Несносный мальчишка

Вы любили когда-нибудь? Вы помните, каково это? Бабочки, дрожь по коже, дурацкая улыбка на лице, сердце, которое ходуном ходит от одного лишь чужого взгляда: это всё так банально, но… так правдиво, да?

***

Тэхён дышит тяжело. Больно. Чертовски больно, приходится стискивать зубы, чтобы не издавать лишних звуков. Плечо ноет, чёрная толстовка пропитывается кровью, в руках пистолет. Он высовывает голову из-за прикрытия, в виде одного из стеллажей маленького магазина, и в этот момент сердце пропускает удар. Он видит то, чего не должен был. Мальчишка. Тот, что голову руками прикрывает, пока сидит за одной из полок, поджав колени поближе к себе, и смотрит с ужасом на лейтенанта, сдерживая громкие всхлипы и слёзы в уголках кристально чистых, необычайно ярких сейчас карих глаз. Этот несносный мальчишка в опасности, и принимать решения приходится в ускоренном темпе…

***

За два дня до…

— Лейтенант! — громкий крик Чонгука становится слишком внезапным. Разрывающий прежде мирную тишину коридора, он вызывает только большое желание поскорее скрыться от его обладателя. Но Тэхён с места сдвинуться не может, отчётливо различая приближающиеся шаги вездесущего студента. Некоторые мимо проходящие офицеры с интересом оборачиваются на бегущего мальчишку. Оборачиваются с интересом в сторону лейтенанта. — Лейтенант Ким! Запыхавшийся, пытающийся взять воздух полной грудью парень вмиг оказывается перед ним. Стоит, опираясь на колени и громко дыша. Вероятно, он даже не замечает на себе чужих взглядов. Мокрые пряди волос небрежно смахивает назад, даже не пытаясь привести их в порядок. Мужчина смотрит на него, засунув руки в карманы своего длинного пальто, и поджимает губы, внутренне сопротивляясь внезапному желанию самому убрать спадающие на покрасневшее от бега лицо пряди волос. Чонгук выглядит так, будто бежал по меньшей мере пять кварталов. Он терпеливо ждёт, пока нагоняющий его в коридорах полицейского участка, словно это школьные переменки, парень наконец отдышится и скажет, зачем привлёк так много внимания к его нескромной персоне. — Если это не что-то правда стоящее моего внимания... Он даже договорить не успевает, как парнишка (вот это дерзость!) резко его перебивает, убирая ладони с джинсов, порванных в районе колен. Выпрямляется и смотрит на него как-то слишком… В его глазах столько энтузиазма. Тэхён даже не уверен, как понимать этот яркий взгляд больших оленьих глаз и странный блеск, который в них отражается. С каждым разом мужчина задерживается на них всё дольше, заостряя своё внимание. И в груди от этого странно. — Это стоит! Просто поверьте мне, — Чонгук ещё раз прерывается, чтобы набрать в лёгкие воздуха, и говорит тише: — Это стоит. Сказать по правде, Тэхён неясно помнит, как вытаскивает свою тёплую ладонь из кармана пальто и ловит парня за запястье. Не особо он отпечатал в памяти, как вёл несопротивляющегося Чонгука за собой по заполненным людьми коридорам прямо в свой кабинет, отпустив чужое запястье лишь в тот момент, когда изумлённые взгляды сотрудников полиции скрылись за громким хлопком двери кабинета. Тэхён, обычно помешанный на чистоте, только сейчас замечает, насколько захламлён его стол: бумаги, папки с делами, личные дела сотрудников его отдела — слишком много новых обязанностей вместе с новой должностью. А ещё здесь почти всегда пахнет сигаретами. Это ощущается особо ярко, когда заходишь внутрь впервые. Запах такой насыщенный, будто осел на каждом квадратном метре. Ещё здесь пахнет тяжёлым мужским парфюмом и… почти всегда сквозит холодом от вечно открытого нараспашку окна. Лейтенант только на секунду кидает взгляд в сторону парня и замечает, как тот ёжится от холода. Усмехается себе под нос и подходит к окну, закрывая его. Он сдерживает в себе порыв открыть пачку сигарет, потому что курит в последнее время слишком часто, но в руке по привычке оказывается любимая зажигалка, которую мужчина крутит между пальцами, сам того не замечая. Он облокачивается о стол, не отрывая глаз от мальчишки, и кивает, предлагая начать разговор о том, что непременно стоит внимания. — Я был сегодня в университете. — Занимательный факт. — Не перебивайте и дайте рассказать всё по порядку, — Чонгук сам перебивает его столь часто и столь нагло, что Тэхён почти всегда в ответ непроизвольно улыбается. Слова не может поперёк вставить, за последние недели слишком привыкнув к яркому эмоциональному диапазону юноши. — Так вот, этот ваш Гейл, то есть парень, которого нашли в подворотне, учился там, только на другом факультете. Я лично не был с ним знаком, но мой друг Эндрю видел его. Он вообще любитель собирать сплетни, так что… — Прервал меня ради каких-то сплетен? — Тэхён не может пойти поперёк своего гадкого характера. Не может упустить возможности, чтобы не словить на себе обиженный взгляд чужих красивых глаз. Он откладывает зажигалку с громким стуком металла о деревянную поверхность, одним лишь чудом сдерживает улыбку, которая так и просится на лицо, и снова смотрит на Чонгука. Тэхён ловит себя на том, что в последнее время слишком спокоен. Он чувствует себя не так, как всегда. В чём причина? Невольно он снова смотрит на Чонгука, теперь уже с привычной задумчивостью. Тот кусает губу, видимо, так и не придумав, что ответить. Но взгляда своего, почти оскорблённого поведением лейтенанта, не отводит. — Ладно, хорошо, — Тэхён поднимает руки в примирительном жесте и пожимает плечами. — Продолжай, юный детектив, мне даже интересно. — Ещё раз перебьёте, и клянусь: больше не скажу ни слова. — Это угроза или благословение? — Тэхён щурит глаза, делая шаг вперёд, и видит, как Чонгук глотает воздух, давясь возмущением. — Лейтенант! — уголки губ мужчина невольно поднимает, показывая что-то наподобие улыбки, и видит, как Чонгук в этот момент замирает. Видит, как он тупит взгляд, опуская глаза на его губы и поджимая свои. Мужчина чувствует то, что прежде было ему несвойственно. Этот звонкий голос, этот взгляд — всё вызывает внутри странное напряжение. Парень усмиряет свой пыл и глубоко вздыхает, чтобы продолжить: — Мой друг рассказал о том, что где-то месяц назад был на студенческой вечеринке, и там произошла драка. Если коротко, Гейл, весь такой неприметный, выпил и подрался с Мэттом, довольно популярным парнем на том факультете. Кто-то говорит, что они спорили из-за девушки, кто-то говорит, что Мэтт просто нашёл себе грушу для битья в тот вечер. Короче, Гейлу досталось. Так вот, некоторые даже не помнят, что это был за парень такой, кто попал под горячую руку Мэтта, потому что его никто до этого почти не знал, — Чонгук заканчивает свой рассказ, смотрит на Тэхёна, явно чего-то ожидая, но в ответ только ловит нечитаемый взгляд, которым мужчина его прожигает. — Почему вы так смотрите? Неужели это совсем ничем не поможет? — Я такого не говорил, но... — Тэхён с места встаёт и вздыхает, делая шаг навстречу. — Мальчишка, всё то, что ты сказал — лишь простые университетские слухи. Вряд ли это поможет, но я учту. Любая информация не бывает лишней. Почему-то после этих слов в кабинете настаёт странная недолгая тишина, которую нарушает мальчишка, неверящим голосом еле слышно проговаривая: — Шутите? — мужчина не сдерживает смешок, а Чонгук глаза округляет. — То есть вы не назовёте меня несносным подростком, который лезет не в своё дело? Не скажете мне, чтобы я не совался куда не надо? Не назовёте всё то, что я узнал, бредом? Лейтенант, вам нездоровится? Что ж, возможно, ему нездоровится. Он чувствует себя не так, как обычно. Эта болезнь медленно распространяется по телу и вызывает реакцию на этого парня. Растекается по венам и заставляет кровь бежать быстрее. Мужчина сам не знает, что с ним такое происходит, так может ли он ответить на этот вопрос? Он просто неизлечимо болен. Только сам об этом совсем не догадывается.

