Несносный мальчишка

Давай, скажи своё имя вслух, прошепчи его своим дивным голосом, а я найду к нему сотни синонимов, каждый из которых на моём языке будет означать «люблю».

***

Режущий глаза свет больничной палаты не даёт покоя. Веки сами собой стремятся сомкнуться. Контраст с недавними событиями оглушает тишиной. Просто не верится. Внутри лейтенанта бушует ураган. От одной только мысли о том, как всё могло обернуться, сознание затуманивается. Усталость притупляет чувства, но тревога свинцом лежит на сердце. В груди поднимается волна. В ушах не грохот выстрелов, а тихий, надломленный плач. В голове эхом отдаётся рыдание мальчика, уткнувшегося в его плечо, цепляющегося дрожащими пальцами за край куртки. Он словно всё ещё стоит под серым утренним небом, ощущая холодные капли дождя на лице, проникающие под воротник рубашки. Он думает не о себе, а о мокрой макушке, к которой прижимается щекой, о хрупкой спине, которую гладит, вдыхая запах яблок, закрывая глаза. В какой момент всё пошло наперекосяк? Где он допустил ошибку? Мальчик ворвался в его жизнь, как внезапный снегопад в мае, перевернув всё с ног на голову. И вот, Тэхён, ты рискуешь собой ради него. Вроде бы делаешь то, что должен, исполняешь свой долг, но в глубине души знаешь, что всё на самом деле не так просто. Звук открывающейся двери отрывает от мыслей. Тэхён поднимает голову и замечает мелькнувший белый халат. — Как вы себя чувствуете? Голос режет слух. Тэхён прислушивается к себе. Предплечье всё ещё ноет, но той острой боли больше нет. — Сносно. Девушка кивает, что-то записывает в планшете и садится рядом. Нагота не смущает. Голый торс обнажает уродливые шрамы. Один длинный на груди, другой на боку. Редкие порезы давно зажили, но напоминают о не самых приятных моментах его жизни. Что ж, шрамы украшают мужчину, верно? — Рана была несерьёзной. Всё могло быть хуже, вам повезло. Мы извлекли пулю, использовали только местную анестезию. Действие её почти прошло за время вашего покоя. Сразу предупреждаю — пока будет ныть, а когда действие закончится — может болеть, — девушка говорит тихо, сверяясь с записями в бумагах. — Я бы советовала вам поспать это время, мистер Ким. — Что-то ещё? Я могу уже идти? — Тэхён не прислушивается к врачебным советам, думая лишь о том, чтобы скорее попасть в участок. Конкретно одно неразрешённое дело его мучает, так как за время задержания он не успел ничего толком сделать. На его безразличие девушка хмурится. Вздыхает, делая маленькую паузу, и продолжает: — Ближайшую неделю советую воздержаться от какой-либо рабочей активности, — смотрит серьёзно, пытаясь показать, что её слова — не шутки. — Раз в неделю вы будете приходить на приёмы, чтобы мы могли следить за тем, как рана заживает. Также при сильных болях я пропишу вам препарат, принимайте не больше двух капсул в течение суток. Каждый день меняйте повязку, — врач останавливается, смотрит пару секунд и спрашивает осторожно: — У вас есть кто-то, кто сможет помочь с этим? Тэхён хмурится. Кивает и тянется здоровой рукой к рубашке, до сих пор пропитанной кровью. Встаёт с кушетки и чувствует, как ноги подкашиваются от внезапного головокружения. В глазах немного темнеет, но он не показывает своего состояния, только жмурится, пытаясь отогнать наваждение, и натягивает рукав рубашки на больную руку. — Подпишите бумаги на стойке регистрации и можете быть свободны, мистер Ким, — она встаёт со стула. Отдаёт какую-то бумагу в руки и снова в упор смотрит на мужчину. — Я настоятельно советую прислушаться к моим словам. Если вы запустите лечение — у вас могут быть серьёзные осложнения. Я же вижу, что вы пропускаете мои слова мимо. Тэхён не отвечает. Забирает бумагу, ничего не говорит, только слышит, как за спиной закрывается дверь, оставляя его снова в гнетущей тишине. Мужчина натягивает неприятную теперь уже ткань на тело. Сжимает зубы, когда чувствует лёгкую боль из-за неосторожности. Своё положение раздражает до невозможности. Конкретно сейчас он бесполезен из-за одной раны. Чужой глупой ошибки, чёрт побери. У него бывали случаи и похуже, но каждый из таких заставлял чувствовать себя бесполезным. Он помнит момент, когда его тяжело ранил невменяемый преступник, всадив нож в бок. След остался до сих пор, напоминая о том дне. Это было последнее ранение, и вот, спустя почти пять лет, он снова оставил на себе шрамы. Пусть и не по собственной воле и не своими руками, но они теперь всю жизнь будут красоваться на смуглой коже, напоминая о себе. Кому нужен глубоко раненый изнутри и снаружи лейтенант? Кому нужен тот, кто, кажется, разучился людской жизни, где его окружают не сотрудники полиции и преступники, а простые люди? Дверь медленно за ним закрывается, и он вдыхает полной грудью. В палате запах медикаментов был куда сильнее, а тут дышать становится легче. Хочет было пойти на выход, но останавливается, замечая тёмную фигуру на кушетке рядом со своей палатой. Он приглядывается и узнаёт в ней мальчишку. Тот всё ещё дрожит еле заметно, обнимает колени руками и ни на что не реагирует, потерянный в своих мыслях. Мужчина поджимает сухие губы и делает шаг в его сторону. — Ты что тут делаешь? Мальчишка поднимает испуганный взгляд, будто не сразу признаёт лейтенанта. Стирает слёзы, которые застилали глаза, и улыбается, чем вводит мужчину в ступор. — Я приехал с Хадвином. — Зачем? — Чтобы вас увидеть. Разве не очевидно? Очевидно? Мальчишка смеётся над ним. Боже, одним