Столкновение

      Я просыпаюсь с дикими мучениями, в своей постели. Кое-как добегаю до туалета и меня рвет алкоголем. Состояние обморочное. Последний раз я ела вчера утром, а потом, очевидно, выпила столько, сколько не следовало. Память отказала сразу после панической атаки. Что там было? Боже, лишь бы я не вытворила чего глупого.       Видок ужасный — и это мягкое слово. Я все в той же одежде. Как только добралась до кровати? Залезаю в душ и начисто отмываюсь. Когда возвращаюсь в спальню, то беру телефон. Час дня. Скоро на работу. Иконка СМС переполнена. Я хватаюсь за голову, потирая ее, словно от этого пройдет ноющая боль. Слабыми пальцами жму на горящие цифры. Одиннадцать непрочитанных.       От кого: Курт       «Прости, я погорячился.» - 2:45.       «Надеюсь, что погорячился.» - 3:12.       «Он же просто обнял тебя. Я взбесился и написал все в порыве злости. Извини. Знаю, ты бы не подпустила к себе кого-то так быстро. Ты не такая» - 3:20.       «Бо, ответь» - 3:40.       «Я волнуюсь, но не знаю, где тебя искать. Съездил к дому. Тебя нет. Если ты все еще в клубе, то дай знать.» - 4:30.       «Ты не хочешь меня видеть и обижаешься, но просто напиши, что ты в порядке. Для меня это важно. Обещаю, я не приеду тебя забирать» - 4:55.       «Твою мать, Бо, я не спал двое суток и вырубаюсь. Если проснусь и не получу ответа — приеду к тебе. Мне глубоко наплевать, что ты закатишь истерику. Кричи сколько влезет. Зато буду знать, что ты в безопасности» - 5:52.       От кого: Лия       «Бо, ты была в отключке. Липп потерял ключи от дома» - 6:05.       «Мы оставили его у тебя. Он начал раздеваться, мы его остановили, и тогда он сразу завалился спать. Прости» - 6:05.       «Он ничего не соображал и наблевал в машине Питера. Мы не могли кинуть его на улице» - 6:06.       «Не злись, я понимаю, как это неудобно, но у нас не было выбора. К Питеру нельзя. Ко мне тоже — родители дома» - 6:08.       И еще три пропущенных звонка от Курта.       Какого. Нахрен. Черта. Спускаюсь по лестнице. Филипп спит на диване без футболки: лежит на животе, а рука свисает к полу. И тут, как в самом паршивом комедийном фильме, в дверь раздается стук. Нет. Господи. Это полный кошмар. Не открыть не могу. Он волнуется, да так сильно, что это не похоже на игру. Говорить из-за двери? Он не уйдет так просто. Ладно. Липп спит. Быстро поговорю и распрощаюсь.       У меня конечности трясутся, когда я его вижу. Курт выдыхает с облегчением. Он выглядит чуток лучше, чем ночью. Лучше, чем ночью, когда вновь растоптал меня. Расщепил на атомы.       — Ты не могла написать хотя бы что-то? — проговаривает.       Его волосы растрепанны. Он так спешил, что не сделал привычную укладку. Я смотрю на его щеку. На ней, к счастью, ничего нет. Если бы я стала причиной его синяков, то умерла бы на месте.       — Я, эм…       — Прости за то СМС. Не знаю, что на меня нашло, — не отводит взгляд, — Я был очень рассержен, пойми меня правильно.       Последнее, что я собираюсь делать — говорить о том, что он сделал со мной. Ему не нужно знать о своих заслугах. Предстану слабой, чем он и питается.       — Ничего, забыли, — уверяю и спешу выпроводить, — Это неважно. Уходи. Мне скоро на работу.       За спиной слышится изнеможенное мычание. Я оборачиваюсь и нервно сглатываю. Курт хмурится и, погодя секунду, отодвигает меня за талию, чтобы зайти в дом.       — Курт, — только и успеваю выпалить.       Он прямо в ботинках проходит дальше коридора и замирает, глядя в гостиную. Твою мать! Я понятия не имею, почему так реагирую, мой мозг еще не работает в нормальном темпе, чтобы соображать, и я тут же начинаю оправдываться:       — Курт, это не то, что ты думаешь, — произношу впопыхах, — Мы… у нас ничего не было, это недоразумение, я объясню!       Застывшее лицо, глаза, залитые презрением, и донельзя напряженное тело. Сильные кулаки сжимаются до покраснения. Филипп, через сон, протягивает:       — Трис? — это обращение будто ударяет парня под дых.       Курт не смотрит на меня и резко разворачивается, стремясь покинуть дом. Я беру его за локоть, но он грубо вырывает его, не говоря ни слова.       — Курт, нет, выслушай меня! — я пытаюсь схватить его предплечье.       Он чуть ли не отталкивает меня, выходя на улицу. Быстрый шаг, хлопок двери авто и шины, скрипящие об заснеженный асфальт.       Я оседаю на пол, не до конца осознавая размер точки невозврата. Что мне делать? Что мне чувствовать? Я не знаю! Не знаю! Мне радоваться, что это конец всех концов? Нет, я не счастлива. Но он ведь поступил со мной отвратительно, он не имеет права злиться, я не должна оправдываться. У меня голова кипит, чтобы обдумать все как следует. Я злюсь. На Филиппа. На Лию. На Курта. Или на себя?       Да, на себя. С чего меня так волнует его реакция? Пускай подавится.       — Где я? — сонный голос.       Я выхожу к Липпу, который садится и со смущением отмечает, что он раздет. Худощавое тело тут же заворачивается в плед.       — Прости, — шокировано оглядывается.       Слишком много «прости» за пятнадцать минут.       — Я… потерял ключи. Точно. Они закинули меня к тебе, — тараторит, — Так стыдно… меня еще тошнило. Не знаешь, я блевал?       — В машине Питера, — вздыхаю.       