Невесомость серебристой пыли, или Он выбрал её

      Гермиона стояла в каком-то неизвестном ранее ей помещении, в котором не было окон, лишь серые кирпичные стены. Эта комната была маленькой, больше похожей на тюремную камеру, от которой веяло мертвецким холодом.       Прикоснувшись к стенам ладонями, она ощутила, как холод проникает внутрь её горячей плоти. И вдруг она почувствовала прикосновение чьих-то пальцев, что скользнули по её коже... Девушка посмотрела на себя, понимая, что полностью обнажена. И ощутила, как кто-то коснулся губами её шеи, проводя влажным языком до самого уха и очерчивая им, словно выводя красивые буквы.       Гермиона закрыла глаза, откинула голову назад, ощущая чьи-то пальцы на своей шее, губах, и приоткрыла рот. Они скользнули по её языку, и прикосновения прекратились. В этот момент она открыла глаза, отрывая ладони от стен, и обернулась. Никого не было, кроме серой леденящей пустоты.       И только она хотела обернуться, как снова ощутила прикосновение к коже. Тёплые ладони обхватили её, гладя по животу, а потом спустились вниз. Опустив голову, Гермиона увидела, как мужская ладонь легла на её лоно и пальцы начинают ласкать её. Приятное тепло начало медленно разливаться по всему телу. Дыхание стало тяжёлым, появилось состояние не осознанности, и вдруг сквозь пелену на фоне серого камня она увидела, что на неё смотрит Драко, белый как снег, но облачённый во всё чёрное. Стоит и смотрит на неё, не моргая.       Гермиона замерла, открыла рот и издала беззвучный крик. И в этот момент ощутила приток удовольствия, разливающийся под натиском пальцев, что играли, словно по нотам. Она чувствовала, как её тело поддаётся, стон рвался из её горла, но продолжала смотреть в глаза Драко, осознавая, что позади неё не он. Впуская эту мысль и развивая её, она резко одëргивает руку, разворачивается и толкает того, кто только что приносил ей удовольствие.       Это был Теодор, который смотрел на неё, улыбаясь, полностью обнажённый, и Гермиона, зажмурившись, закричала. Она не слышала собственного крика, отчего кричала до изнеможения, ощущая, как напрягается вена на шее, и вдруг почувствовала, как он касается её груди, сжимая её. Его прикосновения причиняли ей и удовольствие, и боль одновременно.       Гермиона снова оттолкнула его и, развернувшись, увидела, что Драко исчез. Она метала взгляд по комнате в поисках его, но его не было. И резко развернувшись, снова увидела Теодора, который шёл на неё. Она прижалась лопатками в холодную стену и зажмурилась.       Это сон, это сон, сон, сон, сон... Значит я могу проснуться сама. Я должна проснуться.       Гермиона зажмурилась, сжала ладони в кулаки и снова стала кричать, да так, что ощущала, будто бы сейчас разорвется на части, продолжая вжиматься в стену и чувствуя, как камни царапают спину. И вдруг снова вспомнила его взгляд. Взгляд, искаженный болью.       — Драко, — закричала она. — Драко! — ещё громче. — Д-ра-ко! — срывая голос.       И в этот момент Гермиона проснулась. Она села в постели, ощущая холод, сковывающий её, словно она действительно была там, в холодной камере. У неё болело горло, словно она на самом деле кричала до изнеможения. Девушка повернула голову и вздрогнула. На постели сидел Драко.       — Ты что здесь делаешь? — спросила она, сдерживая испуг, чтобы не закричать, и вдруг вспомнила, как он пришёл к ней. Они говорили, потом она поднялась наверх, а Малфой остался внизу...       Он не ушёл!       — Мне приснился сон... В нём был...       — Я знаю, — хрипло сказал он, не давая возможности ей договорить.       — Значит ты... Так этот сон, он... Но я не думала о нём. Драко, я...       — Это не твой сон, а его.       — А почему нас было трое?       — Нас уже когда-то было трое, — ответил он, встал и подошёл к окну. Одёрнув портьеру, он прислонился ладонями к стеклу, всматриваясь куда-то вдаль. — Ты хотела, чтобы вы были вдвоём?       — Если ты там был, то видел, что я не хотела этого. Я сопротивлялась и...       — Ты не хотела только потому, что там был я. Ты увидела меня, Грейнджер.       — Почему ты исчез?       — А ты хотела, чтобы я присоединился?       — Нет, я хотела, чтобы ты меня забрал! — она чувствовала, что голос начинал срываться.       — Грейнджер... Да, я могу оказывать сопротивление. Могу менять сон, как бы управляя им, точнее собой, но я не хотел, чтобы ты это видела. Я ощущал её. Чувствовал агрессию и впервые справился с ней.       — Справился? И оставил меня в этом сне. Бросил. А я не хотела быть с ним, как и не хотела того, что могло случиться.       