг вгоняет в тоску, если быть честным. Мелкий дождь капает, тучи заслоняют солнце, а картонные жилища кажутся устрашающими. От всего этого веет неблагополучием. Страшной безысходностью. Судмедэксперт с молодым офицером в дождевиках подходят к трупу, и один из них присаживается на корточки, вслух проговаривая всё, что бросается в глаза, пока второй старательно записывает, параллельно пытаясь удержать зонт в руках, чтобы записи не промокли. Тэхён к ним подходит, забирая зонт из чужих рук, придерживает удобнее и кивает на тело: — Ну, что? Мужчина, тот, что сидит на корточках, поднимает свой взгляд и пожимает плечами. — Одежду разорвали, на теле гематомы. Его избивали ещё живым. Труп пытались утащить отсюда, — рукой показывает на пятна крови на асфальте, — но, судя по всему, не успели. Его волокли пару метров и кинули тут, — он вздыхает и поднимается на ноги. — Это пока всё, что я могу сказать. Нужно провести более тщательный осмотр уже в морге. Да и дождь мешает. Нужно его немедленно убрать, пока вода всё не смыла. — Какие-то личные вещи при себе есть? Мужчина прощупывает карманы брюк. Кончиками пальцев цепляет кусок картонки и вытаскивает, передавая лейтенанту. — Студенческий, — он поджимает губы и снова смотрит вниз. Убирает с глаз очки и стягивает защитную маску, оставляя её на подбородке. — По состоянию смогу сказать больше уже в участке. — И долго он тут лежит? — Пока не знаю. Примерно часа три–четыре. Я проверю, конечно. — Как такое возможно? Я смотрю, его не особо прятали, тут каждый прохожий увидит. Тот снова плечами пожимает, не зная, что сказать. Тэхён хмыкает. Кидает взгляд на имя, указанное в студенческом, и закрывает с хлопком. Ещё раз осматривает труп и отдаёт зонт обратно офицеру в руки. Отходит на пару шагов и глазами пробегает по окружению, пытаясь найти хоть что-то полезное. Замечает одну камеру видеонаблюдения на стене какого-то маленького непримечательного магазина через дорогу в паре метров от места происшествия. Хадвин подходит неожиданно. Окликает лейтенанта и, когда тот оборачивается, протягивает бланк. — Мы опросили нескольких жильцов в соседних домах, но ничего толкового узнать не смогли. Одна женщина лет пятидесяти вышла на шум мигалок, но сказала, что ничего странного за последние несколько часов не слышала. Криков там, ругани. Ничего, — он прочищает горло, прежде чем продолжить, и смахивает мокрые пряди волос с лица. — Парень, который живёт на первом этаже вот этого дома, — указывает на жилое здание, перед которым они стоят, — сказал, что всё это время спал и тоже ничего странного не слышал. — Это всё? — Тэхён пробегается глазами по неровному почерку офицера, глазами бегает по написанному и разочарованно протягивает бланк назад. — Кто вызвал полицию? — Мужчина дал показания. Сказал, что шёл домой после смены и случайно заметил тело. Парня в первый раз видит. А так пока что всё, — он прячет бумажки под пальто, чтобы не намочить сильно, и собирается сказать ещё что-то, только лейтенант отвлекается на шум позади. Оборачивается и видит, что один из понятых разговаривает с кем-то. Объясняет что-то на повышенных тонах и указывает рукой в сторону. Мужчина хмурится и подходит туда, переводит взгляд на незнакомца, который оказывается… Знакомым. Чёрные волосы совсем промокли под дождём, сосульками свисают на недовольное, обиженное лицо мальчишки. Руки, которые тот прячет в рукавах большой толстовки, мелко дрожат, а губы, потресканные и немного бледные от холода, всё время кусают. Он нервничает немного, своими большими глазами смотрит на подошедшего лейтенанта и поджимает бледные губы. Натягивает на голову капюшон, чтобы не мокнуть пуще прежнего, и снова смотрит на офицера, с которым разговаривал. — У меня есть разрешение, спросите у своего начальства. — Я не могу тратить время на звонки, а посторонних на территорию пропускать мне запрещено, так что уйдите по-хорошему, молодой человек. Или мне стоит посадить вас в обезьянник за неуважение к сотруднику правопорядка? — А может вам стоит попрощаться со своей работой? Я знаю свои права. — Так похвастайтесь ими в другом месте. Парень давится воздухом, кусает щёку изнутри и отводит взгляд. Он руки начинает теребить и губу нижнюю выпячивает произвольно. Обижается, словно маленький ребёнок, дует щёки. Забавно, однако. Тэхён почти сразу вспоминает, где видел мальчишку. Как тот ураганом влетел в кабинет начальства пару дней назад. Сейчас он производит то же впечатление, которое произвёл на мужчину впервые. Выглядит, как простой студент, который до сих пор не вырос. Ведёт себя, как ребёнок, когда дуется, когда говорит, когда смотрит. Лейтенант усмехается и переводит взгляд на офицера. — Уйди, я сам с ним поговорю. Тот кивает и шагает в другую сторону. Мальчишка смотрит на него недоумённо. Провожает взглядом неприятного офицера и показывает язык. Забавно, однако. — Тебе ясно дали понять, что сюда нельзя. Чего истеришь, как дитя малое? Первое, что сказал этому мальчишке. Не «Привет», не «Как тебя зовут?». Только холодно, жёстко и по делу. Непонятно, зачем вообще вмешался, раз не хотел помогать, а сказал то же самое, что ему твердили ещё минуту назад. Мужчина засовывает руки в карманы пальто и смотрит в ожидании, пока ждёт ответ на вопрос, который такового и не требует вовсе. — Почему вы вообще решили вмешаться, если не сказали ничего нового? Это не ваша обязанность, ... — он