Несносный мальчишка

Тэхён перечитывает заключение судмедэксперта в третий раз и прикидывает в голове, что со всем этим теперь делать. Нужно поговорить с матерью погибшего и ещё раз выслушать все показания. На самом деле очередное муторное дело, неинтересное и скучное. Как бы ни было печально признавать, смертей от передозировок он видел достаточно и чем-то необычным не считает. Такие дела высасывают много времени и сил на поиски дилеров, а после ещё добавляют много бумажной волокиты, которую лейтенант искренне не любит. Мужчина делает для себя пару заметок и подписывает один из важных документов. Телефон пиликает в кармане джинсов, но Тэхён игнорирует его. Уведомление, второе, третье. Звук заставляет раздражённо выдохнуть через нос. Всё же приходится оторваться от бумаг. Он переворачивает экран телефона и видит непрочитанные сообщения от одной сильно назойливой личности, на которые в обычное время предпочитает не отвечать, и не успевает открыть чат, как телефон загорается входящим звонком. Со вздохом приходится ответить. — Мисон, — растягивает буквы с нарочитой радостью. — Тэхён, — слышать своё имя из чужих уст неприятно. Его словно прошибает током. Противное чувство, словно хочется помыть рот с мылом, как будто имя его этот голос однажды осквернил. — Мне очень нужно с тобой поговорить. Прошу, давай встретимся. У девушки голос дрожит, и это трудно не услышать. Трудно мимо ушей пропустить. Тэхён даже проникается на секунду, волнуется — непонятно почему. По привычке, наверное. Он кусает щёку изнутри, молчит пару секунд и всё же произносит тихо: — Что тебе нужно? — хочет звучать грубо. Было бы просто прекрасно вовсе взять и отключить звонок, не тратить время на бессмысленные разговоры с тем, с кем говорить лишний раз не хочется. Девушка на той стороне раздражает. Она пробуждает почти забытую ненависть в душе Тэхёна, вызывает неприязнь и желание сбежать подальше. Желание язвить на каждое её слово растёт в геометрической прогрессии с каждой новой встречей. И он бы с удовольствием заблокировал её номер, выкинул к чёрту из своей жизни и забыл, как страшный сон. Было бы всё так просто. И эту тягучую пытку приходится терпеть по сей день, даже после того как для себя мужчина решил, что уйти будет лучшим решением. — Я уверена, ты можешь меня выслушать, — Мисон правда просит, не язвит и не шутит. Не обращает внимание ни на грубость, ни на издевательский тон. Её голос тихий, будто она с трудом проговаривает слова. Слова, которые она каждый раз произносит при разговоре с Тэхёном, надеясь получить положительный ответ и сдвинуться с мёртвой точки. — Дай мне один шанс увидеться и поговорить, и я отстану от тебя, — выдерживает короткую паузу и говорит почти шёпотом: — Обещаю. Он вздыхает. Давай же, Тэхён, дай себе по голове чем-нибудь тяжёлым, чтобы мозги встали на место! — В два часа, в кофейне недалеко от участка. Напиши, как подъедешь, — и скидывает, не дожидаясь ответа. Несильно сжимает телефон в руке, не задумываясь о том, что только что произошло. Спустя время он выходит из кабинета. Оборачивается на чей-то звонкий смех прежде, чем успевает подумать. Голос знакомый вызывает интерес, Тэхён даже не удивляется, когда замечает Чонгука в паре метров от себя. Он стоит, запрокинув голову, и заразительно смеётся. Его чёрные волнистые волосы спадают на лицо, падая на глаза, которые прикрыты. Улыбка широкая и красивая, обнажает зубы, почти похожие на кроличьи. На щеках мягкий румянец, который выглядит очаровательно. Тэхён ловит себя невольно на том, что засматривается. Просто замирает на мгновенье, забывая обо всём прочем и вслушиваясь в радостный голос. Хадвин стоит рядом с парнем и что-то увлечённо рассказывает. Держит в одной руке маленькую крафтовую коробку, а второй активно жестикулирует. Мужчина медленными шагами к ним подходит. Становится рядом и кашляет в кулак, когда понимает, что офицер его, не заметив, продолжает о чём-то говорить: — И она просто вылила на меня весь сок! — он голос немного повышает. — И почему дети такие капризные? Вместо просмотра вечернего шоу пришлось отстирывать любимую футболку. Тэхён касается его плеча и усмехается, когда офицер вздрагивает. Хадвин поворачивается и кланяется спешно, только после этого поднимая взгляд. Видит, кто его напугал, и фыркает еле заметно. — Зачем так пугать, лейтенант? Тэхён поднимает брови в удивлении от такой наглости. Чонгук смотрит на забавную сцену со стороны и прыскает в кулак. Ловит возмущённый взгляд лейтенанта и поджимает губы, отводя взгляд в сторону и сильнее прижимаясь к подоконнику позади себя. — Бездельничаешь? — Законный перерыв, но вы и слова такого, наверное, не знаете, — офицер прикусывает