Гермиона откинула одеяло, встала и подошла к нему. Драко медленно развернулся.       — Я думала, что это ты. Твои прикосновения, — прошептала она.       Он смотрел на неё, но не прикасался. Лишь взглядом блуждал по её коже, губам...       — Что было в том первом сне? Почему он так заинтересован в тебе? Что было между вами?       Гермиона вздохнула.       — Неужели это имеет хоть какое-то значение?       — Я хочу понять.       — Понять что?       Но он не ответил ей на вопрос, продолжая смотреть ей в глаза.       — Что будет, когда ты узнаешь? — и снова прозвучал вопрос, оставшийся без ответа.       Гермиона ощутила щекотание в голове и тепло, что начинало движение от висков и распространялось по всей голове, словно тонкие струйки тёплой воды, просочившиеся в её голову. Она моргнула. В глазах потемнело, но его пристальный взгляд удерживал её. И она не могла отвести свой, словно её приковали. И именно в эту секунду Гермиона осознала, что он проник в её голову. Осторожно, будто мягко, не причиняя сильной боли, и она расслабилась. Выдыхая, Гермиона даже улыбнулась. Слегка, лишь уголком губ. Тепло распространилось по всей голове, лёгкое щекотание, и Гермиона начала вспоминать Теодора. Его прикосновения, поцелуи, потолок, с которого осыпалась серебристая пыль, превращаясь в две буквы... Она пыталась удержать это воспоминание, чтобы показать всё, что было в тот момент. Но всё дрогнуло и она вспомнила другие ладони на её плечах, его силу, что была в каждом движение, проникновение... И белую обнажённую кожу.       Почему во сне не было татуировки? — подумала она, и в этот момент щекотание прекратилось.       — Потому что ты этого не знала. И не могла знать, — ответил он, отпуская её сознание.       — Во сне я не видела даже чёрной метки?       Драко сдвинул брови, хмурясь, словно не желал слышать это поганое слово «метка».       — Я не знаю, Грейнджер. Во снах мы такие, какими нас помнят.       — Значит, ты для меня такой. Я же никогда не верила, что она у тебя есть. Гарри говорил... А я говорила, что такого не может быть.       — Ты ошиблась.       Гермиона смотрела на него и видела в его взгляде боль, теперь он не скрывал от неё своих чувств. Это было страдание, и она ощущала его. Ей не было его жалко. Ей было больно вместе с ним.       — Проникать в сознание —преступление. Нельзя читать чужие мысли. Но... — Она облизнула губы, видя, как его взгляд перешёл на них. — Крайняя необходимость оправдывает даже это.       — Ты считаешь, что сейчас была крайняя необходимость?       — Это была твоя необходимость, не моя. Я показала тебе всё, что смогла. И я не могу удержать воспоминания о нëм, потому что ты вытесняешь их. Во сне я думала, что это твои пальцы, что там за спиной ты. Слышишь, Драко? Я думала, это ты меня ласкаешь, — прошептала она последние слова, впервые назвав его по имени. И впервые произнеся в слух, не во сне, наяву...       Драко сделал несколько шагов вперёд, а потом, протянув руку, коснулся ладонью затылка, притягивая её к себе. Его поцелуй был слишком быстрым. Гермиона задохнулась от натиска, от жара, окутавшего её. Жара, которого, казалось, и быть не могло, а теперь словно и не было льда. Он целовал её слишком быстро, с напором, словно опаздывал куда-то, словно целовал в последний раз. Гермиона цеплялась пальцами за его плечи, поднимаясь на носочки, а он обхватил рукой её за талию и вдруг перестал целовать, склоняясь и прислонившись к её лбу своим.       — Мне не надо, чтобы меня жалели. Мне нужно совсем другое. Всё началось с того сна, но сейчас...       — Это был сон, а сейчас всё реально, — прервала его она.       — Я не хочу, чтобы ты меня жалела. Давай не будем торопиться. Тебе нужно поспать. Это важно. Ты должна восстановиться полностью, поэтому ложись. Мы поговорим обо всём потом.       — Ты обещаешь?       — Да.       — А что, если он снова попытается?       — Принимать второй раз порошок опасно, он не будет рисковать. Ложись спать.       — А ты?       — Мне нужно домой.       — Ты можешь посидеть со мной?       — Грейнджер, я не смогу просто сидеть и смотреть на тебя, поэтому давай я пойду, а ты ложись спать, завтра я буду ждать тебя в мэноре, — сказал он и оставил лёгкий поцелуй на губах, а она потянулась к нему. Ей захотелось, чтобы он остался ещё, но Драко стремительно вышел и закрыл дверь её спальни, словно боялся, что если помедлит — не сможет уйти.       Гермиона послушно легла в постель, закрылась одеялом с головой и вдохнула запах мяты. Закрыв глаза и почувствовав вкус и жар его поцелуя, она заснула.

