не по-пацански

- Ну что там было-то, расскажите? Кто на коленях стоял? – Турбо нервный, сам пару часов назад отпизженный, злой как собака допрос вести пытается. Зима раскуривает одну Столичную на двоих с Мараткой, у которого рожа вся разукрашенная. Молчат оба, как партизаны, хоть пизди, без Адидаса и слова не скажут. - Зима? - Я мордой в асфальте лежал, не видел ничего. – Вахид смотрит как-то укоризненно, предосудительно даже, отвечает коротко, неохотно. Что случилось-то, блять? Три часа назад он его до Суворова на пятый этаж на себе тащил, а сейчас даже толком не обращает внимания? - Вы че, охренели, пацаны? Валеру все это порядком подзаебало уже. Весь день собачился на точке с Зимой, позже отпиздили за видак толпой, а под конец Адидас даже не соизволил его взять на разборки с собой. Теперь сиди гадай, чего там у них произошло. Не Зима же сам на коленях стоял, извиняясь? С приходом Адидаса ситуации не проясняется. Девчонку, конечно, он возвращает, но уже далеко не в первоначальном состоянии. Маратка этого, напрочь, не понимает и продолжает ее успокаивать. Зима собирается уходить, сразу же как Адидас этих двоих с собой забирает. На базе не остается никого, поэтому Турбо решает попытаться еще раз узнать правду.  - Слушай, че там с ней было-то по итогу? С Айгуль, с этой? - Да хрен знает. – Вахит заебался настолько, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Единственное, о чем он мечтает сейчас, так это нормально проспаться. Валера этого нахрен не понимает и продолжает тупыми вопросами добивать. Почему ему вообще не плевать? - А если ее там расчехвостили? Зима в душе не ебет. И ему, если быть честным, совершенно насрать. Целомудрие никогда особо не волновало, поэтому озабоченность Турбо слегка напрягает. - Я так считаю, если младший с ней ходить будет, я ему руки не подам. За такое отшивают, если по уму. Брат, не брат пофиг вообще, а то потом про всех наших скажут. Наши пацаны с чистыми должны ходить.  – Туркин продолжает, не останавливается. Слушать, это, конечно, не особо приятно. Вахит думает, что проще промолчать, отмахнувшись банальным «понятно, бывай», чем сраться с другом в десятый, сука, раз, за день. Хотя почему бы и нет? Друг – это, пожалуй, для Турбо чересчур.   - А тебе не поебать? Валера теряется и удивляется настолько, что аж дымом давится. Зима до этого ему всерьез против еще ничего не высказывал. Всегда был рядом и соглашался, даже не сомневаясь. И это оказывается как-то странно. Его единственный друг и верный товарищ решил его вот так просто нахуй послать, не считаясь? - А ты че не согласен, родной? – Турбо встает, выпрямляется и сигарету даже не докуренную бросает, кулаки сжимая. Вахит знает, что любое неповиновение тот воспринимает агрессивно и не адекватно. Но Валерка зачастую забывает, что они так-то равные.     -  Забыл уже что ли как тебя мужики из авиастроительного чуть не опустили несколько лет назад? - Зима пообещал как-то однажды никогда не упоминать о том инциденте, но Турбо последнее время максимально зазнался и стал забываться. – Так давай я напомню. Валерка вздрагивает и отступает в момент теряя всю свою храбрость. Инцидент тот, конечно, крайне выдался неприятным, и он надеялся похоронить его, вместе с воспоминания, взяв слово, никогда о нем не упоминать. Потому что до сих пор больно и страшно, но в этом он никогда не признается. Зима чувствует слабость и приближается, пока Турбо в стенку не упирается. - Знаешь ведь иногда так бывает, что принуждают. –  Вахит шепчет это бывшему другу горячо на ухо и лишь сильнее телом вжимается. Руки у него холодные, мозолистые стягивают старую куртку и медленно пробираются под рубашку, кожу оглаживая. Туркин замирает и несколько минут даже не сопротивляется, пока осознание медленно просыпается. - Отъебись, пидор. – Валера шипит и руками в чужую грудь упирается, отстранить пытается, но не получается. Оказывается-то, Зима не только старше его, но и выше, сильнее. Так какого хера он тогда все это время ему подчинялся? Или только делал вид, а за спиной с пацанами смеялся? Стремно. После этого он хуже любого чушпана на районе. Какой из него автор универсама, когда даже родной настолько не уважает?