Невесомость серебристой пыли, или Он выбрал её

Прошло четыре года.

      Гермиона пыталась сосредоточиться и водила большим пальцем по мелкому шрифту жёлтых страниц фолианта.       — Мама, скажи ей, чтобы она никогда не трогала мои цветы!       Гермиона что-то кивнула, нахмурилась, но не оторвала взгляд от книги. И тут ей резко, прямо в голову прилетела подушка. Выдохнув, она громко захлопнула фолиант и посмотрела на своего взъерошенного сына. А тот смотрел на неё во все свои большие серые глаза. Его рубашка была наполовину расстёгнута, закатанные брюки на разную длину штанин, разноцветные носки, отсутствие обуви...       — Скорпиус, твой вид не безупречен!       — Это неважно.       — А что важно? — Её губы дрогнули улыбкой.       — То, что она... — Мальчик резко развернулся и устремился пальцем куда-то конкретно, а там, на полу, сидела кудрявая беловолосая девочка, которая трясла маленький глиняный горшок, её ноги в беленьких туфлях и подол нежно-голубого платья были в земле.       — Лира, — на выдохе сказала Гермиона.       — Мне не жалко её платья и туфель, мне жалко мой цветок. Мама, — Скорпиус схватил её за кисть руки. — Я хотел посмотреть, какого цвета будет гиацинт, а она снова его выдернула. Она варвар!       Девочка заплакала и откинула горшок, и тот разбился на части. Скорпиус начал топать и громко рычать, а девочка заливалась собственными слезами.       — Не валвал, не валвал я! — сжимая кулачки кричала она.       — Ну, и что здесь происходит? — В дверях появился Драко. Он облокотился о косяк и внимательно осмотрел столь привычную картину! — Разве в этом есть какая-то проблема? — Лёгкое движение руки и волшебной палочки, и части глиняного горшка соединились, в него снова насыпалась земля и ткнулась луковица гиацинта, горшок вернулся на прежнее место. Ещё одно движение руки, и подол платья девочки стал чистым, так же, как и её туфельки. Ещё одно движение руки, и Скорпиус снова был безупречен, а его волосы гладко прилизаны назад. — Сестра исследует мир, это нормально. Что за истерики?       — Вы так говорите уже три года, а она его всё никак не исследует!       — Она маленькая, Скорпиус. Нужно потерпеть. Ты тоже не всё сразу умел, не нужно плакать и злиться.       Пока Драко вёл разъяснительный диалог с сыном, Гермиона пристально смотрела на него и, не выдержав, заговорила:       — Драко, во-первых, мы находимся не в мэноре, — тихо начала она. — Во-вторых, в любой момент может прийти Тео.       Драко перевёл взгляд на жену.       — Можно подумать, он не знает того, что мы волшебники.       — Да, но всё равно я попросила бы тебя так не делать. Дети ещё маленькие, и им нужно быть самостоятельнее. И ответственнее.       — Серьёзно? Они живут в доме, наполненным волшебством, да у нас эльфы и говорящие картины, не говоря уже о нашем способе передвижения.       Она отложила книгу и встала, поправила бежевое платье, облегающее фигуру, обула чёрные элегантные лодочки на низком каблуке, стоявшие рядом, и поправила высокую причёску, идеально созданную.       — Ты прекрасна, — сказал он, осматривая её. И в этот момент щёлкнул замок и открылась дверь.       — Тео-о-о, — счастливо закричала девочка, резко подскакивая, а слёзы высохли, будто бы в ту же секунду, по волшебству. И восторженно что-то вскрикивая, побежала, перескакивая через мебель и отодвигая отца.       — Она любит его больше меня, определённо точно. И это также определённо точно меня злит.       — Это неправда. Просто Тео на её волне, а ты — отец, выполняющий свои функции.       Драко слушал жену и слышал, но она видела, что в эту минуту он стал сосредоточеннее, и видела, как дёрнулись его скулы и как он напрягся в плечах. Каждый раз, когда появлялся Теодор, он ощущал опасность и становился их защитником, который всегда приглядывал за ним и никогда не переставал быть начеку. Ни единой секунды их жизни. Гермиона подошла к мужу и сжала его пальцы.       — Это ненадолго, потерпи.       Откуда-то с кухни послышался голос матери:       — Тео, малыш, мы тебя заждались. — Миссис Грейнджер появилась в ту самую секунду, когда малышка Лира, смеясь, лохматила своего дядю.       