своим поведением делает мужчину безоружным. Тэхён впервые так теряется, не находит слов, не контролирует своё дыхание, ощущая, как позорно учащается пульс. Глухими стуками отбивает сердце в груди, и путаются мысли. И вот, вот он — самый простой диалог, который ни черта на самом деле не простой. Как этот Чонгук может быть таким? Как может он настолько открыто говорить такие вещи, при этом ни разу не чувствуя вину за то, что творит? Непонятно. Очень странно и совершенно невозможно. В последнее время всё вертится вокруг лейтенанта, всё бежит куда-то неумолимо вперёд, его самого оставляя на месте. У мальчишки глаза до сих пор опухшие, нос красный, лицо уставшее, но улыбка… Ох, эта улыбка. — Я не мог оставить вас после всего, что произошло, лейтенант, — он поднимается со своего места, мнётся неловко, не зная, стоит ли подходить ближе, и говорит уверенно: — Я хочу помочь вам. Обезоруживает, да. Не оставляет и шанса на спасение. Безжалостный. — Мне не нужна помощь. Иди домой, — глаза в глаза, и слова даже добавить кажется невозможным. Чонгук — болезнь. Распространяется по телу стремительно, что-то переворачивает, что-то заставляет без причины волноваться и дрожать. Такое странное чувство, необъяснимое. Тэхён хочет избавиться от этого недуга, сбежать прочь, чтобы не заразиться окончательно. Не утонуть. Мужчина не глупый. Он был бы полным идиотом, если бы не знал, к чему всё это так стремительно катится. И всё, вот так просто. Он считает, что избавляется от своих проблем. Смотрит в чужие глаза с недовольством, хочет оставить этот нелепый момент здесь. Забыть его и не вспоминать более. Спасти хочет, и себя, и этого наивного, непослушного и несносного парня. И пусть, пусть это будет их последней встречей. Пусть всё закончится в этот момент. Он снова уйдёт на покой, снова закроется в себе, чтобы оставаться в безопасном одиночестве. Чтобы каждой ночью вспоминать, как однажды сквозь пальцы упустил своё возможное счастье в виде непоседливого студента второго курса, сына своего босса. Он не может, не может не обратить внимания на то, как лицо юноши грустнеет. Как слёзы, которые от него неумело пытаются спрятать, снова собираются в уголках глаз. Мужчина не может это вынести во второй раз. Делает пару шагов вперёд, поджимает губы, смотря на то, как парень отводит взгляд. — Ну, и чего ты опять рыдаешь? — Всё не могу понять одной вещи, лейтенант, — Чонгук рукавом толстовки стирает дорожку слёз и вздыхает. — Почему вы такой сухарь? — Сухарь? И вот, новое слово, которое заставляет в удивлении внезапно заткнуться. Снова не оставляет шанса, чтобы ответить. Чонгук смотрит ему прямо в глаза, ждёт чего-то, непонятно чего. Мужчина смотрит тоже. В глазах чужих пытается найти ответ на все свои бредовые вопросы, которые возникли с его появлением. «Как ты свалился на мою голову?» «Ты постоянно рядом. Почему?» «О чём ты всё время думаешь, когда так смотришь?» «Тебе так нравится медленно уничтожать меня?» Бредовые вопросы, тем не менее у лейтенанта нет ответа ни на один из них. — Хватит, — смотреть на эти слёзы больше сил нет. Спрячьте от него эти глаза, увезите куда подальше, поверните время вспять — и он ни за что и никогда не сунется в Орегон на работу под управлением капитана Чона. Чон Дживона — отца этого несносного, который решил однажды сунуться туда, куда его никто не просил. — Ну, и где офицер, который тебя привёз? — Уехал обратно в участок. Он сказал, что нужно отдать документы. И ещё сказал, что капитан освободил вас от работы на сегодня. Тэхён глубоко вздыхает, проходя мимо. Левой рукой с трудом ставит подпись на стойке регистратуры и выходит за порог больницы. Свежий воздух после дождя приятно окутывает, давая возможность глубоко вздохнуть. Запах мокрого асфальта забивается в ноздри, а внезапные, еле заметные лучи закатного солнца заставляют зажмуриться. Всё так тихо и умиротворённо. Вокруг ни души, что удивляет и радует одновременно. Лёгкий ветер остужает горящую кожу, проникает под тонкую ткань, приятно щекоча. Звук открывающейся массивной двери позади выводит из размышлений. Он поворачивает голову, чтобы снова увидеть рядом с собой мальчишку. — Ну, что ты хвостиком за мной ходишь? — скорее устало звучит из его уст. Со смирением и лёгкой обречённостью. Он больше не прогоняет, не дерзит и не игнорирует чужое присутствие рядом с собой. — Пошёл бы домой и забыл обо всём, что произошло. Мне не нужна сиделка. — Мистер Ким, — а не привычное «лейтенант» звучит довольно робко. Тэхён смотрит на него, отрываясь от созерцания облачного неба. Терпеливо выжидает маленькую паузу, глазами бегая по чужим чертам лица. А всегда ли была эта родинка под губой? А всегда ли эти самые губы были такими? Словно мальчишка съел спелых персиков, не заботясь о том, чтобы слизать сок с полноватых губ. А глаза, хоть и усталые, опухшие, всегда были такими же яркими, как и сейчас? Цвета раскалённой бронзы. Такие необычайно яркие при свете дня и такие тёмные в ночи, почти чёрные. — Вы спасли мне жизнь. Возможно, Тэхён разглядывал мальчишку слишком пристально, но он практически не ощущает за это укола вины. А как тут не разглядывать? Красивый же. — Я сделал то, что должен был, — Тэхён прикусывает щёку, сдерживая порыв снова сказать что-то, что может обидеть ранимого парня. Он отводит взгляд, смотрит перед собой, совершенно не понимая, почему вообще так беспокоится о чужих чувствах. Его обидеть страшно. Почему вот только?