***

— Как я могу не злиться? — Тэхён устало вздыхает, делая очередную затяжку. Вообще-то на улице холодно, но уходить отсюда, видимо, никто не собирается. Он стоит недалеко от кофейни, в одном из переулков. Выпускает дым, запрокидывая голову вверх, и невольно затылком прислоняется к бетонной стене, на которую облокотился всем телом. Чимин всё ещё злится на него. Кусает пухлые губы, прожигая недовольным взглядом. Прячет от внимательного взгляда лейтенанта дрожащие ладони, скрестив руки на груди. Тэхёну даже кажется, что от обиды у Чимина предательски краснеют глаза. Недалеко проезжают машины, расплёскивая воду из луж после недавнего дождя. Изредка проходят люди. А мужчина так и стоит, не зная, что сказать Чимину. — Ты был с ней. В тот день сидел, как ни в чём не бывало. — И даже после такого от меня не отвернёшься? — он говорит это так спокойно, что на секунду Пак замирает. Его кадык дёргается от того, что тот сглатывает. На лицо так и просится усмешка. Ему действительно интересно, что ему скажут в ответ. Последняя затяжка обжигает горло, распространяя горечь во рту, которую он сплёвывает на асфальт. Кидает окурок куда-то в сторону и глубоко вздыхает. — Я не понимаю, почему ты так яростно хочешь убрать всех из своей жизни? — Чимин говорит в разы спокойнее, чем до этого, и это возвращает внимание лейтенанта к их разговору. Парень ловит его взгляд, смотрит в глаза молча. Секунды проходят почти мучительно для него, пока Тэхён ждёт, что же такого в его глазах разглядят. «Глаза — зеркало души». Глупости какие. Его душа чёрствая, его взгляд разбит. Там нечего разглядывать. Все смотрят на него, пытаются что-то для себя найти. А Тэхён вот в чужих ничего не видит. Он смотрит на Чимина и может только гадать, о чём парень так долго думает. Может только представлять, что он испытывает в эту секунду. Тэхёну по-настоящему кажется, что когда привыкаешь к боли, только тогда перестаёшь её испытывать. Глупо? Возможно, его бы поняли те, кто испытывал то же самое. Он давно ощущает боль. Это чувство с ним так долго, что он забыл, каково это — без неё. И вот сейчас, вероятно, он должен ощутить что-то подобное, но не ощущает. Он ждёт терпеливо. — Почему ты меня отталкиваешь? — Чимин облокачивается о противоположную стену. Отворачивает голову в сторону. Его белая толстовка наверняка сейчас станет грязной, но это последнее, что его волнует. — Может… Ты боишься, что я предам тебя? Тебя ранит то, что все близкие предают тебя, и ты думаешь, что однажды я сделаю так же? — Все так или иначе рано или поздно уходят. — Ты думаешь, что если оттолкнёшь всех сам — будет проще, да? — Чимин снова смотрит на него. Почему-то именно в этот момент его пробирает дрожь. Настолько внезапно, что он невольно дёргается, сбрасывая неприятное ощущение. В момент всё меняется. Он чувствует себя оленем перед светом фар. Преступником, которого так просто раскрыли. Чимин видит смену эмоций и внезапно улыбается. — Злись на меня сколько хочешь. Может, я и не имел права присылать тебе те фото, но верни время вспять — и я бы сделал то же самое, — Чимин делает шаг вперёд, и теперь Тэхён среди них двоих чувствует себя уязвлённо. — Пережить предательство больно. Пережить его не раз и не два — невыносимо, я знаю, Тэхён. И я знаю, что между жизнью во лжи и этим, ты бы выбрал это. Чимин говорит так уверенно, а мужчина не может сказать об этом с такой же уверенностью. Он не может быть уверенным в том, что хотел бы проходить всё то, что проходит сейчас. Он не уверен, что трусливо не выбрал бы вариант жить во лжи до конца своих дней. Как же на самом деле он слаб. — Хватит. — Ты ещё найдёшь своё счастье, разве не понимаешь? У тебя есть шанс начать сначала и найти своё утешение в том, кто сможет для тебя им стать. — Хватит, Чимин, — он чувствует в этот момент себя уязвимым. Чувствует себя так, что будь шанс — он бы слился воедино со стеной, в которую так вжимается, лишь бы избежать разговора, который свернул не в то русло. — Не скажешь ничего больше? — Я не виню тебя, — Тэхён запинается, но говорит, переступая через себя. — Больше. Нет, не виню. И не отталкиваю. Чимин улыбается слишком снисходительно для того, кто пару минут назад сначала крыл его матами за встречу с почти бывшей женой в кофейне, после готов был разрыдаться, выпотрошив его всего наизнанку парой слов. — Мне этого достаточно. Он уходит, не говоря больше ни слова, а Тэхён, выходя из переулка, смотрит ему вслед. По его венам стекает необъяснимое жгучее чувство, похожее на вину.

