Мегалодон

Мокрые темные кусты пугающе шелестели на фоне ржавых развалин, некогда построенных, чтобы наполнять автомобили топливом. Ближайший уличный фонарь вырезал пару метров пространства, скрывая неважное во тьме, словно в хоррор-фильме. Обрыв видимости неумело, но резко пытался напугать зрителя, подселив неприятную мысль. Чтобы воображение на автомате вырисовывало страшных сущностей за пределами света. Однако мой зрительский опыт был богат на скримеры в реальной жизни, и подобное зрелище не способно вызвать и намека на страх. Несмотря на абсолютную пустоту и безлюдность, я кожей ощущал взгляд вездесущего Слизняка, как в тот раз в прачечной. Разница в том, что сейчас он точно находился далеко — как минимум в десятках километров отсюда. Но что, если он внедрил бомбу во флешку? Маячок? Камеру, в конце концов? Я нервно оглянулся, вглядываясь в темноту позади. Тишина. Скорей бы достать эту херню и смотаться восвояси. На коже вновь выступил холодный пот. Сигнал о том, что после одного укола не суждено восседать на Олимпе вечно. У меня точно есть последняя сигарета и заветный пакетик в сигаретной пачке. Аккуратно сжав в кармане кофты мягкую пачку сигарет, сейчас служившую хранилищем для всех сокровищ, я удостоверился в реальности своих умозаключений. Все необходимое на месте. Взгляд выцепил из окружения кусок местности, похожий на описания Себастьяна. За фонарем — шипастый розовый куст, а вернее, просто шипастые палки, торчащие из земли. Вряд ли он уже когда-нибудь зацветет. Зимой растение окончательно перемерзнет, и больше никогда ни одна живая душа не сможет насладиться его пышными цветами и не дай бог подумать: "Ах, как красива жизнь!". Нет, не с этими мертвыми палками. Огибая былое величие заправки на пути к единственному фонарю, я думал лишь о том, где в этой глуши достать шприц и чистую воду. Ведь прошлый я опрометчиво оставил в мусорном баке рядом с палаткой уличной еды. Никакого страха или сомнений я не испытывал, даже уровень интереса к содержимому флешки можно было назвать чисто номинальным. Зря, что ли, мафиози старались и устраивали такой переполох в храме? Уж погляжу на эти крышесносные файлы, только вначале найду шприц. Холодный пот уже пропитал футболку, приглашая ледяной ветер забраться поглубже в мое тело. Нужно было как можно скорее со всем покончить. Пока я всматривался во внутренности куста, карман кофты коротко провибрировал. Впервые с момента ухода из дома со мной кто-то связался. Кто-то? С задержкой, но память освежила тот факт, что я никакой уже не журналист-хакер, а мокрая подбитая собака, скрывающаяся от злодеев. Собака выбрала любовь. Впервые при этой мысли я не завилял хвостом, а горько усмехнулся. Я стою посреди ржавчины и мертвых палок, моя жизнь растаяла в нигде. Я выбрал любовь. Но где любовь? Рядом со мной темнота и тишина, от которой я так рвался умчаться к Роберту, но увяз лишь глубже. От предыдущего энтузиазма и предвкушения побега не осталось и следа. Зарядка телефона была на нуле, получилось лишь раз подсветить экран, затем он окончательно погас. Этого хватило, чтобы понять суть написанного. Адрес. Я знал это место. То ли грядущий синдром отмены, то ли какие-то окончательные и бесповоротные изменения внутри меня повлияли на очередное отсутствие реакции. Там точно есть шприцы. И вода. Мысли придали ускорения телу, показав реальность достижения вожделенной цели, и я уже не стесняясь ковырялся у корней сраного куста, безбожно раздирая голые руки сухими шипами.