язык, когда в чужом недовольном взгляде видит, что перегибает палку. Тем более при посторонних лицах. За такое неуважение можно и выговор получить на свою голову, о чём Хадвин не думает. — Дел нет, значит, — Тэхён оттягивает рукав тёмно-коричневой толстовки и смотрит на часы на коричневом кожаном ремешке на своём запястье. — Полпервого, а я что-то не вижу, кого мы должны сегодня допросить? Он щурится и оглядывается по сторонам, словно ищет кого-то. Вглядывается в пустые коридоры. — Ммм, нет никого, — снова возвращает свой серьёзный настрой и прожигает офицера взглядом. — Ты всё ещё тут? За работу или отправлю на дежурный патруль, если так много свободного времени. Офицер смотрит на коробку в руках, думает секунду и протягивает её Чонгуку. Тот, прежде безучастный, растерянно берёт её в руки и слышит от стремительно уходящего парня: — Я заберу их позже, только не съешь всё без меня! Тэхён в недоумении опускает взгляд на то, что Чонгук держит в руках, и видит через прозрачную крышку разноцветные пончики с посыпкой. Кривится еле заметно и слышит неуверенное: — Не любите сладкое, лейтенант? Мужчина поворачивается корпусом к Чонгуку, закатывает глаза, словно уже устал от назойливого подростка, и кивает. Почему он вообще стоит здесь? Словно оттягивает время от неизбежного. — Зубы сводит от этой гадости. Чонгук улыбается, и Тэхён не понимает, по какой причине. Парень откладывает коробочку в сторону и сам лёгким движением запрыгивает на подоконник, ногами облокачивается об открытую батарею под собой и обнимает колени руками. — Вы впервые за неделю мне ответили нормально, — у него голос радостный. — Я и подумать не мог, что это когда-нибудь произойдёт. Тэхён всё же становится рядом, открывает окно позади парня и достаёт пачку «Данхилл». Пальцами цепляет последнюю сигарету и неизменной зажигалкой прикуривает. — Почему вы курите в коридоре, лейтенант? — Чонгук рукой указывает на мигающий датчик на потолке недалеко от них и хмурит брови. — Открою тебе секрет, — пальцем на тот же датчик указывает и снова затягивается, — конкретно этот не работает. Облокачивается о тот же подоконник и с интересом смотрит на то, как мальчишка запускает руку в кармашек своего рюкзака. Достаёт жёлтую пачку сигарет. Хлопает по карманам в поисках зажигалки озадаченно. Тэхён особо не здумывается, когда открывает крышку своей зипки и подносит огонёк к кончику сигареты, что покоится меж губ парня. Тот в ответ смотрит на него с настороженностью. Он закуривает, а мужчина улавливает сладкий запах от дыма, который мальчишка выдыхает. Он усмехается, когда смотрит на то, как Чонгук с серьёзным лицом вдыхает дым в лёгкие и даже не закашливается. Профессионал, чёртов. — Не слышал, что детям курить вредно? — Тэхён чувствует себя странно, пока стоит рядом и смотрит куда-то вперёд. Куда, к слову, парень смотрит тоже. — Мне девятнадцать, лейтенант, — он поворачивает голову в его сторону и пожимает плечами. — А вы не слышали, что это вредно для вашего почтенного возраста? — Это ты меня так попытался обозвать старым? — А сколько вам? — Тридцать два. Чонгук вздрагивает, непонятно почему. Он расширяет глаза чуть шире, бесстыдно разглядывает лейтенанта с ног до головы и снова возвращается к глазам, в которых немой вопрос: что же такого он пытается разглядеть? — Шутки про возраст — вовсе не шутки, да? — Откуда в тебе столько смелости, ребёнок? Чонгук тушуется. Он отводит взгляд и ближе к себе поджимает ноги, ничего не отвечая. На место глупых, по мнению лейтенанта, вопросов приходит тишина. Вот так стоять и курить рядом с этим парнем, который в один момент не затыкается и болтает, а в другой ведёт себя тише воды, вообще-то довольно комфортно. На лейтенанта не давят, не смотрят ему в рот, не отвлекают светскими беседами об ужасной погоде. Зачем о ней говорить, если он и сам всё видит? Дождь, дождь, дождь и только. Люди вообще сами по себе такие скучные, неоригинальные. Все щебечут одно и то же. Это лейтенант заметил с тех пор, как в диалогах с кем-то стал меньше говорить и больше слушать. С этих пор он вообще много всего нового для себя заметил. И очень много нового о себе узнал. Он не любит сладкое, и от запаха чего-то, заставляющего неприятно скрипеть зубами, он каждый раз кривится. Выкидывает недокуренный окурок в окно и смотрит на экран телефона, в котором высвечивается короткое «Я тут» от несохранённого номера. Номера, который он давно удалил, но, к большому сожалению, за совместные годы жизни запомнил наизусть. Он уходит молча, не считает нужным сказать что-то, покидая их скромную компанию. Рушит глухую тишину коридора своими громкими шагами, в которые парень внимательно вслушивается и провожает взглядом.