***

Чонгук не замечает, как идёт время, пока он сидит в шумном коридоре участка, что-то активно записывая в блокнот. Он прижимает колени к себе, упираясь пятками о край скамейки, почти не отвлекаясь на внешние факторы, наполовину заглушая звуки наушником в одном ухе, где играет спокойный джаз. На него даже не давят энергетика и суета, которые царят в стенах этого здания. Вздрогнуть заставляет внезапное появление кого-то совсем рядом с ним. Он отвлекается от своих записей, поворачивая голову к тому, кто присел рядом, и облегчение почти проскальзывает на его лице. — Прости, если помешал, — Хадвин протягивает ему стаканчик с чем-то и кивает на него. Чонгук без раздумий берёт его в руки и убирает блокнот в сторону, всё внимание отдавая своему новому знакомому. — У меня обеденный перерыв, а лейтенант пока опрашивает свидетелей. Не знал, чем заняться, есть совсем неохота. Парень откидывает голову на стенку и устало вздыхает. — Да всё нормально, — Чонгук делает глоток, с грустью понимая, что это кофе. Он всеми фибрами души не переносит этот напиток, но говорить об этом не решается, убирая стаканчик в сторону. — Так ты съел все мои пончики? — Хадвин смеётся и смотрит на него. Чужой телефон в руке загорается уведомлением, и парень на него отвлекается, пока Чонгук смущённо отводит взгляд. — Я куплю тебе ещё, — в ответ на это слышит смех и невольно опускает глаза в чужой телефон. Хочет себя одёрнуть, но замирает, разглядывая фотографию девочки в больничном халате, с улыбкой на губах. Та маленькая совсем, от силы лет десять, как кажется Чонгуку. Брови сводятся на переносице, а Хадвин, сохранив себе фото и отправив в ответ на сообщение кучу сердечек, убирает телефон в сторону. — А можно спросить? Хадвин смотрит на него, сначала не понимая, а когда видит кивок на его телефон, грустно улыбается. — Можешь не говорить, если не хочешь, я не… — Моя сестра, — Чонгук договорить не успевает, Хадвин отвечает на вопрос. — У неё нашли тяжёлое заболевание, дело дошло до реанимации. Я не сразу смог найти деньги на лечение, но всё обошлось, и она теперь восстанавливается после операции. Чонгук в ответ мычит, не зная, что сказать. — Это та самая сестрёнка, которая на тебя сок пролила? — Чонгук вспоминает недавние рассказы Хадвина и понимает теперь, о ком шла речь. — Да, — он улыбается нежно, и в ней он видит такую же редкую улыбку своей матери, адресованную ему. Офицер сжимает телефон в руках сильнее, когда Чонгук задаёт ещё один вопрос: — Родители сейчас с ней в больнице? — Хадвин убирает улыбку с лица и отрицательно качает головой. Чонгук своего вопроса смущается, понимая, что сказал что-то лишнее, и прикусывает щёку изнутри. Он смущается своего неугомонного любопытства, и это чувство затапливает его ещё сильнее, когда в ответ он слышит: — У нас нет родителей. Погибли, ещё когда Сью было года три от силы, — Чонгук теряется, теперь не зная, что сказать в ответ. Поджимает губы, обнимая себя за ноги, и отворачивается от офицера. — Прости, — звучит глухо, и мальчишка чувствует руку на плече. Хадвин ему улыбается, кивая. — Всё хорошо, не загружайся, окей? — он встаёт, когда смотрит на часы, и машет ему на прощание, пока Чонгук думает над всей ситуацией. Блокнот так и остаётся нетронутым, а мальчишка смотрит в сторону кабинета хмурого лейтенанта, с трепетом ожидая, когда дверь наконец откроется.

