Профессор Холера

      Мы думали приехать на дачу через день, но планам не суждено было сбыться. Уже приехав домой, я почувствовал себя нехорошо, к утру заболело горло и начались сопли.       «Кажется, я перекупался».       Было ужасно досадно, ведь теперь я не мог видеться с Холерой всё время до полного выздоровления. За время наших отношений такие вот карантины уже пару раз бывали, и именно во время них больше всего хотелось увидеться.       С горя я включил телевизор, но стало только хуже. Показывали парашютный спорт.       –...А сейчас КМС по парашютному спорту Армен Зубарян расскажет вам о своём самом памятном полёте…       Я сцепил зубы. Армен занимался когда-то вместе со мной. Он не был лучше меня в этом, но вот он уже кандидат в мастера спорта, а я – бескрылый электрик-клоун с больной спиной.       – Зато хоть не парализованный, – сказал я себе. – С травмами позвоночника всякое бывает. А я в целом в порядке, только беречься надо.       Я вспомнил, что чувствовал, оказавшись в больнице с переломом позвоночника. Врачи не давали точных прогнозов. Я не знал, буду ли вообще ходить, понимал, что никогда не смогу больше прыгнуть с парашютом. Мне не хотелось жить – или я не понимал, как жить дальше. Иногда меня охватывал такой ужас, что начиналась тахикардия. Иногда начинало казаться, что всё – страшный сон, и нужно проснуться. Порой я жалел, что не разбился насмерть. Порой не понимал, где ошибся и почему посадка оказалась такой жёсткой. Ко мне приходили тренер, другие парашютисты, одногруппники, родители. Армен Зубарян тоже приходил. Он старался меня поддержать и наверняка думал, как хорошо, что это не он на моём месте. Чтобы не было так тяжело, я старался отвлечься на что мог. Слушал музыку, читал книги, смотрел с планшета фильмы, пытался лёжа разбирать новые темы из колледжа. Алекс очень мне в этом помогал.       – Если ты будешь думать, что тебе ничего больше не светит, то так и будет. Но ты — будущий электрик, а электрикам светят тысячи лампочек! Если ты будешь усердно заниматься, то сможешь в этом году окончить колледж без потери года.       Энергия Алекса и всеобщая поддержка помогли мне пережить тяжёлый период. Я почти полностью оправился от травмы, остались только частая боль в спине и ограничения на нагрузки. Мне не нужно было носить респиратор и пить тонны таблеток, так что новые знакомые и не подозревали о том, что я пережил. Но я, как и Холера, до сих пор не смирился до конца с потерей своих крыльев.       Первый день простуды я провалялся на диване, рассматривая вчерашние фотки и переписываясь в мессенджерах. Когда стало получше, я сел в автобус и поехал туда, где жили работники центра вирусологии.       Центр вирусологии располагался за городом. Производственные корпуса окружал забор с охраной и сигнализацией, но по жилым кварталам вполне можно было гулять. Здесь давали квартиры работникам центра и людям из обслуживающих организаций. Насколько я знал, далеко не все квартиры принадлежали центру вирусологии: в части из них жили простые люди, которым нравился экологичный район.       Микрорайон вирусологов поразил меня своей чистотой. Ни обёртки на земле, ни пятнышка грязи на асфальте. Широкая улица, обрамлённая деревьями, везде скамейки и урны. Даже типовые девятиэтажки казались чище и уютнее, чем в городе.       Дом Холеры не отличался от других. Он стоял в зелёном дворике, с детским городком и аккуратной парковкой. Я обошёл двор, постоял у её бывшего подъезда. Столько лет она жила здесь, ходила на работу, отдыхала, радовалась, сердилась…       Я обошёл дом. Через дорогу, в низине, блестело озеро. Я спустился к нему. Было тепло и немного сыро. С одной стороны озера желтел песчаный пляж, с другой стояли лавочки и зеленели подстриженные кусты. По озеру плавали утки. Завидев меня, они подплыли ближе, прикидывая, принёс ли я что-то съестное.       Я побродил по парку, полюбовался фигурными лавочками, аккуратными газонами и деревьями. Если бы не простуда, я бы непременно искупался в местном озере.       Несмотря на рабочий день, в парке было немало людей. Они тоже бродили туда-сюда, сидели на лавочках, лежали на песке. Я гадал, кто из них работает в центре вирусологии и сейчас в отпуске, а кто просто здесь отдыхает. С одним из отдыхающих удалось разговориться. Он рассказал, что живёт здесь уже давно, работает в местной столовой и очень гордится, что кормит учёных.       Я обошёл весь микрорайон, побывал в магазинах, посидел во дворах. Очень хотелось погулять здесь с Холерой и послушать её истории об этих местах, но она ещё давно отказалась ехать сюда.       – Не хочу травить душу. Это как подвести голодающего к окнам столовой, но не пускать внутрь. Зачем мне смотреть на это всё, если я не могу больше быть частью той жизни?       Я и сам старался не смотреть и не читать ничего про парашютный спорт, поэтому понял Холеру с первой же фразы и никогда больше не предлагал съездить сюда вместе, хотя мне самому ужасно этого хотелось.       Мне так понравился микрорайон вирусологов, что я пообещал себе ещё не раз сюда вернуться. Когда Холера будет занята, а мне захочется чего-то чистого и красивого, можно будет приезжать и гулять здесь. Было бы интересно когда-нибудь снять здесь на недельку квартиру и пожить, как местный. Я пообещал себе отложить на это денег и провернуть всё это, когда Холера будет загружена работой в университете.