***

Тэхён заходит в маленькое кафе, зарывается пальцами во влажные от погоды волосы и оглядывается по сторонам. Вздыхает, когда знакомую фигуру замечает за столиком у окна, подходит и безмолвно садится напротив. Девушка, когда замечает его, сначала улыбается натянуто, а потом, понимая дальнейший настрой мужчины, опускает плечи и отводит взгляд. Пальцами слегка сжимает бумажный стаканчик и выпрямляется немного, пытаясь найти позу поудобнее. Ей некомфортно, и это хорошо заметно. Зелёная водолазка подчёркивает её красивую фигуру и тонкую талию. Каштановые волосы красивыми локонами ложатся на хрупкие плечи, а накрашенные ресницы дергаются из-за бегущего взгляда светлых глаз. Она привлекательна, и это видно невооружённым взглядом. Тэхён тоже это видит, но ничего по этому поводу, как прежде, не испытывает. Не удосуживается даже пальто снять, не достаёт рук из карманов. Так и смотрит на девушку, пока их гнетущую тишину внезапно не прерывает подошедший официант: — Чего-то желаете? Он переводит ленивый взгляд на парня и усмехается, сразу узнавая в нём недовольного Чимина. Тот стоит, поджав губы, и смотрит то на него, то на девушку. — Чай с бергамотом, — делает маленькую паузу и добавляет, когда Чимин собирается отойти: — И малиной. Парень кивает и удаляется. Его взгляд так и кричит о том, что позже лейтенанту светит разговор. Девушка наконец подаёт голос. Она неловко поднимает взгляд и грустнеет, когда видит ответное безразличие. Даже осуждающее, можно сказать. — Как поживаешь? — её слова словно анекдот, словно отправная точка в саму бездну, последняя ниточка, что удерживала от падения в неизведанную глубь под названием «истерика». Такая яркая, непредсказуемая и болючая. Его пробирает на смех, и Чимин, который оставляет стаканчик с чаем, на секунду косо смотрит на него и удаляется побыстрее. Девушка откидывает лёгким движением руки чёлку с лица и поджимает пухлые губы. — Без тебя — прекрасно, — Тэхён садится прямо, локти ставит на край стола и пальцы сцепляет в замок. Спрашивает глухо: — Ты позвала меня, чтобы спросить это? Мне стоит сразу уйти или послушать ещё пару бредовых вопросов? — Я поняла тебя, — она отпивает нервно свой кофе, ощущая неприятную сухость во рту. — Нет, ты не поняла, — он смотрит на наручные часы, сверяя время. — У тебя пять минут, не трать ни моё, ни своё время. — Я поняла, — произносит более раздражённо девушка и смотрит на него недовольно. — Я уложусь в пару секунд, Ким. Я не хочу развода и бумаги подписывать не буду. Он лишь пожимает плечами, будто слова его никак не удивляют и не трогают. Снова откидывается на спинку удобного кресла и вдыхает ароматный бергамот с малиной. Всё-таки приятно. — Что я могу сказать, — лениво тянет слова, — не проблема. Жди повестки в суд. Она расширяет глаза и приподнимается. — Ты не посмеешь! Он поднимает брови на бредовое предположение. Усмехается, пряча ухмылку в стакане чая. — Ты беременна? Да даже если и так — я не могу быть уверен, что ребёнок мой. Не наглей, женщина. Я давал тебе слишком много шансов решить всё по-хорошему. Тэхён замечает неверящий взгляд, направленный на него, и слёзы, которые собираются в уголках глаз. Замечает, как она теребит пальцы, увешанные кольцами, и переводит дыхание, прежде чем продолжить тяжёлый для них обоих разговор. — Мы столько лет вместе, Тэ, — он кривится от прежде приятного слуху прозвища. — Я совершила ошибку, да, но у нас ведь чувства. Внутри что-то надломилось. Мужчина усмехается, пытаясь скрыть за этим свою горечь. Он испытывает сильную неприязнь и желание как можно скорее уйти, убежать. — Мне противно это слышать, Мисон. Неприятно слушать твой бестолковый лепет, и мне поебать на все твои оправдания. Вот скажи: когда ты хотела встретиться — что ты ожидала услышать? Что ты мне нужна, что я не могу спать, что я приму всё, что было, и продолжу жить так, будто всё хорошо? Ты не в сказке, девочка, опомнись. Не заставляй меня быть козлом, не заставляй говорить то, о чём я на самом деле думаю, — Тэхён впервые говорит откровенно. Он смотрит на неё, видит прежнюю Мисон — маленькую и хрупкую девушку, с которой они учились в одном университете. Девушку, с которой он расписался однажды, с которой прожил несколько лет. — Мы многое прошли вместе, я не хочу уходить, Тэхён. Я не смогу быть с кем-то, кроме тебя, — и она тоже говорит нечто откровенное. Не для того, чтобы надавить на чужую жалость, нет. Она говорит то, в чём правда уверена. Во что правда верит. Вздыхает. Подносит стакан к губам, невольно глубже втягивая аромат бергамота с малиной. Прикрывает глаза, так и не сделав глотка. Думает лишь о том, как сильно оплошал в тот момент, когда согласился на эту встречу. Какую ошибку совершил, когда не задохнулся в том коридоре от запаха своих горьких сигарет в сочетании с приторной ванилью. Возможно, стоило стереть себе память в ту минуту, стоило наплевать на всё и остаться в кабинете до поздней ночи, возможно, он даже согласился бы бесконечно слушать бредни Чонгука, но только бы не быть тут. В этой клетке из бредовых откровений, из сопливых признаний и скрытой ненависти. Лишь бы не потрошить душу в очередной раз за этот тяжёлый период. Просто бы забыть к чёрту и отпустить наконец. Ему не нужно это всё, не нужно чужое признание, не нужен и штамп в паспорте, не нужна эта женщина под боком. От одной только мысли тошнит. — Уйди, — он открывает глаза, полные безнадёги и вселенской усталости. Словно в минуту эту весь мир свалился на плечи, готовый утянуть в пропасть. — Оставь меня в покое. Его слова не просьба — мольба. Он молит избавить его от страданий, от тяжёлого груза, от прошлого. Разве простое спокойствие — это много? Разве он не смеет просить о таком? Может, стоит заглянуть в прошлое и спросить у самого себя — а были ли за эти тридцать лет хоть какие-то крупицы спокойствия? Жизнь — штука безжалостная. Она ломает кости, наслаждаясь мелодией, разбивает сердца, упиваясь страданиями, и не сострадает никому. Чертовка такая, скучно ей без этого живётся. Тэхён, вероятно, был в прошлой жизни не лучшим человеком, да и в этой не особо преуспел. Девушка понимает, на это мужчина надеется. Она всё же всхлипывает. Тэхёна это не трогает. Возможно, он обошёлся с девушкой грубее положенного, но рана, которую та оставила, по сей день о себе напоминает. Отвратительная сцена, которую он застал в тот злополучный день, до сих пор стоит перед глазами, словно это произошло вчера. Его каждый раз передёргивает, когда в мыслях появляется это. И сейчас противные мурашки проходят по телу от одних только воспоминаний.