Женщина обняла Теодора и чмокнула в макушку белокурую девчонку.       — И что ты мне привёз? — спросила малышка.       — Но никакого с тобой сюрприза не получится. Тебе нужно всё сразу показать, да, хитрюга? Но я не только тебе привёз, у меня много всяких подарков для всех. Лира, а где твой брат? — спросил он, поставил девочку на пол и, погладив её по голове, толкнул дверь, за которой стояло множество бумажных пакетов, а ещё девушка, которая держала три букета: красные розы, белые розы и синие.       — Здравствуйте, — поприветствовала она женщину, явно смущаясь, отчего сразу же перевела взгляд на девочку и улыбнулась.       Миссис Грейнджер устремила на неё взгляд.       — Здравствуйте, мисс.       — Мама, — сказал он, беря за руку девушку, которая уже вошла на порог дома Грейнджеров. — Это Анна. Моя девушка.       — Вот как? Я очень рада, — вскинула руками взволнованная миссис Грейнджер, явно немного растерявшись, и обернулась, посмотрела на появившуюся в дверях холла Гермиону, которая пристально смотрела на девушку.       Анна была ростом с Теодора, никаких каблуков, канареечного цвета кеды, стройная, загорелая, белый сарафан в мелкий жёлтый цветочек подчёркивал яркость загара. Острый нос и кроткий взгляд, в котором было столько тепла, обращённого исключительно на него. Девушка сжимала его руку и смотрела на него так, словно он был единственным в этом доме, а он лишь на мгновение прижался к ней лбом ко лбу и снова посмотрел на всех, улыбаясь.       — Привет, Гермиона. Драко, — смешливый кивок для подоспевшего и явно недовольного мужчины. Да, он любил его дразнить, причём всегда и почти во всём.              Гермиона смотрела на него и думала: неужели прошлое насовсем ушло прочь? Как бы ей хотелось, чтобы это было именно так. И чтобы оно никогда не возвращалось. И сейчас, когда на пороге её родительского дома появилась Анна, казалось, что так и случилось. Она крепко сжала ладонь Драко, что всегда был рядом с ней, не всегда был согласен, но всегда поддерживал, несмотря на то, что то решение, касаемо Теодора, далось ему тяжело.       Когда Теодор поселился в её родительском доме, а миссис Грейнджер стала ему матерью, вдруг всё оказалось не так просто, как они полагали. И начались мучительные полгода. Он медленно привыкал к той жизни, которую никогда не знал, впал в депрессию, и казалось, что у них ничего не получится. Но миссис Грейнджер полюбила его и помогла тем воспоминаниям, что ему подменили, стать реальными. Окутала его заботой и любовью. И вскоре Драко убедился, что Теодор ничего не помнит из прошлой жизни, не знает, что был когда-то волшебником, что у него был другой отец, как и не знал о той войне, которая случилось в магической Британии, как и не помнил о своей родной матери. Он по-настоящему стал Теодором Грейнджер, у которого была сестра-двойняшка и родители-стоматологи. Помнил, что родился и вырос в этом доме, как пошёл в школу, как учился играть на фортепьяно, как влюбился в соседскую девочку — да, было много разных бытовых воспоминаний, о которых позаботилась Гермиона, чтобы ему было комфортно привыкать к новой жизни. И несмотря на трудные полгода, Теодор достаточно быстро восстановился. Прошло ещё полгода, и Гермионе уже казалось, что он всегда был маглом. А через полтора года Скорпиус выдал их тайну, и Теодор узнал, что его сестра и её муж — волшебники. Тогда ей показалось, что приближается катастрофа. Но он воспринял это легко, словно ничего такого и не произошло. Подумаешь — волшебники, и не такое бывает.       — Что, серьёзно? Мама, а ты давно знала?       — С тех пор, когда Гермионе исполнилось одиннадцать лет. И ты тоже знал, но после той страшной аварии забыл.       Теодор не любил об этом говорить. Он не помнил об этом, но никогда не сожалел.       — Значит, моя память обнулилась, — говорил он. — Обнуление — это хорошо, можно начать сначала.       И Гермиона верила, что их «сначала» — будет другим.       — А я то думал, что же он такой странный, твой муж. И имя у него какое-то не менее странное, а теперь понятно — вы просто не в себе! — смеялся Теодор.       А через год он ушёл из дома, сказав, что хочет строить свою собственную жизнь. Миссис Грейнджер очень боялась его отпускать, волновалась, но это было неизбежно, и Теодор ушёл из родительского дома.       — Что мы стоим? — прервал Теодор молчание, вырывая Гермиону из воспоминаний.       — Ой, извините, а это вам, — сказала Анна и протянула букеты миссис Грейнджер, а Теодор перехватил их и подошёл сначала к Гермионе и поцеловал её в щеку, даря ей букет с красными розами.       — Да оторвись ты уже от неё, — толкнул он Драко в плечо и рассмеялся.       Драко не разжал пальцы, и Гермиона чувствовала, что он силой сжимает её руку. Другой рукой Гермиона взяла букет, улыбаясь, понюхала его. Теодор всегда дарил ей красные цветы, отчего воспоминания вихрем возвращались, но сегодня для неё это были просто красные розы, а не символ его безумной любви.       — Для тебя красный, а для мамы белый. Всё как всегда, родные мои.       — А это, наверное, тебе? — Анна присела и протянула девочке синие розы.       — Нет-нет, милая, — Теодор подошёл, приподнял девушку, и она посмотрела на него растерянно. — Лира не любит цветы.       — Я люблю пауков, змей, сякапенду люблю.       — Извини, я не знала, — протянула девушка.       — Это для Скорпиуса. Эй, малыш, ты где? Иди посмотри, какой необычный цвет. Ты же любишь синий?       Мальчик вышел из-за угла, где всё это время стоял и молча слушал. Он подошёл к Теодору, и тот взъерошил его волосы, а потом посмотрел на Драко, зная, что тот нахмурился. — Прости, я испортил ему причёску, — засмеявшись, сказал он.       — Портить — не делать, — сказал Драко.       — Что-то прошептал? Как-то ты стал слишком тихо говорить, что-то с голосом, Драко?       Гермиона дёрнула Драко за руку и возмущённо посмотрела на Теодора.       А миссис Грейнджер, засмеявшись, сказала:       — Необходимо поставить цветы в вазу, и прошу всех за стол, нас ждёт праздничный ужин. Мы так долго тебя... прости, вас ждали.       — Это вы простите нас. Мы задержались из-за меня. Мне стало плохо, — смущаясь, сказала Анна и прижалась к Теодору, а тот обнял её, улыбаясь и смотря на маму.       — Это же ничего, подумаешь — небольшая задержка. Маму она не смутила, верно, мам? Если только мистера Малфоя.       Драко лишь фыркнул, а Теодор рассмеялся.       — Недомогание или может, что-то посерьёзней? — спросила миссис Грейнджер.       — Нет, ничего такого. Я не больна, всё хорошо. Лёгкое недомогание, — уверила девушка и посмотрела на мальчишку, что забрал все букеты, вероятно, поставил в вазу и вернулся. Она улыбнулась и потом внимательно посмотрела на его отца, что пристально на неё смотрел, словно читал её мысли.       — Что-то не так? — спросила она.       — У меня? — поднимая бровь, спросил мужчина. — Если у меня, то всё хорошо, а вот у вас как? Вы беременны, верно?       — Драко, — на выдохе произнесла Гермиона.       — Я всегда спрашиваю напрямую. Не думаю, что я ошибаюсь.       — Не очень тактично, Драко, — вдруг послышался голос мистера Грейнджера. — Ох, уж эти недомогания. Простите меня за мою задержку, — спускаясь с лестницы, сказал он.       — Отец, — Теодор развернулся. — Знакомься, это моя Анна.       — Да, ты мне говорил, и я запомнил. Здравствуйте, Анна. Я очень рад с вами познакомиться, — подойдя к девушке, он взял её руку и поцеловал.       — Вы так же галантны, как и ваш сын.       — Уверяю вас, что не совсем такой, но я стараюсь. — Отчего-то засмеялись все, кроме Драко, который также пристально смотрел на неё.       — Драко, — вдруг спросил Теодор, — тебе, вероятно, понравилась моя девушка? Ты так внимательно на неё смотришь. Мне начинать ревновать?       Драко перевёл на него взгляд.       — Нет, всю свою жизнь мне нравится только одна девушка, и она — моя жена. А смотрю я, потому что... Удивительно, но я очень рад, что ты не один, — Развернувшись, он потянул за собой Гермиону, и вскоре вся семья села за стол.