запинается, не зная, как обратиться к мужчине. — Лейтенант Ким, если тебе угодно. — У лейтенанта нет имени? — Оно не для твоих ушей, — мужчина вздыхает. Достаёт из кармана пальто пачку сигарет и, открывая её, поддевает пальцем одну. Замечает, как мальчишка с интересом разглядывает зажигалку, и усмехается, поднося огонь к кончику сигареты, сразу же делая затяжку. — Отец позволил мне быть здесь, лейтенант, — он голову задирает чуть выше, показывая всю свою уверенность. И как же это, чёрт возьми, забавно. «Птенчик пытается сплясать перед орлом», — ему так отец говорил в детстве каждый раз, когда Тэхён, подобно мальчишке, задирал подбородок повыше, показывая всю свою неприкрытую гордость. Эта же фраза прокатывается на языке при одном взгляде на сына капитана. Фраза всё же остаётся неозвученной. — Отец, значит, — он закуривает и выдыхает дым, поднимая голову к серому небу. Капли дождя падают на лицо, щекочут, скатываясь вниз. Фильтр сигареты тоже предательски промокает, поэтому Тэхён выкидывает её в урну и огибает жёлтую ленту, направляясь к магазинчику, который до этого приметил. — И как тебя звать, младший Чон? Парень не знает, что делать. Идёт за мужчиной, подозрительно оглядываясь на место преступления. — Я бы сказал так же пафосно, что вы его услышать не достойны, но я не такой грубый. Чонгук, — произносит сипло. Голос подводит своего владельца из-за того, что тот нервничает. Впервые находится в подобном месте, и, несмотря ни на что, его сковывает страх. Убийство — страшное происшествие, а стоять там, где совсем недавно стоял тот, кто отнял чужую жизнь, — крайне некомфортное ощущение, из-за которого по спине проходит холодок. Тэхён помнит, как это ощущается впервые. Такой опыт не забывается, а при одном взгляде на затихшего, оглядывающегося парня всё предельно ясно. — Мой отец разрешил, спросите у него сами, — Чонгук прерывает тишину, видимо, пытаясь отогнать неприятные мысли. Смотрит на лейтенанта. Идёт следом за ним, а тот только тянет стеклянную дверь магазина на себя и игнорирует мальчишку, словно и не говорил с ним вовсе. — Так я могу остаться? Чонгук не понимает ничего. Тэхён не отвечает, подходит к кассе и достаёт из кармана удостоверение. Раскрывает его перед лицом продавца, которым оказывается пожилой мужчина. Он поднимается с места, сплёвывает семечки, которые жевал, в руку и ставит сериал с телефона на паузу. Хмурит густые брови и щурит глаза, вчитываясь в мелкий шрифт. Чонгук видит, как его лицо вытягивается в удивлении. — Полиция, лейтенант Ким, — захлопывает ксиву перед чужим носом и убирает её обратно в карман. Глазами проходится по маленькому продуктовому. — Так понимаю, поговорить я могу с вами? — Денвер Хейз, сэр. Это мой магазин, — старик недоумённо смотрит на мужчину. Ждёт чего-то, что сказать не знает. Тэхён кивает ему, осматривает небольшое помещение, не замечая ничего интересного для себя. — Господин Хейз, вы слышали что-то странное за последние несколько часов? Может, к вам заходил кто-то, кто вёл себя необычно? — Необычно? Что вы имеете в виду? — Ну, знаете, может, вы слышали крики или драку? У вас тут обзор такой, — указывает на окна и стеклянную дверь. — Никто странный не проходил мимо? — Вы спрашиваете, не видел ли я кого-то странного в районе, где каждый второй «того»? — рукой прикасается к шее, безмолвно показывая то, о чём говорить не принято. Улыбается, обнажая неровные зубы. — Подбирайте выражения при сотруднике правопорядка, — Тэхён усмехается чужой секундной панике. Засовывает руки в карманы и кивает на монитор. — Мне нужна видеозапись с камеры наблюдения снаружи за последние несколько часов. Будьте так любезны и окажите содействие. Старик тушуется. — Они не работают. — Вот, значит, как, — понятливо кивает пару раз, словно правда верит в сказанное. Устало вздыхает и уходит из магазина, не попрощавшись. Парень идёт следом, не отставая. Даже не обращает внимания на то, что его не замечают и компанию его не жалуют. — Вы не поверили ему, — Чонгук смотрит на бесстрастное выражение лица у мужчины и продолжает, замечая, что его не прерывают даже: — Так почему просто ушли? — Мне стоило его заставить? — мужчина говорит притворно, так, будто правда над своими словами задумывается. На деле же просто издевается. — Или достать пистолет? Слушай, да ты мою работу лучше меня знаешь, я погляжу. — Почему вы грубите? Я всего лишь задал вопрос. Тот останавливается внезапно и поворачивается. Смотрит внимательно на Чонгука, который тоже замирает на месте. — И задашь ещё кучу, если я отвечу, ведь так? — смешок так и просится. Тэхён даже не ждёт, что ему что-то ответят. — Послушай, мальчишка. Не знаю, что ты тут забыл, но я не нанимался твоей нянькой, а потому не жужжи мне над ухом. Я ясно выражаюсь? — В ваших действиях никакой логики, как бы это абсурдно ни звучало, — парень снова хмурится, и Тэхён это непроизвольно подмечает, останавливая взгляд на надутых губах. Хочет закатить глаза, но только вздыхает уже в который раз за день. Сам своим действиям не отдаёт отчёта. Он устал, и только. Устал зверски, если быть честным. — Просто уходи, пока я добрый. Детям здесь делать нечего. — Вы не волнуйтесь, мы ещё пересечёмся, зазнавшийся лейтенант, — обиженно бросает вслед Чонгук и уходит, понимая, что тут ничего больше не добьётся. — Не дай бог, — закатывает глаза Тэхён и спешным шагом возвращается обратно.