flashback

Тэхён слышит, как входная дверь открывается, разрывая ужасную тишину, что стояла в квартире последние несколько часов. Слышит, как девушка включает свет, который до этого нигде не горел, словно никого нет. Девушка проходит в гостиную, кидая на пол сумку, и Тэхён, внимательно следящий за каждым движением, отчётливо видит, как та вздрагивает. Она пугается, когда замечает его на диване. — Почему не на работе? — её голос звучит обиженно. Мужчина не двигается. Долго думает, прежде чем что-то ответить. Смотрит на неё пристально, пытаясь разглядеть то, чего не видел никогда раньше. — Два часа ночи, — Тэхён смотрит на свои часы и снова поднимает на неё нечитаемый взгляд. — Почему ты не дома? — Тебя вдруг стала интересовать моя жизнь? — она не замечает ничего странного в его поведении. Уходит на кухню, не обращая внимания, и это становится последней каплей для Тэхёна. Он уже и не помнит, как срывается. Рывком поднимается с дивана, чтобы пойти следом за девушкой. — Где ты была, Мисон? — он останавливается у порога, не решаясь пока подойти ближе, но чувствует, как вскипает кровь. Странное ощущение разливается по груди, такое жгучее и яркое. — Не твоё дело, — тихо звучит в ответ. Мисон стоит к нему спиной, и Тэхёна знатно раздражает то, что он не может посмотреть ей в лицо в этот момент. Он сокращает расстояние, прежде чем успевает подумать. Тонкая кисть оказывается в плену большой ладони, и девушку резко разворачивают. Тэхён видит секундную панику, которая проскальзывает на её лице, когда она смотрит на него. — Я повторю ещё раз: где ты была? — говорит он почти по буквам. В голосе слышится неприкрытая злость, а от чужой невозмутимости по венам разливается желчь. — Повторю ещё раз — это не твоего ума дело, Тэхён! Убери от меня свои руки, — Мисон вскрикивает, когда хватка становится сильнее, но руку всё же убирают. Смотрит на своё запястье, и мужчина видит в её взгляде обиду. — Я всё ещё твой муж, — Тэхён не кричит, но девушка всё равно отшатывается от него. Впервые боясь сделать что-то лишнее, он скрещивает руки перед собой и отходит на шаг. — Удивительно, что ты всё ещё помнишь об этом. Я вот забываю периодически, когда засыпаю в этой квартире одна. И знаешь, что… — Мисон, я всё знаю. Тэхён поджимает губы, когда говорит это. Видит, как всё былое раздражение растворяется, и Мисон округляет в страхе глаза. Тишина появляется также внезапно. — Что знаешь? — голос подводит, и она делает шаг вперёд, с неверием смотря, как от неё отходят дальше. — Что ты знаешь? Голос переходит на крик. — Про твою измену, — Тэхёну приходится собрать все силы, прежде чем произнести эти слова вслух. — Я всё знаю. Сердце в груди глухо бьётся, и Тэхён сам готов позорно зарыдать. Он всё ещё сдерживается, лишь бы не начать крушить всё вокруг. По-прежнему держит себя в узде, чтобы не сорваться и не натворить глупостей, но тишина и такие явные эмоции на чужом лице медленно ломают его изнутри. Он чувствует жгучую боль в груди. Такую, что хочется схватиться за сердце и начать биться о стену, чтобы заглушить её. Предательство сопровождается ощущением, будто разбиваешься на сотни осколков, на которые потом ступаешь, оставляя кровавые следы. Оно ощущается пустырём, которым внезапно становится весь твой внутренний мир, или чашей, которая стремительно заполняется отчаянием. — Это неправда, — становится отправной точкой к неизбежному. Фраза действует как спусковой крючок и русская рулетка, стреляющая противоречивыми эмоциями: несдерживаемым смехом, потому что фраза эта — полнейший абсурд и трусость; ощущением собственного ничтожества, ведь, как оказывается, ты не заслуживаешь даже банальной правды и малейшего раскаяния; нескрываемой злостью — потому что в этот момент хочется сорвать глотку к чёртовой матери. — Не ври, — Тэхён почти смеётся, поднимая голову к потолку и пытаясь что-то разглядеть, когда перед глазами всё плывёт. — Неправда. — Не ври мне! — секунда. Треск. Срыв. Тишина, которая сменяется несдержанным криком, который Тэхён не смог бы сдержать, даже если бы захотел. — Не ври мне, слышишь? Скажи правду, скажи. Его не пробивают слёзы, что появляются в чужих глазах. Дрожь хрупкого тела и плечи, которые всё поднимаются от громких всхлипов. — Я не знаю, как это произошло! Это случилось лишь раз, ты в очередной раз остался на своей паршивой работе, а я разозлилась на тебя. Невозможно выносить одиночество, понимаешь? Я оставила Корею ради тебя и переехала сюда, но у меня ничего нет! — девушка мечется из стороны в сторону, пока беспомощно не сползает по столешнице вниз. — Здесь я никому не нужна, у меня никого нет. А ты… Тебе работа важнее всего. Твой отец ошибся, когда посчитал, что тебе нужен брак, слышишь? Тебе, чёрствому и холодному, никто, кроме своей работы, не нужен. Я единственная, кто мог хоть как-то с этим смириться, но ты и меня довёл. И я сожалею об этом. — Проваливай, — Тэхён кусает щёку изнутри и отводит взгляд. — Что? — девушка поднимает на него разбитый взгляд и даже перестаёт рыдать. — Проваливай отсюда. Не хочу тебя видеть. — Нет, послушай, — девушка, спотыкаясь, встаёт на ноги, пытается схватить его за руку, но от неё отшатываются, как от огня. — Послушай, это ошибка. Не надо, давай поговорим. — Уходи, Мисон. Он ни за что не признается, как тяжело ему даются эти слова. — Но я же люблю тебя…

end flashback