Его вины в случившимся нет. Ничьей нет. Все навалилось друг на друга.       — Ну, на это пофиг, — стонет и откидывается на спинку дивана, — Кто-то приходил? Башка не варит. Смутно все.       — Нет.       Сейчас Курт, вероятно, поехал к своей девушке. Убеждена, он переспит с ней из-за злости. Или с кем-то еще. Плавали, знаем.       — Сушняк. Где добыть воды?       — Там, — показываю, — Пей из под крана. Стоит фильтр.       — Окей, — кое-как поднимается и ползет на кухню.       Я прикрываюсь руками и начинаю ходить из стороны в сторону. Иду за телефоном, в спальню, и звоню парню. Получается жалкий один раз: дальше слышатся короткие гудки. Он заблокировал меня.       И до меня доходит причина паники. Я просто не хочу быть в его глазах хоть каплю виноватой. Он все разрушил. Он изничтожил все, что было между нами. Я тут не причем. Так ведь? Я запуталась. Заблудилась в собственных действиях.       Я пишу СМС в слепой надежде.       Кому: Курт       «Ты все не так понял. Филипп был пьян и потерял ключи. Его привезли ко мне. Я была без сознания. Ничего не знала».       Оно не доставляется. Возможно, когда он разблокирует меня, то увидит? Если он разблокирует, Бо. А, по всей видимости, этого не произойдет.       Почему я парюсь? Так ему и надо. Верно? Черт бы его побрал. Ненавижу.       Я спускаюсь к Липпу. Он уже одет и копается в телефоне.       — Вызываю такси.       Я киваю, все размышляя о своем.       — Ты молчишь, — виновато говорит, — Поругайся что-ли. А то я, как нашкодивший кот.       — Все в порядке. Не переживай. Как себя чувствуешь?       Мне надо отвлечься.       — Тухло, — сидит со стаканом, — А ты?       — Тоже.       — У тебя была паническая атака? Я помню это очень хорошо.       Лучше бы забыл. Это было крайне паршиво. Все случилось на его глазах, а потом я услышала такую ересь, что вообразить трудно.       — Пустяки, — отмахиваюсь, — Было и было.       К счастью, тема закрывается.       — На работу сегодня?       — Смена через 3,5 часа.       Он неутешительно вздыхает. Как прожить этот день? Лишь бы Фин загрузил меня по полной. Времени на бессмыслицу не останется.       — Хочешь, пошли работать ко мне?       — М?       — Я гончарным делом занят. Работаю на себя. Вместе с Чарли.       — Иди ты, — усмехаюсь неразумному предложению.       Филипп ставит стакан в раковину, когда приходит уведомление.       — Прости, машина через минуту будет, — кривится и наклоняется, чтобы завязать шнурки на обуви, — Стакан не трогай. Вернусь — помою.       Юмор не откликается. Я опять киваю и провожаю Липпа, оставаясь один на один с волнением. Курт чувствует то же, что и я? Нет, ему плевать. Он безжалостен. Надо держать в уме и не поддаваться новым играм. Только вот его эмоции были уж чересчур правдоподобными. В груди колет. Невозможно так хорошо притворяться. Я ощущаю себя идиоткой. Сплошная путаница.

***

      В пять часов я на работе. Пока иду пешком, выкуриваю пол пачки. Из-за нервов опять не ем. Перехвачу что-нибудь в кафе. Так и случается: Минди ест конфеты и делится тремя. Сладость, вперемешку с табачным привкусом, отвратительна. До сих пор крутит живот. Почти умираю, носясь по залу. Фина нет на месте.       Я терпеть не могу свою форму. Она пошлая. Мужики пялятся. Они бы и так пялились, но наряд порождает уйму бурных фантазий. Один из уродов говорит:       — Детка, хочешь больше денег? — я стою с блокнотиком и тереблю большим пальцем страницу.       — Что будете заказывать?       — Бургер Санчо и тебя. Сядешь ко мне в машину? Если останешься в фартучке, накину сверху пару долларов.       Блондин облизывается, а я чуть ли не ловлю паническую атаку.       — Ожидайте бургер.       Я захожу на кухню и торчу у раздачи, сжав зубы.       — Чего такое? — спрашивает Минди, набирая на поднос тарелки.       — Обслужишь мой столик? Последний, в первом ряду. Ему нужно отнести Бургер Санчо, — фактически умоляю.       Минди второпях, как обычно, растягивает «ну» и соглашается.       Десять минут до конца смены. Телефон вибрирует. Я достаю его и вижу незнакомый номер. Удаляюсь в туалет и отвечаю.       — Бо! Хорошо, что ты взяла трубку! — суетливый и беспокойный мужской голос.       — Кто это?       Я сжимаюсь, слыша свое имя. Официантка, что недолюбливает меня, кричит о моем столике.       — Это Мэт. Помнишь? Мы виделись на боях и…       — Что с ним случилось? — молниеносно спрашиваю.       Он явно звонит не ради болтовни. Я прикрываю глаза и морщусь, подготавливаясь к разным ответам.       — Ты нужна ему. Сейчас. Пожалуйста, Бо. Приезжай к нему домой, я все объясню.       Я впиваюсь ногтями в ладони и чертыхаюсь про себя. Я должна отказаться, должна отказаться, должна отказаться. Но не могу. Потому что признаюсь себе в том, в чем боялась признаться днем…Я до сих пор влюблена в Курта. Нет, это не любовь, это просто влюбленность, и все же… Не могу доставлять ему боль. Если ему и вправду больно, конечно.       — Полчаса.       — Жду, — говорит и сразу скидывает.       Я бегу в подсобку, за сумкой. Скидываю ненавистную форму и переодеваюсь в джинсы и серое худи.       — Минди, я ушла, — сообщаю.       — Но у тебя еще столики…       — Фин сказал, что меня не должно тут быть в 23:55. Сейчас без пяти.       — Ладно, — фыркает, — До завтра.       Я вызываю такси, и оно приезжает довольно быстро. Снег валит, поэтому водитель едет осторожно. Я не могу его поторопить, а потому вся ерзаю от нервов. Почему Мэт позвонил именно мне? Что у них там? Зачем им я?       Меня определенно успокаивает, что Курт дома, а не где-то в больнице. Почему сразу в больнице? Вдруг дело менее серьезное, чем я уже успела накрутить?       Когда половина дороги минует, я корю себя за то, как быстро сорвалась к нему. Знает ли Курт, что я еду? Или… нет, Мэт бы не стал принимать участие в тупой игре. Это перебор. Они не разводят меня. Было бы глупо так думать.       Дворники со скрипом оттираю стекло желтого автомобиля. Я не слушала музыку через наушники две недели и сейчас не хочу. Остается только набрать воздух, выдохнуть и так несколько раз, чтобы успокоиться. Если приеду встревоженная, то проявлю себя не с лучшей стороны; Курт обрадуется, чего я до жути побаиваюсь. Дать ему ложную надежду — дольше мучаться самой. Он изведет меня, если поймет, что я способна его простить.       Я расплачиваюсь наличкой и выхожу из машины. Мэт сидит на деревянном пороге и встает, как только видит меня.       — Спасибо, что ты здесь, — растерянные глаза мужчины приводят меня в то же состояние.       — Что произошло?       Не собираюсь тратить и секунды на предисловия.       — Я не знаю какая муха его укусила. Мы должны были встретиться, но он не приехал. Я позвонил ему и спросил что за хрень, а он послал меня и сказал, что сидит в баре. Я приехал к нему и удивился…       — В баре? — переспрашиваю, так как не верю.       — Да. Он ведь сраный трезвенник! — чертыхается и в перерывах матерится, — Курт напился. Вдребезги. Сам напросился на драку: толкнул какого-то левого типа. Я все уладил там, просил не вызывать полицию и привез его домой, — наваливает все новую и новую информацию.       Я морщусь от картинки пьяного Курта и смотрю за спину Мэта. В доме везде горит свет.       — И…зачем ему я? — хмурюсь.       — Не секу что там у вас за неполадки, но когда я произнес твое имя, то он начал все громить. Там даже стол сломан, — тараторит, — Ты единственная, кто его угомонит. У меня ни черта не выходит. Я никогда не видел Курта таким. Он постоянно повторял: «Трис, Трис, Трис»; и крушил дом. Я уже ничего не понимаю, Бо.       Дело дрянь. Нет, не так. Дело что ни на есть дерьмо.       — Как он сейчас?       Мэт вздыхает. Из его носа идет пар.       — Выпил еще. Думаю, не вырубится. Снова начнет орать. Я правда переживаю. С тех пор как… — говорит и обрывается, — Последние две недели ему очень тяжко. Он оклемался только пару дней назад. Я круглые сутки рядом, но это не то. Ему нужна ты, Бо. Любовь, а не дружба.       Я чуть ли не прыскаю от услышанного, но вовремя сдерживаюсь.       — Отбери у него наркотики. Проблемы уйдут, — вздыхаю и набираюсь смелости идти.       — Что? — с пренебрежением усмехается, — Ты о чем вообще?       Я прикусываю губу, постепенно подходя к двери. Под уггами раздается хруст от снега.       — Он мне рассказал. Две недели назад, утром, когда мы приехали в Стелтон.       Ему не нужно разыгрывать передо мной спектакль. Это лишнее. Скрывать тут нечего.       — Что рассказал?       — Что изменил мне под наркотой. С бывшей. Ты это знаешь, Мэт. Не стоит…меня жалеть ложью. Я сама видела его. Он был обдолбан в край. Даже не шевелился, — оттягиваю карманы пуховика и смотрю в дверь.       Сейчас начнется шоу. Мне стоит показать ему доказательства как можно быстрее, а затем уехать.       — Вот оно что, — Мэт, словно составил пазл, — Какой же он идиот…       — Ну, они счастливы. Тебе правда лучше бы позвонить ей, а не мне. Но, раз я тут, то попробую, — отмечаю с горечью.       Мэт дергает щекой.       — Хорошо. Спасибо, — благодарит без улыбки, и я тоже не выдавливаю радушие.       Когда попадаю в дом, то на мгновение застываю. Пол застлан кусками мебели, что раньше была целой, и осколками стекла и посуды. Между всем этим безобразием красуются редкие капли крови.       — Ты пойдешь со мной? — непроизвольно вырывается.       Я снимаю верхнюю одежду и ощущаю покалывания в конечностях из-за страха.       — Конечно, — Мэт кивает.       Он не разувается: лишь вытирает подошву об коврик. А вот мне воспитание не позволяет. Риск добавить к имеющимся алым краскам новые велик, поэтому я внимательно смотрю под ноги. Проходя гостиную, я не поворачиваюсь к дивану, чтобы не вспоминать нашу последнюю здесь встречу. Ступенька за ступенькой. Второй этаж. Спальня. Мэт открывает дверь, и тогда я вижу Курта, сидящего на полу. На нем черная футболка и джинсы. Рядом стоит бутылка спиртного: жидкость коричневого цвета, по-видимому виски. Я сжимаю кулаки, так как знаю, что через пару секунд окажусь замеченной.       — Старик, — зовет Мэт.       Парень поднимает голову и догадки подтверждаются — он в ярости.       — Какого черта, Мэт?! — орет он.       Я оглядываю его и прикрываю глаза.       — Я должен был, Курт. Она нужна тебе, — устало говорит мужчина.       Представляю сколько агрессии ему пришлось сегодня стерпеть.       — Она? — злобно усмехается, — Валите отсюда. Оба!       — Старик, — сглатывает Мэт.       