***

— Да что этот лейтенант себе позволяет! — Чонгук поджимает губы, со всей грубостью откидывая свой рюкзак в сторону. — Папа, он хам и грубиян. Кабинет кажется ему душным, поэтому он обходит рабочее место отца, раскрывая окно нараспашку и с наслаждением вдыхая свежий воздух. По дороге сюда он успел промокнуть. Тело горит, а когда прохлада расходится по кабинету, — толстовка неприятно касается кожи, остужая её. — Я говорил, что он — не лучший выбор, — мужчина даже голову не поднимает, не отрываясь от бесконечной бумажной волокиты. Чонгук слышит его тяжёлый вздох и поджимает губы. Ему вновь неловко за то, что он отрывает отца от работы из-за своих проблем и забот. Его отец — капитан полиции и по нраву своему довольно строгий человек. С детства пытался воспитать Чонгука по своему подобию и устраивал довольно сложные для его детской психики испытания. Чего стоили одни только бесконечные домашние аресты за любую оплошность! Всё начало меняться, когда отец понял, что его методы воспитания работают совсем не так, как планировалось, а Чонгук, который должен был проникнуться его суровостью, только наоборот — стал более робким и тихим. Отец злился, когда Чонгук выполнял какие-то обязанности, которые считал женскими. А тот делал это только из желания облегчить жизнь матери. Он злился, когда Чонгук по выходным сбегал к бабушке и учился вязать, потому что маленькому мальчику казалось это чем-то невероятно интересным. Он вообще злился много на что, апогеем его недовольств стала пора, когда Чонгук начал выбирать себе будущую профессию. От того, чтобы уйти из дома, его спасла только мать, которая долго ругалась с отцом в соседней от его комнате по ночам. Ему, конечно, было обидно. Обидно до сих пор, потому что их отношения стали довольно натянутыми с того времени. Отцу совсем не нравится, как он выражается, «грязная профессия журналюги», которой Чонгук в один момент загорелся. Выбор темы для его первой статьи стал способом сделать первый шаг на пути к их примирению. И Чонгук искренне надеется, что затея придётся отцу по нраву. Что эта бесконечная чёрная полоса прекратится, и он избавится от мук совести за неоправданные ожидания. — Нет, всё нормально, — он берёт себя в руки, прежде чем сказать ещё пару ласковых о человеке, который при первой же встрече так просто принизил его. Всё же эта статья — то, что ему нужно, и немного потерпеть чужой непростой характер не составит ему труда. — Я не отказываюсь от своих слов. — В таком случае, — мужчина ставит подпись на одной из бумаг. Протягивает её Чонгуку и откидывается на спинку своего рабочего кресла. — Лейтенант Ким наверняка будет рад принять тебя на время в свои ряды. — Мне кажется, он не будет особо счастлив, — Чонгук сглатывает нецензурное слово, которое чуть не произнёс вслух, и смотрит неуверенно на своего отца. В душе поднимается необъяснимая тревога, сердце заходится в неконтролируемом ритме, и он чувствует его громкий звук. — Ты уверен, что… — Лейтенант упёртый, пусть теперь это будет его заботой, раз перечить словам своего капитана так нравится этому человеку, — Чонгук замечает, как кривится чужое лицо на этих словах, и руки сжимаются в кулаки. Он вздыхает, не зная, что ответить на это, и предпочитает промолчать. — Он считает, что всесилен, но даже таким людям стоит периодически напоминать о том, где их место. На кого они работают и для чего. — Но ты ведь сам назначил его лейтенантом, — и это вызывает противоречивые мысли. Он не уверен, что этот мужчина импонирует отцу. Более того, не уверен, что капитан назначает его лейтенанту просто так. — Я не считаю, что он плохо справляется со своими обязанностями, — тот пожимает плечами. Мужчина встаёт с насиженного места с громким усталым вздохом и проходится по кабинету, разминая ноги. — Тэхён хороший лейтенант, но… — Нехороший человек? — озвучивает свою догадку Чонгук, всматриваясь в чужое лицо. — Нет, я не думаю. Скорее... — он мычит, пытаясь подобрать слово, наиболее подходящее. — Разбитый. У всех людей есть своя история, свои взлёты и падения. У кого-то их больше, у кого-то меньше, и лейтенант Ким — тот, какой есть сейчас — не плохой. Его характер непростой, но и у этого есть свои причины. Пусть вспомнит, что он не такой, каким себя выставляет, и всему участку станет легче жить.