***

В кабинете лейтенанта холодно. Окно, открытое нараспашку ещё утром, никто так и не закрыл. Дождь попал на подоконник, отчего тот промок. Противный ветер гуляет по помещению, окутывая присутствующих мурашками, пробегающими по спине. О, конечно, не всех. Сам лейтенант не дёргается. Ему этот холод по душе. Получает от него удовольствие, не ёжится, не прячется, чувствуя, как он окутывает кожу сквозь тонкую ткань, и наслаждается, будь он неладен. Он скрещивает пальцы на поверхности массивного деревянного стола и внимательно смотрит сначала на одного парня, потом на другого. Те, видно невооружённым глазом, чувствуют себя некомфортно под чужим пристальным взглядом. Переглядываются иногда, не зная, как нарушить гнетущую тишину. Только дышат чуть громче обычного, теребя края рваных джинсов на коленках. Тэхён на этот жест смотрит дольше обычного. Думает ещё пару секунд, прежде чем прочистить горло, внезапным шумом заставляя парней еле заметно дёрнуться, и начинает тяжёлый для всех разговор: — Для начала представьтесь, — он взмахивает рукой, предлагая начать, и берёт со стола ручку, что-то записывая в коричневый, довольно толстый блокнот перед ним. — Уильям Хэнс, — робко подаёт голос один из них. Поправляет спадающую на лоб тёмную прядь волос и складывает руки на коленях. Второй смотрит на него и поджимает губы. Вздыхает глубоко и переводит ленивый взгляд на мужчину: — Мэтт Уолс, лейтенант, — не зная, куда деть руки, скрещивает их на груди и откидывается на спинку неудобного стула. Ткань его ветровки шуршит, когда он устраивается поудобнее. Вытягивает ноги вперёд, словно и не находится сейчас на допросе. — Хорошо, — Тэхён делает заметку в каком-то документе, который лежит по правую руку, и снова возвращается к своему блокноту, что-то чертя в нём. — Я задам вам несколько вопросов о Гейле. Вы были знакомы? Один из парней, Уильям, еле заметно напрягается. Сжимает руки на коленях чуть сильнее и переводит на секунду взгляд на парня рядом. Неуверенно кивает и говорит: — Мы учились вместе. — Ммм, так значит, вы слышали о том, что с ним произошло, — Тэхён пару раз кивает, делает ещё одну заметку и продолжает: — Что вы можете сказать об этом? Мэтт хмыкает под нос, поднимает уверенный взгляд и прожигает им мужчину напротив. Того, к слову, это совсем не трогает. — Ужасная участь постигла нашего друга, — пожимает плечами. — Другого и сказать нельзя. Тэхён усмехается, кладёт локти на стол и облокачивается на него. — Любое ваше слово очень может помочь следствию. Если вы скажете всё, что знаете, вам ничего не будет грозить, поверьте мне. Сотрудничество со следствием только пойдёт вам на пользу, и мы вас больше не побеспокоим. У него были враги? — Враги? Шутите? — Уолс уже в голос смеётся, чем только заставляет лейтенанта закатить глаза. Слишком нынче самоуверенные подростки пошли. Взглянуть на того же Чонгука… Чонгука… Ну да. О ком же ещё он мог подумать в эту минуту. Идиотизм, да и только. — У этого замухрышки не могло быть врагов по одной простой причине: он — тень. Привидение, которое никто не замечает. Спросите у кого-нибудь ещё, помнят ли вообще, кто это такой. Знаете, что вам ответят? «О, не знаю такого», — специально коверкает голос, когда произносит последнюю реплику. — И всё знаете почему? Никому он такой не сдался. — Какой «такой»? — Непримечательный, скучный, бесполезный. И затыкается, наверняка понимая, что наговорил лишнего. Тэхён слушает внимательно, не подаёт виду, только лениво делая заметки. — Можете сказать о нём ещё что-то? Уильям кусает щёку изнутри, но, когда встречается взглядом с лейтенантом, осторожно начинает: — Говорят, лейтенант, он был страшным наркоманом. Мы не замечали, чтобы у него было какое-то странное поведение, но слухи ходили, что он вечно ко всяким барыгам приставал и искал дозу. Его друг заметно напрягается, смотрит с неодобрением на Уильяма и выпрямляется на стуле. Тэхён на него взгляд переводит и смотрит с вопросом, ожидая продолжения. — Мы ничего не знаем. Поймите, никто не хочет иметь дел с такими странными типами, как он. — Мэтт, я могу задать ещё вопрос? — Тэхён откладывает ручку. Уголки губ поднимает в улыбке и придвигается к нему ближе. Парень смотрит на него пристально. Кивает уверенно, скрещивая руки перед собой. — Что насчёт вашей девушки? Лицо парня вмиг омрачается. Он хмурит брови, разглядывая лейтенанта. — Не понимаю, о чём вы. — Правда? Это не вы избили его незадолго до смерти? Парень бледнеет на глазах. Тэхён с интересом смотрит на него, ожидая ответа, а тот начинает чаще дышать. — Послушайте, — мужчина не может не заметить, как парень спотыкается на первом же слове, после с досадой переводя взгляд на друга. — Это недоразумение. Клянусь, недоразумение. — Это недоразумение тогда лишило его жизни? — кажется, его серьёзный тон пугает парней. Вмиг настроение в кабинете меняется, а былая уверенность куда-то пропадает. — Лучше ответьте на все вопросы честно, или мне придётся принять меры, Мэтт. Мне нужна правда. — Я просто выпил чуть больше положеного на вечеринке. Этот идиот тоже перепил. Начал втирать про мою девушку, чтобы я держался от неё подальше, все дела, — Мэтт смотрит на Уильяма и продолжает осторожно: — Я вспылил. Но нас быстро разняли, и больше ничего не было. Да я и видел его, наверно, тогда в последний раз. Мужчина вздыхает устало и поднимается с места. Провожает парней к выходу и просит связаться, если те что-то узнают. По возвращении в кабинет он с удивлением встречает там мальчишку, который удобно расположился на стуле и с удовольствием уплетал один из пончиков, которые были в коробке. Его нос измазан в сахарной пудре, а щёки до смешного надуты. Край свитера вымазан в креме, как и пальцы. — Лейтенант, — мальчишка улыбается, когда видит его, отчего у мужчины брови ползут вверх от удивления. — Я вас ждал. И хотелось бы посмеяться, до того абсурдно в кабинете лейтенанта выглядит этот ребёнок. Ярким пятном выделяется в атмосфере, в которой привык обитать хмурый мужчина. Его небесно-голубой свитер режет глаза, улыбка искренняя, оттого на самом деле привлекательная, тоже. — Зачем? — он хочет закурить, но, открывая пачку, с грустью замечает, что она пустая. Садится за своё место и открывает блокнот с показаниями парней. На мальчишку лишний раз не смотрит. — Вы ведь