***

      Ужин проходил в достаточно шумной обстановке. Разговоры сменялись один за другим, не было тех, на которые они бы не могли поговорить. Скорпиус и Лира о чём-то громко спорили, а Гермиона контролировала их разговор, пытаясь не испортить семейную обстановку. Драко же то и дело клал незаметно руку на её колено, успокаивая пыл жены, тем самым давая детям возможность разобраться самим.       — Мы хотели кое-что объявить, — сказал Теодор вставая. — Я сделал Анне предложение, и она согласилась.       — Я вас поздравляю! — сказала миссис Грейнджер. — Сынок, я так рада за тебя, за вас.       — Спасибо, мама, я и не сомневался, но это не всё. Дело в том, что Анна...       — Беременна, — перебил Драко.       — Да. Браво, мистер Малфой. Кажется, вы провидец, не находите? Да, Анна беременна, у нас будет ребёнок.       — Мы хотели сначала пожениться, а потом уже дети, но так бывает, — смущаясь, начала говорить Анна.       — Не стоит ничего нам объяснять. Вы извините меня за резкую нетактичность, просто я как чувствовал и как знал, что вы беременны, и я искренне рад. Дети — это замечательно, и да, у нас тоже с Гермионой бывает что-то незапланированное. Хотя её ужасно это раздражает, привыкла всё расставлять по полочкам.       — Да, Теодор говорил, что у вас какая-то политическая работа. Она требует дисциплины и особых навыков. Вы — большая молодец, восхищаюсь такими людьми. — Анна обратилась именно к Гермионе, которая, улыбаясь, подняла стакан сока и, пригубив его, поставила на стол.       — Работа значит для меня многое, и я ценю порядок во всём, но семья для меня на первом месте. Поздравляю, — искренне сказала она. — Дети — это действительно счастье, особенно когда их много. Столько счастья, что порой ослепляет, но оно определенно греет, никогда не замёрзнешь, — смеясь, сказала Гермиона.       — Да, верно. И поэтому мы тоже хотим завести ребёнка, — сказал Драко, отчего Гермиона уронила столовый нож.       — Что? Кто «мы»? И с кем ты планируешь, интересно мне узнать?       Миссис Грейнджер и мистер Грейнджер засмеялись.       — Извините. — Гермиона, краснея, посмотрела на смеющегося Теодора, а потом повернулась к Драко. — Я думаю, что это не тема за семейной трапезой.       — Возможно, но её начал Теодор, когда объявил о своей радости, и меня накрыла приятная ностальгия, и я подумал...       — И вот об этом мы с тобой поговорим дома.       — А я бы хотел братика, — вдруг сказал Скорпиус. — Терпеть не могу девчонок, особенно таких.       Лира снова заплакала.       — Ну, что ты! — Гермиона встала и подошла к девочке, взяла её на руки и погладила по голове. — Ты же знаешь, что он тебя любит!       — Знаю, — хлюпая носом, ответила девочка.       — Серьёзно, Малфой, третий ребёнок? — вдруг спросила она, поворачиваясь и смотря с нескрываемым укором на мужа.       Драко и не смотрел на жену, он доедал своё мясо.       — Вероятно, это была шутка. В духе мистера Малфоя, — дразня, сказал Теодор. — Или ты серьёзно?       И вот тогда Драко положил столовые приборы, переставая жевать, и посмотрел на него.       — Вполне, мы в процессе переговоров.       Засмеялись все, кроме Теодора, который знал реакцию сестры, и Гермионы, которая хорошо слышала всё, что он сказал.       — Я очень рад встрече, Теодор, но мы вынуждены откланяться, — вдруг уже с серьёзным видом сказал Драко.       — Но я думала, вы останетесь подольше, к чему спешка? — Миссис Грейнджер встала из-за стола, смотря то на Драко, то на дочь.       — Дело в том, что моя мама возвращается из Франции, и в этот раз она возвращается навсегда. Она наконец решилась остаться.       — Как она?       — Её здоровье намного лучше, реабилитация была слишком долгой. И завтра она возвращается в Великобританию, домой. Нужно всё подготовить. К тому же я обещал ей приём и... много чего обещал.       — Значит, навсегда? Это хорошо, я не надеялась, что Нарцисса когда-нибудь вернётся и будет рядом, ведь она так радуется внукам.       Драко встал из-за стола.       — Я провожу, — сказала миссис Грейнджер.       — Не стоит. Мы сначала соберёмся, соберём детей, а вы не отвлекайтесь, к вам приехал сын. Анна, был рад с вами познакомиться. — Драко откланялся, Гермиона поцеловала маму, а та поцеловала ручку девочки, которая уже не плакала, а пыталась нарушить мамину причёску, которая была заколдована, и у девочки ничего не получалось.       — Эй, а меня поцеловать? — смеясь, спросил Теодор, и Гермиона подойдя к нему, взъерошила его кудрявые волосы и поцеловала в лоб. Теодор встал и взял девочку на руки, прижимая. — Я вас очень люблю!       Гермиона обняла его и, закрыв глаза, выдохнула. Отпустив её, он пристально посмотрел на Драко, который не сводил с него взгляд, кивнул ему — в знак признательности — и подмигнул. Чтобы тот не расслаблялся.       — Дети, пойдёмте наверх собираться. — Он вышел из гостиной первым, за ним Гермиона и дети.