***

Тэхён сидит за уже привычным местом, в очередной раз перебирая бумаги. На этот раз он читает отчёты о допросе свидетелей с места преступления, и с каждой строчкой разочарование поглощает его всё сильнее. Ничего. Абсолютно ничего толкового. Никто ничего не слышал, и это настолько странно, учитывая потрёпанный вид убитого. В голову приходит только одна мысль. Жертву убили в другом месте, а в переулке просто подкинули, оставив ждать, пока труп найдут. Мысль на самом деле абсурдная, потому что лейтенанту непонятно, зачем оставлять убитого на видном месте, а не спрятать куда подальше, чтобы не нашли. Судмедэксперт, который был с лейтенантом на месте преступления несколько дней назад, заходит в кабинет с тихим стуком. Молча подходит к Тэхёну, который даже не поднимает взгляда от бумаг, не интересуясь тем, кто тревожит его покой, и протягивает бумаги. — Заключение, — озвучивает очевидное и присаживается на стул напротив с усталым вздохом. — Я приехал, как только закончил осмотр. Гейл Марвиз, двадцать один год, студент второго курса. Он лежал мёртвым часа три на момент прибытия полиции. Причина смерти — передозировка наркотиками. Его избили, конечно, но не до смерти, как можно было подумать. Ух, в его организме был кошмар. Мальчишка перебрал, но при этом я бы не сказал, что он заядлый наркоман. Состояние органов, да и анализы, показали, что у него не было проблем с наркотой в прошлом. Отпечатков ни на теле, ни на вещах нет. Ну, это из того, что я помню. Остальное в заключении. — Не наркоман? — Это выявила экспертиза. Может, он пробовал впервые и не рассчитал. — Как думаешь, могло быть так, что его уже трупом оставили в этом переулке, а убили в другом месте? — Тэхён впервые поднимает на него глаза, убирая последний документ в сторону. Складывает руки в замок, облокотившись локтями о стол и опираясь подбородком. — Время смерти — часа три, — мужчина облизывает губы, на миг прерываясь. Думает недолго и вздыхает глубоко. — Не могу сказать точно, но, может, он умер по дороге или недалеко от того переулка. Да и зачем оставлять труп на видном месте? — Вот и я не понимаю. Тэхён только мычит понятливо и снова глаза в бумажки опускает, собираясь перечитать всё ещё раз. Не успевает судмедэксперт руку протянуть к ручке двери, как та резко отворяется. Уже знакомая фигура быстро залетает в кабинет, спешно здоровается с незнакомцем и подходит к столу лейтенанта. Тот взгляд лениво поднимает снова и хмурится, когда видит того, кого видеть вообще-то не особо ожидал. Откидывается в кресле и непонятливо смотрит. Парень выглядит так, словно одержал победу в каком-то суперважном конкурсе. Дышит часто, будто бежал сюда, и улыбается счастливо. Смотрит хитро своими большими глазами. — Посторонним запрещено входить в мой кабинет, ребёнок. Тот словно и ждал этой фразы — протягивает бумажку, которую держал в руках, и улыбается шире. «Победно», сказал бы Тэхён. Он даже не тянется за ней, смотрит с секунду и снова свой взгляд поднимает. Кивает на руку чужую, мол, сам читай. Чонгук это понимает и кладёт её на стол. — Это разрешение. Отец разрешил взять ваше дело как тему для моей хроники. Брови в удивлении поднимаются. Ким садится ровно и сам опускает взгляд на чёртову бумажку, словно ждёт, что там будет написано о глупой шутке. Глаза его темнеют, находя подтверждение словам мальчишки. Когда лейтенант встаёт с места — парень дёргается. Смотрит удивлённо на то, как мужчина безмолвно уходит прочь из кабинета быстрым шагом, и дёргается снова, когда дверь с громким хлопком закрывается.