будете допрашивать ещё кого-то? Я хочу с вами. Тэхён поднимает свой хмурый взгляд, откидывается назад и, толкая язык за щеку, немного гневно проговаривает: — А теперь послушай меня, — холодный голос заставляет Чонгука невольно выпрямиться. Он становится на тон ниже, вызывает неприятные мурашки, пробегающие по позвоночнику. — Я не твоя нянька, поэтому хватит бегать за мной хвостиком. Однажды моё терпение закончится. Тэхён на девяносто девять процентов уверен, что такой подход может сработать. Что его характер может оттолкнуть мальчишку, отвадить от себя, чтобы больше не мельтешил под боком, не смотрел на него, не приносил чёртов чай с бергамотом каждое утро, не играл на его нервах каждую свободную минуту и не… не вызывал столько противоречивых эмоций разом одним лишь своим присутствием. Тэхён ощущает спокойствие и вместе с этим раздражается от любого лишнего слова. Он закатывает глаза, когда видит на горизонте Чонгука, а после долгих часов в его кабинете за работой не хочет отпускать, почти стыдливо боясь остаться в одиночестве, чего, конечно, ни разу не показывает. Девяносто девять процентов его уверенности разбиваются о чужой упрямый взгляд мальчишки, который ни разу не отступает. — И что тогда? — Чонгук кусает губу, чтобы не улыбнуться, и расслабляется, медленно вставая с места и подходя к открытому окну. — Как пафосно, лейтенант. Из какого фильма вы вылезли? Что вы сделаете сыну капитана? Каждое слово фальшивой нотой проходится по его нервам. Сигнальным гудком отдаётся в ушах. Служит — боже, до чего же банально — красной тряпкой для быка. — Кичишься своим положением? — Нет, только хочу вывести вас на эмоции, как вы меня недавно, — Чонгук улыбается, уже не скрывая своих намерений, и, чёрт, у него ведь получается. Он своим поведением заставляет кровь Тэхёна вскипеть. Делает то, чего другим давно не удавалось. Подбирается ближе и бьёт под дых. Тэхёну бы усмехнуться с такой уверенности, да только не сейчас. Сейчас он зол, ему не до смеха. Ярость в груди загорается неожиданно. Мальчишка его слов не воспринимает всерьёз. Мужчина встаёт резко с кресла и в несколько шагов преодолевает расстояние между ними. Хватаясь за горлышко свитера, он припечатывает того со звуком к стене, сам прижимаясь ближе, чтобы не дать лишний раз вывернуться из крепкого захвата. Тэхён сжимает чёртов свитер так, будто ткань под его пальцами в секунду-другую просто треснет к чёртовой матери. Возможно, он всё же подошёл слишком близко. Непозволительно. Чонгук стонет от боли в затылке. Открывает глаза и смотрит со спокойствием. Почему отсутствие страха разжигает злость сильнее прежнего? — Не стоит, Чонгук, не стоит, — звучит совсем рядом угрожающе, только вот единственное, что может сделать парень — опустить глаза на чужие губы и уверенно произнести: — Я не боюсь вас, лейтенант. И, если хотите знать, вы правда нездоровы. Его глаза вблизи другие. Тёмные и большие, сияют, словно блеск в них отражается от самих звёзд, которые лейтенант разглядывает бессонными ночами. Тэхён не может сказать, почему вдруг забывает всё на свете. Забывает о своих же угрозах, о том, что мальчишку вообще-то припугнуть хотел. И это выбивает из колеи. Все слова разом улетучиваются из головы, пульсирующая в висках злость неясно почему пропадает, будто смывая пелену с глаз. Ситуация почему-то кардинально меняется. Прежний гнев сменяется странным напряжением, которое можно рассеять, стоит просто отойти назад на пару шагов и забыть про эту ситуацию… Проблема в том, что почему-то заставить себя отступить не получается. Наглый, абсолютно несносный мальчишка вызывает в нём бурю. Их взгляды почему-то друг от друга не отрываются ни на секунду. О чём думает каждый? А есть ли вообще силы о чём-то думать в такой ситуации? В моменте мужчина не замечает, как усиливает хватку, отчего Чонгук судорожно вздыхает, но молчит. Ни единой попытки вырваться или запротестовать не предпринимает. А мужчина… Он так близко, что может уловить еле слышный аромат, которым от Чонгука веет. Приятный, даже очень. Он такой тёплый: от свитера веет кондиционером для стирки, от волос исходит аромат, в который хочется зарыться носом, чтобы вдохнуть поглубже. Боже, какие мысли посещают его голову? Какой ужас творится в его сознании, затуманенном чужим, приковывающим к себе взглядом. Откуда в мальчишке внезапно берётся столько власти над ситуацией, что, будучи прижатым к стене ослабевшей хваткой, он всё равно завладевает разумом мужчины? Рука сама невольно поднимается, чтобы смахнуть остатки сладкой пудры с лица, пока вторая ладонь всё так же держит его за ворот, не позволяя оторваться от стены. Тэхёна поражает то, что мальчишка совсем не сопротивляется, не пытается вырваться, даже не вздрагивает, когда большой палец касается кончика носа, стряхивая посыпку. Он следит за своими движениями почти как зачарованный, после снова возвращаясь к глазам. К таким необыкновенным глазам. Наверное, они близко. Слишком близко друг к другу, и это должно смутить, но… не смущает. Ни одного из них не смущает. — Тэхён... Дверь за спиной распахивается резко, не давая парню договорить, и Тэхён, сбрасывая наваждение, всё же отстраняется. Чонгук вздыхает, непонятно — от облегчения или разочарования. Мужчина и не вслушивается, бросая недовольный взгляд на вошедшего офицера. — Лейтенант, из другого отдела передали. Он отдаёт документы в руки мужчины. Лишь мимолётный взгляд кидает на парня, который стоит рядом, и уходит. Возможно, ему показалось странным, что лейтенант выглядит растерянным. Или что ворот свитера парня выглядит потрёпанным. В любом случае дверь закрывается до необычного тихо, а гнетущая тишина сменяется непонятным напряжением. Не таким, каким было заполнено пространство до. Сейчас парню свой взгляд прячет, не зная, что сказать, чтобы разбить эту атмосферу. В прохладном, продуваемом помещении Чонгуку на удивление душно. — Так, — голос его так бестактно нарушает тишину. Тэхёну бы по всем канонам закатить глаза, да сил уже на всё это нет. — Вы возьмёте меня с собой. И даже сейчас это не звучит как просьба или вопрос. Он утверждает, он показывает, что не намерен отступать от цели. Не слышит ответа на свой вопрос, ни даже еле слышного «мгм» из сомкнутых губ. И всё же устрашающую тишину принимает за положительный ответ.