— Я люблю тебя, — звучит тихо, на грани шёпота. Сердце пропускает удар, глаза избегают чужого преданного взгляда, руки сжимаются в кулаки. Он молчит минуту, не отвечает, оставляя томиться ненужное признание в тягостном ожидании. Вздыхает устало и продолжает, словно ничего не было: — Послушай, — говорит тише обычного. — Я правда не хочу всё усложнять. Мы решим всё по-мирному, если ты придёшь на встречу с адвокатом и подпишешь чёртовы документы. Хочешь — возвращайся в Корею. Об этом же ты все эти годы мечтала? Хочешь — оставайся в штатах. Это твой последний шанс. Не придёшь — я буду судиться и отберу у тебя всё. Достаточно понятно говорю? — Мисон кивает. Мужчина встаёт и напоследок только бросает неряшливое: — Вот и отлично. Встретимся в пятницу. Быстро рассчитывается за заказ у барной стойки и покидает тёплое помещение с ярким ароматом кофе и выпечки, чувствуя на языке бергамот с малиной, горечь невысказанных слов и солёный привкус дождя. Или не дождя вовсе…

***

Чонгук возвращается домой слишком поздно, на часах почти одиннадцать, когда входная дверь за ним негромко хлопает. Кеды почти слетают с ног. Свет уже не горит, и Чонгук наивно надеется, что его отсутствие не заметили и сейчас не придётся попадать под горячую руку кого-то из домочадцев. Белыми носками он старается как можно тише проскользнуть в свою комнату, но в последний миг слышит за спиной кашель матери: — Второе нарушение за неделю. Чонгук медленно оборачивается, опуская взгляд в пол. — Мамуль, — выходит тихо, но женщина сразу отрицательно качает головой. — Мамулечка, — Чонгук поднимает на неё взгляд и выражает глазами всё своё раскаяние. Вытягивает к ней руки, словно просится в объятия, и натягивает на лицо улыбку. — Даже не пытайся, Чонгук. Я не поведусь на твою милую мордочку! Чонгук дует почти обиженно губы. Обнимает рассерженную женщину, прикрывая глаза. — Ну, пожалуйста, — тихо говорит он. — А вдруг, если он узнает, больше не позволит мне продолжить статью? От неё столько всего зависит. — Он чувствует мягкую руку матери в волосах и надеется, что его слова растопили сердце строгой женщины. В их доме есть распорядки, которые нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах, и их придерживаются абсолютно все члены семьи, за исключением отца ввиду его работы. Чонгук снова нарушил комендантский час, и если отец узнает — наверняка накажет его как-нибудь. — Но ты пропадаешь, сынок, — женщина устало вздыхает и отстраняет от себя сына, заглядывая в его уставшее лицо. — Ты приходишь домой поздно, пропускаешь ужин. Я волнуюсь, что что-то случилось. Чонгук вздыхает показательно громко и снова опускает взгляд в пол. — На этот раз ничего не скажу отцу о твоём нарушении, но не заставляй лгать меня и дальше, Чонгук, — она скрещивает руки, возвращая себе былую строгость, и кивает в сторону его комнаты. — Соберись и следи за своим поведением. — Хорошо, мам. Сколько Чонгук себя помнит — мать всегда была такой. За годы жизни с отцом она переняла много его привычек, а в строгости вовсе не уступала, только разве что не заставляла его заниматься тем, что ему не нравится. Трудно спокойно жить в семье, где оба родителя доминантные. С детства приходится учиться вдвое сильнее отстаивать свою точку зрения, но если любого другого это бы закалило, Чонгук рядом с такими людьми лишь чувствовал себя ещё более беспомощным. Стоит двери в комнату закрыться — он падает на кровать, готовый уже сейчас провалиться в сон. От этого отвлекает лишь телефонный звонок, на который он отвечает почти на автомате. В его комнате так темно, что всё практически неразличимо. Плотные шторы зашторены, не пропускают свет от ночных фонарей. — Ты, кажется, совсем из ума выжил? — Чонгук закатывает глаза и поворачивается боком, зарываясь лицом в мягкую подушку. Мычит в ответ, пока друг, не фильтруя свою бранную речь, отчитывает его, не давая вставить ни слова. — Как ты можешь второй день не отвечать на мои звонки? А если бы я позвонил твоему отцу и спросил, где ты? — Ты бы не сделал этого, — Чонгук снова перекатывается на спину, останавливая взгляд на поглощающей темноте. — Однажды ты доведёшь меня, и я… — Попадёшь в обезьянник. Папа не любит прилипчивых. Друг затыкается, но не проходит и пары секунд, как звучит еле слышное: — Я волновался, — копошение на том конце трубки, и уже более уверенно: — А ты гондон. — А я гондон, — повторяет Чонгук устало и улыбается. Наверняка за него и правда волновались. Лишь бы не оплошать с началом своей статьи, он пропустил вчера универ, пропал с радаров и не отвечал на сообщения друга, забывая о них сразу после прочтения, более увлечённый тем, что происходило в участке. Лейтенант Ким, возможно, забирал большую часть его внимания. — Не волнуйся, я был под надёжной защитой. Ничего бы со мной не случилось. — Ты о чём? — друг недоумевает, а он не сдерживает смешка. Поднимается на ноги, подходит к рабочему столу и запускает ноутбук. Садится в рабочее кресло, подминая под себя ноги и ждёт, пока пройдёт загрузка. — Как о чём? Я пишу статью о новом преступлении под надзором сурового лейтенанта полиции. Отец подсобил, — Чонгук слышит поражённый вздох и прикусывает губу, сдерживая улыбку. Ноутбук наконец загружается, и курсор оказывается на новом файле, активируя его. Статья ещё даже не начата, но в планах сделать хотя бы примерный план действий, чтобы начать работу. — Лейтенант Ким — это нечто. — Нечто в каком смысле? — от него не укрывается этот издевательский тон, заставляющий его поджать губы. — В самом прямом. Он хам и грубиян, — Чонгук плечом придерживает гаджет, начиная параллельно печатать свои первые наработки. — И, к слову, ему тридцать два. Так что выруби свою фантазию. Я слышу твои мысли. — Мне его возраст совсем не помеха, Чонгук. Чонгук не скажет, но возраст этого мужчины — последнее, что может волновать парня. Ночь проходит за работой и бессвязным бормотанием о чём-то насущном с той стороны трубки.