***

— Это что, — вот хотелось бы сказать «блять», но Тэхён себя титаническими силами сдерживает, — такое? Ладонью хлопает по столу, когда кладёт подписанный начальством документ перед ним же. — Я хочу знать, на каких основаниях теперь каждый прохожий может принимать участие в расследовании, не имея никаких на то полномочий? Мне не нужен мешающий студент под боком. В груди разливается знакомое горючее ощущение. Мужчина старается глубоко дышать, ощущая, как в голове с каждой секундой что-то клинит. — Это моё решение, — капитан пожимает плечами, понимая, что на этом диалог не закончится, прежняя отрешённость сменяется недовольством. — Он не будет принимать участия в расследовании, только иметь доступ к некоторым материалам. — Вы сами пару дней назад причитали о моей неработоспособности. Сейчас это звучит как абсурд. Мне придётся следить за непоседливым подростком. Вы правда думаете, что я буду с этим возиться? — Вероятно, — тонкие губы сжимаются в недовольстве, потому что капитан даже не отрывается от дел, чтобы обратить внимание на него. Это абсолютное спокойствие на чужом лице только заводит расшатанную нервную систему. — Раз там стоит моя подпись, значит, я уже принял это решение. Что вас не устраивает, лейтенант Ким? Карие глаза наконец смотрят на него. Холодные до ужаса. Он насмехается над лейтенантом. Смеётся перед его беспомощностью и упивается истекающей яростью. Будто хочет преподать урок за то, каким вредным мужчина был всё время. Издевается, нарочно выводит из себя. Как будто раньше беспомощный теперь находит рычаг давления. Считает, что если мужчина не слушается его, то после примет решение уйти в отпуск сам. Сбежит. — Я не нанимался нянькой вашего отпрыска, капитан Чон, — стис­кивает зубы и облокачивается руками о массивный стол. Тэхён старается сдержать внезапную волну негодования. Видит, как лицо капитана вытягивается, видит, как оно краснеет. Спокойствие отходит на второй план, и на смену ему приходит то, чего Тэхён в глубине души так ждал. Любой другой испугался бы стоять перед капитаном, который медленно теряет терпение от невыносимого поведения лейтенанта. Любой другой, верно, лишился бы головы. Только не Ким, который упивается этими эмоциями и не сдерживает еле заметной ухмылки на кончиках губ. Вероятно, Тэхён посмеётся чуть позже. Не сейчас. — Вам стоит осторожнее подбирать выражения, лейтенант, — капитан делает глубокий вдох, теперь уже более собранный. Молчит ещё пару секунд и продолжает, когда вспышка зародившейся злости отпускает разум: — Проваливайте из моего кабинета и остыньте, наконец. Перед тем как открыть дверь, Тэхён слышит лишь спокойное: — Вам стоит понять, что любое брошенное слово и неверно принятое решение несёт за собой последствия. Подумайте об этом на досуге. И это не звучит как угроза, скорее, как неожиданный совет. Совет, которого Тэхён не просил. Не принял на вооружение, и очень возможно, что зря

***

Когда тишину разрушает вновь открывшаяся дверь, парень подскакивает со стула. Резко оборачивается и тушуется, когда видит мужчину. Тот проходит мимо, не говоря ни слова. Садится на своё место и берёт в руки бумаги со стола, полностью игнорируя присутствие ещё одного человека в кабинете. Сейчас Чонгук — тень, призрак, неприятный фактор, внезапно образовавшийся в работе лейтенанта. Говорят, если игнорировать проблемы — они волшебным образом не исчезают. Тихий голос, который внезапно звучит, говорит мужчине о том же: — Вы, видимо, не очень рады моей компании? Тэхён хочет посмеяться, но только вздыхает устало. — Я должен сплясать от радости? — лейтенант поднимает глаза на него. Видит, как тот замирает под его пристальным взглядом. — Может, тебя праздничным тортиком угостить? У меня как раз завалялся кусок. — Извините за глупый вопрос, — парень садится на стул и поникает заметно. Мужчина смотрит на то, как хрупкие плечи опускаются, а вечно искусанные губы снова оказываются в плену зубов. На то, как пальцы перебирают нервно концы большого свитера. — Не извиняю. Не жужжи, Чонгук, — голос его заметно смягчается. Звучит, как смирение с этой несправедливой ситуацией. Запомнил. Имя его всё же запомнил. — Расскажите, чем занимаетесь? Неугомонный. Чёртов неугомонный подросток. — Играю на фортепьяно. Лейтенант намерен не дать ответа ни на один вопрос. Его голос сквозит чистым сарказмом. Таким, что парнишка чувствует противные мурашки по спине. Ему подобное отношение прежде не знакомо. Не нравится, как мужчина старше его себя беспечно ведёт. — Вы хам и грубиян, — всё же вслух озвучивает своё недовольство. — А ты несносный. Парень хлопает глазами пару раз, переваривая услышанное. Тэхён нутром чувствует чужой взгляд и поднимает голову. Смотрит с приподнятыми бровями, безмолвно спрашивая, чего тот хочет. — Почему это я несносный? Вопрос остаётся без ответа, как и все последующие, что Чонгук лейтенанту задаёт. Мягкий, робкий голос всё время отрывает Тэхёна от дел, а он, пусть и раздражённый, непонятно почему, не грубит в ответ. Каждое недовольное слово проглатывает, потому что что-то внутри впервые не позволяет себя так вести