***

Я стоял на пороге хорошо знакомого, стеснительно выглядывающего из-под временной вуали дома. Не имея ни малейших идей о том, что может произойти дальше, я почти ловким движением извлек ключ из висящего над входной дверью сухого кашпо. Снаружи внешний облик дома остался практически без изменений, исключая засохшие грязевые разводы на фасаде, возникшие в результате множества дождей и смен сезонов, пережитых домом без хозяев. Я был тут всего пару раз на каникулах в колледже, но этого хватило, чтобы при виде брошенного собачьего поводка в коридоре вспомнилась Сенди — собака Роберта. Куда она делась после исчезновения Роберта? Забрал ли ее отец Роберта? В памяти всплыли счастливые беззаботные дни, проведенные в этом доме. Аромат домашнего завтрака, мгновенно снимающий остатки сна, тявкающий щенок лабрадора, не в силах дождаться предстоящей прогулки. Оказывается, я не был неигровым персонажем, как думал раньше. В моей жизни существовало несколько приятных событий, которые мозг берег с особой силой. И все они длинными спутанными красными нитями были связаны с одним человеком. Пустынный дом изрыгал столб пыли при каждом моем движении, будь то шаги по ковру или закрытие входной двери. На удивление, практически вся мебель и техника остались на своих местах. Ни одного чехла от пыли, хозяева не планировали сюда возвращаться. Спешка оставила некий беспорядок и мелкие личные вещи вроде собачьего поводка, пустых рамок для фото и бесполезных сувениров. Помимо тоски, это вселяло надежду на успех моего маленького плана. Поднявшись в ванную, я, не в силах сопротивляться воле момента, открыл небольшой флакончик лосьона после бритья и вдохнул его аромат до щекотки в носу. Роберт. Твой запах здесь, рисующий неосязаемые образы твоего лица. Еле слышную ухмылку нежных губ перед поцелуем, шорох соприкасающейся одежды, полуразборчивый шепот, произносимый прямо в лицо и запускающий волну мурашек. Я болен. И одинок. Не потрудившись закрыть баночку, я отбросил ее в ванну. Запах Роберта исчез в сливе, окутав собой все помещение. Трясущимися руками я вырвал шкафчик с аптечкой, раскидывая его содержимое по холодному полу. Перебирая баночки, блистеры и другие ненужные предметы, я наконец нащупал заветную шуршащую упаковку. Как говорится, выпусти наркомана в лес, он и там найдет шприц. Вновь неизвестно, да и неважно, через сколько я пришел в себя. Мир вокруг стал мягким и приветливым, хоть декорации вокруг нисколько не изменились. Все крепче верилось в концепцию, что мир вокруг — лишь наше восприятие, регулируемое на химическом уровне организма. Объективной реальности не существовало вовсе. Бросив шприц в раковину с намерением помыть его и использовать вновь, я отправился на поиски устройства, способного явить мне содержимое флешки. Поиски затруднялись зрительным тремором, словно линза, неотрывно следующим за полем зрения. Предметы под моим взглядом тряслись и вибрировали, их суть угадывалась лишь по размытым очертаниям. Не без труда обнаружив стационарный комп в кабинете, я принес из кухни стул и уселся перед ним. Не включается. Сзади злыми змеями на меня смотрели вырванные провода. Ясно. Еще бы глава клана мафии оставил в своем заброшенном доме работающий компьютер. Я идиот. Телевизор в гостиной выглядел слишком современно, на нем даже отсутствовала кнопка включения. Однако был разъем для флешки, так что, вставив ее на свое место, я принялся шариться в ящиках в поисках пульта. Пока мои усилия не приносили никаких плодов, и я собрался продолжить на втором этаже, как на середине лестницы меня остановил грохот со стороны входной двери. Обернувшись, я увидел ввалившееся нечто. Дежавю. Похороненный под наркотическим воздействием инстинкт самосохранения молчал, и я, не осторожничая, двинулся к неизвестному гостю. В полумраке дома еще не было ясно: человек это, демон или, может быть, подстреленный олень. Когда все же человеческая черная рука отделилась от кучи и сделала рывок в мою сторону, то ли страх, то ли шок кольнули меня где-то под ребром. Упав перед кучей на колени, я взял черную руку, ощутив ледяной холод, исходящий от нее, и мокрую поверхность, оставляющую черные следы и на мне. Двигаясь наощупь по руке к груди неизвестного, я сам становился чернее и мокрее. Внезапно показалось лицо с подтеками крови и грязи на нем. Лицо Роберта. Птичка с перебитыми крыльями.