Он шумно матерится и подходит, пытаясь забрать бутылку. Курт отталкивает его. Я все стою, прижавшись к стене, и наблюдаю за разрушением. Нам нельзя было встречаться. Вот что мы сделали друг с другом.       — Тебе уже хватит, — выплевывает, — Возьми себя в руки!       — Я сам решу, когда хватит, — рявкает Курт, — Уведи ее. Мне смотреть на нее тошно!       То, как он выражается, заставляет поморщиться. Курт изменил мне, а теперь закидывает грубостями. Два дня подряд.       — Зачем ты так… — Мэт сидит на корточках, держась за плечо друга.       — Нет, я все сказал!       — Оставь нас, — глубоко выдыхаю.       Мужчина поднимается и недоверчиво косится.       — Ты уверена?       — Если ты не уберешь ее, то я тебя нахрен убью, — шипит Курт.       — Уверена, — твердо киваю, — Иди.       Он опять дергает щекой и, смотря на Курта, говорит:       — Если ты ее обидишь, то будешь жалеть до конца своих дней. Подумай, прежде чем вновь облажаться.       Нетрезвый собеседник кривится в усмешке. Почему Мэт считает, будто у Курта такие сильные чувства ко мне?       — Если что, я внизу, — говорит и покидает комнату.       Я наполняюсь тревогой, оставаясь с пьяным парнем один на один. Неизвестно, на что он способен под алкоголем. Напившийся Курт — это что-то новенькое.       — Зачем ты приехала? — он делает большой глоток из бутылки.       Отрешенный голос и покрасневшие глаза ранят меня. Я ничего ему не сделала, а расплачиваюсь так, будто причастна к катастрофе. Но на самом деле — Курт и есть та самая катастрофа. Он рушит то, что было построено, а потом страдает из-за последствий.       — Мне позвонил Мэт, — сажусь у стены.       Я не выдавала бы его, но и солгать не могу. Еще не хватало, чтобы Курт довольствовался тем, что я по собственной воли к нему прибежала. Но, если поразмыслить чуть дольше…       — И? Вопрос тот же. Что тебе надо, а, Трис? — дерзко кидает, и я аж теряюсь.       — Перестань…       — Шла ты к черту, Бо. И шло к черту все, что с тобой связано! — еще один глоток.       Я склоняю голову к коленям и безразлично туплюсь в раскиданные вещи. С ним я хотела быть вместе? Впервые радуюсь, что между нами все кончено.       — И как тебе?       — Что?       — Предательство. Что чувствуешь?       Прежде чем показать переписку, мне нужно, чтобы он хотя бы приблизительно понял, что сделал со мной. Я его не предавала, и все же не могу не задать вопрос.       — Ах, это месть, — смеется так, что по спине бегут мурашки.       — Ты не ответил.       Он поднимает свой пьяный взгляд, который выражает одну ненависть.       — Я и до тебя дерьма от жизни схапал. Ты меня даже не выслушала. Я всю ночь переживал за ту, которая трахается с другим. Спрашиваешь, как мне?! — начинает кричать басом, — Свободно! Наконец-то выдохнул!       Он загнанно дышит, будто реально страдает. Я не знаю верить ли этому.       — Ты предал меня.       — Нет, это, сука, ты меня предала! Знала ведь о моем опыте и назло сделала так же! Я тебе всю душу отдал! Ты хоть понимаешь, что я для тебя сделал?! Да я себя потерял, чтобы с тобой все было в порядке! А ты спала с ним, черт, ты спала с ним! — бутылка летит в дверной проем и разбивается.       Я вздрагиваю и прикрываю рот рукой от испуга. Что он несет? Что делает? Пьяный бред.       — Успокойся, — прошу.       — Я сам виноват, я в эту яму сам полез, — морщится и сжимает зубы, — Нельзя было, не надо было, зачем…       Он начинает бормотать что-то невнятное. Я достаю телефон из заднего кармана и открываю переписку с Лией. Подползаю к нему. Сердце стучит. Лишь бы он не сделал мне больно. Он не в себе. И, что самое тупое, это я его распалила. Он бы не орал так, если бы не мои вопросы.       — Держи, — протягиваю мобильный.       Вдруг он снова его швырнет?       — Уходи, — шипит, — Тебе лучше уйти, Бо.       — Я уйду. Но сначала прочитай, — мягко говорю.       Курт вырывает телефон и пробегается глазами по тексту. Я смотрю за его реакцией: лицо хмурится, челюсть смыкается, а затем расслабляется. Он перечитывает несколько раз, вероятно изучая время отправки. Плечи парня наконец опускаются — точно также, как и взгляд. Он затихает, и я забираю телефон из ослабленной ладони.       — Я не сделала ничего плохого. Ты заблокировал меня и не дал объяснить это по телефону, — сглатываю, — Даже если бы у нас с ним что-то было, то ты не имел бы права злиться.       Он поднимает голову, собираясь возразить, но я продолжаю.       — Ты изменил мне. И я живу с этой болью каждый день. Вместо того, чтобы позволить мне двигаться дальше, ты заставляешь меня мучиться еще больше. Я не могу отдохнуть с друзьями. Я срываюсь с работы, чтобы тебя успокоить, — у меня перехватывает дыхание от слезного кома в горле, — Я все жду, когда ты сжалишься надо мной, но тебе мало. Пожалуйста, скажи, что еще мне нужно пережить для того, чтобы попытаться оправиться?       Я говорю все тише и тише, чтобы не заплакать. Курт нервно запускает пальцы в волосы. Его костяшки разбиты, что, в принципе, привычно.       — Откуда мне было знать, что вы не вместе? — упирается затылком в матрас.       Он бесстыдно игнорирует меня. Переводит тему. От этого еще больнее.       — Тебе не нужно было это знать. Мы расстались. У каждого свой путь.       