***

Дверь такси хлопает, и Тэхён впервые за день облегчённо вздыхает. Рыщет в кармане куртки, пытаясь найти ключи от квартиры. Находит только с четвёртой попытки. Квартира встречает тишиной. На этот раз кажущейся опасной, к слову. Он прислушивается к звукам неосознанно. Слышит, как на кухне еле слышно работает холодильник. И всё. Больше ничего. Ботинки снимает неряшливо, скидывает в коридоре, стягивает одной рукой рубашку, выкидывая в мусорное ведро на кухне. Даже шаги звучат непозволительно громко. Он подходит к дивану в гостиной, замечая на столике почти пустую бутылку виски. Вздыхает, понимая, что она стоит ещё с прошлого его прихода. Казалось бы, прошло не так много времени, да только собственную квартиру он посещает, как гость. Чуть больше месяца это место не его дом. Лишь пережиток прошлых лет, носящий в себе воспоминания, которые хочется стереть из головы. Неуютный уголок его души. Фоторамка с Мисон до сих пор на тумбе, пусть и в лежачем состоянии, чтобы не мозолила глаза. Женские вещи до сих пор занимают половину спальни, пусть и упакованные в сумки, которые никак не заберут. Шторы лежат бесформенной кучей в углу комнаты, когда-то в порыве гнева сдёрнутые Тэхёном к чёрту. Тут неуютно, и у мужчины нет ни желания, ни мотивации этот уют как-то создать. Если честно, ему глубоко наплевать. У каждого человека есть место, куда он может вернуться, место, где его всегда ждут? Тэхёну о таком думать неприятно. Его уютный дом отобрали в день, когда со слезами на глазах говорили о предательстве. Его дом разрушился, словно карточный домик, от простого дуновения ветра, в день, когда его так просто растоптали. Его дом осквернили. Теперь ему холодно, и он к этому уже привык. Окно, открытое прежде, чтобы покурить, так и остаётся открытым нараспашку. Окурок тлеет в пепельнице, а лейтенант устало валится на диван. Закрывает глаза сразу же, не заботясь о том, чтобы накрыться пледом или переодеться. Этой ночью ему тоже холодно. Вероятно, до этого никому нет дела.

***

Чонгук не знает, зачем принимает решение принять приглашение друга. Но он делает это. Перед дверьми клуба стоят несколько человек, он вздыхает и делает несколько шагов ближе. Тянется к телефону в кармане безразмерного бомбера и вздрагивает, когда плеча касается чья-то рука: — Эй, ты чего так дёргаешься? — Эндрю улыбается и подходит ближе, вставая перед ним. — Пошли? Парень кивает в сторону входа в клуб, Чонгук дёргается от холодного ветра, который касается голой шеи, и кивает. Время довольно позднее, но он даже думать не хочет, что с ним будет из-за нарушения комендантского часа дома. Сейчас плевать на наказания или недовольства. Он хочет забыть этот день. Хочет провал в памяти, хочет повернуть время вспять и глубоко в задницу засунуть желание доказать отцу, что он чего-то да стоит и без процессии полицейского. Если он не служит в армии по чужому настоянию — это не делает его никем. Это не даёт право отцу забирать родительскую поддержку и любовь к своему сыну. Это привело к тому, что он сейчас находится в богом забытом клубе не пойми где. Это привело к тому, что он потерялся в себе и теперь даже не уверен в том, что чувствует, кем является. Ощущение того, что он находился на волоске от смерти, под дулом пистолета какого-то нарика, опустошило его. Весь тот ужас испытанный затмил сейчас всё перед глазами. Находясь там, он понял, насколько легко лишиться жизни. Насколько легко лишиться всего. И осознать, что проделанный путь — не его прихоть. Что вся жизнь — не его прихоть. Стоит пройти внутрь — духота помещения бьёт в лицо. Уши закладывает от громких битов. Он теряется на секунду, но друг ловит его за запястье и ведёт за собой. Он не понимает, как они оказываются у барной стойки, вечно натыкаясь на других людей, которые так невовремя оказывались перед ним. Эндрю заказывает что-то, Чонгук не слышит, но садится рядом, кусая губу. Он оборачивается на танцпол, где танцуют люди, и в моменте хочет уйти, но подавляет это чувство, отвлекаясь лишь тогда, когда на столике оказываются два голубых шота с алкоголем. — Давай, до дна, — Эндрю берёт один в руки и кивает Чонгуку на второй. Тот смотрит неуверенно, но берёт его, опустошая сразу за другом, который пристально на него смотрит. Вкус неприятный. Настолько, что непривыкший к подобному Чонгук хочет в эту же секунду опустошить желудок. Он жмурится, не подготовленный к такому яркому вкусу, и ощущает, как тепло проходится по горлу. Крепкий алкоголь чуть бьёт в голову, но не опьяняет. Ощущение странное для того, кто до этого довольствовался лишь пивом. — Это что за дерьмо? — Голубая лагуна, — Эндрю пожимает плечами, не реагирует так остро, как парень и просит бармена повторить. — Название прикольное, хотелось попробовать. — Ну спасибо, я больше не хочу, — Чонгук кривится, когда видит ещё два шота голубой жидкости, а друг усмехается, выпивая свой. — Не будешь больше? Зачем идти в клуб, если не будешь пить? — Я не хочу сегодня, — Чонгук облизывает губы и просит минералки. — То есть хотел, но что-то это не моё. — Что с тобой сегодня? — Эндрю приближается к нему ближе и кричит громе, чтобы его было слышно. — Ты ведёшь себя не как обычно. Это, знаешь ли, странно, учитывая то, что ты согласился пойти со мной. — Если скажу — не поверишь. В любом случае, может это и не так важно. Чонгук сидит молча следующие полчаса, смотря на то, как его друг систематически напивается и кидает взгляд на девушку, которая сидит недалеко от них. Он чувствует, что пьянеет только от толпы других уже давно пьяных людей и духоты, к которой никак не получается привыкнуть. Кивает на просьбу Эндрю оставить его скромную