***

Стопки бумаг заполняют поверхность стола. Остывший чай стоит где-то на другом краю, давно забытый. Настенные часы показывают четвёртый час, и усталость незаметно накатывает, ложась на плечи всей тяжестью. Он наваливается на стол всем телом и прикрывает глаза на секунду. Новая должность, нераскрытое дело, куча отчётов — всё это не даёт расслабиться. Хотя лейтенант, возможно, поспорил бы, умеет ли он вообще отдыхать. Он мычит совсем тихо, пытаясь изгнать медленно накатывающую головную боль. Спустя несколько минут выпрямляется, медленно расправляет плечи, водит головой из стороны в сторону, разминая шею. Прикрывает глаза от тянущего чувства в спине. Сидеть столько часов без передышки неприятно. Хочется размять мышцы, возможно, просто лечь на диване и заснуть, обняв подушку. Прошлая ночь после встречи с Мисон была почти бессонной. Мысли заслоняют разум, когда он позволяет себе расслабиться. Они, как чёртовы мухи, кружатся в голове, распространяя ненужные чувства потери и предательства. Не дают вздохнуть полной грудью, не дают переключиться на что-то другое. Без надежды провалиться в спасительный сон он ночами смотрит в тёмный потолок, прослеживая блики от проезжающих машин, которые рассеивают темноту кабинета, в котором он нередко ночует. Продолжать такую жизнь невыносимо. Ему нужен перерыв от всех этих переживаний. Вчерашний день подкосил его, насильно вернул обратно к той точке, с которой он начинал путь. Ему до сих пор больно. Он не знает, как теперь сможет довериться хоть кому-то. Сможет ли сблизиться и связать свою жизнь, зная, что подобное может повториться? Эти мысли невыносимы. Не в силах больше сидеть на месте в этой тишине, он встаёт, по пути хватая пальто, и спешно выходит из кабинета. Последний раз он ел, вроде бы, вчера, так что перекусить что-то кажется неплохой идеей. Пальто оказывается на плечах, а звук спешных шагов разносится по коридору, который утром был удивительно тих. — Лейтенант Ким, — голос позади заставляет его со вздохом остановиться прямо у выхода из участка. Он не поворачивается, парень сам догоняет его, преграждая путь. — Я как раз к вам шёл. — Разве у студентов нет пар? — Тэхён вздыхает устало, оглядывая потрёпанный вид парня, и проходит через турникет, всего на секунду задумываясь, пойдут ли за ним следом. Ответ очевиден. — У нас отменили пары на сегодня и завтра, поэтому я подумал, что стоит провести незапланированные выходные с пользой. Чонгук почему-то без куртки. Идёт рядом, натягивая рукава большого свитера на пальцы. Тэхёну интересно, сколько у него таких, но он не спрашивает. Смотрит, как парень подносит руки к лицу и выдыхает, пытаясь согреть их. Тэхён не думает долго: стягивает своё тёплое пальто и накрывает им чужие плечи. Чонгук сначала не понимает, что происходит. Пальто ему немного велико, но парню комфортно. Он перестаёт стучать зубами и расслабляется. — И всё же я думал, что тебя сегодня не будет, — Тэхён продолжает идти как ни в чём не бывало. Периодически взгляд падает на Чонгука, но он резко одёргивает себя. Возможно, хотел бы сказать, что совсем немного на это надеялся. Настроение паршивое, без всяких мальчишеских эмоций. Тишина, в которой он рискует остаться, пугает его больше. — Ждали меня? — Чонгук улыбается, сжимает рюкзак сильнее. Ждал? Разве что совсем немного. — Ничего подобного. Тэхён морщится, головная боль снова напоминает о себе. Вздыхает глубоко и проходит мимо Чонгука. — Я сделаю вид, что поверил вам, — мужчина уверен, что на чужих губах появляется улыбка. Чонгук не боится говорить всё, что думает, а лейтенанта это подкупает. — Вчера ночью я сидел над статьёй. Сегодня еле успел на первую пару, чуть не проспал. Сделал первые заметки, но возник ступор. Лейтенант, у меня есть пара вопросов. Он говорит, рассуждает вслух, иногда задаёт вопросы, на которые Тэхён не успевает толком ответить. Размахивает руками, иногда чересчур эмоционально, но полностью забирает внимание мужчины себе. Они переходят дорогу до кофейни. Тэхён угрюмо молчит, а Чонгук активно заполняет неуютную тишину. Чонгук заканчивает только у входа в любимую кофейню. Внутри тепло, телевизор работает тихо, идёт какая-то дорама. Несколько посетителей сидят за столиками, кто-то весело болтает. Мужчина подходит к столику у окна, Чонгук