***

Январь две тысячи восемнадцатого года

Лейтенант потерянным взглядом смотрит в ту точку, где как будто только что сидел кто-то ещё… Ненависть и злость, что так долго копились внутри, наконец находят свой выход. Сигарета падает с дрожащих пальцев в заполненную пепельницу, а сама пепельница летит в стену. С громким хлопком падает на пол, рассыпая весь пепел и окурки, что в ней были. Дыхание учащается. Руки мелко дрожат, и кажется, что сил хватит даже здание это чёртово перевернуть. Тэхён видит перед глазами пелену, внутри яростный огонь, который пожирает всё и пытается найти выход. Бумаги на столе разлетаются по помещению от резкого движения. Кружка же рассыпается осколками от столкновения со стеной. Под руки попадаются папки с делами. Он смотрит на них лишь секунду, после чего с яростным криком выкидывает в сторону. В сознании мутнеет. Беспомощность, а впоследствии злость на самого себя — всё выходит наружу, до этого так тщательно спрятанное. Он почти ненавидит себя в этот момент. От отчаяния готов взвыть. Невозможно. Невозможно это всё терпеть именно сейчас, когда собственное счастье ускользает из рук. Когда тот, за кого готов без заминки отдать жизнь, находится непонятно где. Сердце в груди ходит ходуном, впервые за долгое время слёзы застилают глаза, а вместо крика вырывается лишь протяжный вой. Мужчина оседает на пол, крепко стискивая зубы и сжимая руки в кулаки. Делает ещё пару вдохов, прежде чем дать волю эмоциям и отпустить себя. Первая слеза катится беззвучно по щеке, за ней вторая, десятая… Невыносимо. Это так чертовски невыносимо. Он бы сделал всё, мир бы перевернул, а всё, что может сейчас — сидеть и прятать лицо в руках, скрывая позорную слабость. Внутри едкий коктейль из ненависти, беспомощности и злости. Кабинет больше не помнит запаха его духов, стены не слышат задорного смеха, бергамот с малиной вызывают тошноту, а лейтенант… Сидит такой же разбитый, как и кружка подле него. Рукава толстовки впитывают каждую скатывающуюся слезу. А их много. Верните время вспять. Дайте шанс всё исправить, не допустить такой ужасной ошибки. Тэхёна все бросали, а теперь, когда появился тот, кто мог остаться рядом навсегда — его вырвали из его рук. И это так беспощадно. Это так неправильно. Нечестно. Несправедливо. Почти невозможно. Но всё-таки… Дверь в разгромленный кабинет резко открывается. Тэхён крупно вздрагивает, бросая почти молящий взгляд на источник звука. Всего на секунду появляется надежда, которая также резко угасает в разбитом взгляде мужчины. Внутрь спешно заходит Донхён. Он осматривает кабинет и мрачнеет, когда взглядом натыкается на лейтенанта. Подходит слишком резко и хватает за руку. Тянет вверх, отчего безвольная туша, не сопротивляясь, поднимается. Не реагирует ни на что. Стоит, лишь голову опустив и вздрагивая изредка. Он прячет слёзы, что скатываются по лицу и падают на холодный пол. Не может просто остановиться, когда позволил себе спустя столько времени выпустить всю свою боль наружу. — Что ты творишь? — звучит как упрёк. Это, к слову, он и есть. Донхён стоит каменной стеной перед ним, словно родитель, отчитывающий ребёнка. И почему на деле всё намного сложнее? — Ума лишился? Очнись, Тэхён. Тот, когда своё имя из чужих уст слышит, только вздрагивает сильнее. Очередной всхлип звучит глухо, скрытый под ладонями, когда тот снова лицо прячет. — Прекрати, — мужчина теряется, совершенно не зная, что делать. — Прекрати, чёрт тебя дери! Соберись, лейтенант, и найди мне моего сына. Моего сына гулким эхом ещё долго звучит в ушах По тебе плачут небеса, по тебе плачут все прохожие, а по мне будешь плакать лишь ты. Так не очевиден ли выбор между нами?

***

Двадцать седьмое сентября две тысячи семнадцатого года.

Тэхён застёгивает ремень безопасности, когда дверь с пассажирской стороны резко открывается, заставляя удивлённо повернуть голову к источнику шума. С приподнятыми бровями он смотрит на парня, который с довольной улыбкой закрывает дверь и кидает рюкзак между ног. Улыбаясь, он поворачивается к нему и здоровается. — Ты что здесь забыл? — Забыли, лейтенант? У меня есть разрешение, — он протягивает опешившему Тэхёну бумажный стаканчик с… чаем. Да, чай с бергамотом. Тэхён улавливает знакомый аромат, который медленно заполняет салон машины. — И я знаю, что сейчас вы едете на допрос. Просто удивительно. Тэхён ушам своим поверить не может. Даже быть уверенным не может в том, что, не будь его пассажиром этот несносный, абсолютно невыносимый парень, он бы не вытолкнул его к чёрту из салона. Тэхён всё смотрит и понять не может, что меняется, что вообще происходит. — Откуда? Тэхён всё же забирает стакан из чужих рук. Поддаётся маленькому искушению, как некстати вспоминая, что он сорвался в участок ни свет ни заря, даже не успев