Профессор Холера

      Пока Дима жил у моих родителей, я проводил с ним больше времени, чем с Холерой. Она не обижалась: нам обоим нужна была передышка. Когда Дима уехал, мы снова начали чаще встречаться и общаться, как в хорошие времена. Холера уже приняла все зачёты и пересдачи у студентов и была вполне готова как следует отдохнуть. За весну она снова отъелась до старого веса, морщины стали почти незаметны, и я с удовольствием представлял, как аппетитно она будет выглядеть в купальнике на берегу реки.       В июле мои родители уехали на неделю в гости к маминой сестре, и я предложил Холере съездить на дачу. Я надеялся, что мы сможем как следует отдохнуть, а от плавания у меня станет меньше болеть спина.       Холера отнеслась к идее с дачей положительно. Она сложила в сумку немного одежды, респираторы, полную таблеточницу и сборник статей по вирусологии, чтобы почитать на досуге. Я был уверен, что никто ещё не брал с собой на отдых столь разнородные вещи.       Когда я зашёл к Холере утром в день икс, то застал её у зеркала с ножницами в руке.       – Что ты делаешь? – забеспокоился я.       – Хотела немного волосы подстричь, они уже слишком длинные. – Холера примерилась и отрезала несколько сантиметров от спирали кудряшек.       – Ты прямо сама себя можешь подстричь? – Мне казалось, что женщины всегда стригутся только в парикмахерских.       – Конечно. С моим типом волос это несложно. Они всё равно не лежат ровно, и если я где-то обрежу криво, то видно не будет.       – Ты удивительная, – покачал я головой.       – Что поделать. Я не смогу стричься у парикмахера, не снимая респиратор. Да и зачем зря деньги тратить, когда я на все руки мастер.       Холера быстро и довольно ровно укоротила причёску, потом переоделась, взяла шляпку и сумку, надела респиратор.       – Вперёд, покорять дачу! – провозгласила она.       Мы долго ехали на автобусе. За это время Холера успела прочитать часть своего сборника и немного подремать у меня на плече. Её кудри торчали в разные стороны, как копна упругих пружинок. Мне нравилось просовывать палец внутрь такой пружинки и медленно растягивать её, а потом отпускать, чтобы она снова завилась, как серпантин.       Выпрыгнув из автобуса, Холера первым делом стянула респиратор и вытерла платком лицо.       – Ненавижу транспорт в жару, – прокомментировала она.       От остановки до дачи было всего несколько минут. Старенький деревянный домик, окружённый яблонями и заросшими клумбами выглядел милым и уютным. Вдоль заборов разместились малина, смородина, ирга.       – Какое атмосферное место! – улыбнулась Холера, трогая покосившийся забор. – Совсем как в моём детстве у бабушки. Бабушка была единственным взрослым в семье, с кем мне было хорошо. Мы всё лето жили на такой вот дачке, ухаживали за огородом, ловили на речке рыбу. Бабушка умерла, когда мне было десять. Я до сих пор по ней скучаю.       – Я тоже скучаю по своим бабушкам и дедушкам, – признался я. – Все они были прекрасными людьми и оставили после себя много тёплых воспоминаний.       Мы открыли калитку и вошли на участок. Ветви яблонь торчали так, что приходилось их отодвигать, чтобы пробраться к дому, но это лишь добавляло антуража.       Мама мечтала устроить образцовый огород, но не сделала на даче ни одной грядки. Она говорила, это из-за того, что папа так и не перекопал огород. Я предлагал приехать и перекопать для неё хотя бы часть, но мама не позволила: «У тебя больная спина, побереги себя. А папе как раз нужны физические упражнения!»       – Я думала, у вас в огороде огурцы-помидоры, а тут даже лука перо не найти, – проговорила Холера, оглядев участок. Мне стало обидно от её слов.       – Овощи и зелень купим, тут много кто их продаёт. В даче главное – чистый воздух и смена обстановки!       Я поставил на землю сумку с едой и открыл домик.       Внутри было скромно и чисто: две комнатки, кухонька, прихожая. Холера всё обошла, пощупала деревянные косяки, дешёвые бумажные обои.       – Совсем как у бабушки, – прошептала она.       Мы вскипятили на газовой плитке чайник, заварили чай с листьями смородины и перекусили тем, что взяли из дома.       – Пойдём на речку? – предложил я. – Поплещемся, поваляемся на пляже. На обратном пути купим овощи и сготовим полноценный обед.       Мы взяли купальные принадлежности и направились на берег. Видеть друг друга в шлёпанцах и с полотенцами было забавно. В городе мы иногда ходили вместе в театр или в зоопарк, но там нужна была другая форма одежды.       На речке толпился народ, поэтому мы прошли довольно далеко, пока не нашли тихое местечко. Там Холера переоделась в купальник. Она и вправду выглядела в нём отлично – по крайней мере, в моём вкусе. Плетёная шляпа с лентой тоже ей очень шла, делала образ романтичным.       Холера аккуратно сложила футболку и шорты, разгладив на них все складки, и зашла по колено в воду.       – Когда я работала в центре вирусологии, у нас около дома было озеро. Летом мы часто ходили туда купаться. Там и пляж был, и уточки. Приходишь – а люди все знакомые. Мы все друг друга знали, кто там рядом жил. Мне это нравилось. А теперь нравится, когда вокруг нет знакомых. Никто не орёт «Валерия Васильевна, здравствуйте! А когда можно сдать лабы?» Никто не пытается разглядеть, чем это таким интересным я занимаюсь и с кем.       – Наверное, это здорово, когда около дома озеро. – Я тоже зашёл в воду. Она была тёплая и приятная. – Поплыли до того островка?       – Я, пожалуй, плавать не буду. Просто постою в воде. – Холера зашла глубже и остановилась там, где ей было почти по бёдра.       – Плавать – это же самое интересное... – Для меня было дико прийти на реку, забраться в воду, но не плавать.       – Согласна. Но в воде бактерии… Если я поплыву, вода попадёт в рот, нос, уши, везде. Ненавижу всё это объяснять, поэтому никуда не езжу. Но с тобой мне захотелось… хоть немного почувствовать себя прежней. Когда-то я любила проводить время у воды.       – Делай, как тебе удобно. – Мне стало жаль бедную Холеру и её малопонятные другим проблемы. – Я могу поплавать?       – Конечно! А я на тебя посмотрю.