идёт следом. — Я, кажется, вам помешал, — тихо говорит мальчик, сжимая лямку рюкзака и кусая губу. Тэхён смотрит на чужое смущение и усмехается, присаживаясь. Отдать пальто мёрзнущему мальчишке было благородно, но сейчас в тепле он понимает, насколько тот замёрз. — Садись, — он указывает кресло напротив, наблюдая, как Чонгук неловко снимает пальто, оставляя его на спинке. Парень садится, и мужчину это забавляет. Тот, кто раскрепощённо ведёт себя в машине и кабинете, теперь смущается за одним столиком. — Пообедаем вместе. Тэхён думает, что Чонгуку некомфортно, но тот улыбается, возвращая прежнее настроение. Забавно, как он умудряется при своей зрелости вести себя, как подросток. На щеках еле заметный румянец, нос красный, волосы лёгкими кудрями спадают на глаза. Под глазами синяки, вероятно, от недосыпа. Тэхён впервые ловит себя на мысли, что Чонгук красивый. Сегодня, в отличие от вчерашнего дня, он чувствует почти умиротворение. Не хочется сбегать, наоборот — хочется остаться хоть немного подольше. — Какие люди, — официант подходит к столику, привлекая внимание. — И тебе доброе утро, Чимин. Официант переводит взгляд на Чонгука, улыбка приятная. Это второй раз, когда Чимин видит парня в кофейне. — Я помню тебя, — улыбается официант, скрещивая руки. — Сработал план с пончиками? — Да, — Чонгук улыбается и облизывает губы. — Он сдал всю инфу почти сразу, как увидел их. Чимин смеётся и переводит взгляд на лейтенанта, который наблюдает за диалогом, думая, насколько они могут быть близки. —… Мы могли бы поговорить об этом позже, — кивает Чимин, хотя по нему не скажешь, что он очень доволен. Записывает что-то и уходит, оставляя их наедине. — Вы близки? — Чонгук незаметно кивает в сторону бара, ожидая реакции Тэхёна. Однако ничего не происходит. Почему-то Тэхён ожидал чего-то подобного. Он почти уверен: с этим парнем не бывает просто. Он вечно придумывает что-то, чтобы усложнить жизнь и найти приключения на голову. Факт, что он лезет к недружелюбному лейтенанту, говорит о многом. — Ты удивительный. За каких-то несколько дней умудрился сунуться на место преступления, заставить отца приставить тебя ко мне, попасть на допрос. Что ещё ждать? — Почему мне кажется, что это комплимент? — улыбка у него красивая. Глаза тоже такие яркие, когда он радуется. Вот чему он радуется? Ненормальный. Совсем ненормальный. — Думай, что хочешь. Тэхён не отрицает и не заставляет думать иначе. Просто безмолвно соглашается. Совсем немного. За несколько дней Чонгук умудрился надоесть. Но выгонять его больше не хочется. По крайней мере, его улыбка — лучшее, что сегодня с ним произошло. — Не хотите говорить о себе — я могу рассказать про себя, — Чонгук не слышит возражений и продолжает, когда перед ними еда. — Я учусь на втором курсе журналистики, лучший на потоке. Эндрю иногда злится, но он просто не ладит с преподавателями. А так он тоже хорош. Это мой друг, кстати. Тэхён с удивлением ловит себя на том, что вслушивается в этот несвязный лепет. — Так, ещё, — парень глаза поднимает к потолку, раздумывая. — У меня есть хобби. Обожаю вязать, бабушка научила. Отцу не нравится — говорит, что это дело не мужское. Но я учился. Люблю детективные сериалы. Вы похожи на главного героя детектива или боевика. Поэтому решил написать статью о вашей работе. Чонгук смеётся, снова смотрит на мужчину. — Видите, сколько рассказал? Не кажется, что стоит ответить тем же? — Я всё думаю и не понимаю, чего ты добиваешься, Чонгук. Нам не быть друзьями, на что бы ты ни надеялся. Парень кивает в ответ, только плечи его заметно опускаются. Откладывает вилку, думает пару секунд, прежде чем ответить: — Не нужно быть моим другом. Просто не будьте таким грубым. Тэхён усмехается. Следующие минуты проходят в тишине. Мужчина лишь изредка бросает взгляды на мальчишку, раздумывая над его словами. Обед проходит в уютной тишине. Уже позже он расплачивается и смотрит на парня. — Пошли? Работы ещё полно. — Зови меня Тэхён. Из твоих уст звучит так, будто я достиг почтенного возраста, — Чонгук кивает заторможенно. Он сам не верит, что делает шаг навстречу неизвестному. Позволяет Чонгуку быть ближе, пока не знает, к чему это приведёт. Чужая улыбка, увиденная случайно и пытающаяся скрыться, вызывает ощущение, что он делает правильный выбор.