персону в одиночестве и смотрит на то, как он клеится к той самой девушке. Закатывает глаза и допивает свою минералку. — Хэй, один здесь? — девушка подходит к нему сзади и кладёт руку на стойку, облокачиваясь. Приближается ближе, чтобы её точно услышали, и тянет высоким голоском: — Если да, то ты мог бы составить мне замечательную компанию, скажем, вон там, — Чонгук невольно смотрит в ту сторону, куда указывает девушка, и оборачивается, невольно пытаясь отодвинуться дальше. Девушка красивая, в коротком блестящем платье и с яркими красными губами. Пышными локонами, прикрывающими нескромно открытый бюст. — Мне не нужна компания, спасибо, — он отворачивается, но девушка подходит с другой стороны. Говорит что-то, но он не слышит особо. — Не интересна ты ему, не видишь? — кто-то оказывается за соседним местом и недовольно смотрит на приставучую девушку. — Иди, гуляй. Чонгук не ожидает, что его внезапным спасителем окажется парень из кафе. Чимин улыбается ему и просит у бармена газировку. Громкая музыка всё ещё кажется парню невыносимой. Он бы встал и вышел, но оставлять Чимина без даже банальной благодарности было бы неправильно. Только по этой причине он сдерживается от того, чтобы сбежать. — Я вижу, тебе неприятно быть здесь, — Чимин наклоняется, чтобы перекричать музыку, и Чонгук в ответ кивает. — Хочешь, выйдем отсюда? Он хочет согласиться и, перед тем как встать, смотрит в сторону Эндрю, который по-прежнему сидит с той девушкой. Он не выглядит сильно скучающим в этой атмосфере, поэтому Чонгук уходит с лёгкой душой, зная, что его пропажу и вовсе не заметят. Чимин встаёт следом и ведёт его через толпу к выходу, чтобы не потерять. Люди толкаются, и Чонгук старается глубоко дышать, чтобы не обращать на это внимание и скорее уйти. Когда свежий ночной воздух бьёт в лицо — дышать становится в разы легче. Духота отступила, а запах алкоголя стал чувствоваться намного меньше, что несомненно радует. Он переводит взгляд на нового знакомого и благодарит его тихо. Тот отмахивается и облокачивается кожаной курткой о бетонную стену. — Брось, у меня сегодня тоже не было настроения тусить, — он открывает бутылку воды и делает несколько больших глотов. Заправляет влажные волосы за ухо и смотрит на него. Чонгук мнётся. Не знает, что стоит говорить. По правде, всё ещё есть ощущение того, что он опьянел от стойкого запаха, которым был пропитан весь клуб. Он смотрит на Чимина и внезапно думает о том, что у него есть хороший шанс хоть немного узнать про лейтенанта. Парень выглядит вполне дружелюбно, да и он сам предложил выйти оттуда. Может, у него есть шанс задать пару вопросов и… Узнать о лейтенанте чуть больше? — Как давно вы знакомы? — Чонгук поджимает губы, когда голос срывается на хриплый шёпот, и прочищает горло, поднимая взгляд на заинтересованного Чимина. — С лейтенантом. — А тебе это зачем? — Чимин усмехается и поднимает глаза к небу, словно задумываясь. Вспоминая детали из прошлого или принимая решение: стоит ли вообще этому мальчишке говорить что-то. — Любопытно, почему у него такой… своеобразный характер. Чимин усмехается, когда слышит это, и кивает пару раз. — Да, характер что надо, — он пожимает плечами, вздыхает и говорит как ни в чём не бывало: — Ну, он спас мне жизнь. Так и познакомились. Чонгук замирает, не готовый услышать нечто такое, и смотрит на парня, ожидая хоть какого-то продолжения. — У меня были сложные отношения с семьёй, и в семнадцать я решил, что могу сбежать из дома. Уже тогда я связался с плохой компанией и периодически употреблял. Когда сбежал — у меня не было возможности найти жильё, и я скитался туда-сюда в поисках ночлега. Засыпал во всяких притонах и находил способы клянчить деньги у семьи, чтобы покупать дозы. Так прошло довольно много времени, пока в один момент на один из притонов не сделали облаву, а меня с остальными не поймали, — Чонгук не ожидал чего-то настолько серьёзного. На мгновение он жалеет о том, что спросил, но вслух ничего не произносит. — Только загвоздка была в том, что мне всё ещё было семнадцать. Тэхён пожалел меня и не стал задерживать. Он нашёл для меня ночлег и… Помог бороться с зависимостью. Чимин больше не выглядит расслабленным. Он опускает голову и долго молчит. — Это был ужасный период моей жизни, и я помню, как тяжело было и мне, и ему. Но я благодарен спустя столько лет, что он решил помочь, а не бросить за решётку. — Почему он не связался с твоими родителями? — Потому что я умолял его не делать этого. Не знаю, почему он вообще согласился, но если бы он сделал это — я бы снова остался сам по себе. Если отец допустил такое однажды — вряд ли бы стал помогать. Тем более он зол за то, что я клянчил деньги на наркоту. Сейчас он по меньшей мере меня ненавидит. — Тяжело, — Чонгук не уверен даже в том, что должен был произносить это вслух. Он чувствует себя неуверенно, не зная, как правильно подобрать слова в ответ на всё то, что ему поведали. Чимин молчит долго, усмехается и смотрит на него. — И зачем только рассказал? — Алкоголь творит чудеса? — Чонгук улыбается неловко, а усмешка собеседника пропадает. — Я трезв, как стёклышко, зайка. Алкоголь — это плохо, и тебе не советую. Чонгук прикусывает язык и серьёзно кивает в ответ. — Слушай, я же говорил однажды, — Чимин улыбается внезапно. Он выглядит так же безмятежно, как выглядел до этого разговора. — Мне не нужна жалость. Я живу этим днём и стараюсь не оглядываться назад. У всех есть проблемы, так что… Давай, провожу до дома. Мне нужно заскочить теперь кое-куда. Чонгук кивает, и остаток проведённого времени проходит в тишине, прежде чем Чимин машет ему на прощание и садится в такси.