***

Тэхён вздыхает грузно, когда захлопывает дверь машины. Небольшой дом ничем не отличается от остальных в этом районе. Переулки между ними ужасно узкие, стоит только захотеть — и можно через окно пожать соседу руку. Он подходит к входной двери дома, где живёт мать погибшего парня. Оглядывается на мальчишку, который топчется на месте, теряя былую уверенность. Мужчина нажимает на звонок, поджимая губы и делая глубокий вдох. Вся дорога впервые за долгое время прошла в ужасной тишине. Тэхён просто не мог себя контролировать, почти каждые несколько минут бросая взгляд на рядом сидящего парня. В голове то и дело всплывала сцена, которой по-хорошему и быть не должно. Он даже не знает, как это понимать. Не может самому себе вразумительно объяснить, что произошло чуть ранее в кабинете. Не думать не получается. Но, судя по тому, как Чонгук сосредоточенно смотрит на дорогу, впервые полностью игнорируя его существование, не получается это не только у него одного. — Ох, это вы, — женщина робко открывает дверь и смотрит на него, пытаясь скрыть раздирающее её душу любопытство. Она открывает дверь шире, без вопросов пропуская их внутрь, и тихо закрывает за спиной. Тапочки шуршат, когда она ходит по дому. Тэхён смотрит на её осунувшееся лицо и опущенные хрупкие плечи, на которые она сильнее натягивает кардиган, словно мёрзнет даже в тепле. Она смотрит на лейтенанта снова, но, поджимая губы, всё же идёт в сторону кухни, безмолвно приглашая следовать за собой. — Я бы хотела верить, что у вас есть что-то для меня, но, полагаю, мне не стоит и надеяться? Чонгук мнётся позади Тэхёна. Он чувствует мальчишку рядом с собой, который без него боится и шаг сделать. Поджимает обтрескавшиеся губы, пытаясь подобрать утешительный ответ на трудный для него вопрос. — Миссис Марвиз, я понимаю, что вам очень тяжело, но сейчас любое ваше слово может помочь мне понять, что произошло с вашим сыном, — женщина, держась за край стола, медленно садится на стул, указывая на те, что стоят напротив. Молчит поразительно долго. Впрочем, никто и не собирается разрушать эту тишину. Тэхён садится напротив женщины, боковым зрением наблюдая за тем, как мальчишка тихо присаживается рядом с ним. Переводит на него неуверенный взгляд и прячет руки под столом, нервно теребя пальцы. Тэхён видит, как ему некомфортно. Атмосфера этого дома сейчас почти мёртвая. Печальная. Чонгук наверняка даже жалеет о том, что настоял на своём присутствии, но ничего при этом не говорит, что радует. — Считаете, мне есть что скрывать? — женщина грустно усмехается, локтями облокачиваясь о края стола и натягивая кардиган на себя сильнее. — Нет, что вы, — лейтенант достаёт блокнот из кармана пальто. Даже удивительно для самого себя, протягивает его Чонгуку. Ему почему-то кажется, что это может отвлечь Чонгука. Пусть она и не замечает, но мужчина видит, как он на женщину пристально смотрит. Парень моргает пару раз, не сразу понимая, чего от него хотят, но блокнот всё же берёт в руки, дрожащими от волнения пальцами раскрывая на пустой странице где-то в середине. Клацает ручкой и прикусывает губу, более ни на секунду не поднимая взгляда. — Я не знаю, что ещё сказать, лейтенант, — женщина поправляет волосы, отбрасывает пряди назад, после приглаживая их, открывая вид на изнемождённое лицо. — Я, как оказалось, ничего не знала о своём сыне. Много лет жизни просто утекли сквозь пальцы, — голос ломается, сквозит обречённостью, страшной безнадёгой, сковывающей внутренности. Голос глубоко огорчённой женщины холодом пронизывает. Чонгук, кажется, вздрагивает, дёргается так, будто пытается скинуть с себя какое-то наваждение. Тэхён так отчётливо слышит его глубокий вдох. — Все вокруг пытаются доказать мне, что мой единственный сын был наркоманом и алкоголиком. Что он состоял в плохих компаниях. Думаете, мне нравится слушать подобное в адрес моего родного человека? — Вы верите в это? — не обращать внимания на то, как сильно давят стены этого дома, невозможно. Сидеть смирно за небольшим столом в маленькой кухне тяжело. Кажется, даже дышать невыносимо. — Сидели бы вы здесь, если бы верила? — женщина вмиг меняется в лице. Морщины выступают на лбу, когда брови хмурятся, морщинки в уголках глаз дают о себе знать, когда взгляд становится почти колючим, когда глаза опасливо сверкают сквозь полуприкрытые веки. — Мой сын — нормальный. Он никогда не давал повода сомневаться в себе. Я никогда не поверю, что Гейл мог так