банально позавтракать. Делает глоток и… чёрт, он вкуснее и не пробовал. Хочется от удовольствия прикрыть глаза, откинуться на спинку и лежать так ближайшую вечность. — Нравится? — Чонгук улыбается уголками губ и греет руки о свой стаканчик. Его волосы растрёпаны от ветра, глаза немного покрасневшие, и Тэхён хочет даже поинтересоваться, почему. Чонгук не сдерживает зевка и прикрывает рот рукавом толстовки. — Я всегда прошу добавить немного малины в заварку с бергамотом. Тэхён ничего не отвечает. Кладёт чай в подстаканник и со вздохом заводит машину, наконец сумев отвести взгляд. Плавно съезжает с парковки полицейского участка. Вчерашний и позавчерашний день казались безумием, а это утро начинается ещё более странно. Стоит ли тратить силы и нервы на то, чтобы спорить с упёртым парнем? Он вот так не думает, тем не менее изредка бросает взгляд на своего нежданного пассажира. — Так откуда? — Тот офицер, — Чонгук мычит, пытаясь вспомнить имя, которое вертится на языке. Откидывается на спинку, полностью расслабляясь, что лейтенанта даже удивляет. — Хадвин, верно? Так вот, он сдал вас за порцию пончиков из кофейни недалеко от участка. Шутки про то, что все полицейские любят пончики, — не шутки? — Что за стереотипы? — Тэхён издаёт смешок, делая очередной глоток чая. С малиной. «Стоит запомнить на будущее», — думает лейтенант. — Почему стереотипы? Мне подсказал милашка-бариста из кофейни недалеко от участка. Тэхён подавляет любопытство. Но про себя грешно думает о том, как часто Чонгук зовёт незнакомцев «милашками». Чонгук смеётся с собственных слов, а Тэхён невольно останавливает на нём свой взгляд. Не понимает, что происходит со вчерашнего дня. Всё ощущается настолько странным. Его продали за какую-то выпечку. И это, к слову, совершенно не расстраивает. Он не включает музыку в машине, потому что её заменяет бесконечный бубнёж парня рядом. Только вздыхает устало время от времени. Совершенно не слушает того, что ему говорят, просто используя чужой голос фоновым шумом, который разбавляет ненавистную тишину. В салоне пахнет малиновым чаем с бергамотом, работает бесшумно кондиционер, прогревая салон. Мужчина замечает, как парень трёт руки друг об друга, пытаясь согреть ладони, и увеличивает мощность. Изредка на лобовом двигаются дворники. Утренняя морось. Конечно, ему впервые находиться в салоне машины так необычно. Комфортно, что ли. «Церато» паркуется у обочины того самого магазина, где они недавно были. Тэхён не говорит ничего, вытаскивает ключ зажигания, засовывая в карман пальто, и выходит. Стремительным шагом идёт к подъезду одного из жилых домов, не обращая внимания на бегущего за ним парня. Железная дверь открывается со скрипом, закрывается с хлопком, а лестничная площадка оказывается насквозь пропитана запахом дешёвой хлорки. Тэхён морщится, засовывает руки в карманы джинс и поднимается к третьему этажу. Краем глаза пробегается по номерам на дверях и останавливается, когда замечает двенадцатый. Глубоко вздыхает, поднимает глаза на мальчишку рядом и вкладывает как можно больше убедительности, предельно доходчивым тоном, говоря: — Мне не мешать, ничего не трогать, стоять в сторонке и молчать в тряпочку, — мужчина не даёт отвести от себя взгляд тёмных глаз, даёт понять, что не шутит, одним своим серьёзным видом. — Я понятно объясняю? — Да, лейтенант, — Чонгук глаза в пол опускает и сжимает лямку рюкзака сильнее. Тэхён нажимает на звонок и убирает руку назад. Противный звон, к слову. Оба жмурятся от непривычно громких звуков. Дверь открывается спустя пару секунд. Девушка, одетая в атласный халат, который едва достигает колен, завязывает пояс на талии и поднимает взгляд. Увидев двух незнакомцев, она вздрагивает. Тэхён достаёт из кармана удостоверение и раскрывает его перед лицом девушки. — Добрый день, я лейтенант полиции Ким Тэхён. Это мой помощник. Эва Мартинес, верно? — та кивает запоздало, когда поднимает взгляд от бумажки на серьёзное лицо мужчины. — Могу я задать несколько вопросов о вашем знакомом, Гейле? — Я о нём почти ничего не знаю, лейтенант. Он моргает пару раз и складывает руки на груди. Чонгук стоит со стороны и, как его и просили, делу чужому не мешает. Бегает взглядом то по девушке, то по Тэхёну, который молчит секунд пару, прожигая взглядом. Он смотрит на неё пристально, чего смущается даже сама девушка. — Я подозреваю, вы знаете, из-за чего я здесь? Девушка тушуется. — Конечно, — делает секундную паузу и продолжает: — Об этом инциденте здесь каждый говорит. Страшное происшествие. — И что люди говорят? Не поделитесь с нами? — кивает за её спину, намекая пригласить войти. Та покорно отходит в сторону и впускает их внутрь. Их встречает маленькая потрёпанная квартира. Тэхён осматривает каждую деталь. Чонгук же взглядом ничего конкретного не цепляет. Видит лишь груду вещей в коридоре, разбросанную, немного слезшие со стен обои в бежевый цветочек, выход в две комнаты, одна из которых