***

Трель звонка заставляет со стоном открыть глаза. Непрекращающийся звук бьёт по мозгам, заставляя зажмуриться. Тело от холода покрылось мурашками. В квартире темно, только свет от ночного города пробивается через раскрытое окно, из-за чего мужчина доходит до источника звука, не спотыкаясь по пути. Трель сменяется стуками во входную дверь. Тэхён в этот момент искренне хочет настучать наглецу по голове. По привычке больной рукой тянется к ручке и зубы поджимает от резко настигшей боли. Перед глазами блики видит от внезапности и опирается о стену. Боль неожиданная, словно разрядом тока проходится по всему телу, и Тэхён стискивает зубы, переводя внезапно судорожное дыхание. Дверь всё же спустя пару секунд открывает. — Чего уставился? Чимин и правда стоит немного в оцепенении. Смотрит на голого мужчину, переводя недоумённый взгляд на повязку на плече. Тэхёну бы усмехнуться, да он только делает шаг в сторону, пропуская парня внутрь. Никаких комментариев относительно увиденного слышать вообще-то не хочется. — Встречать меня голым стало традицией или ты каждому дверь так открываешь? — Оставь потуги ревности при себе. Глубоко внутри вздыхает с облегчением, когда не слышит ненужных вопросов. Свет в помещении включается внезапно, заставляя зажмурить глаза. Он отходит к шкафу, хватая первый попавшийся кардиган, и натягивает осторожно на тело, наполовину закрывая замок. Валится устало на диван и смотрит на Чимина, который роется в его холодильнике. — У тебя в холодильнике настолько пусто, что даже мышь не повесится. Ты вообще им пользуешься? — он с грустью закрывает дверцу и достаёт телефон, садясь в кресло. — Зачем ты пришёл? Напомни, — Тэхён смотрит на настенные часы и усмехается. — В полпятого, конечно. Самое время ходить по гостям. — Самое время нормально поесть, — Чимин откладывает телефон в сторону и смотрит на мужчину, поправляя рукой растрёпанные красные волосы. Красные, что ж. — Ты покрасился. — Рад, что заметил, — парень улыбается и садится удобнее, прижимая к себе коленки. Те, кстати, виднеются из дырок на рваных джинсах. Кожаная куртка уже лежит бесформенной кучей на спинке дивана. Тэхён смотрит на него и пытается понять, что же так изменилось за такой короткий промежуток времени. Чимин по-прежнему улыбается, его глаза сияют не от алкоголя, как было в прошлый раз. Волосы электризуются от того, как часто он их поправляет, их цвет выделяется из общей атмосферы так сильно. На фоне всего серого и тусклого этот ярко-красный цвет, почти ядерный, режет глаза. Его толстовка больше на несколько размеров, чёрного цвета, и свободные джинсы. Весь этот стиль больше напоминает сбежавшего из дома бунтующего подростка, а не взрослого двадцатичетырёхлетнего парня. — Что ты сделал? Этот вопрос интересует. Чимин на его памяти никогда так не одевался. Никогда не красил волосы, привлекая к себе внимание. Такое резкое изменение заставляет напрячься. Парень удивляется, облизывает пухлые губы и пожимает плечами: — Сменил стиль. Я долго думал в ту ночь, после нашего разговора. О многом думал, — Чимин убирает улыбку с лица. Смотрит серьёзно, скрещивает ноги и кладёт на открытые колени ладони. — Я вспоминал своё прошлое, из которого ты меня вытащил, своих родителей, которые меня бросили на произвол судьбы. Мне пришлось много чего осмыслить, хоть я и не уверен, что смог сделать это за какие-то пару дней, — он смотрит на Тэхёна, поджимает губы и тянет рукав толстовки, закатывая его. — Я закодировался, Тэ. Не хочу больше связываться с алкоголем. Тэхён осматривает его, на локте взгляд задерживает. Даже не знает, что сказать. — Я и не был алкоголиком, но понял, что когда пью — не контролирую свои эмоции. Они заполняют меня до краёв, и в прошлый раз я сорвался. Снова. Я не смог сдержаться, и у меня снова случился срыв. Не хочу так больше, понимаешь? — Когда в последний раз ты общался с отцом? Чимин тушуется. Отводит взгляд и снова натягивает рукав до самых пальцев. — Знаешь, меня бесит, что ты видишь всё насквозь. С чего вдруг такой вопрос? — Ну так, — Тэхён улыбается и откидывается на спинку дивана. — Ты знал, к кому шёл. Впервые упоминаешь их в разговоре спустя столько лет. — Господин воображала, — парень цокает, но всё же отвечает на вопрос: — Вчера. Тэхён хмурит брови, удивляется такому ответу и ждёт продолжения. — Я ходил домой. — Зачем? — Не знаю, — снова пожимает плечами. — Почувствовал, что должен был. Брат вышел со мной на связь недавно и… Это побудило меня сделать то, что я давно хотел. — Вряд ли они ждали, да? — Мать удивилась, когда увидела меня. Кажется, не узнала даже. Не скажу, что она не была рада. Побежала обнимать меня, спрашивать, как я. Она ведь несколько раз до этого говорила со мной по телефону, но вряд ли ожидала увидеть в своём доме, — Чимин улыбается кончиками губ, когда вспоминает. — А потом пришли Миджин с отцом. Вот они не были рады. Отец сказал, чтобы я проваливал, мама пыталась его успокоить, говорила, что нельзя выгонять своего сына, а он сказал, что не знает