Я устало подтягиваю колени к подбородку, сидя рядом с ним. Внутри пусто. Утреннее происшествие, работа и ночной скандал вытянули все силы.       — У нас никогда не будет разных путей, — уверено отвечает парень.       — Пошел ты, — усмехаюсь, — Алкоголь, видимо, работает по предназначению?       — Я бы сказал тебе это в любом состоянии.       — Я бы предпочла не слышать ничего подобного вновь.       — Мне жаль, но я не могу скрывать то, что внутри, — говорит безвредно, как будто искренне.       — Раньше у тебя отлично получалось, — фыркаю.       — Да, но потом появилась ты и сломала мое «раньше» к чертям, — заявляет и протирает лицо.       Если у кого и сломано «раньше», то точно не у него. Моя жизнь разделилась на две главы: до встречи с Куртом и после встречи с ним. У него же не поменялось ничего. Я — очередная девчонка, которой он попользовался и выкинул. Так что пропускаю мимо ушей, не веря пронзительному хриплому голосу.       Я прикрываю глаза и смотрю в сторону. Там лежат какие-то бинты. Чем он тут занимается? Лучше не спрашивать.       — Я устала, Курт. Очень. Поеду домой, — произношу через затяжную паузу.       Он отрицательно мотает головой и, когда я мельком заглядываю в его глаза, то вижу в них боль.       — Бо, послушай… — начинает.       — Нет, не надо.       Я не готова внимать то, что заставит сердце плакать.       — Одна ночь. Не уходи. Пожалуйста. Утром я отвезу тебя домой. Мы все обсудим и решим...что делать. Пожалуйста, — уговаривает.       — Мне некомфортно…       — Я понимаю, понимаю, но прошу, дай мне попробовать все исправить.       — Мне некомфортно не только из-за этого. Ты пьян. А я, — запинаюсь и тереблю ковровое покрытие, — Боюсь пьяных мужчин.       Он тут же морщится.       — Я тебя никогда не трону. Ты это знаешь, — прикусывает щеку, — Прошу, не думай так про меня. Я дерьмовый человек, но не в этом плане.       Я улавливаю, что он хочет меня коснуться, и встаю. Голова кружится. Я все равно не в состоянии добираться до дома.       — Ладно, — соглашаюсь, — Но сначала сходи в душ.       — Ты не уйдешь? — потерянно произносит.       Я ничего не отвечаю и, минуя осколки от бутылки, спускаюсь к Мэту. Он сидит на диване и поднимается, когда подхожу. На полу, ко всему прочему, теперь размазаны следы от ботинок. Черт.       — Как он?       — В порядке, — вздыхаю, — Пошел мыться.       В подтверждение моих слов на втором этаже раздается шум воды.       — Ого, — удивляется Мэт и поправляет коричневый ремень, — Быстро ты с ним.       Я выдаю что-то на подобии улыбки.       — Как ты позвонил? У тебя нет моего номера.       Он шумно усмехается.       — Курт назвал. «Ты не понимаешь, я даже номер ее наизусть помню! Столько раз сидел, хотел набрать, но не мог! Ты не понимаешь, какого это!». Ну и начал цифры перечислять в подтверждение.       Шок. Единственное подходящее слово — гребаный шок. Даже я его номера наизусть не знаю. Нет, я пойму, что это его номер, так как запомнила последние две цифры, но… Зачем он сидел над моим? Разве он не отвисал с бывшей?       — Бо, — мнется Мэт, — Он ведь спал с тобой?       Ну это уже что-то из ряда вон выходящее! Они все сегодня рехнулись? Разом?       — Что?       — Нет, я про обычный сон, — исправляется, — Он спал с тобой в одной кровати?       Я прислоняюсь бедром к дивану и инстинктивно скрещиваю руки на груди.       — К чему ты ведешь?       Мужчина усмехается, почесывая затылок. Деликатность ему не свойственна.       — Курт не спит в одной постели с девушками, к которым у него нет сильных чувств, — вдруг заявляет, — Ну, вернее, он вообще ни с кем еще не спал. Кроме тебя, полагаю.       Я хмурюсь, пытаясь переварить информацию.       — Ты шутишь?       — Нет, — он копается в рюкзаке, что лежит на диване, и достает оттуда пачку сигарет, — Ты можешь не верить, но он не засыпал вместе даже с бывшей. Решишь, что не было возможности. Но я думаю, что не было желания. Он просто такой. Не терпит в своей кровати посторонних. Ты первая, с кем он захотел просыпаться.       Мужчина отлучается на кухню, наливает в контейнер воду и возвращается, закуривая. Мы садимся на диван.       — Зачем ты мне это говоришь?       — Чтобы ты поняла, — увиливает, — Сами разбирайтесь. Просто сказал то, в чем он тебе ни за что не признается. Курт есть Курт. О чувствах ни слова.       Я беру предложенную сигарету и молчу, вдыхая никотин.       — Даже если так, то он изменил мне, Мэт, — констатирую через пару минут и протираю лицо.       — Не изменял он. Ну точно не с ней, — посмеивается, — Он ее на дух не переваривает.       Я не развиваю тему, чтобы не надоесть. Они путают меня. Чему мне верить?       — Кстати, о чувствах. Я даже не знаю, когда у него день рождения, — поджимает губы, — А мы типа лучшие друзья. Тебе он говорил о днюхе?       — Нет, — вру.       Раз Курт решил скрывать это, значит так надо. Ему скоро 24. С кем он будет отмечать, если никто не в курсе праздника?       — Ну, как скажет, поделись. Я там тортик испеку, — издевается.       — Ты хороший друг, — подбадриваю.       — Еще бы, — хмыкает.       — А, — спохватываюсь, — С прошедшим тебя. Сколько тебе исполнилось?       Мэт отодвигается, будто я сумасшедшая.       — У меня день рождения в августе. Но спасибо.       Он кидает бычок в импровизированную пепельницу, и вода шипит. Я делаю последнюю затяжку и поступаю так же.       — Я домой погнал. А ты? — идет в прихожую.       Видимо, мое раздумье длится слишком долго, потому что Мэт коротко говорит:       — Понятно, — и прощается.       Я утыкаюсь в ладони и сижу так некоторое время. Ну естественно. Курт был в клубе с бывшей. В душе саднит. Мысли наслаиваются друг на друга, поэтому принимаюсь за уборку, чтобы разогнать их. Беру мусорный пакет и скидываю в него разные деревяшки и прочие штуки с пола. Стол откинут в угол и у него отломана ножка. Ставлю его как надо, но он падает, и я бросаю эту затею. Вода наверху до сих пор шумит. Отыскиваю какую-то тряпку и оттираю кровь и следы от грязной обуви. К счастью (несчастью), на работе я наловчилась делать это быстро.       Спустя двадцать минут уборка закончена. Конечно, она поверхностная, но ее могло и вообще сегодня не быть, так что плевать.       — Я думал, что ты ушла, — доносится хриплый голос из-за спины.       Я выжимаю желтую тряпку, складываю ее в квадратик и поворачиваюсь.       — Мне стоило, — наклоняю голову к плечу.       Курт ненадолго загорается огоньком надежды, но я тушу его.       — Просто вымоталась. Поэтому остаюсь до утра.       Не понимаю степень его трезвости, но глаза менее красные. Мокрые волосы, а в руках полотенце. На секунду представляю, что у нас все хорошо и эта ночь прекрасная. Мы болтаем ни о чем и скоро пойдем спать.       — Зачем прибиралась? — он так и стоит у невысокого серого холодильника.       На нем ни одного магнита, в отличие от моего — залепленного всякой всячиной.       — Чтобы отвлечься. Не более того, — вздыхаю.       Парень как-то понимающе кивает.       — И все равно спасибо.       Я не перестаю думать о словах Мэта. Это так? Он спал только со мной? Спрашивать не буду. Сейчас он скажет что угодно, лишь бы вовлечь в чувственную чепуху.       — Почему он называет тебя так?       Я усмехаюсь, так как точно знала, что тема не закрыта. Филипп — красная тряпка, Курт — бык.       — Ему хочется.       — И ты позволяешь ему делать то, что он хочет? — переспрашивает.       Из меня выходит усталый выдох.       — Я не собираюсь обсуждать его с тобой, — мотаю головой.       — А меня с ним обсуждала? — говорит нервно, не отводя взгляда.       — И об этом я тоже не намерена беседовать.       Я смещаюсь в сторону, ближе к плите, будто избегая его глаз. Курт напрягается и смотрит куда-то в потолок.       — Я имею право знать, — давит.       Надо было уехать. Для чего я здесь? Получится ли уснуть, когда он рядом?       — Нет, не имеешь. Все, что сейчас происходит в моей жизни, тебя не касается, — прерываю ссору.       Он облокачивается о выступ стены и прыскает.       — Его касается, а меня нет? Да что он для тебя значит?       Ясно. Это огромная ошибка.       — Я знаю лишь то, что для меня ничего не значишь ты, — шикаю.       Это приводит парня в замешательство, и он делает шаг в мою сторону — не агрессивный, но я отступаю и с силой сжимаю столешницу позади. Миг. Адская боль. Что-то хрустит и впивается в ладонь. Я вскрикиваю и теряюсь в произошедшем.       — Черт, — выпаливает Курт и подходит впритык.       Он берет мою левую руку, притягивая к себе. Я хлопаю глазами и отчаянно дышу, наблюдая сочащуюся кровь. Из ладони торчат стеклышки, и я судорожно оборачиваюсь, замечая алую жидкость на столешнице и остатки ранее прозрачного осколка.       — Тише, успокойся, подожди, — командует и куда-то отходит.       У меня голова кружится. Кровь не перестает капать. Курт быстро возвращается, держа в руках несколько предметов. Он кидает все на кухонный гарнитур и наскоро ведет меня к раковине, засовывая руку под струящуюся воду.       — Ай, — хнычу, интуитивно отстраняясь.       — Стой смирно, — новая команда.       Терплю, и он выключает кран. Я освобождена из его крепкого захвата, но на чуть-чуть. Курт бегло расчищает центр столешницы и подхватывает меня, усаживая на нее. Его руки трясутся, а лицо кривится на пару секунд.       — Что ты…       — Помолчи, — неровно произносит, — Не сейчас.       Он возится с тем, что принес, а я лишь смотрю на запачканный кровью рукав. Невероятно больно, кожа ноет. Порез достаточно глубокий. Перевожу взгляд на действия парня: он обрызгивает железный пинцет раствором. В нос ударяет запах спирта.       — Нет, нет, не надо, — судорожно упрашиваю, — Оно пройдет само. Уже прошло!       Но кровь, затекающая под рукав, предательски красноречива. Курт устраивается между свисающих ног и кладет руку на щеку, концентрируя внимание на себе. У меня сердце колотится, как бешеное.       — Посмотри на меня. Вот так, — произносит с серьезностью, — В ране стекло. Мы извлечем его, обеззаразим порез и замотает бинтом. Ясно?       — Не ясно, — сглатываю.       Курт прикрывает глаза, как бы подбирая мягкие слова.       — Бо, это нужно сделать. Я не могу отвезти тебя в больницу: во мне много алкоголя и машина припаркована у бара. Вызывать такси ночью, в этот район долго. Нам придется справиться самим. Понимаешь?       Я вся трясусь, но уже не возражаю. Он прав. В больнице сделают то же самое, но добираться туда проблемно.       — Больно?       — Не больнее чем пораниться, — уверяет.       Я сжимаю зубы, испуганно смотря на длинный медицинский пинцет. Откуда он у Курта?       Парень вздыхает, берет мою ладонь, прикладывает сетчатую ткань, чтобы убрать обилие крови, и подносит к коже холодный металл. Я дергаюсь, ощущая, как осколок шевелится. Курт ухватывается за запястье крепче.       — У меня кончилось обезболивающие, — напрягается, — Пожалуйста потерпи. Вот, положи вторую руку сюда и сжимай меня, когда больно. Главное — не вырывайся.       Я делаю, как он говорит, касаясь указанного места — задней стороны плеча. Курт снова вытаскивает осколочек, и я впиваюсь пальцами в его тело. Он никак не реагирует, сосредоточившись на ране. Выступают слезы. Парень замечает, и его глаза наполняются сожалением.       — Я бы почувствовал все за тебя, но не могу, Бо, — нервно моргает, — Хочешь выпить?       — Да, пожалуйста, — всхлипываю.       Курт распахивает дверцу гарнитура надо мной и достает спиртное — тоже виски. Он открывает бутылку, отдает ее и обрабатывает руки антисептиком, прежде чем продолжить. Я делаю глоток и убираю выпивку в сторону.       Минус осколок. Морщусь, но не шевелюсь.       — Молодец, — успокаивает, — Еще шесть раз, а потом маленькие. Их тоже неприятно, но уже не так.       — Откуда ты знаешь? — безвредно пищу.       — Знаю, — коротко отвечает.       Он складывает осколки слева от меня и выглядит злым.       — Ты же не пьешь. Почему столько виски? — отвлекаю и его и себя.       Опять боль, которая заставляет дышать чаще.       — Всего три бутылки. Мэт дарил в начале знакомства: когда я бои выигрывал, — понимает, что мне нужны разговоры, — Мы тогда были мало знакомы.       Я вновь сжимаю Курта вполсилы. Нам совершенно не до романтики и обид. Я сейчас погружена лишь в острые кусочки стекла.       — Как вы сдружились?       — Пообщались, покурили, пообщались чуть дольше, покурили в молчании чуть дольше и все, — слегка отодвигается, чтобы удобнее подцепить осколок.       Я неосознанно тяну его обратно, нуждаясь в поддержке. Он мельком соединяет наши глаза и выдыхает.       — Прости, — отвожу взгляд.       Он молчит. Нижняя губа в трещинах и, когда он прикусывает ее, я понимаю, что она заживет не скоро. Вспоминаю, как ударила его, и чувствую себя паршиво…ужасно паршиво.       — Я хотела сказать… — теперь и моя губа искусана, — Я не должна была тебя…вчера…       Я не извинюсь перед ним, ни за что, но могу объяснить, что мне жаль, потому что это действительно так.       — Уже говорил, — мотает головой, — Заслужил. Не переживай.       И я вдруг понимаю, как легко он относится к таким вещам. Это даже возмущает. Он привык к побоям, привык, что ему могут делать больно…это ужасно.       — Не говори так.       Я напрягаюсь, и он отодвигает пинцет, смотря прямо мне в глаза. Эта грусть пробирает до мурашек.       — Бо…       — Нет, ты…не относись к себе так ужасно. Ты сделал мне больно, но не заслужил в ответ чего-то подобного. Это не так работает. И я сделала это в порыве эмоций…мне жаль. Это ненормально, — рвано говорю я.       Он вздыхает, хмурится, а затем нервно моргает. Я вглядываюсь в его лицо в очередной раз и с грохотом принимаю, что он совсем мало спит. Темные круги под глазами. Пустыми, одинокими, потерянными глазами.       — Спасибо, — почти шепчет, — Ты очень…добра.       И, когда его голос вздрагивает на последнем слове, моя злость испарятся. Она правда испаряется на мгновение. Мысленно я тянусь к объятиям, прижимаю его к себе, успокаиваю и…нет. Это то, чего он добивался. Я попалась. Опять. Черт!       — Девочка…       — Нет, не называй меня так, — обрезаю.       Он сглатывает и набирает воздух в грудь, будто до этого не дышал. Пинцет снова оказывается у раны, и я готовлюсь к неприятный ощущениям. Так и происходит, но теперь я благодарна своему телу: физическая боль отвлечет меня. Курт вытирает выступающую кровь. Меня тошнит, разум мутнеет.       — Эй, — обращается, — На вот, держи у носа.       Я получаю скляночку спирта и слегка оживляюсь. Он не нашатырный.       — Лучше?       — Да.       — Хорошо.       Курт прерывается на несколько секунд, давая передышку.       — Это я виноват, — проговаривает, — Что ты порезалась.       — Не об этом, — ставлю спирт к виски, — Поговорим о другом. Не о нас.       Курт явно недоволен, хотя все же соглашается.       — Ты ходила в кружки? В школьные годы, — находит тему.       Ситуация отрезвила его. Или он так чудесно держится.       — Да. На рисование, вышивку бисером и танцы.       На лице парня появляется слабая улыбка. Ладонь горит, отчего запрокидываю голову и жмурюсь.       — Ничего не понравилось?       — Немного танцы. А так…я просто любила и люблю читать. Пробовала писать что-то на подобии книги. Правда, получалось плохо.       — Не верю, — искренне говорит, — О чем она была?       Я возвращаюсь к его плечу и сминаю черную чистую футболку.       — О любви, — неловко притупляюсь, но Курт не собирается смеяться, — Я хотела написать о том, побеждает ли она, когда все кажется крахом. Выстоит ли это чувство любые сложности, если люди связаны такой…особенной нитью. Понимаешь? — рассказываю, ни о чем не думая.       Парень смотрит в пол.       — Понимаю, — прикусывает щеку, — И… она побеждает?       Я опоминаюсь, осознавая, что он перенес это на нас. В горле сушит.       — Не знаю. Я не дописала.       Курт нервно моргает.       — Надо промыть.       Он ставит меня на ноги и вскоре вода беспокоит ладонь. Сильные руки подсаживают меня за талию, и я принимаю прежнее положение. Его лицо снова искажает боль. Я хмурюсь, ничего не понимая.       — Что с тобой?       — Ничего, — избегает взгляда.       — Тебе больно меня поднимать?       Он молчит, втягивая нижнюю губу зубами.       — Подрался. Пара синяков. Все нормально.       Я усмехаюсь. Да, точно, провокация в баре. Курт и без драк хотя бы две недели? Нет, естественно невозможно.       Специально ли, но на этот раз он подходит ближе: еще немного, и я почувствую его дыхание. Безумно красивый и невероятно поникший. Я хочу поцеловать пухлые разбитые губы и одергиваю себя. Он изменил тебе, Бо. Пожалуйста, не забывайся.       — Потерпи, — предупреждает.       Я вся сжимаюсь, когда он льет перекись водорода. Рана шипит, кожа по бокам белеет.       — Скоро? — неразборчиво хнычу.       — Скоро.       Он принимается зачищать ладонь от крупиц. Это и впрямь не так больно. Но тут ему приходится углубить пинцет, так как кусочек застрял внутри. Я невольно вскрикиваю и Курт, завершая действие, одним движением прижимает меня к груди. Он сглатывает и утыкается носом в волосы, придерживая меня со спины. Ему известно, что контакт скоро прекратится. Я выдыхаю и в момент рвусь утонуть в нем. Сердце скулит.       — Я тебе не изменял, — хрипло шепчет со всей тоской, — У меня возникли трудности. Со мной кое-что произошло. Я ничего не понимал в то утро. Клянусь, я не предавал тебя.       — Хватит, — дрожу.       Его тепло, запах, руки — все это мой дом. Без него все чужое. Тон такой проницательный, что я почти ломаюсь. Почти, но не полностью.       — Я сделал больно. Мне жаль, девочка. Я расскажу тебе обо всем. Позже. Я пока не могу. Не знаю как, Бо, — пытается успеть до того, как я оттолкну, — Ты мне нужна. Прошу, скажи, что у нас есть шанс, и я предприму все, чтобы вернуть твое доверие.       — Перестань, — я упираюсь в его грудь.       Он отстраняется через силу и бегает глазами по моему лицу.       — Ты говоришь, что не изменял, но у Мэта не было дня рождения, — усмехаюсь с горечью, — Ты был там с ней. В клубе. Обманул…       Я осекаюсь, когда парень дотрагивается щеки.       — Я думал, что ты поняла, — мягко произносит, — Я же приехал к тебе, Бо. Целенаправленно.       — Нет. Ты не знал, что я там, — фыркаю и берусь за его запястье, убирая горячую шершавую ладонь.       Господи, как я скучала по таким его касаниям.       — Лия выложила пост с вашим фото. В зеркале. Поставила геопозицию.       Приоткрываю рот, чтобы что-то сказать, но слова теряются. Курт берет бинт и распаковывает его.       — Я звонил тебе ночью. Этого ты тоже не поняла?       Я молчу, анализируя услышанное. Отчаянно — так я хочу верить ему. Но не выходит. Парень льет перекись, промывая рану в последний раз. Я настолько погружена в себя, что почти не кривлюсь. Курт заканчивает перевязку и не отпускает руку.       — Ты знал, что бросишь меня, когда занимался со мной близостью? — поднимаю взгляд и Курт приближается.       Я держу его на расстоянии, выжидая правду.       — Бо…       — Ты знал?       — Да, — сдавленный голос.       Этот ответ для меня решающий. Что-то внутри с грохотом падает. Я спрыгиваю со столешницы и спешу к дивану.       — Ты сказала, что не будешь жалеть, даже если мы расстанемся, — он идет следом.       — Я сказала это, не зная, что уже в тот момент ты собирался меня растоптать, — прикрываю лицо и задерживаю дыхание, чтобы не заплакать.       — Я не…       — Нет, ты думал только о себе. О своем удовольствии. Воспользовался мной, а сейчас говоришь о каком-то прощении, — выпаливаю на выдохе.       — Как ты можешь? — отнекивается, — Я же делал все для тебя. Ничего не просил и не брал взамен, Бо.       Я сжимаю кулаки. Курт подходит со спины, желая обнять. Я мигом отдаляюсь, и он останавливается.       — Как это легко для тебя, — поражаюсь, — Я разделась перед тобой, доверилась, привязалась. О какой заботе идет речь? Если бы ты действительно думал обо мне, то не поступил бы так жестоко. Ты просто добился цели, поставил галочку — вот в чем твое удовольствие!       Курт прикрывает глаза и садится на диван, доставая из столика сигареты.       — Я сблизился с тобой, чтобы твой первый опыт был хорошим, Бо. Это очень важно. И я позаботился об этом. Чтобы потом, какой-нибудь урод не обошелся с тобой грубым образом в твой первый раз, — он закуривает, — Я показал тебе, чего ты заслуживаешь. Дал понять, что искать на будущее.       Я замолкаю и вспыхиваю разными чувствами. С одной стороны — он, со своей ревностью, размышлял о том, что я буду с другим мужчиной. Одновременно с тем он прекрасно знал, что сделает мне больнее. Ужасно. Я вспоминаю его касания, наши поцелуи, слова. Вспоминаю, как он уверял меня, что для него наша ночь особенна. Голова идет кругом. Тошнит. Душно.       Я покачиваюсь и оступаюсь. Ноги не держат. Курт хмурится и встает. Еще хуже. Нет, приди в себя. Что такое? Резкая темнота, словно выключили свет. Пустота и…