гостиная, которую хорошо видно, а вторая, видимо, кухня. Девушка проходит в первую, приглашая безмолвно за собой. Тэхён останавливается на пороге гостиной, тянет парня за руку и сажает перед собой на диван, оставляя руки на хрупких плечах, словно сдерживает от побега. Чонгук только пискнуть успевает, как оказывается напротив девушки, которая садится на потрёпанное временем кресло. Он губы поджимает и мимолётный взгляд кидает вверх за спину. Тэхён стоит невозмутимо, смотрит прямо на девушку, не убирая рук с его плеч. — Что вы можете рассказать? — Ну, — она делает паузу, вспоминая что-то, пальцами поправляет съехавшие края халата на стройных ногах. — Мы учились на одном курсе. Гейл был не слишком активным. Его многие даже не замечали, потому что он не спешил заводить знакомства. Мы с ним только однажды делали вместе проект и вроде как нашли общий язык, а в последний месяц он вообще не появлялся на занятиях. Я не знаю, почему. Просто исчез, и всё на этом. Делает глубокий вдох и кивает себе пару раз. Поднимает взгляд, который до этого бегал по комнате, и пожимает плечами. — У него были враги? Кто-то его не взлюбил в институте? Над ним издевались, может? — Нет, — говорит быстро и уверенно. Напрягается немного, что лейтенант замечает. — Он не общался почти ни с кем из своего курса. — Вы пытались узнать, куда он пропал? — Нет, — звучит уже более тихо. Эва прикусывает губу и начинает теребить пальцы с потрёпанным маникюром. — Возможно, стоило это сделать, но у меня было много забот и… — А если честно? — она вздрагивает, поднимает взгляд и сталкивается с ответным хмурым лейтенанта. Тот руки на хрупких плечах сжимает чуть сильнее, из-за чего Чонгук выпрямляется. — Зачем вам искать его, если вы толком не общались? — Да, верно, — она говорит чуть громче положенного. — Гейл мне никто. У меня и без того забот достаточно. Её чуть трясёт, это даже Чонгук замечает. Старается взглядом с ней не сталкиваться и вообще вести себя как тень. Её слова, такие грубые, заставляют его поёжиться. Слышать что-то подобное чертовски неприятно. Представить, что о нём кто-то сказал бы так же, если бы он вдруг исчез, — страшно. Исчезнуть в принципе страшно. — Так когда вы в последний раз его видели? Точную дату помните? — Нет. Тэхён сверлит Эву взглядом. Выдерживает паузу, прежде чем кивнуть и подойти к сидящей девушке, убрав руки с чужих плеч. Чонгук не знает, что происходит, не знает, что лейтенант делает, следит внимательно за тем, как мужчина встаёт перед креслом, садится перед дрожащей девушкой на корточки. Складывает локти на коленях и сцепляет пальцы в замок. Смотрит снисходительно, вздыхает и произносит чуть тише, так, чтобы все присутствующие услышали: — Тогда я задам ещё один вопрос, — он ждёт, пока девушка успокоится и взглянет на него. — Вы знали, что ваш друг увлекается психотропными веществами? Она вздрагивает. Её прежде усталые глаза расширяются. Тэхён только смотрит на чужую реакцию и усмехается. Встаёт и подходит обратно к Чонгуку, присаживаясь рядом. — Что вас так поразило? Вы же не общались толком, — он словно издевается. Говорит с сарказмом, вспоминая недавние слова девушки. — Может, вы вспомнили что-то важное? Он снова хмыкает и откидывается назад. — Ничего, — Тэхён приподнимает брови в удивлении. — Я просто не ожидала такого. Ничего более. — Где вы были двадцать второго числа в период с трёх до семи? — На работе. — Мы можем убедиться у вашего начальства? — Вы меня подозреваете? Она хмурится, смахивает слезу с щеки. Смотрит снизу вверх на лейтенанта, сжимая руки перед собой. — Если не хотите быть в числе подозреваемых — предоставьте своё алиби. — Я не буду говорить с вами без адвоката! — девушка сама пугается того, как быстро проговаривает это, даже не успевая подумать. Тэхён видит её растерянность невооружённым глазом и усмехается. — В таком случае, мисс Мартинес, мы встретимся в участке. Там и закончим этот разговор. Когда дверь за ними закрывается с лёгким хлопком, Тэхён засовывает руки в карманы джинс, откидывая края своего пальто, и неспешными шагами спускается по лестнице вниз. Улыбается себе под нос, совершенно не обращая внимания на озадаченное лицо Чонгука. — Почему вы улыбаетесь? — мужчина переводит взгляд на парня, шагающего рядом, и улыбка пропадает. Словно чужие слова возвращают его на землю. Чонгук ещё больше озадачивается резкой сменой настроения. — Вы ответите, лейтенант? Тэхён глубоко вдыхает свежий воздух, когда толкает железную дверь и выходит наружу. Поворачивает голову к мальчишке рядом, который смотрит на пасмурное небо и ладони подставляет под капли дождя. Только хмыкает и, бросая короткое «нет», идёт к припаркованной машине. Не ответит. Ни на один вопрос этого мальчишки он не ответит… Лейтенанта провожает задумчивый взгляд больших карих глаз. Его провожает яркий луч солнца, единственный в это пасмурное утро, и встречает с раскинутыми руками холодное и безразличное ко всему одиночество.