меня и у него есть только один сын. Миджин вообще ничего не сказал. Он предупреждал, чтобы я исчез, и не думал, что я приду. — Тебе не стоит больше ходить туда. — Я и не собираюсь, честно. Отец только напоследок кинул, что удивлён от того, что я ещё не скончался в какой-нибудь подворотне от передозировки. Я сказал, что не употребляю, — Чимин прервался резко. — Больше не употребляю, а он только посмеялся. «Ты, Чимин, можешь обмануть кого угодно, но я тебя насквозь вижу. Такие, как ты, не бросают». — Это всё, что он смог сказать тебе? — парень кивает. — Конченый ублюдок. Чимин, не слушай его. Я прошёл через всё это и горжусь тобой. Парень улыбается. Тэхён продолжает: — Я знаю, — смотрит на него, не отрываясь и ни капли не сомневаясь в своих словах, — уверен, что ты не вернёшься назад. Никогда. — О, лейтенант Ледышка решил показать, что у него всё-таки есть сердце? Чимин смеётся, про себя благодаря судьбу за то, что встретил мужчину напротив. Он вспоминает о своём постыдном прошлом каждый раз, когда с Тэхёном начинает серьёзные разговоры. Пять лет прошло, а ощущение, словно только вчера он лежал в палате. Воспоминания гложут, кошмары настигают в самые тёмные ночи, напоминая о том, что когда-то он не лежал на мягкой постели. Он скитался по подворотням, снова и снова затягивался, опираясь ослабевшими руками о старые кирпичные стены, и ловил блики перед глазами. Запах дешёвого алкоголя и травки смешиваются вместе, он помнит этот аромат так отчётливо. Ощущает, словно наяву, после каждого ночного кошмара. Он помнит запах старых улиц, по которым бродил в поисках веществ. Помнит друзей-отбросов, которые поощряли каждый его шаг и ходили к нему только по той причине, что у него всегда были деньги. Чимину становится временами страшно, что все эти годы, встреча с Тэхёном, реабилитация — всё это лишь плод его воображения, и скоро он снова очнётся где-нибудь в тухлом баре, прижатый щекой о грязную барную стойку, от воя мигалок. Он боится больше всего того, что однажды сорвётся… И вернётся назад. Тэхён только глаза закатывает, снова возвращая в прежнее состояние: — Ты вылетишь из этой квартиры со скоростью света, если не заткнёшься. И Чимин смеётся. Не может сдержаться, потому что знает, что его не выгонят. Прерывается, когда слышит стук в дверь, и уходит радостно, возвращаясь с несколькими пакетами еды. — Я излил тебе душу, а ты не расскажешь о том, что с тобой случилось? — Чимин начинает осторожно, пока открывает коробки с едой. Садится напротив на мягкий ковёр, видя, что Тэхён тоже скатывается с дивана на пол. — Ничего особенного, — Тэхён берёт в руки палочки, с досадой замечая, что левой рукой даже двигать неприятно. — Во время ареста дед чуть ли не сошёл с ума и выстрелил в меня, когда понял, что его собираются повязать. Что-то лепетал о бенгальских тиграх и о том, что его должны отпустить. — Болит? В душе болит. В душе рыдает от одних только воспоминаний. Тэхён темнеет лицом, когда воспоминания снова настигают разум. — Если бы с ним что-то произошло, было бы хуже, — как в бреду, шепчет почти неслышно и вздыхает, когда вспоминает заплаканные глаза. — С кем? — Чимин откладывает коробочку, смотрит с недоумением. Резкую перемену замечая, удивляется. — Сыном босса, — Тэхён поднимает на него спокойные глаза и пожимает плечами, как ни в чём не бывало. — Этот неугомонный мальчишка всё время любит лезть на рожон. Ты не представляешь, сколько раз он успел вывести меня из себя. — Что? — Чимин ещё сильнее удивляется, смотря на мужчину. — Как ребёнок попал туда вообще? — А кто сказал, что он ребёнок? Разве что в глубине души, тот ещё, — Тэхён усмехается, растягивая губы в улыбке. И это удивляет. Как он непринуждённо о ком-то говорит, называя его мальчишкой. Как в лице меняется, когда говорит, что тот мог пострадать. Как шутит. Всё это странно, и даже очень. — Не знаю, о ком ты, но ведёшь себя очень необычно…

***

Следующий день Тэхён предпочёл бы не начинать, но он уже в костюме, стоит перед кабинетом адвоката. Нервно смотрит на часы каждые пару минут, всё время обводит взглядом коридор. Ничего. Если сказать вернее — никого. Рука каждый раз тянется к телефону, но он не позволяет себе в очередной раз паниковать. Минуты тянутся словно резина, и раздражение медленно поднимается внутри, потому что она опаздывает в очередной раз. Каждое «опаздывает» потенциально может повлечь за собой «снова не придёт», и это неимоверно раздражает. Каждая пятничная рутина начинается с того, что он по несколько часов топчется у кабинета адвоката, и каждый приход заканчивается одними и теми же отговорками, после которых Мисон не приходит. Она делает это из раза в раз, а мужчина сдерживает порывы принять более радикальные решения. Былое раздражение сменяется удивлением, когда двери лифта открываются. Ким Мисон выходит неспешно, поправляя подол короткой твидовой юбки и убирая с лица прядь волос. Она шагает медленно, опустив глаза в пол и разнося по пустому коридору стук высоких каблуков. Выглядит, точно