поступить и бросить все свои мечты. — Его поведение в последние дни не менялось? — У него почти не было друзей. Я часто разговаривала с ним об этом, и он отмахивался. Но я понимаю, что ему могло быть тяжело, — женщина опускает глаза, смотрит, не отрываясь, на узоры на деревянном столе. Поджимает губы, замолкая, и Тэхён слышит, как ручка царапает бумагу совсем рядышком, пока Чонгук аккуратно выводит буквы. Он сосредоточен настолько, что не заметил, как начал кусать губы. А лейтенант вот замечает, когда голову к нему поворачивают. — В последний день, когда это произошло, он ушёл очень рано из дома. Я и подумать не могла, что он задержится, а в конечном счёте совсем не вернулся. Мужчина смотрит на неё пристально, разочарованно вздыхает, понимая, что больше ничего не узнает. Он касается плеча напряжённого Чонгука и надавливает на него сильнее, когда мальчишка от его касания вздрагивает, будто совсем не ожидая. Чёрные глаза смотрят на него в ожидании, а он в ответ кивает на выход, молча указывая идти за ним. Стул скрипит, когда женщина встаёт с места, Тэхён встаёт следом, даже не пытаясь натянуть улыбку на лицо. Пара дежурных фраз вылетает почти на автомате, дверь открывается в коридоре, и он готов практически выбежать за неё, чтобы поскорее убрать с себя отвратительное ощущение потери. Чонгук выходит первым, его, кажется, трясёт, и Тэхён, замечая это состояние, хмыкает себе под нос, доставая из кармана пальто ключи от машины. Убирает сигнализацию, пока идёт к ней, и оборачивается лишь раз, когда за собой никаких шевелений не слышит. Чонгук так и стоит на месте, дышит глубоко, прижимая к груди блокнот лейтенанта. Лейтенант на это хмурится. Глазами проходится по потерянному мальчишке с ног до головы. Губы сухие поджимает, прежде чем сократить между ними расстояние. А ведь его приближения даже не замечают. — Я ведь говорил не соваться сюда, — голос мужчины звучит почти издевательски. Чонгук только в этот момент отвлекается от своих мыслей. Тэхён смотрит на него внимательно, замечает, как чужой взгляд фокусируется на нём. — Но ты никогда меня не слушаешь. — Знаете что, лейтенант, — Тэхён не сдерживает усмешки, когда смотрит на него. Делает шаг ближе, скрывая ладони в объёмных карманах своего пальто. — Что? — произносит он почти с вызовом, не отрывая глаз от чужих, обиженных. Запоздало ловит себя на мысли, обычно ему несвойственной: «мальчишка будоражит». — Что знаю? — Я не понимаю тебя, хоть убей, но у меня в голове совсем не складывается ничего, — Чонгук опускает взгляд на блокнот, который до этого сжимал в руках. Его резкий переход на "ты" звучит так естественно. Так неожиданно и всё же... Пальцы невольно сжимают корешок сильнее, и Тэхён не спешит свою вещь забирать назад. — Скажи, за что ты так со мной поступаешь? Почему в один момент оскорбляешь, в другой прижимаешь к стене или… — Хочешь поговорить об этом сейчас? — лейтенант прерывает робкие возмущения парня и сам же этому удивляется. Воспоминания всплывают перед глазами, разум предательски напоминает о каждой мелочи того момента, который он боится по собственной воле воспроизводить в памяти. — Хочу понять. Чонгук... Такой невыносимый юноша, ну, что же ты творишь? Каким богам мне поклоняться, чтобы ты исчез? Какие молитвы читать, чтобы мысли, отравляющие мой порочный разум, растворились, не оставив за собой и следа? Кто ты? Кто ты? Что творишь? — Ты пытаешься залезть туда, куда не стоит, Чонгук, — кажется, его дыхание позорно для такого собранного мужчины сбивается. — Забудь о том, что было, если тебе от этого станет легче. Я был под влиянием своих эмоций и совершил ошибку. Ошибку… Конечно, как только язык повернулся такое сказать. Парень снова сбрасывает свою дрожь по телу, как простое наваждение. Тэхён смотрит на то, как он качает головой, кажется, даже не собираясь отвечать на эти слова. Он такой наивный местами. В глазах Тэхёна он простой юноша, который ещё ни к чему не готов. — Разве я иду наперекор чужим словам и потом ловлю панички? Я сую свой нос, куда не нужно? Вот и ты сиди тихо. — Это в прямом смысле моя работа! — Чонгук невольно прикрикивает. Впервые. И это поражает. Тэхён лица перед ним не теряет. Вдыхает глубоко, прикрывая глаза и поднимая голову к небесам. Молча моля о покое. Ему нужен покой. — Пошли, несносный журналист, — он уходит обратно к машине, и лёгкая улыбка трогает лицо, когда он замечает Чонгука, идущего без пререканий следом. И всё же… Будоражит.