***

      Гермиона сидела на кровати и гладила девочку по волосам, что-то тихо ей говоря.       — Значит, нам нужно в мэнор, возвращается Нарцисса? Ты уверен, что это навсегда или это как в прошлый раз? Почему ты мне не сказал об этом раньше? Я думала, что мы побудем у родителей хотя бы несколько дней, пока у меня есть такая возможность.       — Я хотел сделать тебе сюрприз.       — Ты любишь делать мне сюрпризы, и в последнее время они начинают меня пугать.       — Пожалуйста, сын, возьми сестру и помоги ей одеться, хорошо?       Скорпиус что-то пробубнил и фыркнул.       — Пожалуйста. Я тебя очень прошу.       — Вообще-то ты мог сделать это с помощью магии. Ты всегда так делаешь. Так и скажите, что вам надо поговорить, — сказал Скорпиус, таща сестру за собой.       Они вышли, и Драко закрыл дверь в спальню.       — Милая, посмотри на меня, пожалуйста. — Гермиона отвела взгляд от двери. — Мне нравится тебя дразнить. — Он подошёл и резко опустился на колени, коснувшись ладонью её щеки большим пальцем, провёл по её губам. — Если не хочешь, то не будет никакого третьего ребёнка.       — Я не уверена, что у нас получится, — вдруг сказала она, и Драко вскинул бровь.       — Что значит, не уверенна? Не уверена в моих способностях?       — Малфои не рожают двух, твоя мама сказала, что это случайность, и речи нет о троих.       — Моя мама была не в себе, или ты забыла? Она не отошла от отца, и тут моя пропажа, всё это, что произошло с нами, она после войны... Разве тебе этого не знать.       — Нарцисса прекрасно себя чувствует, просто ей нужно было время, чтобы вернуться. Вот она здесь и готова нянчиться с внуками, надеюсь. И она констатирует факт: Малфои действительно не рожают вторых и третьих детей, и у нас может не получится.       Он притянул её к себе, касаясь губами её губ.       — Только не в этом доме.       — Ох, уж эти правила, как мне хочется их нарушить.       Драко поцеловал щеку, ушко, взял в рот мочку уха, оттянув её, отпустил и шёпотом сказал на ухо:       — А я хотел взять тебя прямо здесь, в этом доме. Потому что ты моя. Ты же моя?       Гермиона ощутила, как кружится её голова. Как же ей хотелось продолжения, как же ей хотелось его поцелуев, как же хотелось...       — Вот тоже самое, но только в мэноре.       — Мама, ма-ма.       Засмеявшись, Драко резко встал с колен, Гермиона тоже встала, поправила платье... Распахнулась дверь, а на пороге стояла Лира, возмущённая и взъерошенная, с оторванным бежевым бантом в руке.       — Он специально это сделал!       — Скорпиус, — позвала Гермиона, и мальчик тут же выгляну из-за двери.       — Она не любит цветы, а я не люблю банты. И если она такая дерзкая, что она носит бантики?       Лира кинула в него бант и закричала.       — Какаска!       — Сама ты какашка!       Драко засмеялся.       — Третий ребёнок будет неплохой эксперимент, но я думаю, что нам стоит остановиться, — серьёзно сказала Гермиона.       Вдруг Лира что-то крикнула и выбежала за Скорпиусом, и они слышали их топот по лестнице.       А ладонь Драко поползла и коснулась её бёдер, он сжал их, и Гермиона шумно выдохнула.       — До вечера, милый. До позднего вечера, — смеясь, сказала она.       Драко резко потянул её на себя и развернул. Он смотрел в её глаза.       — Может быть, ты права, и нам хватит двоих детей. Нам же есть, чем заняться, не правда ли, любимая?       — Правда, — касаясь его губ, сказала она. — Я очень рада, что Теодор женится, что он счастлив и что всё это было не зря.       И увидела, как он нахмурился.       — Целую тебя и касаюсь твоих... — Он положил ладони на её бёдра и сжал их. — Мне меньше всего хочется думать про Теодора.       — Правда? А мне кажется, тебя это возбуждает, что он там внизу, а я твоя...       — Моя, только моя: жена, любовь и всё, что у меня есть.       И он страстно её поцеловал. И снова:       — Ма-ма, мамма...