кукла. Поднимает взгляд и замирает. — Пришла всё-таки. Девушка улыбается натянуто, подходит к мужу на несколько шагов ближе. — Будто ты оставил мне выбор. Тэхён усмехается только, руку в кармане брюк прячет и отвечает спустя пару секунд молчания: — А у тебя его и не должно быть, Мисон. Ты потеряла право выбора, когда в постели оказалась с другим, — и смотрит он так… У девушки мурашки по коже проходятся от того холода и разочарования, которые проскальзывают в его голосе и отражаются в глазах. Она чувствует укол вины, как это отвратительное чувство проходится по всем внутренностям. Прежняя непринуждённость сменяется тягучей, отвратительной тишиной. Она словно осязаемая, неприятная, которую, однако, прервать страшно. — Всё же ещё можно изменить, Тэ. Почему мы сейчас здесь? Неужели у нашего счастья нет будущего? Нет сил выносить эти слова. Тэхён выдыхает через нос, поднимает и переводит на неё взгляд. Он смотрит в её глаза, полные надежды, на тонкие пальцы, которые с силой сжимают ручки сумки. Не может ответить, не может просто проходить через одно и то же снова и снова. Это со временем просто надоедает. Играет в голове, как заезженная пластинка, которую хочется отправить в утиль. — Неужели ты правда не понимаешь, Мисон? Она отводит взгляд, рукой смахивает слезу, чтобы не растирать тушь по щекам. — Ты влюбился? И тут он замирает. Не понимает сначала, что услышал. Хочет руки скрестить перед собой, но рана даёт о себе знать, когда рука шевелится. Он стоит истуканом, вытаращив в неверии глаза, но ответить не может. Ему эти секунды необходимы, чтобы взять себя в руки и перевести дух. — Ты себя слышишь? — Я знаю, что говорю, — Мисон уголками губ улыбается, скорее обречённо. — Мы столько лет были вместе, и ты думаешь, что я не способна заметить, что в тебе что-то поменялось? Я вижу, что ты другой. А Тэхён только хмурится. Не понимает, о чём она говорит. Злится на такие опрометчивые слова и никак понять не может, что она вообще несёт. Он правда не понимает, что думать. — Ты бредишь. Какой «другой»? Поверить не могу, что вообще говорю об этом с тобой. Он правда хочет прекратить этот бредовый диалог. Мужчина не чувствует никаких изменений в себе, не чувствует ничего из того, о чём девушка ему говорит. Слова звучат как бред, потому что он одинок, и даже слишком. Он разбит, так о какой влюблённости может идти речь? Диалог заканчивается, когда дверь кабинета открывается, а адвокат просит их пройти внутрь. Тэхён искренне надеется, что сегодня всё разрешится.

***

— Можно? Тэхён вздыхает. Не кабинет, а проходной двор. — Снова ты. Мальчишка улыбается. Закрывает тихо за собой дверь и подходит к столу. Выглядит намного лучше. — Я, — он садится робко на диван, поджимая губы. Смотрит на то, как лейтенант встаёт с места и снимает пиджак, стискивая зубы. Тонкая рубашка не скрывает повязку. — Помочь? Тэхён смотрит на него пару секунд и кивает. Достаёт аптечку с верхней полки и подзывает к себе. Чонгук встаёт с места, смотрит на то, как Тэхён пытается вытащить пуговицы из петелек. — Можно? Мужчина поднимает взгляд и опускает руку, давая волю к действиям. Опирается о стол позади себя, чтобы не заставлять Чонгука тянуться вверх. Он смотрит на то, как мальчишка прикусывает от волнения губу и тянет руки к пуговицам. — Ну, и чего ты так медлишь? Двигайся, раз уж решил помочь, — говорит совсем тихо, пока смотрит на сосредоточенное лицо Чонгука. А тот расстёгивает пуговицу за пуговицей, убирает руки, когда заканчивает, и отворачивается, заливаясь краской. Тэхён смотрит на это внимательно, следит за каждой эмоцией на чужом лице, и этот момент заставляет смутиться обоих. Лейтенанта заставляют нервничать. Боже. — Умеешь делать перевязку? — Тэхён снимает рубашку, оставаясь с голым торсом. Вздыхает глубоко, жалея о том, что согласился на это. Облизывает губы, осматривая парня. — Чего смущаешься? — Не смущаюсь! Скажите, что нужно делать, — поворачивается лицом, смотря в глаза. Лишний раз стараясь не опускать взгляд ниже. — Развяжи повязку, — показывает на свою руку. Смотрит на то, как мальчишка беспрекословно выполняет сказанное. Осторожно пальцами прикасается к ткани и касается узла, аккуратно его развязывая. Он кусает губы, когда сосредоточен, а лейтенант хочет их пальцами оттянуть, чтобы зубы не мучили мягкую кожу. Откуда только такие мысли? Уму непостижимо. «Ты влюбился?» Ну да, конечно. Мужчина стоит, оперевшись на стол, и не двигается, пока Чонгук выполняет поручение. Шипит, когда тот доходит до раны, отчего мальчишка вздрагивает. — Простите, — убирает руки, с тревогой разглядывая чужое лицо. — Я сделал больно? Тэхён усмехается. Не может он спокойно смотреть на это воплощение наивности. Он видит, как Чонгук смущается, как он стоит истуканом, старается не подавать виду. Это всё забавляет. — Продолжай, у меня ещё дел по горло, — Тэхён кивает на свою руку и сдерживает внезапное желание улыбнуться. Чонгук убирает повязку так, чтобы не тревожить рану. Смотрит на неё и отворачивается резко, пытаясь