***

Стоит переступить порог полицейского участка — к Тэхёну подбегает один из младших офицеров его подразделения. Протягивает заявление, пока ещё не заполненное, и кивает в сторону скамейки в дальней стороне коридора. Там сидит девушка, смотрит в окно немигающим взглядом, изредка стирая с щёк дорожки падающих слёз. Толстовка явно не тёплая, тем не менее, она не реагирует на внешние факторы, полностью погрузившись в свои тяжёлые мысли. Не чувствует ни холода, ни чужого пронизывающего взгляда. — Одна из свидетелей, которых вы опрашивали, пришла, — полицейский на неё не смотрит, только на лейтенанта, который берёт заявление в руки и снова смотрит в ту сторону коридора, где, скорее всего, ждут его. — Сказала, что будет говорить только с вами. Тэхён, явно ожидавший такого исхода событий, смотрит на пустой лист и вздыхает. Кивает в ответ и тяжёлыми шагами идёт к ней. Вообще, в коридорах полицейского участка редко бывает тихо, как, например, сейчас. На его удивление, коридор главного холла практически пустует. Шаги его туфель отражаются от стен, но совершенно не привлекают внимания девушки. Только когда его широкая тень падает на девушку, загораживая свет, который исходил из окна, она поднимает глаза на него. — Эва Мартинес, — он стоит перед ней, оглядывая с ног до головы. Вспоминает про бумагу в руках и поворачивается к ней. Глаза девушки даже на секунду не смотрят на бумагу. Только на лейтенанта. — Вспомнили что-то новое? Измученная улыбка появляется на её лице в ответ на неприкрытый сарказм. — Вспомнила, да, — она кивает пару раз, почти тяжело вставая со скамьи и почти равняясь ростом с мужчиной. — Есть кое-что важное. На этот раз он не хлопает дверью допросной. Девушка, которая ждала его в холодном помещении последние минут пять, с тревогой теперь провожает расслабленную фигуру лейтенанта, который садится напротив. Она бесконечно теребит руки, даже не пытаясь скрыть своего волнения. — Ну, что ж, мы снова здесь, — он кидает уже знакомую папку на железный стол допросной и откидывается на спинку неудобного стула. В соседнем помещении за ним наверняка наблюдает один неугомонный мальчишка. Мужчина этот взгляд почти физически ощущает на себе. — Надеюсь, на этот раз наш диалог будет информативнее? На этот раз он готов даже на крайние меры, если это поможет узнать хоть что-то. Тупик. Полнейший тупик там, где все факты указывают на обычную смерть наркомана, который не рассчитал. Простая смерть, которая интересует только мать жертвы, и не более. Простая смерть, каких он видел за свою работу много. И сейчас на его плечах лежит ответственность за конечное решение этого дела. Всё, что ему нужно — найти тех, кто воспользовался выгодной ситуацией для того, чтобы избавиться от этого неугодного парня, и получить информацию о дилерах, которые продали эту самую наркоту. Впервые за долгое время появляется шанс получить ценную информацию. И, возможно, потом он впервые всё же позволит себе подумать об отпуске. — Я не уверена в своём решении, лейтенант Ким, но я больше не могу так, — Тэхён её не прерывает, с неприкрытым интересом вслушиваясь в словесный поток. Девушка заикается почти на каждом слове, начинает дрожать всё сильнее и глотает воздух, пытаясь говорить дальше. — Я… Возможно, я знаю, что произошло с Гейлом. Нет, я почти точно знаю. Тишина. Тэхён почти не контролирует себя, до страшного внезапно звучат эти слова, как услада для его ушей. Он услышал то, чего так сильно хотел. Это просто джекпот, он с трудом сможет сдержать победную улыбку, когда выйдет из допросной. — Мисс Мартинес, если то, что вы говорите, правда, вы понимаете, что с вами будет? — Тэхён выпрямляется, складывает руки на столе, вглядываясь в напуганное лицо девушки. Кивок. Ещё один. Слёзы снова стекают по её щекам, а на место тяжёлому дыханию приходят громкие всхлипы. — Я уже две недели не могу нормально спать. Я не могу есть, не могу без страха выйти на улицу, — она стирает слёзы руками и продолжает говорить: — Я не могу так больше жить, это невыносимо, — голос Эвы то и дело ломается. Она почти сдерживает крики, лишь иногда не контролируя себя, срываясь на последних словах и сразу же опасливо прижимая руку ко рту. — Мэтт говорил, что со временем это пройдёт, но этот чёртов Гейл мне уже по ночам снится! — Так, — Тэхён взмахивает руками, прося её остановиться. Поджимает губы и глубоко вздыхает. — Давай-ка мы будем говорить обо всём по порядку. Перед дачей показаний вы должны знать, что у вас есть право хранить молчание и право на адвоката. Любое ваше слово может быть использовано против вас в суде. Если вы хоть как-то связаны с этим инцидентом — вы становитесь соучастницей этого преступления. Эва, вы понимаете риски, на которые идёте? — Я понимаю. — Разговор сейчас записывается на камеры видеонаблюдения, записи могут использоваться в суде. Вы знаете о своих правах, и, если готовы дать показания, я внимательно слушаю. — После пар в тот день мы пошли ко мне. Я знала, что он согласится, потому что был в меня влюблён, а я хотела помочь Мэтту. Он подговорил меня немного отомстить Гейлу за то, что тот унизил его на вечеринке. Гейл полез к нему с кулаками, и Мэтту тогда это очень не понравилось. Они и до этого конфликтовали, но это было крайней точкой для его терпения, — девушка всхлипывает, глотает непрекращающиеся слёзы и продолжает: — Я пригласила его к себе, и мы некоторое время просто сидели и смотрели фильм. Я даже думала о том, что затея Мэтта — полный бред, но он сказал, что никаких последствий не будет. Я подмешала наркотик в его напиток и, когда он начал действовать, вколола ему героин, — на этом моменте её губы начинают дрожать. Рука Тэхёна дёргается всего на секунду, но после он молча продолжает записывать всё, не поднимая взгляда. — Потом пришёл Мэтт со своими друзьями, и они увели Гейла, который за это время чуть ли в овощ не превратился. А потом… Потом я узнала, что труп Гейла нашли недалеко от моего дома. Тэхён сохраняет тишину, пока дописывает последние строки признания Эвы. Хмурит брови, почти не веря в то, что всё может закончиться так просто. Шелест бумаги, и чистосердечное признание оказывается перед девушкой. Тэхён с шумом кладёт рядом ручку и кивает на листок. — Прочитай и подпиши, — Тэхён вздыхает и снова переходит на неформальное общение. За этим признанием его ждёт куча бумажной волокиты, и это совершенно не радует. Тяжесть чужого признания давит на плечи, и лейтенант, честно говоря, всё равно остаётся удивлённым тем, как просто девушка ставит под риск своё будущее и свою свободу. — Ты что-то чувствовала к нему, да? Девушка вздрагивает. Протягивает подписанный документ обратно лейтенанту и прячет взгляд за напускным недовольством. — Как это относится к делу? — Никак. Я и так всё вижу, — он встаёт со вздохом. Облизывает губы и проговаривает холодно: — Эва Мартинес, вы задержаны по подозрению в соучастии в преступлении против Гейла Марвиза. Вы имеете право на молчание, имеете право на адвоката. Чонгук нагоняет его почти сразу, после того как он покидает допросную. На удивление, весь путь до кабинета покорно молчит, то ли боясь попасть под горячую руку, то ли вовсе не зная, что сказать. Второе кажется Тэхёну небылицей, потому что у этого неугомонного подростка всегда есть в арсенале парочка фраз, способных вывести лейтенанта из колеи. Невероятно, что он не обращает внимания на чужое присутствие. Следит с интересом за тем, как Чонгук провожает Эву с наручниками на руках в сопровождении двух офицеров. У него на лице написана жалость, которую он испытывает к девушке после услышанного. Тэхёна от этого до банального смешно. Так и пробирает на смех от одного осознания того, что этот совершенно неподготовленный, совершенно не подходящий под это окружение парень упорно, почти с боем пробивается всё дальше, совсем не слушая предостережений лейтенанта. Он пропускает мимо почти каждое слово мужчины, нарочно действуя наоборот. «Не иди за мной» — и вот он уже сидит на пассажирском сиденье и улыбается самодовольно, не затыкаясь рядом с ним ни на секунду. «Тебе не надо туда лезть!» — и вот он пробегает почти весь коридор полицейского участка, ловя на себе недовольные взгляды офицеров, только ради того, чтобы рассказать, что́ такого он услышал в своём институте. «Я не буду отвечать ни на один твой вопрос» — заканчивается тем, что он задаёт их сотни, игнорируя неприкрытое недовольство лейтенанта, отражённое на его лице. «Не выводи меня из себя» — и этот несносный мальчишка сделает всё, чтобы лейтенант потерял голову. И, спрашивается, как так вообще происходит? Как один-единственный человек может так нагло к нему подбираться, разрушать все его постулаты, игнорировать все его предупреждения, иногда даже очень явные? Как он может делать то, что другим совершенно не позволено? Как он может пробивать себе путь к его одинокому разбитому сердцу?