***

      Гермиона открыла глаза и увидела, как темнота начала рассеиваться, проявлялись очертания мебели, которые становились более чёткими с каждой последующей минутой. Она расправила лопатки, выгибаясь. Закрыв глаза, пролежала так ещё несколько секунд, а потом села в постели и откинула одеяло.       Министерство, план на неделю, отчёт для Диггори. Надо будет отправить письмо Гарри, совсем забыла про него. А потом она закусила губу, прерывая ход своих мыслей, и вспомнила Драко.       Гермиона повернулась и посмотрела на тёмно-серую портьеру. Он стоял на её фоне сегодня ночью, и она мысленно начертила его силуэт. Сначала все дела, а потом мэнор. От этих мыслей её сердце забилось сильнее, и, откинувшись назад, она закрыла глаза и потянула одеяло, закрывая своё лицо.       Гермиона не могла объяснить, когда именно он вошёл в её сердце, в какой момент с ней это случилось, но это больше не было наваждением, и с этим нужно было что-то делать.

***

      Гермиона никак не могла сосредоточиться, из-за чего приходилось несколько раз выводить текст заново, а потом взмахнув палочкой чернила исчезали и она начинала всё сначала. Мысли слишком медленно копошились в голове, собственные чувства распирали, отчего она не могла усидеть на месте. Ещё и Одли постоянно что-то говорила. Её голос был похож на какое-то жужжание, что непременно раздражало.       Гермиона, поджав губы, продолжала писать и вдруг остановилась, сжимая перо, и нахмурилась.       Ведь он поступил так же, как и я. Также проник в сон. Разве я поступила не так? Вторглась к Малфою без приглашения, потому что не смогла с ним договориться. Мы не нашли нужных слов, наговорили друг другу. Разве у меня есть нормальное объяснение тому, что я сделала? Возможно, Теодор тоже так думал и поэтому... Я избегала его, не пошла с ним на ужин, не поговорила. Ведь он постоянно пытался, а я... Он решил поступить именно так. Думал, что именно так мы сблизимся.       Думая об этом, Гермиона продолжала хмуриться. Она больше не слышала Одли и её назойливого жужжания. Девушка рассказывала что-то про Диггори, про новый закон о нарушение прав содержания магических существ, о каком-то контрозаклинании и что-то про миссис... Она уже ничего не слышала.       Мне нужно с ним поговорить. Теодор неплохой, даже напротив, просто каждый способен на свои чувства и эмоции. Он подумал, что я, наверное... Я сделала что-то не так, отчего он меня не понял. Всё случилось с нами так неожиданно. Я должна с ним поговорить.       Гермиона отложила перо и встала, уперевшись ладонями в стол.       — Одли, я уйду сегодня пораньше.       — Мисс Грейнджер, будут ли какие-то рекомендации? — спросила девушка.       — Да, конечно. Я сейчас всё расскажу...