унять отвратительную дрожь. — У меня такое ощущение, что вам больно из-за меня, — внезапно подаёт голос. — Как будто не будь меня там — вы бы не пострадали, и… Замолкает резко. Берёт в руки полотенце и аккуратно проходится вокруг зашитой раны. Еле касается, потому что боится. Достаёт раствор, смачивая ватку, и проходится по краям раны, опять же — еле дотрагиваясь. Возможно, и чувствует чужой взгляд, но не обращает внимания. А Тэхён смотрит. Чужое лицо видит так близко и не шевелится. Понимает, что вообще-то в любую секунду в кабинет снова могут зайти, но совершенно теряет концентрацию. Впервые ему неважно, что происходит вокруг. Всё внимание сосредоточено только на одном. Приблизится ещё — и он услышит чужое неровное дыхание. Хочет взять чужую руку в свою и ощутить тепло. Чонгук настолько странный для Тэхёна, но — вот так открытие — так сильно к себе влечёт. Тэхёну холодно, всё время холодно, а этот мальчишка притягивает его к себе так, будто является единственным источником тепла. — Ты не виноват ни в чём, — наконец подаёт голос мужчина. Смотрит на то, как Чонгук сначала вздрагивает, потом поджимает искусанные губы. — В том, что случилось, нет твоей вины. Было бы хуже, если бы я не смог защитить тебя, Чонгук. — Потому что мой отец убил бы вас? Лейтенант смеётся тихо, поднимает чужую голову за подбородок, заставляя посмотреть на себя, когда Чонгук накладывает новую повязку. — Если бы с тобой что-то случилось — вряд ли я бы себе это простил. — Почему? Они смотрят друг на друга. Большие глаза мальчишки выдерживают чужой взгляд, даже несмотря на то, что от него мурашки проходятся по коже. Он опускает руки, когда заканчивает со всем, и понимает, что совершенно не знает, куда их деть. Рука мужчины всё ещё аккуратно держит его подбородок, а глаза бегают по его лицу, ищут что-то. — Ну, так почему же? Вместо ответа мальчишку притягивают к себе, губами прикасаясь к его. Мягко совсем, невесомо. Руку спускают к талии и притягивают ближе, когда Чонгук от неожиданности выдыхает в чужие губы. Он прикрывает глаза, отвечает, а мужчина целует напористей, когда ему разрешают эту маленькую вольность. Тэхён не может отстраниться, не может прекратить, нажать на тормоз. У него был шанс прекратить до той секунды, когда он позволил себе то, чего в эту секунду так хотел. Лейтенант не сдерживает улыбки, когда чувствует пальцы в своих волосах. Он ощущает, как робко Чонгук прикасается к нему, как неуверенно перебирает кончики волос, спускаясь к шее. Приоткрывает рот, позволяя намного больше. Тэхён чувствует, как мальчишка неумело двигается, рукой мягко поглаживает чужую спину и сжимает талию. Чувствует, как хрупкое тело прижимается к его голому торсу. И это так волшебно. Как же потрясающе. Чонгук отстраняется первым, дышит часто, сжимая пальцы на затылке. — Вы… — не может говорить. Облизывает губы и пробует снова: — Вы меня… — Что «я тебя»? — Тэхён улыбается. Не может не. — Вы меня поцеловали, — на выдохе, и осознание того, что только что произошло. — Правда? — поднимает брови шутливо. Отстраняется немного. — Я уж думал, показалось. — Не смейтесь! — мальчишка негодует. Убирает руки с мужчины и отводит взгляд. Тэхён и сам не знает, что его сподвигло поцеловать Чонгука. Просто в моменте сердце завладело разумом. — А почему ты ответил? Почему не оттолкнул меня? Думаешь, я бы сделал это против твоей воли? — Я… Ким встаёт. Берёт в руки рубашку и натягивает на голый торс. — Я не знаю... Не знает. Тэхён усмехается, хочет застегнуть пуговицы, но опускает руку, поворачиваясь к парню. — Ну что, не поможешь? Усмехается, когда Чонгук к нему подходит и дрожащими руками застёгивает пуговицы. Тэхён смотрит на него. Смотрит, как смущённый парень гипнотизирует взглядом свои руки. — Чонгук. Названный голову поднимает. В ответ смотрит и, взволнованно вздыхая, сам приближается к чужим губам, робко касаясь. Ткань рубашки сжимает в пальцах, когда поцелуй сразу углубляют. Не замечает, как его к стене прижимают. Может только стараться успевать за чужими движениями. У него внутри всё кипит, от чужих рук на талии остаются ожоги. А мягкие растрёпанные волосы становятся спасательным кругом. Он дышит прямо в чужие губы, снова приближается, не в силах прекратить, и плавится от уверенных движений. Опускает руки на грудь, чувствуя под пальцами крепкие мышцы. Пальцы гуляют где-то на груди, и неожиданно указательный касается шрама. Он чувствует неровность под подушечкой пальца и вздыхает горячо в напористый поцелуй. Проводит по длине шрама мягко и поднимается к плечам, чтобы не упасть ненароком. Воздуха в лёгких не хватает из-за того, как сильно дыхание сбивается. — Что ж ты делаешь? — Тэхён всё же отстраняется. Не обращает внимания на боль в руке, лбом утыкаясь в чужое плечо, а пальцами сжимая талию, скрытую толстовкой. — Я не понимаю. — Что тебе объяснить? — Например… Его прерывают резким стуком в дверь. Тэхён стонет обречённо, отходя на пару шагов и облизывая губы. Смотрит на Хадвина, который спешно заходит в кабинет.