***

В допросной привычно холодно. Хадвин даже не обращает на это внимания, только обеспокоенно смотрит на девушку, не зная, что сказать. Эва сидит необычайно тихо. Закрой глаза — и можно подумать, что ты один. Офицер знает, что за стеклом никого нет, он только ждёт лейтенанта, чтобы начать допрос. — Мисс Мартинес, вы бы хотели сейчас что-то сказать? — он заглядывает ей в глаза, поджимая губы. Девушка смотрит на него с недоумением, облизывая от волнения губы. — Перед началом допроса подумайте о каждом своём слове. В случае чего вы можете оказаться в списке подозреваемых, так что стоит обезопасить себя и не говорить лишнего. — Разве не в ваших интересах развести меня на любую стоящую информацию? — усмехается Эва. Хадвин ощущает секундную заминку, но снова берёт себя в руки. Его тревожный взгляд падает на двери, режде чем он осмеливается добавить: — Я лишь напоминаю о ваших правах. Девушка хочет сказать ещё что-то, но дверь резко открывается. Хадвин оборачивается, когда Тэхён медленно заходит внутрь. Серое помещение освещается тускло, длинное зеркало отражает высокую фигуру лейтенанта. Он смотрит на девушку невероятно долго, видит её взволнованность и усмехается, вызывая у неё ещё больший страх. Тэхён отодвигает со скрипом стул напротив неё. Кивает Хадвину отойти чуть дальше и присаживается, бросая на стол небрежно папку. — Вы боитесь, Эва? — говорит с неприкрытым сарказмом, заглядывая в её глаза, которые избегают встречи. Девушка теребит руки, бросает взгляд через плечо на офицера позади. — Я задам вопрос по-другому: а вам есть чего бояться? Руки оказываются на столе, плотно переплетённые. Взгляд Тэхёна меняется с насмешливого на серьёзный. Глаза прожигают маленькую фигуру напротив, и девушка начинает едва заметно дрожать. — Что вам от меня нужно? — её голос истеричный, срывается, потому что не хватает сил держать всё в себе. — Я рассказала всё, что знала. — Я бы не был так уверен. Честно говоря, мисс, я не люблю, когда мне врут. Ещё меньше — когда те, кто врут, думают, что смогут обвести меня вокруг пальца. Но давайте по порядку. — Если меня в чём-то обвиняют — я требую адвоката! — она переводит нервный взгляд на офицера чуть поодаль, потом на лейтенанта. Облизывает губы и поправляет края короткой юбки под столом, дышит через раз, сдерживая накатывающую панику. Тэхён замечает, как часто девушка смотрит на офицера. То ли ищет в нём немую поддержку, то ли считает его менее опасным, чем лейтенант. Её руки едва заметно дрожат, глаза на мокром месте, волосы в небрежном хвосте, а на открытых участках кожи проглядывает болезненная худоба. — Послушайте, — Тэхён сдерживает себя от закатывания глаз. Тем не менее, он решает сменить тактику. — Мы вас пока ни в чём не обвиняем. У вас есть шанс сотрудничать со следствием и рассказать правду. Если вы захотите скрыть что-то важное, ни один государственный адвокат вам не поможет. Я могу быть вам другом, а могу и передумать. — Это угроза? — осторожно спрашивает она на выдохе. — Если да, то вы делаете хуже себе, лейтенант. — Никаких угроз. Я бы не посмел. Тэхён медленно открывает папку с делом об убийстве Гейла. Глазами пробегается по тексту. Секунды тишины тянутся мучительно, нервы девушки постепенно сдают, но никто не решается прервать установленную тишину. Мужчина достаёт несколько фотографий. На одной — Гейл в подворотне, на другой — совместное фото с университетского сайта. Эва улыбается, стоит рядом с двумя парнями. — Послушайте, Эва. От вашей правды зависит то, что случится с теми, кто лишил жизни вашего друга. Гейл был жестоко избит перед смертью. Разве вам не хотелось бы, чтобы виновные были наказаны? Разве не в ваших интересах отвести подозрения, если вы невиновны? — Я не знаю… — она не отрывает взгляд от фотографии с убитым парнем, слёзы скатываются по щекам. — Лейтенант, я не хочу лезть в это. Прошу, оставьте меня. Разбитый взгляд впервые встречается с глазами мужчины, и он поджимает губы, убирая фото обратно в папку. — Расскажите правду. Офицер позади дергается, делает шаг вперёд, но за этим ничего не следует. Девушка на него даже не смотрит. Тишина допросной снова окутывает всё помещение. Мужчина ждёт терпеливо, давая время собраться с мыслями. Он слышит её тяжёлое дыхание. Минута. Пять. Семь. — Мисс Мартинес… — Хорошо, — всхлипывает она. Стирает влагу с щёк и кивает несколько раз. — Я всё расскажу, только у меня будет просьба. Тэхён смотрит на неё долго, руки скрещены перед собой, он кивает. — Умоляю, не упоминайте моего имени нигде. Если узнают, что я всё рассказала… — она всхлипывает, опуская голову, — мне конец. Слова заставляют Тэхёна нахмуриться. Он прикусывает щёку, чтобы промолчать. Девушка смотрит на него слишком долго. Когда получает лёгкий кивок, начинает говорить: — Подробностей я правда не знаю. Мы с Гейлом были хорошими знакомыми. Он мне нравился, но я ничего не делала, потому что у него была не лучшая репутация. Я не хотела попасть в его окружение… — она делает паузу, кусает губы, стараясь подавить приступ истерики. Хадвин подходит к столу и тихо, чтобы слышал только лейтенант: — Может, сделать перерыв? Я мог бы продолжить допрос позже сам. Тэхён броосая предупреждающий взгляд на офицера, поворачивается к Эве. Та продолжает сумбурный рассказ: — У меня появился парень, Мэтт. Я правда виню себя! — закрывает лицо руками, не замечая вздоха Тэхёна. — Я сказала, что Гейл приставал ко мне, просто чтобы Мэтт его напугал и мы прекратили общение. Я даже не подозревала, что что-то может произойти! Гейл никогда не употреблял, я не знаю, как это случилось. Тэхёну приходится снова вздохнуть и с громким хлопком закрыть папку. Девушка дёргается от неожиданности. Мужчина резко встаёт, направляясь к выходу. Чужие истерики утомляют. Особенно когда прибавляют работы